Текст книги "Танго с призраком. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– А что с... моими останками будем делать?

Тони даже брови подняла от удивления.

– Рейнальдо Игнасио Шальвен, мы их похороним по всем правилам.

– Но...

– Нет, ты не уйдешь. Мое слово.

Рейнальдо качнул головой.

– И все равно. Не хотелось бы... риска.

– Риска не будет.

– Но...

Тони подняла руку.

– Ладно. Если тебе так будет легче... я куплю подходящее... вместилище, и сама все захороню. У тебя есть предпочтения?

– Кладбище Лос-Ангелес, могила моей матери, Пилар Шальвен.

– Обещаю. Но не сегодня, понятно.

Шальвен благодарно поклонился Антонии.

– Насчет остальных у меня претензий нет. Пусть церковники хоронят.

– Я к ним обязательно дойду.

Призрак и девушка переглянулись. А вот улыбки у них были совершенно одинаковые. Хищно-понимающие. Да, церковь...

***

Вот уж чего Тони с утра не ожидала!

Но визита Хосе Мануэля Пенья в ее магазин?

Хоть и не знала девушка за собой никакой вины, но невольно занервничала. Хорошо хоть Рита уже убежала, у нее проблем не будет.

А у Тони?

А вот сейчас она ответ на этот вопрос и получит.

Но престарелый 'покровитель' выглядел весьма необычно.

Седые волосы не уложены бриолином, а словно бы слегка всклокочены, под глазами круги, лицо и довольное, и загадочное... и перо с чернильницей в руках?

Зачем?

– Добрый день, синьор Пенья, – поприветствовала его Тони.

– Здравствуйте, ритана Лассара.

– Что-то случилось?

– Да, ритана. И мне очень нужен ваш совет...

После изложенных мужчиной событий прошлого вечера, ну и ночи заодно, Тони задумалась.

Всерьез.

Уселась, взяла в руки чернильницу, согрела ее в ладонях, благо, чернила из нее вылили, и девушка не испачкалась. И вдруг припомнила...

– Синьор Пенья, может быть – это оно. Скажите, вы же наводили справки?

– Да.

– Долго Сантос пользовался этим прибором?

– Лет десять, может, больше... он к нему привык, обожал...

– Вот и ответ. Есть вещи, которые... не то, чтобы помнят. Но... перо великого писателя, рубанок гениального плотника, резец скульптора... понимаете?

Пенья понял и усомнился.

– Разве такое бывает? Это, скорее, из сказок о волшебных вещах?

– А откуда они берутся – сказки? – пожала плечами Тони. – Недаром же говорится, что сказка ложь, да в ней намек? Не совсем верный, конечно, но кто захочет узнать, тот узнает...

– Ритана, узнает – что?

– Это, скорее, сказки. Мама мне рассказывала, но вы можете навести справки у тех, кто знает больше. Но письменный прибор не несет зла. И волшебные предметы... они немного не такие. Понимаете, в сказке любой, кто возьмет волшебный меч, уже герой. А в жизни – если человек умеет сражаться, любит сражения, если он не мыслит себя без боя...

– Ага, – догадался синьор Пенья. – Бездаря никакие волшебные вещи в гения не превратят.

– Да. Но мастерица, взяв в руки иголку гениальной портнихи, может быть, захочет придумать нечто свое. Пошить принципиально новое платье?

– Не новая способность, но развитие существующей?

– В меру способностей человека, конечно. Сколько он сможет воспринять.

Пенья потер лоб.

Но... вот в это верилось

– Ритана, тогда вы сделали мне вдвойне бесценный подарок.

– Нет, синьор, – отозвалась Тони. – Я просто послужила толчком. Но рано или поздно вы сами пришли бы к этому. Сами написали роман...

– Намного позже. И хуже. И...

– Тем не менее. Это было бы. Обязательно было.

Синьор Пенья осторожно забрал реликвии у Тони, прижал их к груди.

– Спасибо! Я еще уточню, но...

– Синьор Пенья, если вы думаете, чтобы поставить их под стекло и любоваться – не надо!

– Полагаете?

– Такие предметы... они не живые, но какая-то тень в них имеется. Искра... нет, не так! Они не одушевленные, но ими надо работать. Чтобы они жили, дышали, впитывали тепло человеческих рук. Обязательно надо. Иначе они умрут... они сейчас выложились до предела. Помогите им. Письменный прибор так же нуждается в теплой руке писателя, как вы – в хорошей чернильнице. Понимаете?

Хосе понимал.

И...

– Спасибо вам, ритана. Я запомнил.

Поцелуй руки вышел весьма почтительным. Видит Творец, Пенья никому и никогда рук не целовал, разве что супруге. Но в данном случае...

Какие еще можно найти слова, кроме искренней благодарности?

Никаких!

Мужчина еще раз поклонился – и тихо закрыл за собой дверь. А Тони атаковал Шальвен.

***

– Потрясающе!

Тони пожала плечами.

– Ну, потрясающе. Удивительно. Но... такое бывает.

– А откуда ты об этом знаешь? – прищурился призрак.

Тони пожала плечами.

– Рассказывали.

– Кто? Тони, ты прости, но... иногда твое поведение выбивается из легенды. Бедная сиротка, из провинции... ты слишком много знаешь для сиротки.

Тони сморщила нос.

– Это сильно заметно?

– Достаточно. Мне. И твое поведение тоже не совсем логично... я могу тебе чем-то помочь?

Если бы призрак настаивал...

Если бы давил, ругался, если бы хоть как-то проявил характер, Тони смогла бы отстраниться. Но Рейнальдо молча ждал.

И смотрел сочувственно.

И...

– Дай мне слово. Что никогда и никому не расскажешь то, что узнаешь от меня.

Рейнальдо медленно кивнул.

– Слово. Но ты могла бы обязать меня властью некроманта.

– Для этого ты слишком умен, – вернула ему грустную улыбку Тони.

– Тогда слово. И пусть платой будет мое посмертие... без твоего разрешения... или если твоей жизни не будет угрожать смертельная опасность... я буду молчать.

– Принято, – серьезно отозвалась Тони. И словно колокольчик звякнул.

Тихий, отчетливый...

Рейнальдо не собирался нарушать слово.

Тони не собиралась его карать.

Но клятву подтвердили. И за нее спросят.

Тони пожала плечами и начала рассказ.

– В основном, все совпадает. Пока мать была жива, мной занимались. Я получала хорошее образование, мне рассказывали и показывали... достаточно многое. Мать могла определить мой дар уже в младенчестве. А некромантов начинают обучать в пеленок.

– Почему?

– Потому что никто и никогда не знает, где проявится наш дар. А это покойники, призраки... и отвратительное отношение людей. Я вообще трупный запах не перевариваю, но кому и что докажешь? Играет ребенок с дохлыми мушками – и пусть играет. Оживляет их и заставляет ползать? Да на здоровье! Мать мне все разрешала, но со слугами возникла проблема. Для нас готовили – в деревне. Мама нанимала уборщиц, и те приходили раз в неделю, а она в это время строго следила за мной. Я с младенчества узнала, что надо быть осторожной и никому, никогда, ничего не показывать.

– А потом?

– Когда говорят, что человек спился, – пропустила Тони смерть матери, – упускают из виду, что это происходит не сразу. А отец понимал, что происходит. Он добровольно убивал себя. Этого я ему простить не могу. Но сначала я пыталась привести его в чувство...

Тони помнила тот день.

Когда она плакала, повторяя: 'папа, вернись ко мне! Ты мне нужен!'.

И когда Даэрон почти стонал, повторяя одно и то же, что билось в его мозгу: 'не хочу жить... ничего не хочу, туда... к ней...'.

Стоит ли удивляться, что девочка выбежала в слезах?

Что она принялась гулять по лесу, лишь бы не встречаться с отцом?

Да что угодно, только бы не видеть, не слышать, не...

Когда тебя предают, это больно. А это было предательство.

Вот, в лесу она и встретилась с синьорой Долорес.

Не то, чтобы между Даэлис Лассара и Долорес Веско было нечто общее. О, нет!

Даэлис снисходительно и презрительно относилась к ведьмовству.

Долорес презирала гнилую аристократию, которая ушла от исконного. Но... пройти мимо девочки из Лассара не смогла.

Угостила яблоком, побеседовала – и узнала все о пьянстве Даэрона. Что дальше?

Неужели кто-то думает, что ведьма оставила все, как есть? Не настучала пьяному дураку по шее? Не пришла ругаться?

Девчонка одна, в лесу... да случись что – и косточек не найдут!

Пришла. Полюбовалась...

Только вот ведьмой Долорес была не рядовой. Не шарлатанкой, которая за банку меда бабам голову морочит. Все она поняла сразу. И Тони честно сказала, что тут ни трава, ни колдовство, ни заговор – ничего не поможет.

Коли человеку жить неохота, так он со смертью в любой луже встретится. Так что... пусть.

Сейчас Даэрон тихо-мирно допивается до смерти, а что потом будет? Что он еще придумает?

Нет уж, ей с таким не по пути...

Но бросить девочку на произвол судьбы?

Синьора Долорес привела Даэрона в чувство и поговорила. Жестко, зло, с пощечинами, отвешенными расклеившемуся дураку...

Умираешь?

Туда тебе и дорога.

Думаешь, жена тебя лаской встретит? Нет, за дочь она тебе в лицо плюнет!

Справедливость укоров Даэрон понимал. Жить, правда, не хотел, поэтому им с Долорес было достигнуто соглашение.

Даэрон пьет, сколько ему в глотку влезет.

А Тони живет у старой ведьмы и домой приходит только, когда ей очень понадобится. Или захочется. Пусть выделит денег, ну и вперед. Хоть залейся...

Даэрон признал идею замечательной, и Тони отправилась к синьоре Долорес.

Так и выросла.

В лесу, под звездами, и зимой и летом... синьора относилась к девочке хорошо, любила ее, как родную. Но лени, дурости и спеси она не признавала, так что Тони пришлось потрудиться.

Некромантии она девочку обучить не могла. Но настаивала, чтобы Тони читала книги. Читала сама, разбиралась, они даже пытались придумать... нечто новое.

Хуан Амон Мартель?

Друг синьоры Долорес. Даже любовник. Тони в этом проблемы не видела. Взрослые люди, чего им указывать?

Чему могли научить Тони, они научили.

А потом...

– Я надеялась прожить в Лассара всю жизнь, – честно сказала Тони. – Мне там нравится, там хорошо, тихо, спокойно, правда, дом запущен, но это все поправимо. Жить, найти мужа... даже не тана, это не столь важно.

– Тогда мог прерваться род Лассара.

– Нет. Королевский указ дарован моей матери, но он действует и для всех ее потомков, без ограничений. Его величество решил, что в такой ситуации... любой человек, которого я выберу в мужья, конечно, с моего и с его желания, получает имя Лассара и статус тана.

– Серьезно?

Милость была нешуточная, было отчего изумляться.

– Что в этом такого?

Рейнальдо не стал объяснять и уточнять. Вместо этого он поинтересовался.

– Что заставило тебя бежать?

– Сватовство, – ухмыльнулась Тони, разглаживая юбку. – Сватовство...

– Чье?

– То-то и оно... Я до сих пор не знаю, как зовут жениха.

– Эээээ? – очень умно уточнил Шальвен, понимая, что в его время бывали свадьбы по сговору, но тут-то кто подсуетился? Не Даэрон же Лассара, спьяну?

– А вот так... Приехали однажды двое господ, такие вежливые все, холеные, лощеные... и заявились в Лассара. Отец, правда, спьяну в них бутылкой запустил, на том бы им и уйти! Так нет! Пошли меня искать по округе...

– Получается, они откуда-то знали о тебе?

– Это как раз несложно. Мы потом с синьорой Долорес пытались разобраться. Дело в том, что семейств потомственных некромантов не так много. Надо просто проверить, кто есть, что есть... ты меня понимаешь?

– В каких семьях есть подходящие девушки детородного возраста? Это действительно несложно.

Перепись населения проводилась еще в его времена. Надо полагать, и сейчас в Королевский реестр подавались сведения.

Тони кивнула.

– В отличие от тех же Карраско или Андален... я достаточно беззащитна. Поэтому мне и было сделано предложение.

– Какое именно? Можно узнать?

– Да, конечно. Мне предлагали помощь в раскрытии дара, деньги... любовь, заботу, внимание, понимание... все, что я пожелаю. Хоть луну с неба и представление ко Двору.

– Что хотели взамен?

– Я обязывалась родить не менее троих здоровых детей.

– И все?

– Да.

– Что сказала твоя... тетушка?

– Синьора Долорес сказала, что это крайне подозрительно. А на гостей предложила навести порчу.

– Понятно... я бы тоже так поступил. Что сказали гости?

– Начали давить и угрожать, – отчиталась Тони. – Потом ушли.

– Хм... интересно. Просто так взяли и ушли, ничего не предпринимая?

– Мой отец умер, – коротко отозвалась Тони.

– Это была естественная смерть?

– По идее – да. Он пил, пил давно, серьезно... но после естественной смерти можно поднять тело или призвать душу.

– Так... ты пробовала? – подобрался Рейнальдо.

– Я воздействовала своей силой, – поправила Тони. – Я не стала бы тревожить посмертие отца, да и ни к чему. Он меня предал. Мне не хотелось с ним прощаться. Пусть остается в воле матери... но я невольно воздействовала на тело. И обнаружила, что он... оно – не поддается.

– Ага... убийство?

– Синьора Долорес сказала то же самое. А я... я осталась практически без защиты.

– Не слишком-то ее и раньше было много.

– Рей, ты не понимаешь, – Тони было легко и спокойно рядом с призраком. Сила ее, что ли, так действовала? Как будто рядом с добрым дядюшкой... и тебя сейчас покачают на коленках и леденец дадут. Настрого запрещенный родителями, но от этого только более вкусный... – Пока у меня есть отец... был отец... меня нельзя было выдать замуж, минуя его разрешение. А он бы такое в жизни не дал.

– Алкоголик?

– Представь себе. Я не просто так жила у синьоры Долорес, отец, выпив, делался либо буен, и договориться с ним не представлялось возможным, либо... либо он просто спал. Мертвецким сном.

– А подделать подпись?

– Синьора меня не бросила бы. Она бы заставила отца протрезветь по такому поводу, это уж точно....

– Допустим.

Рейнальдо сомневался, но Тони качнула головой.

– Она бы не бросила. Она не хотела возиться с отцом, потому что Даэрон Лассара убивал себя. Но пока он жив, я могу жить рядом с ним, мне не требуется опекун, меня не могут никуда определить....

– Ага! А как только он умер...

– Откуда я знаю, кто еще из родственников у меня есть? За это время аристократические роды столько раз переплетались корнями... явится вот так, завтра, кто угодно, покажет бумагу с печатью, и за мной начнет охотиться полиция. Я подозревала, что синьора Долорес дает отцу какие-то настои, чтобы он не допился раньше времени. Не была уверена, но мысли были.

– Ты не спрашивала?

Тони качнула головой, и Рейнальдо подумал, что он – идиот.

Спрашивала, нет...

Речь идет о девочке! Это сейчас она девушка, неглупая, симпатичная, а тогда Тони была просто ребенком. Маленькой девочкой, которой пришлось повзрослеть раньше времени.

Девочкой, которая так и не простила своих родителей.

– Прости. Это, на самом деле, неважно. Скажи, ты не боялась похищения? Или нападения?

Тони хмыкнула.

– Похищать некроманта? Нападать на некроманта на ЕГО земле? Где считай, пыль с прахом перемешана? Где каждая былинка на крови моих предков растет? Каждый камень ей полит?

Рейнальдо только хмыкнул.

– Но ты же не могла...

– Проявить свою силу? А этого и не надо. Достаточно того, что я Лассара. И я позову на помощь.

– Могла и не успеть.

– Не могла. Для этого секунды хватит. А держать меня под наркотиками или чем-то таким они не могли.

Рейнальдо даже не спросил – почему. Сам знал. Для магии такое губительно.

– Похитить не получится, остается законный путь.

– Вот именно. А нет меня – и нет пути. Хотя остаться хотелось, но именно в Лассара меня бы начали искать...

– Поэтому после смерти твоего отца, ты...

– Я объявила всем, что уезжаю к родственникам. И уехала.

– Почему в столицу?

Тони пожала плечами.

– Я предполагала, что меня не станут искать – здесь. Братья разругались очень давно, то есть Адан и Даэрон. А мои бабушка и дедушка умерли еще до моего рождения. Станут ли меня искать в семье, которая по всем расчетам должна была меня выгнать?

– Вряд ли. И это столица...

– Синьор Хуан так и сказал. Затеряться легче всего там, где много народа.

– Синьор Хуан имел какое-то отношение к...

Рейнальдо замялся, пытаясь сформулировать вопрос аккуратно, чтобы девушка не обиделась, но Тони поняла и кивнула.

– Имел. Он был шулером.

– О, эти бывшими не бывают, прости за тавтологию, – ухмыльнулся Рейнальдо.

– Все же возраст сказывался. Руки ловкость потеряли, а мудрость осталась. Заметь, – хулигански улыбнулась девушка, – его ни разу не ловили!

– И не били?

– Ни разу.

– Действительно, выдающаяся личность...

– Вот, и я приехала.

– Ты рисковала. Тебя могли не принять...

Тони пожала плечами.

– Тогда я постаралась бы заработать себе на жизнь. На первое время у меня было немного денег, хватило бы на три-четыре дня. А потом...

– Потом?

Девушка протянула руку и достала из резной шкатулки колоду карт.

– Синьор Хуан меня тоже учил. Сыграем?

Бумажные листки, словно живые, обвивались вокруг ее пальцев, трепетали, взлетали и падали...

– Смотри?

На стол медленно выложили четыре туза. На них – четыре короля. Четыре дамы.

– Продолжать?

– Не надо. Верю, что тебя бы тоже не побили...

– Не заподозрили.

– Был бы в истории первый некромант-шулер.

– Это и сейчас не поздно. Ты представляешь, какое ты подспорье для игрока? – серьезно похлопала глазами девушка. Рейнальдо аж шарахнулся, потом понял, что его разыгрывают, и улыбнулся в ответ.

– Вредина.

– Есть немного. Я смогла бы... заинтересовать нужных людей. Но не пришлось. Дядя приютил меня в своем доме, а что пришлось немного поунижаться и состроить из себя несчастную сиротку... жизнь дороже.

– Безусловно. В данном случае – особенно.

Рейнальдо подумал,, что Антония – авантюристка, но вслух этого говорить не стал.

А кем, кем она должна была вырасти в такой ситуации? В таком окружении?

С такими воспитателями?

Вот, чудовище и получилось. Которое искренне считает шулерство – доходной деятельностью. И ведь рисковала бы...

– Почему твои воспитатели не приехали в столицу? Может, проще было бы уехать всем вместе?

– Мы думали над этим. Но решили не торопиться. Долорес было сложно сорваться с места. Возраст, хозяйство.... Она надеялась, что никому не понадобится. А если уж... обещала направить погоню в другую сторону и уехать. С синьором Хуаном.

– Но если бы тебе понадобилась помощь?

– Я бы ее получила. Стоило только отправить телеграмму.

– И все равно – авантюра.

Тони пожала плечами.

– Все получилось. Даже лучше, чем виделось.

– А... синьора Маркос?

Девушка помрачнела.

– Это было... непредвиденно. Я не ожидала дружбы и не рассчитывала на нее. Но отказаться от подарка судьбы не смогла. Они с Долорес чем-то очень похожи... я просто... так получилось.

Рейнальдо кивнул.

Уж такие вещи ему не стоило объяснять.

Две умные сильные женщины. Обе с тяжелой судьбой, обе с несложившейся (или не слишком удачно сложившейся) личной жизнью, с нереализованным материнским инстинктом, одинокие, гордые...

Понятно, что привыкнув к одной, Тони потянулась и ко второй. И даже открылась сильнее, чем стоило бы.

– А что говорит полиция?

– Не знаю, – развела руками Тони. – Мне совестно было спрашивать у Эрнесто, он и так в расстройстве. Сын пропал...

– Не один же он занимается в полиции делами?

– Но я там больше пока никого и не знаю... Вроде как убийцу нашли, его матушка тоже теперь за решеткой, а как уж их там осудят... А плевать! Я свое правосудие все равно совершу!

Тони кровожадно покосилась в сторону спальни.

Там, в одной из коробочек, ожидал своего часа платок. С инициалами 'Э. К. Р.' и пятнами побуревшей засохшей крови. А и неважно! Кровь – не завещание, срока давности не имеет...

– Только осторожнее.

– Можешь быть уверен, – кивнула Тони. – Но получат и он, и его дрянь-мамаша! Отбить жениха у сестры, и ту же еще считать виноватой!

Рейнальдо такую важную тему обсуждать отказался. И перевел рассказ на другое.

– А как получилось, что ты смогла видеть... прошлое вещей?

– Не всех вещей, заметь. Но смерть оставляет отпечаток на всем.

– Я понимаю. Расскажешь?

Тони кивнула. И кратенько пересказала, как они с синьорой Луисой это начали... как получилось, что она увидела. Первый раз, второй...

Рейнальдо оставалось только вздохнуть.

– Мне бы такие способности!

Тони пожала плечами. Она бы и рада поделиться, но что кому дано.

Рейнальдо задумался ненадолго. А потом...

– Говоришь, Джастин и Гвин?

– Да...

– Кольцо из красного золота с белым камнем?

– Да.

– А можешь показать мне второе кольцо? С аметистом?

Тони кивнула.

– Да, я знаю, где его положила синьора Луиса. А что?

– В мое время была одна семья... покажи, пожалуйста.

Тони прошла в спальню синьоры, достала из тайника коробочку... но та была подозрительно легкой?

Пустой...

Час поисков убедил Тони, что перстня в магазине нет. Но куда он мог деться?

Просто – куда!?

Ничего не понимаю!

***

– Могла синьора Луиса отдать его кому-то?

– Нет.

– Продать?

– Нет.

– Найти хозяина?

– Она и собиралась, – пожала плечами Тони. – Но ее убили...

– А кольцо пропало? Мне одному кажется, что это странное совпадение?

– Но как это может быть связано? Рейнальдо, это нелогично, – Тони потерла виски.

– Почему же? Кольцо пропадает. А синьора мертва.

– Пропажа случилась ДО или ПОСЛЕ убийства? – задумалась Тони.

– Есть ли в данном случае разница? – поднял брови Шальвен.

– Ну... если это ворье?

– Воры, которые влезли в антикварный магазин и взяли только одно кольцо?

– Хмммм...

– Кто бы и когда не взял кольцо, он знал и куда идет, и за чем именно.

– И знал, что никто не хватится пропажи?

– Если синьора Луиса молчала о твоем участии, то да. Так наш Джастин и думал.

Тони скрипнула зубами.

– тогда можно выйти на этого гада через сестру синьоры?

– Выйти можно. Доказать ничего нельзя.

Антония Даэлис Лассара подняла бровь.

– Мне и не нужны доказательства. Я не суд. Мне хватит лица и имени....

Старые тайны могут быть опасны.

Смертельно опасны?

***

Лассара.

Вотчина некромантов.

Жутковатое место?

Самое забавное, что нет. Группа из десятерых монахов добралась до замка достаточно быстро, их подвез на телеге мимоезжий крестьянин, не самих монахов, конечно, но их вещи. И всю дорогу болтал, что дело-то плохое...

Раньше, вот, Лассара дома жили. А сейчас, поди ж ты!

Тяжко, когда в роду одни бабы остаются!

Вот, предпоследняя мужа выбрала, а тот с гнильцой оказался. За чувства сказать нечего, старики рассказывали, красивая пара, и рядом они аж светились. Да разве ж дело, когда после смерти бабы, мужик себя в могилу загоняет?

А дом? Хозяйство? Дети?

Не по-крестьянски такая безответственность...

Последняя из Лассара?

А что тут скажешь, малявка еще! Девчонка совсем.... Вот, и подалась куда-то к родственникам. Понятно, а все ж плохо.

Лассара это

Не по-людски, когда дети от родительских могил срываются куда-то в неизвестность.

А уж всякая наваль, которая про Лассара рассказывает, и вовсе тут ни к чему...

Вот тут монахи насторожились. И после наводящих вопросов узнали, что последние пару месяцев о ритане Лассара начали активно расспрашивать.

Кто?

Да ходят тут... со стороны. Ни имен, ни званий, но наливают охотно....

Дом?

В смысле, не лезли чужаки в Лассара?

Да вы что! Это ж Дом Некроманта! Там, небось, и мертвяки сторожат, и всякая нечисть по углам... а вы-то чего туда? Хозяйка разрешила?

Тогда конечно...

Уж простите, что расспрашиваю... ну так я человек простой, мне свой интерес соблюдать надобно, может, чего привезти, отвезти, еще чего понадобится? Так вы Хорхе спросите, а уж в деревне всякий скажет, куда податься...

Предложение помощи было принято с благодарностью. И монахи вступили в Лассара.

Хотя замок совершенно не казался опасным. Белый, легкий, с воздушными окнами, изящной архитектуры.... Даже не замок.

Башня, устремленная в небо.

Представить в такой разные злодейства решительно не получалось.

И как некроманты себе такое построили? Ладно бы маги воздуха или воды, им бы пошло. Но некромант должен жить в черном подземелье? Разве нет? И это... узор из черепов? И косточки повсюду?

Но розарий?

Хоть и полусгинувший, но даже оставшиеся розы поражали богатством оттенков. Белые, розовые, желтые... когда они все цвели, наверное, это было феерическое зрелище.

Монахи переглянулись, и направились к дверям. Звякнули ключи, тихонько и мелодично. Легко распахнулись двери, словно радуясь гостям. Ну хоть кому-то...

И не было в этом движении ничего опасного, ничего угрожающего.

И снова – удивление.

Ничего чёрного, ничего темного в отделке. Светлые тона, голубые, розовые... комната за комнатой... разруха, запустение, сломанная мебель, повисшая клочьями отделка стен, ободранная лепнина. Но если представить это все отремонтированным...

Некромант?

Скорее уж, цветочная фея!

М-да... пока все в доме подтверждало слова Антонии Лассара. Ее отец пил. Она – выживала. Нашли даже детскую комнату... несколько платьев в шкафу. Старых, детских...

Заношенных до дыр и заплат, надставленных по подолу и рукавам – в талии девочка явно не раздавалась. Не с чего...

В погребах тоже ничего не было, но об этом монахов предупреждали. И кое-что съестное у них с собой было. А еще были руки. Нашлись в замке и метлы, и тряпки, и ведра... хоть и в ужасном состоянии, но нарвать веников с куста несложно, а на тряпки пустили пару штор, все равно их моль проела чуть не до кружевного состояния.

Сегодня они устроят уборку, чтобы не жить и не спать в грязи. Впрочем, тут претензий не было. Антония Лассара дом содержать в чистоте не могла, сил не хватало, и она честно предупредила об этом отца Анхеля. Тут неожиданностей не было. А завтра монахи отправятся в библиотеку рода Лассара. Все, кроме двух.

Двое монахов отправятся в городок Лассара и разузнают, что там такое. И кому понадобилась последняя из Лассара.