Текст книги "Магия чувств (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Так мы и поступили.

* * *

Жених Рины мне понравился.

Симпатичный серьезный парень, чем-то похожий на Миха. Основательный такой, уютный, спокойный. И невесту свою любит, это ясно видно. Стоит ему только заговорить о Рине, аж светится весь…

Только толку с того?

Он ведь тоже ничего не знает. Нет, не ссорились.

Не ругались, ничего между ними не было, на сеновал не ходили, с другими бабами… там – тоже нет. Пару раз он посещал бордели, да, так он же мужчина! И вообще, там все несерьезно.

Могли об этом донести Рине?

Знала она. Знала. Сам и рассказал. Не одобрила, конечно, но объяснения приняла. Это ведь не к женщине, это как… как нужду справить. Опять же, можно девственность хранить до свадьбы, но это лучше для женщины. А для парня такое ни к чему.

Разобраться-то они разберутся, что друг с другом делать, но намучаются.

Объяснения я приняла.

Вот приняла ли их Рина?

Не знаю. Остается только выяснять.

С кем бы поделилась девушка? Да с лучшей подругой, чего тут думать! Где можно найти эту Симку?

* * *

В доме Симки, носившей звучное имя Сималия, нас ждал неприятный сюрприз.

Девушка тоже исчезла. Примерно через пять – шесть дней после своей подруги. Как раз успела расследователям рассказать, что ничего не знает.

Я задумалась. Попробовала расспросить мать Сималии, но толку не было никакого.

Дама работала продажной девкой, выпивала, и плевать ей глубоко было на свое потомство. Наплодила?

Кое-как выкормила?

Ну и чего тебе еще, ползи, зарабатывай тем же местом!

Влепить бы ей с размаху, чтобы башка в одну сторону полетела, а ноги в другую!

Кажется, Ирек думал о том же самом, потому что расспрашивал он женщину в основном о том, с кем еще дружила девушка.

Ни с кем?

Да кто ж ее знает…

Желтый город, народ из небогатых, не всем есть дело до соседей, выжить бы…

Мы переглянулись с Иреком. Подумали, что одно исчезновение – это плохо, а два еще хуже, и пошли разыскивать друзей и знакомых. Кто-то же должен знать хоть что-то о девчонках!

К вечеру мы вымотались, как собаки, устали и сильно разозлились.

Кто-то?

Что-то?

Да мы обнаружили штук десять таких пропаж!

Только вот убивало отношение родственников к пропажам девчонок. А иногда и соседи так высказывались, что уши вяли… люди же кругом, а на деле – как в пустыне. Никого ничего не волнует.

«Она, небось, из дома сбежала, давно хотела…»

«Говорила, что уедет отсюда, вот и уехала, наверное, мне-то какое дело?»

«Таперича к мужику ушла, чего тут гадать?»

«Небось, где продается по дешевке, девка была оторви и брось…»

«Энта гадючка мне всю душу вымотала, пусть ее хоть об забор расшибут – наплевать!»

И куча заявлений в этом духе.

Вечером мы сидели с Иреком и подводили итоги.

Мужчина ерошил волосы, я грызла печенье, купленное специально для меня, и думала, что все сложно. Прослеживалась четкая линия.

Пропадали девушки. Все старше четырнадцати, но моложе восемнадцати, все – девушки, все средней привлекательности, по утверждениям свидетелей, все из не слишком благополучных семей, там кто пьет, кто бьет, кто гуляет, кто еще чего, все сами хотели уехать… и что это означает?

Ирек пожал плечами в ответ на мой вопрос.

– Шайна, это могут быть работорговцы.

– Тиртанцы? – ощетинилась я.

– Вполне. Даже не обязательно они, но сама понимаешь, девственность – штука показательная.

– Понимаю. Такие дороже ценятся, но привлекательность-то тоже нужна?

– Хм-м…

– Мать рассказывала, что в Тиртане за девственную красотку платят много, но даже если красотка попользована, она все равно будет стоить дороже, чем девственница-дурнушка.

– А она…

– Бежала из Тиртана. Как раз, когда его величество там шороху навел, – пояснила я. – Давай не будем об этом, ладно?

– Обещаю, – кивнул Ирек. – Но странно как-то.

– А чего странного? Все из Желтого города, ты заметил?

– Рина из Зеленого.

– Почти на границе с Желтым. И дружила она с этой… Симкой. Все из плохих семей…

– Работорговцы, скорее всего… чего тут думать?

– А я бы подумала, – честно созналась я. – Мы же о девушках знаем только со слов соседей, ты по парням не хочешь пройтись? По кабакам? Мы сегодня не зашли, а зря, наверное… Вам, мужчинам, о таком сплетничать легче, с тобой откровеннее будут.

Ирек кивнул. Тут он со мной был согласен, и спокойнее, и драки не случится.

– А что спрашивать-то?

– Ну… спал кто-то с девчонками – или нет?

– Ладно, поспрашиваю. Я могу на тебя в этом деле рассчитывать?

– Можешь. Нам бы вообще все заявления проглядеть, – задумалась я. – Вдруг…

Ирек хлопнул себя по лбу.

– Шайна, я идиот!

И умчался.

Сколько же людей пропадает в Алетаре!

Пропадают мужчины, эти делятся на две категории, те, кто потом всплывает, и те, к кому груз привязали.

Пропадают женщины, и тоже по разным причинам. И сбегают из дома, и уходят, и чего только не бывает.

Пропадают дети. Эти – из плохих семей, беспризорники, наверное, тоже, но про тех ничего не известно.

И как определить, кто тут наш клиент? Если бегать и опрашивать, тут никаких ног не хватит… распорядиться, чтобы сами приходили?

И снова толку маловато. Вот, Симкина мамаша, много она знает? Да ничего, ее дочь и не интересует, была – хорошо, ушла – еще лучше, расход меньше…

Это я и спросила у Ирека, вызвав ответную улыбку.

– Шайна, все будет в порядке. Обещаю, справимся. И ты поможешь…

Помогу я, помогу, мне не жалко. Но зачем так отчетливо думать, что талант не заменит опыта? И злорадствовать было не обязательно.

Хотя… так и лучше. Пусть вредничает, пусть считает себя умнее, спокойней относиться будет.

* * *

Его величество взял в руки свиток, сломал печать, развернул, вчитался, присвистнул.

– Рамон?

– Да?

– Ты посмотри, какая прелесть!

Рамон честно посмотрел, и тоже присвистнул. А что?

Свиток был о выдаче государственной преступницы Шайны Элизабет Истарской, ни больше, ни меньше. Она в Риолоне совершила кучу убийств с целью получения наследства, она сбежала в Раденор. Просим найти и выдать.

А не то… ай-яй-яй, грязью обольем, дружить не будем, слухи распустим…

Рамон в ответ на такое нахальство только фыркнул. Когда страна слабая, понятное дело, эти угрозы действуют. А когда она сильная, на все эти «ноты» и «еноты» можно поплевывать с башни Храма и использовать пергамент по назначению.

В смысле – скоблить и записывать на нем что-то важное.

Шавка лает, караван идет. А если шавка будет надоедать, то получит копытом по зубам. Один раз, но решительно и бесповоротно. И не откачают.

Его величество повертел в пальцах пергамент и вздохнул.

– Знаешь, ты все равно позаботься о девочке. Мне она живой и здоровой нужна, и сейчас, и в перспективе.

– Куда ж я денусь? Интересно, как это она стала Истарской? – задумался Рамон.

– Полагаю, где-то она встретилась с настоящей Истарской и решила, что аристократам жить удобнее.

– И смогла себя не выдать? – Рамон в этом весьма сомневался. – Шани – девочка неплохая, но если на Ветане чуть ли не клеймо стояло, ее происхождение во всем выдавало, то Шани – обычная девочка. Крестьяночка, из глуши… я не спорю, она растет, развивается, и может получиться очень интересный сплав, но благородным происхождением там и не пахнет.

– Это же маг разума. Ты только подумал, что она должна сделать, а она уже это сделала.

– И ее никто не заметил?

Эрик пожал плечами.

– Если ненадолго и точечно, то можно пользоваться магией хоть в королевском дворце Риолона. Не поймут. Не сразу поймут. Удрать точно успеет, – кивнул своим мыслям Эрик.

– Допустим. Но… я даже не о магии! Она не умеет вести себя, как аристократка. Вообще…

Эрик рассмеялся коротким сухим смешком.

– Рамон, да не останется для тебя тайной, что люди вообще стараются держаться подальше от аристократов. Крестьянин – ополоумел и нарушает закон, аристократ в лучшем случае чудит. Крестьянина можно хватать и тащить, а от аристократа лучше держаться подальше, закон-то на его стороне. Всегда. Везде.

– Но не у нас.

– Не у нас. Но ты знаешь еще одно государство с такими королями, как мы?

Рамон покачал головой.

Это верно, Раденор был уникален. Уж чего там хотели добиться далекие предки Эрика, призывая демона, чего не хотели… но результат был неотразим. Полудемон, который считает королевство своей собственностью. А что отсюда следует?

Забота – раз, это же ЕГО имущество. Защита – нечего лапки к моему имуществу тянуть. Приумножение богатств и территорий, повышение качества жизни… да много чего умудрялись сделать короли Раденора. И ведь им было не в тягость. Хочешь поиграть в короля? Вот тебе корона. Надоело?

Воспитал сына, передал корону ему, и перед тобой весь мир. Развлекайся.

Рамон предполагал, что по миру бродят не меньше трех полудемонов. Они долго живут, раза в три дольше обычного человека, как и маги. И отец Эрика наверняка жив, а может, еще и его дед. Прадед – тут как повезет.

Странная семья, странные законы, странное королевство. Но в другом Рамон и жить-то не хотел бы.

– Я поговорю с Шани. Маги разума нам нужны.

Эрик благосклонно кивнул.

– А этим… напиши ответ, я подпишу. Что-нибудь вроде согласия. Окажем посильную помощь, обязательно выдадим, найдем, посадим, съедим… ну, ты меня понял?

– А не слишком им жирно? – проворчал благородный аристократ?

Эрик оскалился всеми клыками.

– Как говорит простой народ, обещанного три года ждут, а на шестой забывают.

– Не на четвертый?

– Безразлично. Принцип все равно один и тот же. Не дождутся.

* * *

Врасплох Рамон меня не застал.

Да, магов читать сложно, есть опасность, что они заметят, и вообще, нагореть может, но если кто-то приходит и смотрит на тебя внимательными глазами, и косится время от времени…

И как тут было удержаться?

С верхнего слоя я сняла лишь несколько мыслеобразов.

Риолон, озабоченность, посольство… Истарская.

И этого мне с лихвой достало, чтобы нервничать, но спрашивать я ничего не стала. Сам расскажет.

Когда захочет, как захочет, а спрашивать самой?

Насколько я поняла, все равно не поможет. Оставалось только ждать. И – нет. Не нервничать. Маг разума слишком полезное приобретение для страны, чтобы его вот так сдали, об этом беспокоиться не стоит.

Рамон раскололся за ужином, при всей семье. Он, Вета, я, дети – всем составом. Корс в том числе. Выглядел он достаточно пришибленным хорошими манерами и поглядывал на Томми. Мало ли что? Хорошие манеры штука такая, сложная и нервная. Чего уж там, я и сама косилась на герцогиню. Вета мне объяснила, в семействе Моринар дети допускались за взрослый стол, как только начинали самостоятельно держать ложку. А где им еще хороших манер набираться? Да и Рамону это нравилось. Слишком долго он ужинал один, в библиотеке или в кабинете…

Сейчас вся эта суета ему была только в удовольствие.

А еще – Вета.

Как хорошо, когда дома тебя любят. Не ищут в тебе выгоды, а просто – любят.

Рамон не стал портить ужин с самого начала. Он дождался десерта, и только за малиновым пирогом сообщил:

– Шани, вы знаете, что в город пожаловало посольство из Риолона?

Я подняла на него глаза, прищурилась.

– За мной?

– За некоей Шайной Элизабет Истарской. Которая совершила преступления на территории Риолона и была объявлена в розыск.

Я потупилась.

– Я… я честно старалась никого не убивать.

– Шани, я понимаю, что из ваших историй были вырезаны большие куски, – хмыкнул Рамон. – В этом ничего удивительного нет, но хотелось бы кое-что узнать. Вы убили Шайну Истарскую?

– Нет. Я просто оказалась рядом, когда она умирала. Ну и… я же маг разума, я прочитала ее память. Ее убил родной дядя, убил, чтобы получить наследство.

– Вы и его память прочитали?

– Прочитала, – не стала отпираться я. А чего листочком-то прикрываться, коли весь зад голый? – Перед смертью.

– И вы его убили, – Рамон даже не спрашивал – утверждал.

Я вновь не стала отпираться.

– Я случайно встретила Шайну Истарскую. В заболевшем городе, уже при смерти. Она умерла на моих руках и была в отчаянии. Я пыталась ей помочь, как могла, ну и… узнала. Ее дядя, чтобы получить наследство, наслал порчу. Это он вызвал мор… жалеть его после такого? Да я бы его за одну Шайну закопала.

– И закопали?

– Чести много. Приказала – сам зарезался.

Я вспомнила сколько ненависти и отчаяния было в глазах Эрона, сколько бессильной ярости…

И пусть! Не жалко мне его, вот ничуть не жалко!

Я – чудовище? Да, но это не мои проблемы.

Рамон фыркнул.

– А так со всеми можно?

Я подумала пару минут.

– Не знаю. Не было необходимости проверять… подозреваю, что не со всеми. Маги, скорее всего, будут недоступны, может быть, люди с сильной волей, те, кто истинно и искренне верит…

– А обычные люди? Вот вроде… нашего дворецкого?

Я вспомнила означенного дворецкого, который больше всего напоминал мороженую рыбу, и покачала головой.

– Такую благовоспитанность ни один маг не возьмет. Вы что, самоубийство, это так… шокирующе! Неизящно, и кровь накапает… нет, он на такое не пойдет.

Рамон и Ветана дружно рассмеялись. Томми фыркнул, Корс даже и не подумал отвлекаться от пирога.

– А если серьезно? – Рамон смотрел испытующе.

Я поежилась, по спине словно морозом потянуло. Да, вот за это и не любят магов разума. Можно сжечь или утопить человека, вылечить или уложить в могилу, но тут хоть следы останутся. А моя магия…

Что может сдержать магов разума?

Я уже задавала себе этот вопрос, и ответ был прост. Меня держат мои близкие. Я люблю их, я не хочу стать… чудовищем из кристалла льда.

А других магов?

Их может ничего не держать, и неясно, как от них защититься… конечно, это пугает, а страх заставляет ненавидеть, рано или поздно… а где ненависть, там и месть, там и действия, и смерть. Не просто так исчезли маги разума, не просто.

– Не знаю. У меня пока слишком мало опыта, чтобы отвечать за свои слова, – наконец решилась я.

Честность и только честность. Не надо лгать тем, кто ценен для вас хоть чем-то, все равно это плохо закончится. Ложь всегда выйдет наружу, или я не маг разума.

Рамон кивнул.

– А что может удержать мага разума от преступления?

– Совесть, – просто ответила я. – Только его совесть.

– М-да, негусто. Ладно, разберусь я еще с этим вопросом. Итак, вы убили этого… как его?

– Эрон Рангор Истарский.

– Ага… как именно?

– Я просто пришла в его дом, отправила лишних слуг прочь, а ему приказала рассказать правду. Когда поняла, что он виновен в смерти Шайны, убила. Приказала ему перерезать себе горло.

Рамон представил картину и покачал головой.

– Кто-то еще пострадал?

– Его сын. Тоже насмерть.

– М-да…

Я развела руками, не чувствуя особых угрызений совести.

– Наверное, не стоило так поступать во время званого ужина, но у меня было слишком мало времени. Той ночью уходил мой корабль в Раденор, мне надо было попасть на него. И… я хотела отомстить за Шайну.

– Почему?

– Потому что я ощущала ее горе и отчаяние. Я не могла уехать просто так… нет, не могла! Я не знала, когда вернусь в Риолон и вернусь ли, не знала, удастся ли мне найти этого человека, и… это был удачный шанс отомстить. А не искать мстителя на стороне.

Рамон Моринар кивнул.

– Принимается…

Вета покачала головой.

– Извини, Шани. Все же…

– Ты – маг жизни, – Рамон сообщал давно известный факт, не упрекал, не злился… – Для тебя отнять чужую жизнь уже преступление. А вот для Шайны такого ограничения нет.

– Будете искать? – мрачно поинтересовалась я.

– Обязательно.

Я хмыкнула.

Искать не стоило, ответ-то прост. Любовь, вот и все. Желание не утратить близких ставит запрет на убийство, на причинение боли и горя. Но смогу ли я объяснить это герцогу?

Нет. А значит, и стараться не стоит.

* * *

Следующее утро у меня началось в суде.

Туда меня привел лично Рамон Моринар и представил мужчине средних лет, плотному, светловолосому и кареглазому, одетому во что-то вроде мантии мага, темно-пурпурного цвета и странной круглой шапочки.

– Судья Райдел, мое почтение.

– Ваша светлость, рад вас видеть. Как ваша семья? Как здоровье ее светлости?

– Благодарю, все замечательно, – и поскольку судью буквально окутывало пурпурным облаком озабоченности, Рамон решил не тянуть. – У меня для вас подарок.

– Вот как, ваша светлость? И что же это?

– Знакомьтесь, Шайна Истар.

Судья посмотрел с интересом. Ну Шайна, и что дальше?

– Она чувствует любую ложь. Вообще любую, кто бы рядом с ней ни лгал.

Вот теперь глаза судьи стали заинтересованными. Сощурились, впились, словно два пчелиных жала.

– Госпожа… Истар?

– Да, господин…

– Достопочтенный Райдел, барон Антонио Райдел, – Рамон улыбнулся мне. Потом посмотрел на барона. – Райдел, я думаю, Шайне недолго оставаться простолюдинкой. Его величество обязательно пожалует ей дворянство, есть такие мысли.

Барон кивнул.

Смотрел он все равно сверху вниз, но за это я его не винила. Так уж устроен мир… да, я не аристократка. И даже если получу дворянство, не стану ей до конца. Это жизнь. Утку можно засыпать мукой с ног до головы, только лебедем она не станет, как ни старайся.

– Госпожа Истар, а как вы чувствуете ложь?

Я пожала плечами.

– Как неприятный запах. Когда человек врет, он начинает… иначе пахнуть.

Судья кивнул, медленно и оценивающе.

– Маг воздуха, да?

– Что-то вроде, – кивнул Рамон. – Поработаете вместе?

– Разумеется!

По этому вопросу ни у кого из нас возражений не было. Мне было интересно, все же новая работа, лица, люди, случаи…

Судья же… я начала уважать его чуть больше, поймав пару мыслей.

Антонио Райдел был болезненно, до судорог, одержим справедливостью. Да воздастся каждому по грехам его?

Для него это была не просто фраза из книги Светлого, это был кодекс чести, мотив действия, светильник, горящий в его жизни. И не просто так…

Когда Антонио было лет шестнадцать… совсем сопляк, его сильно подставила любовница дяди. Напоила, затащила в постель, стащила фамильные драгоценности и свалила всю вину на мальчишку.

Ей поверили. Если бы не судья, который во всем разобрался и отправил гадкую девку на каторгу, а парню как следует настучал по голове, требуя не прогуливать молодость по бабам, а заняться делом. Тогда и погулять можно… после работы-то!

С тех пор Антонио оказался буквально одержим законом. Лучшего дела, равно как и лучшей доли он себе представить не мог. Потому и на меня смотрел с симпатией, понимал, что при таком подходе у него вообще ошибок не будет. А это замечательно!

– Госпожа Истар…

– Можно просто Шайна.

– Шайна, я посажу вас рядом, объясню, что вы будете опыта набираться, как помощница, протоколы заполнять.

– А на самом деле я буду подсказывать? – уточнила я.

– Записочки писать. Надеюсь, у вас хороший почерк?

Я кивнула.

– Да, пока никто не жаловался.

– Антонио, я оставляю госпожу Истар на ваше попечение и надеюсь, никто ее не обидит. Вечером… суд заканчивается в восемь вечера?

– Да…

– Я ее заберу.

– Я и сама могу добраться, – пожала я плечами.

– Можешь, – кивнул герцог. – Шайна, привыкай, приличные дамы одни по городу не бегают. Только со служанкой или со спутником. В крайнем случае – в своем экипаже.

– А герцогиня…

– Она – лекарь и маг, ей можно.

Я надулась.

Да, а я тут погулять вышла. Хотя… чего тут такого? Я ведь действительно новая карта в колоде. Вот мной и играют, потом осознают ценность и подуспокоятся. Так-то…

И я с чистым сердцем зашагала за судьей к его месту.

* * *

Как выглядит королевский суд?

Красиво.

Роскошный помост, стол судьи, покрытый чем-то пурпурным, кресло, вроде тронного, рядом стол поменьше. Для помощника. За ним меня и примостили, рядом с прыщавым пареньком лет семнадцати, который сначала поглядел ненавидящим взором, а потом понял, что я не зарюсь на его место и успокоился.

Судья в мантии, помощник в мантии, правда, на нем она смотрится так, словно кто-то вешалку задрапировал, но значимости у парня на троих хватит.

– Ты чего тут делаешь?

– Сидеть я тут буду, успокойся, – отмахнулась я.

Оранжевые вспышки агрессии, вперемешку с красными, явственно говорили, что мы не подружимся. Можно, конечно, полчаса убеждать беднягу, что я не при чем, и на его место не покушаюсь, на своем весело и интересно, но зачем время тратить? Это часа два, не меньше…

Разве что своей силой его шугануть? Или наоборот, приманить, минута – и будет он на меня смотреть телячьими глазами с немым обожанием. Я могу…

Нет, нельзя. Необходимости такой нет, а всем мила не будешь. Да и незачем.

– Ты вообще откуда взялась? – продолжал петушиться мальчишка.

– Госпожа Истар – хорошая знакомая его светлости Рамона Моринара. Надеюсь, это достаточная для тебя рекомендация? – цыкнул на парня судья.

У бедняги аж все цвета… выцвели. Были и красный, и оранжевый, и желтый и грязно-зеленым, стал глухо-серый. Герцога здесь знали и уважали.

Судья оглядел нас ласковым вздором, устроился в кресле и кивнул начинать.

И…

Теперь я знаю, для чего судьям такие столы. Чтобы никто не увидел, как под их прикрытием они снимают тесные туфли, почесывают одной ногой мозоль на пятке другой, и облегченно вздыхают.

Хорошоооо…

А вот и первый подсудимый.

* * *

Парню было лет пятнадцать. Что он натворить-то успел в таком возрасте, он же младше меня? Там не то, что молоко на губах не обсохло, титька еще не выплюнута! И что он сделал?

Вор?

Вот это?

Я не удержалась, прощупывая своими методами мысли парня, пока судья зачитывал выдержку из дела.

Оказалось – карманник. Талантливый, неглупый, но кошельки воровал, дай дорогу. Раз попался, два попался по чистой случайности… суд, приговор и каторга.

Оправдания? Нет никаких оправданий… сам, все сам… приглядываюсь, пишу записку.

Судья читает ее, поднимает брови и принимается задавать наводящие вопросы.

– Господин Рисан, а кем трудится ваш старший брат?

– Эммм…

А что тут ответишь? Не трудится он, живет на то самое, наворованное такими дурачками, как Рисан. Удрать? И тут выбора у мальчишки нет, у него еще младшая сестренка есть. Как мать с отцом померли, так старший брат понял, что можно и нечестным путем зарабатывать, вот чтобы сестренка на улице не оказалась, Рисан воровать и стал. И талантливо, понятное дело, ведь мало принесешь – тоже, считай, малявка на улице. А там маленьких девочек любят… недолго, правда. Да они долго и не живут.

И теперь у мальчишки в душе сущая каша.

Он-то на каторгу, а с кем сестренка останется? Вернется ли он? Дождутся ли его возвращения? Тут хоть душу темному заложи, лишь бы родной человек в безопасности был…

– Он вас воровать научил, да?

– Ничего он меня не учил!

– А кто учил? И на какие доходы живет ваша семья?

Нервы судья мальчишке мотал на гвоздь часа полтора. Потом последовал приговор.

Не каторга, нет, размечтался. Все намного хуже.

Армия.

На границу, на четыре года. Там воровать не получится, поймают – руки оторвут и с ногами местами поменяют. А брата доставить в суд. Ибо нехорошо подбивать на воровство и пользоваться плодами оного…

Сестра?

А вы что думали – ее просто так оставят?

В приют.

Королевский, для бездомных, имени королевы Иннис. Там и дисциплина, и порядочки, и специальность девчонке дадут, готовить научат, шить, вышивать…

Воровство или чего похуже? Это не в королевских приютах. Их его величество лично проверяет, и если что не так… повесят?

Это если сильно повезет. Может, и что похуже придумать. Полудемоны – они такие изобретательные…

Подсудимый, если что, был вполне доволен приговором, все пытался руку судье поцеловать или хотя бы имя узнать, чтобы помолиться потом.

Судья Райдел тоже был вполне доволен, не понравилось одному помощнику, который все это время протокол писал. Но кто его спрашивал?

* * *

Второе дело.

На скамье подсудимых парень лет тридцати, по имени Шен Тисар, в зале его мать. Тетка лет шестидесяти, смотрит на кровиночку, слезы градом, тоска в глазах… что случилось?

Начинаю их прощупывать.

Парень тоже обвиняется в краже. Якобы у его хозяйки пропало дорогое колье и серьги с рубинами. Кто украл?

А вот он и украл, больше некому было, и серьгу у него в комнате нашли… вороватый слуга – что может быть проще? А мать уверена, что он не крал, и парень свою вину… отрицает?

Прощупываю внимательнее.

Хорошо работать в зале суда, тут у народа все мысли наружу, о чем беспокоятся, о том и думают.

Нет. Он не крал, но знает, кто украл. И покрывает ее, потому что сильнее нагорит.

Судья спрашивает, парень качает головой, мол, невиновен, но кроме слов других доказательств нет. А что есть?

Пишу записочку в две строчки.

Судья Райдел пробегает ее глазами и с добренькой улыбочкой спрашивает у парня.

– А расскажите-ка мне, милейший, какие отношения связывают вас с виконтессой Аран?

Я таких больших глаз ни у кого не видела. Больших, выразительных, ошалелых…

– Я… э…

– Да вы не стесняйтесь, вы у виконтессы ведь не первый любовник, и даже не десятый, правда? Все мы знаем, чего тут скрывать? А если вы мести боитесь, так на каторге вас так и так не достанут…

И слуга сломался.

Да, Шен у нее был не первым. Виконтесса, дочь графа Аран, вообще блудила с домашними слугами. Конюшня?

Вопреки распространенным байкам, на конюшню она не ходила, ей там не нравилось. Конюхи воняют, лошади воняют, а если кто попробует в соломе с девушкой устроиться, мигом поймет, что не все рассказы правдивы. Колется она! И в волосах путается, и платье от нее потом не отчистишь…

А вот чистенькие домашние слуги – самое то. И никто ничего не скажет, место терять неохота.

Опять же, чай не деревенскую девку шестеро гвардейцев завалили, а виконтесса, красивая, ухоженная, вся из себя благородная, предлагает приятные вещи… как тут отказаться?

Да и отказываться-то никому не хочется.

Шен оказался очередной победой в длинном списке.

Драгоценности он не крал, но подозревал, что это виконтесса, больше-то некому было, хоть украсть, хоть подсунуть.

Почему молчал?

Так драгоценности ей нужны были, чтобы от ребенка избавиться. Его ребенка. Одно дело – кража, тут все прошло более-менее кулуарно, а вот если такое…

Тут и блуд, и ребенок вне брака, и кража, и избавление от плода…

Судья покачал головой и объявил перерыв.

Пусть доставят виконтессу Аран, там и посмотрим, что за птица. Поговорим, пощупаем, общиплем…

* * *

Третье дело.

Тут ничего интересного. Мужчина застал жену с любовником, в порыве ревности пришиб блудодейку, любовник, правда, умудрился сбежать.

Свою вину мужчина признал, раскаялся, готов искупить.

Каторга?

Судья его туда и отправляет, чтобы не махал в следующий раз топором. А сына, сын у них есть, отдает на воспитание родителям жены. Нет, не мужа.

Тот не один у родителей, а девка единственной дочерью была, вот пусть внук им старость скрасит, все родная кровь. А если не захочет потом отца знать… судьба такая. Так, значит, и правильно.

Приговор принимается.

Судья находит меня глазами, но в этот раз я записочек не пишу. А чего, все и так верно.

– Шани?

Я киваю. Мол, все чисто, все спокойно, подводных камней нет.

Оглашается приговор.

Помощник смотрит на меня ошалелыми глазами, но мне уже и все равно. И не такими смотреть будут, когда все узнают. Ох, не такими…

* * *

Четвертое дело.

Тут все тоже просто. Поймали шайку разбойников, которые грабили на дороге. В Раденоре с такими не церемонятся, кого сразу не прибили, тех отправляют на каторгу. Тем более, все доказано, поймали их на месте преступления, как раз за грабежом.

Три человека осталось.

Главаря еще там положили, а эти так, мелкая сошка…

Прищуриваюсь на них, потом быстро пишу записочку судье. Тот читает, поднимает брови, и вновь принимается за расспросы.

– Грабили, значит… а кто ж вам сообщал, где кареты поедут? Да сколько там богатства будет?

– Так мы ничего не знаем, – привычно нудит мужчина лет сорока, такой невзрачный. Взгляд на нем и не остановится. – То главарь знал, а вы его положили, чего нам кто скажет? Он языком не трепал…

– Как? – искренне удивляется судья. – И даже с вами не обсуждал, что собирается сделать? Или вы с ним? Это вы уж кому другому расскажите, господин Мочало, а мне не надо бы уши-то натирать?

В глазах разбойника вспыхивают огни.

Злые, нехорошие… и вокруг него тоже вихрь плохой. Ало-черный, грязный, злой…

– Суки! Думаешь, поймал, да?

– А чего тут думать? Али ты яду припас напоследок?

Не припас. Но хотел бы, хотел…

Судья Райдел качает головой.

– Ну что ж вы так, неосторожно? Стража! Вот этого на доследование, к палачу. И спросить по всем шестнадцати ограблениям, по связи с тремя трактирщиками и по четырем зарытым кубышкам. А то нам здание суда хорошо бы отремонтировать, я короля лично попрошу выделить толику малую.

– СУКИ!!! – несется почти вой по залу. Но судья и не думает реагировать. Теперь это задача стражников, чтобы не отравился, не подох до палача, а там уж и подавно не подохнет.

Двух оставшихся отправляют на каторгу, на длительный срок. Можно бы и казнить, но зачем? Рабочих рук всегда нехватка, а таких тварей в каменоломнях беречь не станут. Сами сдохнут.

Да туда и дорога.

Время уже к полудню, и в тот момент, когда судья Райдел готовится уйти на перерыв и отправиться на обед (я бы тоже не возражала, завтрак-то давно был) в зал влетает целая процессия.

Мужчина лет сорока, здоровущий, краснорожий, весь напыженный, разряженный и напомаженный, буквально забегает в зал. За ним двое стражников. И еще двое… слуги?

Да, похоже.

– ГДЕ МОЯ ДОЧЬ!?

Судья Райдел смотрит на него доброжелательным взглядом.

– Граф Аран, рад вас видеть. Да вы присядьте, не волнуйтесь так. Я, честно говоря, не знаю, где она сейчас, мне больше интересно – от ребенка она уже избавилась? Или еще не успела краденое ожерелье продать?

Графу хватает с избытком.

Он хватается за сердце (кажется, оно все-таки повыше? И левее?) и оседает на пол. К нему бросаются и стражники, и слуги, и начинается паника.

Красота…

Кажется, мне понравится работать в суде.

* * *

Разговор продолжается только через полчаса, когда графа приводят в чувство и отпаивают водичкой. А судья Райдел, дружески глядя на него, начинает уговаривать.

– Ваше сиятельство, да не переживайте вы так, дело-то житейское. У нас не одна барышня до свадьбы со слугами блудит, мы и вашу б не тронули. Но дело-то такое, паренек на каторгу пойдет, а он ведь молодой, и мать у него вся в слезах… Нехорошо это.

Граф прищуривается на паренька, которого так и не убрали из зала суда. Недобро так, оценивающе, словно прикидывает на каком десятке плетей тот подохнет в муках.

– Вы не думайте, он вашу дочь не выдал, но у нас расследователи есть, и работают они не за страх, а за совесть. Хорошо работают. Они и про ребенка узнали, и про «кражу». А уж когда тебя к стенке приперли, тут не отвертишься, никак не свильнешь…

Граф скорчил рожу, которая показывала, что – да. Это он понимает и принимает.

– Анна пропала.

– Пропала?

Да, и такое бывает. Вчера поехали на бал, дочка была дома. Утром вернулись с бала, дочки… неизвестно, была она дома или нет, но вот когда пришла стража, ее дома уж точно не было. И утром тоже не было.