Текст книги "Тропой лекаря - 2. Дар смерти (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Просто ужасно! – согласилась я. И подумала, что Даилина была бы в шоке, увидев исполосованную плеткой и покрытую ожогами Миру. Или нет?

Это ведь девка из простого народа, а с равными барон так обращаться не будет...

Голос матери, словно наяву, прозвучал в моих ушах. Захотелось даже зажмуриться и помотать головой, но – нельзя.

– Вот! Договора подписали, барон, бедненький, пришел в храм, а там... такой ужас, и все начали над ним смеяться... пришлось ему уехать из Миеллена!

Жаль, что сюда. Лучше бы куда подальше.

– А здесь над ним не смеются? Такой позор...

– Позор на его невесте! Нельзя же осуждать человека за выходки глупой девчонки, – отрезала Даилина. – К тому же, он помолвлен! Семья его невесты, эти, как их... а, неважно, согласились выдать за барона свою вторую дочь, и свадьба назначена через год. Как раз и слухи забудутся, и невеста подрастет.

Я скрипнула зубами.

Лаура, моя младшая сестренка. Младше меня на четыре года, она добилась от матери разрешения выезжать на балы с шестнадцати. Обожала флиртовать, танцевать...

Это меня туда было палкой не загнать, а Лауре на балу было, как рыбке в озере. Уютно, спокойно....

И ее выдать замуж за этого садиста?

Родители вообще озверели в своей жажде удовольствий!?

Хотя о чем я? Родители делают так, как лучше им. А дети... а что – мало? Они их уже родили, уже вырастили и имеют полное право получить хоть какую-то прибыль с дармоедов!

Гррррр!

– Ветана?

Кажется, что-то отразилось у меня на лице, потому что в голосе Даилины было удивление. Я улыбнулась.

– Прости пожалуйста. Я подумала – война войной, а женитьба не отменяется?

Даилина хихикнула.

– Жизнь продолжается.

И за мои выходки придется расплачиваться другому человеку?

Не хочу!

А что я могу сделать? Нанять убийц для барона? Объявиться в храме и потребовать справедливости, устроив скандал на весь Миеллен? Выплатить родительские долги?

О, а вот это мысль! Только непонятно, где столько денег взять.

– И в твоем случае – она будет продолжаться мальчиком. Как мне кажется.

– Правда!?

Маркизы, бароны и прочая начисто вылетели из головы Даилины. Женщина с радостным визгом бросилась ко мне на шею.

– Мальчик!?

– Задушишь!

– Мальчик!!!

Кстати – я не лгала. Было у меня такое ощущение.

***

Дома я заходила из угла в угол.

Р-родители! С-сволочи!

А чего я ждала?

Что папа с мамой благородно заплатят барону скромный долг, которого хватит еще один замок прикупить, откажутся от удовольствия ради детей и просидят невесть сколько в деревне? Особенно если можно просто перенести договоренность с одной девушки на другую? Не я – так сестра, не старшая, так младшая, вам же лучше, из нее что хочешь вылепить можно...

Конечно, барон согласился. Лаура симпатичнее меня, она выше, стройнее, и волосы у нее не черные, а каштановые, а кожа очень белая. Сестричка у меня красивая...

А вот какая она станет после свадьбы с этим... этой тварью!?

Я еще раз вспомнила Миру и содрогнулась.

Родители сильно должны барону. Но самое ужасное, что даже если я заплачу долг...

Я-то этого сделать не могу! Я должна буду отдать деньги отцу, а тот уже – барону. И? Кто-то верит, что деньги попадут по назначению? Если можно получить и двух девушек, и деньги, и массу удовольствия?

Я вот не верила ни на минуту.

Можно упасть в ноги герцогу, но барон приходится ему какой-то дальней родней. Так что неизвестно, в чью пользу будет решение.

Украсть Лауру?

И как это должно выглядеть? Это я достаточно страшненькая, чтобы жить в Желтом городе. А появись здесь такая красавица – смогу ли я ее защитить? Обеспечить? Выдать замуж за достойного человека?

И вновь ответ – нет.

Брат?

Тут я на помощь не рассчитываю, он вырос копией отца. Только симпатичнее.

И где выход?

Пойти к другому магу и напустить на барона порчу? Я могу, только это карается виселицей. Если порчу найдут, снимут, найдут мага... Найдут.

В Алетаре с этим строго.

Уехать куда-нибудь и всю жизнь радоваться своей подлости и трусости?

И так плохо, и этак нехорошо. И кто сказал, что барон не приедет и туда? Вот куда я уеду? Явился же он в Алетар... просто так – или по моим следам?

Мысль словно плетью хлестнула.

Мог ли он меня выследить?

Сложно сказать. Я не самая приметная девушка, это на сестру и мать оборачивались даже огородные пугала. А я – так. Воробей.

За тобой три зла. Зло в прошлом, зло в настоящем, зло в будущем. Два зла могут сожрать друг друга, третье – тебя. Пожалеешь многое – потеряешь все. Зло уже идет. Берегись добра, оно бывает злее.

Слова старой рофтерки звучали в ушах.

Зло в прошлом – барон Артау? Это он уже идет?

Я вдруг фыркнула – и принялась смеяться до слез. Видимо истерика началась.

За мной три зла? Замечательно, на всех хватит! Два могут сожрать друг друга? Авось, барон окажется в числе съеденных! Третье – меня?

Тогда надо повышать уровень костлявости и ядовитости. Чтобы встать у любого зла поперек глотки. Не подавится, так отравится!

Что мне еще остается?

Только смеяться. Потому что плакать...

Неужели я плачу?

Да.

Это я сижу за столом, опустив голову на расшитую ирисами скатерть, и рыдаю так, что самой страшно. Это именно я.

Какая же я дура. Дрянь и дура...

***

Дура или не дура, а на работу идти надо.

Лечебница встретила меня привычным запахом карболки.*

* карболка, карболовая кислота, фенол, применялась для дезинфекции с 1865 года. Убивал микробы, правда, был достаточно ядовит, но в отсутствие антибиотиков и то было за счастье, прим. авт.

Сейчас здесь стало почище. Нельзя сказать, что стали чаще убирать, или число уборщиц увеличилось. Но я в качестве благодарности от больных принимала только уборку. Помыть полы, окна, что-то постирать...

Постепенно, шаг за шагом, в лечебнице становилось чище.

Обход прошел как обычно. Ничего нового, ничего удивительного.

Беременности, роды, болезни, раны, переломы и ушибы – что принесли за ночь. Ночь у нас пора богатая, уж сколько дурачья несут из портовых районов...

Вот и еще один пострадавший.

Лет двадцати, огненно-рыжий, с большими голубыми глазами и тонкими длинными пальцами. Я пригляделась внимательно.

А ведь...

Пальцы тонкие, длинные, с аккуратно обработанными ногтями, без заусенцев, руки чистые, без мозолей...

Будь мы на приеме у короля – я бы сказала: 'аристократ'.

А здесь – нет. Карманник. Синяк на пол-лица расплылся, видимо кто-то заметил, как его 'ощипывают', да и угостил рыжика, чем потяжелее.

Это понимали и остальные лекари. Карнеш быстро осмотрел бедолагу, и принял решение.

– Два дня еще полежишь, потом гуляй. Проблем быть не должно. Но сегодня-завтра лежи спокойно, а то потом начнет голова болеть, или в глазах двоиться...

Судя по лицу парня – хоть пять дней пластом пролежит, лишь бы без последствий. В его профессии такое недопустимо.

Но к парню мы относились спокойно.

Ни следить за ним, чтобы что-то не стащил, ни приглядывать, никто не собирался. Лечебница же.

Сегодня ты в ней пошакалишь, а завтра сюда же и попадешь. И отнесутся к тебе безо всякой любви и симпатии, были несколько раз прецеденты. Так что я могла спокойно оставлять одежду и обувь, могла даже деньги оставлять в комнате отдыха.

Никто не возьмет.

С тем я парнишку из головы и выбросила.

Поболтала с Бертеном, согласилась прогуляться с ним в выходные, но уже не по набережной. Вдоль побережья ходили лодочки. Получше – для аристократов и чуть попроще и подешевле, но для 'чистой публики'. Можно было поплавать несколько часов, пристать к берегу, устроить завтрак на траве...

Я согласилась, и пообещала что-нибудь приготовить. Бертен довольно улыбнулся.

Хороший он...

А вот я поступаю подло. Он – простолюдин, я аристократка, то есть у нас ничего быть не может. Разве что короткая связь после того, как я выйду замуж. Конечно, за кого-нибудь своего круга. А я подаю ему надежду. Порядочно ли это?

Нет.

Тем более, что замуж за него я не пойду. Но... мне хочется хоть какой-то иллюзии тепла. И нормальной жизни. Хотя бы ненадолго.

День шел, как обычно.

Два перелома, одна дурочка, которая на седьмом месяце принялась тазы с бельем таскать, едва спасти успели, что ее, что ребенка, теперь будет у нас месяц лежать, как миленькая, рваная рана...

Ничего нового, ничего интересного.

Разве что доставили целую охапку лекарственных растений. Харни сказали, что это от виконта Леклера. Господин Растум порадовался, мы тоже, и принялись за разборки. Сам виконт не явился, так что Харни Растум решил отправить ему благодарственное письмо. Вдруг еще чего пришлет?

Мне об этом размышлять было некогда.

Я читала книгу, которую раздобыл для меня маркиз, делала упражнения, с радостью понимая, что многое уже умею, и прикидывала, как бы попрактиковаться. Хотя это себя ждать не заставит. С моей-то работой...

Глава 7

Женщина лежала на боку и стонала. Симпатичная, высокая, с темными волосами, светлыми глазами и правильными чертами хорошо вылепленного лица. Сейчас лицо искажалось болью, расплывалось, смазывалось...

Она обхватывала живот руками, выгибалась, жалобно вскрикивала...

Роды.

Тяжелые, болезненные, и... Темного крабом!

Вообще, лекари говорят так: 'отошли воды – начались роды'. А тут воды, похоже, давно отошли. А она еще не родила. И даже...

Я привычно принялась прощупывать женщину.

М-да. Потуги есть, а вот собственно родовой деятельности и не наблюдается.

– Принеси обезболивающее, – попросила я служительницу, а стоило той выйти, пустила в ход свои умения.

Паршиво.

Если кто не знает, роды – это мероприятие, которое требует от женщины всех ее сил и еще немножечко сверху. А у нее силенок и не осталось, считай. Не знаю, что эта дурочка делала, но вымоталась она до изнеможения. Критического, в ее случае.

Роды начались, а силы на них и нет. Вообще...

– Вот.

Линда Морли протянула мне стакан с разведенным в нем маковым молочком.

Женщина оказалась настоящей находкой для лечебницы. Неглупая, не брезгливая, не боящаяся крови, расторопная чистюля стала мне хорошей помощницей. Я знала, она выбирала дни, когда я дежурю, и старалась работать именно со мной. Видимо, потому что я отнеслась к ней по-человечески, сюда привела, посоветовала...

Линда работала не за страх, а за совесть, и даже про морячка своего вроде как призабыла.

Я поднесла к губам женщины стакан, постепенно напоила ее, и с удовлетворением увидела, как из больших голубых глаз уходит боль.

– Тебя как зовут?

– Лиана. Лиана Кортер.

Лиана, Лиана...

– Скажи, а госпожа Риона тебе не знакома?

– Это моя тетя. А...

Я кивнула Линде.

– Надо девчушку перевести в другую палату. Те две, в конце коридора, одна вроде как свободна? Принеси туда белье и приготовь все для родов. И найди, кого послать к ее тете?

– Я не... мой муж...

Я прикрыла Лиане рот ладонью.

– Пока ты здесь – слушаешь меня. Хочешь, чтобы с тобой и с ребенком все было в порядке?

Женщина закивала.

– Тогда слушайся. И рассказывай, почему ты так поздно у нас оказалась?

Линда ушла готовить палату, а Лиана заговорила, вцепившись в мою руку.

Я слушала, смотрела в большие голубые глаза, и скрипела зубами.

Девочки, милые, что ж вы дуры-то такие бываете? Хотя мне ли ругаться?

Лиана была тяжелым случаем. Воспитанная забитой матерью и властным отцом, она и свое предназначение видела в том, чтобы выйти замуж, отрожаться, вырастить детей и умереть. Шаг влево, шаг вправо... а зачем его делать? Грех ведь!

Светлый не одобрит!

Ничего особо страшного в этом не было, так живут многие женщины, но...

– Ты почему сразу не пришла, как только воды отошли?

– Муж... мы хотели...

Ага, 'мы'! Просто супруг заставил девчушку отстоять службу в Храме. Воды у нее отошли как раз, когда они в храм собирались, ну и... если супруга пойдет рожать, к повитухе, значит, ему самому придется вести детей в храм, потом домой, потом кормить их завтраком, договариваться с соседкой...

Не мужское это дело!

Вот мужчина и распорядился.

Мол, вы, бабы, все равно, как кошки рожаете, сначала все дела переделай, а уж потом рожать иди. Да не к повитухе – дорого! В лечебницу для неимущих!

Я скрипнула зубами.

– Сколько у тебя детей?

– Трое...

– Я бы не сказала, что ты рожала?

– А это мужа, от первого брака. У него первая жена тоже родами умерла...

И вот это 'тоже' мне чрезвычайно не понравилось.

– Если ты умереть надеешься – так зря! Я тетке твоей обещала, что тебя вытащу.

– Она была здесь?

– Госпожа Риона мне про тебя рассказала. Так что готовься.

За этим разговором я положила руку несчастной дурочке на спину, и незаметно подпитывала ее силой. Оказывается, так тоже можно. Лиана чувствовала только тепло от моей ладони, а я точно знала, что крохотные золотистые искорки сейчас скатываются с кончиков моих пальцев, проникают внутрь роженицы, и она вместе с ребенком напитывается силой.

Еще немного – и она отлично справится.

Но какая ж дрянь ее муженек!

А еще в храм ходит?

Впрочем, это вполне совместимо, сколько раз убеждалась. Искренне считаю, что на половину верующих в храмах – вторая половина приходится тех, кто считает: 'пришел, помолился, и делай гадости дальше, Светлый простит'. Муж Лианы явно относился ко второй половине.

Ну, погоди ж ты у меня.

– Все готово.

Это вернулась Линда.

– Помоги мне? Надо ее перевести в другую палату. И... нам будет весело.

***

И нам таки действительно было 'весело'. Роды и сами по себе мероприятие болезненное и кровавое, а уж тут-то...

Пришлось выложиться до донышка.

Когда Линда не видела, я подпитывала девчонку силой, потом, когда ребенок пошел, оказалось, что движется он вперед ножками, и это бы полбеды. Но пуповина захлестнулась в петлю.

Пришлось е распутывать, а каково это на ощупь...

Если бы я не была магом жизни – сегодня бы мы потеряли и мать, и ребенка. Кстати – симпатичную маленькую (хоть тут повезло, была бы крупная, порвали бы бедолажную мамашу в лоскуты) девчушку с темным пушком на головке.

С меня семь потов сошло, Линду несколько раз начинало тошнить, и она вынуждена была выходить, чтобы не рухнуть в обморок, да и другие больные не давали покоя. Кому перевязку, кому помощь...

Хорошо, что их тоже взяла на себя Линда.

А я вытягивала с того света Лиану.

Зашивала разрывы, останавливала кровь, подпитывала силой...

М-да, не попадись она мне, даже кормить малышку не смогла бы. Организм девчонки был вымотан до такой степени, что даже на молоко энергии не оставалось.

Когда я наконец оставила спящую мать рядом с малышкой в колыбели, и выползла в коридор... выглядела я так, что госпожа Риона побледнела, пошатнулась. Прислонилась к стене.

– Лиана...

– Да жива она, жива. И дочка ее жива, – проворчала я. – И все с ними будет нормально, если отлежится.

Госпожа Риона всхлипнула. А потом, не обращая внимания ни на кровь, ни на пот, который стекал по мне ручьями, ни на свое дорогущее шелковое платье, шагнула вперед и крепко обняла меня.

– Веточка... спасибо тебе, родная. Спасибо...

И столько чувства было в этих словах. Любит она племянницу. И малышку любить будет, и все ради них сделает, я-то вижу.

– Да ладно... вы же нам тоже сколько добра сделали.

– Я...

– Отпустите ее, – Линда подхватила меря под руку. – Ишь, повисли. Видите же, госпожа Ветана едва на ногах стоит! Ей бы сейчас взвара послаще и медка летнего. У меня уж все готово, стоит...

Вот тут она попала в точку. Сладкое очень хорошо восстанавливает силы, поэтому...

Госпожа Риона подхватила меня под руку, и потащила в комнату отдыха для лекарей. Только там, прихлебывая из чашки обжигающе горячий малиновый взвар и отправляя в рот ложечку с медом, я и начала приходить в себя в достаточной мере, чтобы поведать сидящей напротив женщине о родах ее племянницы. Охать и ахать госпожа Риона не стала, не тот характер, но глаза у нее сузились.

– Ах ты, сукин сын! Мало того, что на пятнадцать лет старше, что Лианка его детей нянчит, так еще и это?

Неизвестному мужчине я искренне посочувствовала. Кажется, когда до него доберется любящая тетя, ему еще долго будет икаться и чесаться.

День потек своим чередом, несколько переломов, два ножевых ранения, тяжелый ожог – в порту мужчина не уследил и плеснули ему на ногу кипящей смолой, пьяная драка со множеством синяков...

Когда за мной прибежала Линда, я даже сразу не поняла, что происходит.

А когда вникла, решительно отстранила женщину и направилась по коридору, кипя праведным негодованием.

***

Палата.

На койке лежит бледная и растрепанная Лиана. В люльке рядом качается малышка, которую женщина решила назвать Тисой, в честь матери.

А над койкой возвышается здоровущий мужик лет сорока.

Этакая гора плоти, с красным складчатым затылком. Квадрат на ножках, что положить, что поставить. Редкие светлые волосы острижены под горшок, здоровущие ручищи уперлись в бока, ноги в грязных сапогах широко расставлены. От Лианы я знала, что муж у нее работает мясником, ну так вид у него был, словно он одним мясом питается. На завтрак, обед и ужин.

– ... домой! Нечего тут прохлаждаться... – расслышала я. И форменным образом рассвирепела.

Кошки в таком состоянии раздуваются втрое, шипят и норовят доходчиво разъяснить общеизвестные истины нахалам. Сначала когтями вдоль, а потом и поперек.

У меня руки тоже скрючились на манер птичьих когтей, но потом я справилась с собой и шагнула внутрь. Так, чтобы остановиться в дверях.

– Служителей позови, не ровен час, что...

Линда унеслась прочь, а я постучала по дверному косяку кончиками пальцев.

Тук-тук-тук. Тук-тук.

– Не помешаю, господа?

Мужчина обернулся.

М-да. Искренне надеюсь, что девочка не в него пойдет. Лиану можно было назвать красавицей, этого же... боровом на откорме. Учитывая реалии – хряком.

– Вы еще кто?

И голос такой же неприятный, словно хрюканье. Или это я пристрастна?

– Воспитанные люди представляются первыми, – мой голос стал опасно низким, – но, так и быть. Госпожа Ветана, лекарка. А вот кто вы, любезнейший? И по какому праву вы нарушаете покой больного человека и порядок в лечебнице?

Сразу хряк и не испугался. Прищурился...

– Варгос Торон. А это жена моя, Лиана Торон.

– Будем знакомы. Итак?

– Что?

– По какому праву вы нарушаете покой больного человека и порядок в лечебнице? – я сбросила маску.

Выпрямленная спина, надменное лицо, ледяные глаза и главное – тон. Сейчас высокородная дама требовала ответа от плебея, который посмел явиться в грязных сапогах в ее дом.

Неважно, что за мной сейчас не стоит мой титул. Я – лекарь! Это – моя больная. И любого, кто может сделать ей хуже, я сама порву на ленточки. Это мое право и обязанность. А сила...

На всякую силу найдется другая.

И подействовало. Мясник стушевался, вильнул взглядом.

– Я... жену домой забрать.

– Придете через месяц, – спокойно сообщила я.

– Что!?

– А чему вы удивляетесь, любезнейший? – к холоду добавилась изрядная доля яда. – Вы сегодня едва не стали убийцей. Вам надо срочно идти в храм и замаливать тяжкий грех, потому что только мое вмешательство не позволило вам погубить жену и дочь. И то, часом бы позже...

Варгос засопел.

– Это мы сами разберемся! А месяц...

– Месяц – это слишком мало, – согласилась я. – Ваша супруга сейчас даже ходить не может.

– Я... могу...

Лиана попыталась шевельнуться на кровати, но не с ее разрывами и швами. Может, дня через три-четыре она и сможет ходить, а до того...

Дай Светлый, малышку бы кормила.

Госпожа Риона уже обещала прислать сиделку.

– Вот видите, все она может! – обрадовался Варгос, – так что жену я забираю...

Я мило улыбнулась.

– А у вас помощники есть? Или один делом занимаетесь?

Мужчина аж рот открыл. Но от неожиданности ответил.

– Есть, как не быть. Дело наше такое, иногда один и не справишься.

– Так вы, как домой придете, помощнику скажите, чтобы дело принимал, – мурлыкнула я. – А то из тюрьмы-то сложно...

– Тюрьмы?

У мужчины глаза открылись шире рта.

– А то как же, – я почти выпевала слова. – Как только вы супругу отсюда забираете, сразу же иду в стражу, да и сообщаю, что вы ее хотели в могилу свести. И по сей день хотите. А потом и к вам. Думаю, двух часов хватит. Лиана, можешь малышку не забирать, все равно сюда вернешься, проголодаться не успеет.

Варгос побагровел.

– Да кто ты такая, чтобы...

– Вы, любезнейший, на ухо туги?

Мужчина двинулся на меня, грозно сопя. Я заметила, как съежилась на кровати Лиана, и поняла, что это означает.

Я была ниже мужчины на голову, но двинулась вперед не менее целеустремленно. Так, что Варгос даже опешил от неожиданности, остановился...

И подошла близко-близко.

От мужчины пахло несвежим мясом. Воняло кровью и потом. Старым, несвежим. Смердело. Ничего, потерплю ради хорошего дела.

– Только пальцем шевельни, – выдохнула я гадючьим шипением. – Привык жену безответную колотить? Я тебя на каторгу вмиг отправлю, хрюкнуть не успеешь! Вся городская стража сюда ходит, я их всех по именам знаю...

– Да я тебя... пока стража сюда доберется, тебе самой лекарь понадобится.

Мужик напирал на меня, и требовалась вся сила воли, чтобы не шевельнуться, впиваясь яростным взглядом в его зрачки.

Я сильнее.

Видит Светлый, я справлюсь!

Не могу я отпустить девчонку, это все равно, что угробить ее! Ей лежать и лежать, а дома этот гад ее тут же закрутит, подай, принеси, полежи...

Тяжелая лапища легла на мое плечо. Я собралась с духом.

Ну, убивать моей силой, нельзя. Но что-нибудь приятное я тебе сейчас устрою. Спасибо маркизу, в книжке много полезного... ты у меня узнаешь, что такое мужское воспаление!*

 * Простатит, прим. авт.

Не успела. Поверх лапищи легла еще одна рука.

– Госпожа Ветана, что случилось?

– Господин Самир! – стражнику я обрадовалась, как родному. Но сказать ничего не успела.

– Эта девица мне мешает жену забрать! Вконец обнаглели! – мясник раздулся втрое, от праведного гнева. Но на господина Самира впечатления не произвел.

– Вы бы, господин хороший... звать вас как?

– Варгос Торон.

– Вы бы руку-то убрали? А то ведь нехорошо получиться может...

– Очень нехорошо, – прогудели из коридора. – Рука, она и сломаться может. Аж в трех местах. Полы здесь скользкие...

В коридоре, небрежно опираясь о стену, стоял здоровущий служитель. И выглядел так устрашающе, что Торон сглотнул. А потом осторожно убрал руку с моего плеча.

– Извините. Погорячился.

А злобные искорки в свинячьих глазах говорили о другом. Не погорячился. Разозлился. И зло сорвет на безответной жене, как только ее в руки получит. Что ж, постараемся оттянуть этот момент.

– Господин Самир, вы пришли вовремя, чтобы предотвратить убийство.

– Убийство?

Я кивком головы показала на Варгоса.

– Господин Торон не упомянул, что госпожа Лиана, – я специально не назвала ее по имени мужа, – находится в тяжелом, критическом состоянии. Кстати, по вине супруга. У несчастной рано утром отошли воды и начались схватки. Ребенок лежал неправильно. Вместо того, чтобы сразу бежать к повитухе, или хотя бы отвезти жену к нам, сей достойный господин заставил ее отстоять службу в Храме, потом полдня бегать вокруг него и его детей от первого брака, а когда несчастная попала к нам, было уже поздно для естественной помощи. Пришлось вынимать ребенка, резать, накладывать швы. Она выжила чудом – и супруг хочет забрать ее домой, чтобы она там умерла, обслуживая все его семейство? Я не для того полдня здесь мучилась, чтобы мою работу на нет свели!

Господин Самир нахмурился.

– Это правда?

– Да не говорила она ничего! И вообще, может, это...

Не подействовало. Стражник покачал головой.

– Давайте-ка выйдем. Больная...

– Да она сама хочет со мной уйти! – взвился мясник.

Я непреклонно выставила вперед руку.

– Не может она сейчас соображать! И здраво отвечать – тоже не может. Ее резали и шили под обезболивающими, она ничего не соображает. Ее перевозить-то страшно, кровотечение откроется, и обратно донести не успеете.

Я, конечно, преувеличивала. Подобные рассечения делают десяткам женщин, и кровью никто не истек. Ну, будет ходить, скорчившись в три погибели, помучается, пока все подживет, но есть одна загвоздка.

Супружеский долг девчонке исполнять месяца три нельзя. Лучше даже больше. А кабан этот сдерживаться не привык, Лиана обмолвилась, что он ее до последних дней на кровать таскал. Порвет сейчас швы, а я ее каждый день штопать буду?

Нашли вышивальщицу!

– Выйдем отсюда, – надавил Самир. – Выйдем, а там поговорим.

Так мы и поступили.

***

В комнате отдыха для лекарей сидели трое.

Я, господин Самир и господин Торон. Сидели, злобно переглядывались.

Первым начал господин Самир.

– Я правильно понимаю, господа? Вы, господин Торон, хотите жену забрать, а госпожа Ветана считает, что для здоровья ей бы еще тут полежать?

Я кивнула.

– Господин Торон, а почему вы не хотите ее здесь оставить? Здоровье ведь, потом его ничем не восполнишь.

– А дом? Дети? Хозяйство? – возмутился мужчина. – Я один, что ли, буду со всем этим управляться?

– Как приятно знать, за что тебя ценят, – съязвила я. – А вы что – даже помощницу по хозяйству жене не нанимали? На последних месяцах? Чай, семья не бедствует?

Мясник побагровел, но ругаться здесь и сейчас ему было не с руки. А вот хамить – это мы можем, это у нас в крови. И как в одном сословии уживаются и благороднейшие люди, и откровенное быдло?

– Вы бы, госпожа, чем в чужие семьи лезть, своей обзавелись. Глядишь, и времени на глупости не останется.

– Благодарю за совет, обязательно ему последую, – оскалилась я. – но речь сейчас о том. Что я лекарь. И вашу супругу я домой не отпущу. Пусть на ноги встанет.

– Она сама хочет со мной уйти.

– Вот пусть завтра и скажет об этом. А пока она недееспособна, – отрезала я.

Мясник засопел.

– Думаю, завтра к вечеру и будет ясно, – подвел итог стражник. – Идите домой, господин хороший, а жена ваша пусть в себя придет. Тогда и разберемся, куда ей ехать.

– Но я же...

– Вы что, хотите, чтобы ваша жена померла раньше времени? Нехорошо это, никак не хорошо, – Самир смотрел укоризненно.

Варгос не нашел, что на это заявить, и удалился. Господин Самир посмотрел на меня.

– Госпожа Ветана, а ведь если девчушка завтра уйти захочет, вы ее не удержите.

– И не стану, – согласилась я.

– Он супруг, все права у него...

– Право свести ее в могилу – в том числе?

– Вы же понимаете, – Самир выглядел смущенным.

– Все я отлично понимаю. Тот случай, когда и сделать что-то нельзя, и ничего не делать – тоже нельзя. Но закон обещаю не нарушать, – согласилась я. Получила в ответ почти отеческое похлопывание по плечу, и стражник откланялся. А я проводила его до ворот, и отправилась в палату к Лиане.

Как я и ожидала, госпожа Риона была уже там. Линда полумерами не ограничивалась, она послала посыльных ко всем заинтересованным лицам.

– Ушел, козел? – вежливо осведомилась дама, покачивая люльку с малышкой Тисой. Лиана спала, и просыпаться не собиралась, макового молочка мы ей дали более чем достаточно.

Я почти рухнула на соседнюю кровать.

– Ушел. Сегодня мы ее отстояли, но завтра он вернется. А спорить с мужем ваша племяшка не сумеет.

Госпожа Риона кивнула.

– Госпожа Ветана, вы же понимаете, что нельзя ее бросить на растерзание вот этому...

– Нельзя, – согласилась я. – Ей бы еще дней десять, лучше двадцать, полежать, а потом еще и от близости с мужем месяца три воздерживаться, а то и побольше, все же досталось ей сегодня знатно, только у этого кабана на лбу написано, что все для его удобства. И как только угораздило?

– Так вот. Мать умерла, отец замуж выдал. А теперь эта дуреха мне в глаза твердит, мол, что Светлый соединил, человек да не разлучит. Хотя у меня денег на три жизни вперед хватит, голодать не придется. И развод я бы устроила, есть возможности, но ведь отказывается!

– Я сегодня дежурю, – я задумчиво смотрела в окно. – Сами понимаете, дел у меня много, да и случись что – я женщина хрупкая, слабая, беззащитная...

Госпожа Риона оскалилась.

– Вета, милая, век тебе обязана буду.

– Лучше вы племянницу сберегите, – отмахнулась я. – Если я правильно понимаю, она же к мужу назад рваться будет! Человек такой...

– У меня есть имение. Отсюда – на корабле плыть и плыть. И с корабля никуда не денутся... вредно для нее такое?

Вообще-то да. Но я подозревала, что ни один корабль не нанесет Лиане столько вреда, сколько нанес уже законный супруг, а потому вздохнула.

– Вы возьмите ей кого в помощь. И лекаря наймите, что ли? Хоть ученика. Успеете?

– До ночи времени много.

Госпожа Риона откланялась.

Я посмотрела на спящую женщину. Ты меня, конечно, не поблагодаришь за такое вмешательство в судьбу. Но хоть жива останешься. А там, глядишь, и поумнеешь?

***

Вскоре после полуночи наша лечебница лишилась одной больной.

Лиану осторожно вынесли на носилках, забрали малышку, забрали ее вещи, вплоть до стоптанных туфель, в которых пришла несчастная... я бы от мужа только из-за этих башмаков ушла. Грубая свиная кожа, дыры и заплаты, сбитые носы и ободранные каблуки. Эти ботинки, наверное, Алетара Раденора помнили.

Брррр...

Я помахала госпоже Рионе рукой, и отправилась дежурить.

Работа, работа и еще раз работа.

Переполох начался с обеда. Я его уже не застала, поскольку отправилась домой, отсыпаться. Но вечером в мое окошко постучался Бертен.

– Вета, в гости не пустишь?

Я пустила. И услышала интересную историю.

Как оказалось, никто не хватился пропажи аж до обеда. А в обед явился Варгос Торон, и потребовал обратно жену, которую злонамеренно удерживает в лечебнице не менее злонамеренная лекарка. Наткнулся он на Карнеша Тирлена, который кротостью не отличался, а мне симпатизировал, и попал, как петух в ощип.

Карнеш принялся допытываться, что было с женой, что сказала лекарка, что сказал стражник... спустя полчаса окончательно взмокшему и взбесившемуся Варгосу было сказано, что молиться на лекарку надо, не дала грех взять на душу. Это разозлило мужчину еще больше, и он потребовал встречи с женой.

Увы – в палате было пусто. Срочно вызванная Линда клялась и божилась, что женщина была. Но куда она делась, Линда даже и не подозревает. Госпожа Ветана?

Да нет, они всю ночь работали, не покладая рук. Какое там – чужих жен воровать? Да еще неясно зачем? И где держать-то мать с младенцем?

А вообще, господин Нехороший (от хороших жены не бегут), вы бы за собой смотрели. Как вы вчера лекарку обижали – все слышали, что с женой сделали – тем более. Другой бы на вашем месте сидел тише воды, ниже травы, а вы невесть что устраиваете!

Если вы жене дороги, она обязательно к вам вернется. А если нет...

Судьба у вас такая. Ничего, в Раденоре разводы законом дозволены.

Варгос орал, топал ногами, звал стражу, но... бесполезно. Все было безрезультатно. Лиана пропала, как и не было.

Мужчина пообещал разобраться с вопросом, и хлопнул дверью.

Бертен рассказывал и посмеивался, глядя на меня.

– Вета, а куда его супруга делась?

Я невинно развела руками.

– Не знаю, Берт. Никак не могу догадаться. Но я бы на ее месте бежала и далеко, и быстро.