Текст книги "Руна смерти"

Автор книги: Галина Гордиенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 10
Потеря компаса

С полчаса мы довольно бодро шли вперед, ориентируясь по солнцу. Но нам по-прежнему не везло. Кто-то там, наверху, решил, что уже достаточно нас побаловал, и нажал на кнопку «стоп». Погода стремительно начала меняться.

Редкие облака неожиданно размножились и превратились в единую темную тучу, жадно затянувшую небо. Поднялся ветер, верхушки сосен неприятно загудели.

Через час туча опустилась ниже и теперь скребла рыхлым брюхом по помрачневшему лесу, вбирая в себя весь мир. От солнца и следа не осталось, сумрак продолжал сгущаться, так же, как и подлесок.

Встревоженный Вован пер, как хороший лось, грудью прокладывая нам дорогу через путаницу сухих еловых веток и редкой здесь осины.

Лилька брезгливо отводила от лица лохмотья разодранной им паутины и почти бежала следом.

Витек то и дело нервно оглядывался на нас с Гором. Зато на этот раз не отставал, прочно держал между нами максимально возможную дистанцию.

Серега Орлов впервые за время похода шел молча, над чем-то лихорадочно размышляя. Временами он забывался и что-то невнятно бормотал себе под нос.

Лена невозмутимо брела за ним. Она не старалась оторваться от нас с Гором. Изредка бросала в сторону волка заинтересованные взгляды, но разговора не начинала.

Мы с духом замыкали цепочку. Скоро я не выдержал навязанного Вованом темпа и закричал:

– Слушай, мы что, рекорд какой-нибудь стремимся побить? Или ты спутал мои ноги с колесами?

Витек обрадованно поддержал меня:

– Сашок правду орет, я так долго не выдержу.

Длинноногая Лилька поддернула свой невесомый рюкзак и хмыкнула:

– Привал предлагаете? Говорила же – сначала позавтракать надо!

Серега Орлов, к нашему изумлению, смолчал. Лена тоже. Вован недовольно обернулся. Нашел меня взглядом и проворчал:

– Сам сказал – нагонять надо.

– Надо, – не стал возражать я. – Но не путая нас с гоночными машинами! И потом, куда ты бежишь?

Последний вопрос взволновал всех и окончательно озадачил Вована. Он встал как вкопанный. Вытер широченной ладонью пот со лба и ткнул пальцем в небо.

– Как это «куда»? К болоту. На восток.

– И где ты видишь восток?

– Как где? По солнцу иду. Оно на запад, а я, значит, на восток.

Мы дружно задрали головы. Лилька недоуменно пробормотала:

– По солнцу, говоришь? А где оно?

Вовану вопрос не понравился. Он насупился и попытался прожечь взглядом тучу. Та не поддавалась. Напротив, прямо на наших глазах приобретала все более зловещий оттенок и явственно дышала на нас промозглой сыростью. Вован растерянно протянул:

– Только что там было…

И кивнул в неопределенном направлении. Серега невнятно высказался. Лена осторожно напомнила:

– А компас?

Вован кинул на нее благодарный взгляд и полез в карман своих широченных спортивных штанов. И вдруг побледнел, скорее, даже позеленел. Торопливо сбросил с плеч рюкзак и начал выворачивать остальные карманы.

Мы молча ждали. Вован старательно демонстрировал нам преимущества своего нового спортивного костюма. Только в брюках карманов оказалось шесть! Два – обычных, два сзади и пара накладных на брючинах. Куртка добавила к этим шести еще четыре.

Когда наш предводитель пошел на третий заход, Лилька испуганно озвучила увиденное:

– Ты что, посеял его?

Потерявший румянец Вован растерянно продребезжал:

– Клянусь, в энтот карман сунул! Только вот, смотрите…

И он показал нам длинный разрез, будто кто-то бритвой по ткани прошелся. Я недоуменно ощупал края и пробормотал:

– Слушайте, и на ветку-то не похоже.

– А на что похоже?! – взвизгнул Витек, почти с ненавистью глядя на нас.

– Не знаю, – я пожал плечами. – На порез. Лезвием.

– И кто его сделал? – Витек сжал кулаки. – Хочешь сказать, кто-то из нас так пошутил?!

Мы переглянулись. Лена отрицательно покачала головой.

– Не думаю.

– Да-а? А что ты думаешь? Как мы отсюда выбираться будем?!

Истеричные выкрики Казанцева заставили нас оглядеться. Нам дружно поплохело. Стало как-то не по себе.

Вокруг мрачной стеной стоял девственный лес. Верхушки высоченных деревьев терялись в свинцовом небе. Проложенная нами тропа угадывалась с большим трудом, только по сломанным веткам и сорванной паутине. Если же учесть, что временами мы глупо радовались сквозному, беспроблемному сосняку, то становилось ясно: даже на место ночевки мы не сможем вернуться. Да и какой смысл?

Чуть в стороне раскатисто загрохотало, и мы невольно вздрогнули. Лилька всхлипнула:

– Мы заблудились, да?

Витек покраснел и закричал:

– А ты считаешь – нет?! Разуй глаза, мы не в парке! И не в пригородном лесу, тут на шум машин к дороге не выйдешь!

Серега вяло пробормотал:

– Черт, как чувствовал. Так не хотелось отдавать компас…

Лена вздохнула:

– Забудем о нем.

– Почему это?! – возмутился Казанцев.

Лену его крик не тронул. Она сдвинула брови и невозмутимо пояснила:

– Компаса нет, и от твоих воплей он не появится. А нам нельзя ссориться. Сам сказал: мы не в парке, и дом далеко.

Я кивнул.

– Ты права. Нужно думать, как выбираться.

Витек безнадежно махнул рукой, но промолчал. Лилька жалобно проскулила:

– И зачем только я с вами пошла? Сейчас бы спокойно на дискотеку собиралась, мама мне такой классный топик купила…

Я повернулся к Вовану и твердо сказал:

– Слушай, компас ты потерял, это факт. Но за нас по-прежнему отвечаешь. Усек?

Вован поднял на меня непонимающие глаза, несчастные и виноватые, как у больной собаки. Я разъяренно прорычал:

– Что это у тебя за раздрай на палубе?! Подумать спокойно – и то нельзя!

Лена мгновенно поняла мою мысль: справиться с Витьком и Лилькой – с их истериками и скандалами! – может только наш признанный силач. Простодушный Вован никогда не церемонился, просто не умел. А рука у него тяжелая, это мы на собственном опыте отлично знали.

Лена торопливо воскликнула:

– Я согласна! В нашей ситуации дисциплина важнее всего. И отсутствие паники. А ты, Вован, за старшего, не забыл?

Витек потрясенно уставился на нас:

– Компас потерял, и за старшего?! Я – против!

– Я тоже, – сердито заявила Лилька.

Я отошел к мрачному Орлову и прошептал:

– Эта сладкая парочка только Кузнецова побаивается, дошло, нет? А нам еще из леса надо как-то выбираться, или ты решил здесь до старости куковать?

Серега зло покосился на растерянного «вожака» и неохотно кивнул. Потом преувеличенно жизнерадостно завопил:

– Правильно! Пусть все будет по-честному! Голосуем! Демократия у нас или как?!

Лена – вот кто не пропустил мимо ушей нашего с Серегой короткого разговора – громко спросила:

– Все согласны? – Она посмотрела на нас и строго сказала: – Только так: большинству подчиняется каждый. Даже если ему не нравится. Принято?

Лилька с Витьком переглянулись. Витек торопливо сказал:

– Принято. Я предлагаю Сашка в старшие.

– Самоотвод! – возмущенно закричал я. – Зачем мне такой хомут на шею?! Здесь и покрепче шея есть! – Я хлопнул Казанцева по спине. – И потом, Витька, ты ж меня своим нытьем замучаешь, я тебя знаю! – Я отрицательно замотал головой. – Нет, предлагаю Вована! Компас компасом, а он мужик правильный, его просто так не сломать…

Лена подняла руку:

– И я – Вована.

Серега угрюмо буркнул:

– Согласен.

Я обернулся к Лильке с Витьком и удовлетворенно констатировал:

– Вы – в меньшинстве. К счастью. А Вован – снова старший! – Я шутливо толкнул Кузнецова в плечо. – Вованчик, дошло? Наводи порядок!

Вован неуверенно посмотрел на Лену. Она улыбнулась:

– Давай. Ты же можешь.

Витек презрительно хмыкнул. Вован покраснел. Я раздраженно распорядился:

– Забудь о компасе! Помни одно: ты – старший. И за нас отвечаешь.

Как я уже говорил, Вован – парень простой, и двум мыслям одновременно в его голове тесновато. Выкинув оттуда потерянный компас, Кузнецов довольно быстро пришел в себя и даже приосанился.

Вован всегда ценил силу и свято верил в крепость собственных мышц. Возвращая себе уверенность, он привычно напряг правую руку. Ощупал мощные мускулы и бросил на меня безмятежный взгляд:

– Ты хотел подумать?

Я проворчал:

– Это всем не помешало бы.

– А потом пусть каждый выдаст по предложению, – добавила Лена. – Мы выберем лучшее.

Витек нервно хохотнул:

– Лучшее! Лучшее – это двинуть домой!

– Может, скажешь – как? – вкрадчиво поинтересовался Серега.

Лена снова вздохнула. Вован поймал умоляющий взгляд девочки и грозно шагнул к Казанцеву. Лицо его помрачнело, и трусоватый Витек быстро сказал:

– Да думаю я уже, думаю!

Снова загрохотало. Вован встревоженно посмотрел на небо и угрожающе прорычал:

– Вот и думай, «до-ре-ми-фа-соль» ушастая! Молча. А не то…

И покрутил под носом Витька внушительным кулаком. Хитрая Лилька поняла, что власть снова сменилась, и льстиво заметила:

– Ох, и накачался же ты, Вованчик!

Но Кузнецов ее недавней истерики не забыл. Покосился на нее недоверчиво и неподкупно буркнул:

– И ты думай! Если умеешь.

Мы начали думать: дружно напрягали головы минут пятнадцать, не меньше, пока нам на макушки не сорвались первые капли дождя.

Серега, опасливо посматривая наверх, выкрикнул:

– У меня идея!

– Ну? – хором выдохнули мы.

– Пусть Витек нас к болоту выводит!

Выпад оказался нежданным, и Казанцев растерялся:

– Почему – я?

– А кто нас сюда завел?!

– Точно, – прогудел Вован. – Сам говорил: чую, мол, куда идти!

– И нос по ветру держал! – ехидно припечатал я.

– Попробуй еще разочек, – жалобно подытожила Лилька. – Что тебе стоит?

Сказанное было святой правдой. Витек как-то съежился и неуверенно осмотрелся. Мы терпеливо ждали. Забытый нами волк лежал в тени невысокой елки и внимания к себе не привлекал.

Если честно, я только сейчас о нем вспомнил и бросил в его сторону рассеянный взгляд. И нечаянно поймал его – острый, явно заинтересованный. И не очень добрый.

Мне стало как-то не по себе, и я сварливо бросил:

– Чего пялишься?

Волк промолчал, а я вдруг вздрогнул и воровато переместился к нему поближе. Ребята были заняты Витьком, и на мой маневр никто внимания не обратил. Я легонько пнул Гора в бок и прошипел:

– Играешь в молчанку?

– И не надейся.

От неожиданности я вслух воскликнул:

– Это на что ж «не надейся», а?

К счастью, меня никто не услышал. Как раз в этот момент бедный Витек неуверенно двинулся куда-то направо, остальные завороженно последовали за ним.

Я раздраженно спросил:

– Хочешь сказать – не знаешь, где болото?! – И крикнул: – Ты же нас сам оттуда вытащил! Через Казанцева!

– И что? – ни капли не смутился Гор. – Я вас вел к святилищу. К месту силы. Туда я и сейчас вас могу вывести. А вот к болоту идите сами.

– К болоту не можешь?!

Дух замялся. Я зло покосился на волка и посоветовал:

– Не умеешь врать, не берись!

Гор насмешливо отозвался:

– Любишь правду?

– Не люблю, но говори.

– Уверен, что хочешь ее услышать?

– Да.

– Получай… – Дух сделал многозначительную паузу и с явным ехидством протянул: – Я вам помогать не собираюсь.

– Это почему?!

– Я наблюдатель. Давно здесь не был. А вы изменились. Сильно. Мне нужно выяснить – насколько. Так что считай – меня здесь нет.

– Ты же назвался товарищем!

– Тебе – да. Но не другим. – И Гор вкрадчиво предложил: – Хочешь, тебя выведу?

– Ч-что?!

– Повторяю – тебя я из леса выведу. Потом к ним вернусь и прослежу, что дальше будет.

– Издеваешься?!

– Не умею, – невозмутимо отозвался Гор. – Но экстремальные условия – это интересно.

Я ошарашенно помолчал, почти с ненавистью глядя в золотистые глаза зверя. Потом настороженно прошептал:

– Говоришь, Лилька с Витьком – прозрачные? Если так, к чему весь цирк? Ты же их и так насквозь видишь, без всякого экстрима.

– Нет. Просто слышу. В настоящую секунду. А вот как они поведут себя…

– А меня не слышишь? – оборвал я рассуждения духа.

– Нет.

– Серегу?

– Нет.

– Лену?

– Нет.

– Не врешь?

– Не умею. Говорил уже.

Я едва не пнул волка в пушистый бок, но вовремя увидел, как предупреждающе сузились его глаза, и сдержался. Раздраженно фыркнул и отвернулся.

Вдруг мне захотелось сказать Гору, что я прекрасно знаю, как от него избавиться. Не зря же портил глаза в палатке, разбирая при свете неблизкого костра распечатанные Серегой бумаги.

Там оказалось много любопытного о руне вызова. И самое важное – вызов можно в любую минуту отменить, а «гостя» вышвырнуть в его действительность. Правда, способ… Нет, он был вполне реальным, доступным любому, но…

Я покосился на рюкзак у своих ног и поморщился: Орлов никогда не мелочился. Начертанная им руна казалась мне огромной. Залить ее собственной кровью… да, небольшой царапиной тут не обойдешься!

С другой стороны – какой смысл именно сейчас избавляться от Гора? Ну, наблюдает он за нами, подумаешь… Пусть себе тащится следом, если ему больше заняться нечем. Я в любую секунду смогу воспользоваться руной.

Меня передернуло: в памяти всплыл способ отправить Гора в его мир в случае, если сработавшей руны вызова при мне не окажется. Ведь вещица с руной (тетрадь, футболка, носовой платок… мало ли!) могла потеряться, сгореть, ее могли просто стащить…

Да уж, мой рюкзачище всегда при мне!

К счастью.

Тяжеленное, блин, счастье, сомнительное.

И все равно, теперь я чувствовал себя спокойнее, увереннее как-то. И меньше волновался за друзей. Ничуть не сомневался: в случае необходимости без колебаний отправлю волка вон, пусть для этого и придется порезать палец или даже запястье.

Гор равнодушно молчал. Я заметил, что несчастный Витек слепо тычется в разные стороны, и сердито крикнул:

– У меня предложение!

– Какое? – устало поинтересовалась Лена.

– Ставить палатки, пока дождь не хлынул, – отрезал я. – Нарезать побольше еловых веток под днище, чтобы не подтекало внутрь, а сверху полиэтиленовой пленкой накрыть. – И я прорычал в бессильной злости: – Совещаться потом будем! Вся ночь впереди!

– А поход? – удивленно пробасил Вован. – Сам же сказал: утро потеряли…

– И день тоже! Ничего не попишешь. Плюнь, – я угрюмо усмехнулся. – В крайнем случае, завтра-послезавтра время привалов сократим вдвое.

Вован нахмурился. Витек со страхом глядел в темное небо. Лилька растерянно осмотрелась. Ткнула пальцем в старую приземистую сосну с мощной раскидистой кроной и заявила:

– Наша с Леной палатка будет тут стоять!

Ее слова послужили сигналом, и мы наперегонки бросились к рюкзакам. И в первый раз за сегодняшний день нам повезло: мы успели вовремя.

Едва мы поставили последнюю палатку, нашу с Серегой, кстати, как небеса будто прорвало, и хлынул настоящий ливень. Он не распадался на отдельные капли, стоял стеной, не давая дышать.

Вован, с трудом перекрикивая шум лившейся сверху воды, заорал из своей палатки:

– Собираемся у меня! Пожрать и поговорить!

Серега хмыкнул:

– Пожрать – это хорошо… – И вдруг запнулся на полуслове и явственно побледнел.

Я обернулся: у входа, приподняв носом полог, маячил совершенно мокрый Гор. Я невольно покраснел: если честно, о волке я как-то в этой суматохе забыл.

Серега растерянно прошептал:

– Ты хочешь сказать…

– А куда его?! – хмуро буркнул я. Шлепнул ладонью по брезенту у самого входа и нехотя проворчал: – Ложись уж, скотина.

Серега отшатнулся. Я вяло пообещал:

– Клянусь, только в ливень. В другое время он будет спать на улице. Хочешь, сегодня можешь с Витьком и Вованом лечь…

– Ага! Между ними хорошо, если мышь втиснется, будто сам не знаешь. И храпит Кузнецов, как работающий трактор, – проворчал мой ближайший друг. – Тут останусь. Авось подавится.

Спрятался за моей спиной и выскользнул из палатки, ни на секунду не выпуская из поля зрения Гора, развалившегося у входа.

Глава 11
Катастрофа

Если честно, совещаться было не о чем. Компас исчез, оставалось одно – вернуться к болоту. Путь оттуда мы, по счастью, знали. Получалось – следовало пересечь его или обойти.

Судя по карте, километров через пять к северу мы наткнемся на речку Чистую. А там все просто. Пойдем по течению и через два-три дня выйдем к хутору, где живет Лилькина бабушка. Так что самое сложное – найти само болото.

Повеселевшая Лилька махнула рукой:

– Что там искать? К утру небо расчистится, вот и пойдем на восток! От болота же мы сюда шли на запад?

Орлов кивнул:

– Солнце всю дорогу в глаза било, мы прямо как по нитке к тому холму вышли.

Мы с Леной хмуро переглянулись. Вован, поглядывая на нас, настороженно просипел:

– Что-то не так?

Лена вздохнула:

– Как тебе сказать…

Витек покраснел и покрепче вцепился в свою гитару. Он впервые за дни похода вспомнил о ней и даже снял чехол.

Лилька насупилась.

– Онемел, что ли? – Сергей ткнул меня в бок.

Я неохотно пояснил:

– Понимаешь, если бы мы от того холма прямиком к болоту двинулись, все было бы элементарно – пошли бы на восток. А так… Мы же кружили сегодня.

Лилька открыла рот. Витек сердито уставился на меня.

– И что?

Я пожал плечами.

– В принципе, ничего страшного. Времени только чуть больше потратим.

Орлов возмутился:

– Что ты тянешь?! Выдаешь по капле в час! Давай подробнее!

Лена устало улыбнулась:

– Саша прав. Мы вчера от болота километра на три всего-то и ушли. И сегодня километра на два от холма, не больше. Так что максимальное расстояние до болота – пять километров. Это если нам не повезло и мы сейчас шли на запад. Если нет, то болото от нас в километре-двух. Ну, в трех, если мы параллельно ему топали.

Вован озадаченно поскреб затылок. Лилька капризно протянула:

– Ничего не поняла!

– Ага, – согласно прогудел Вован. – Вы попроще давайте. Куда с утречка двинем?

– Для начала – на восток, – хмыкнул я. – Только место найдем позаметнее, примем за базовое.

Рот Кузнецова принял форму буквы «О». Витек нехорошо покраснел. Лилька насупилась, она не любила чувствовать себя дурочкой.

Я торопливо продолжил:

– Если через пять километров к болоту не выйдем, вернемся к базе и потом пойдем в другом направлении. Пусть – на юг. Если не повезет снова, двинем на север или запад. От базовой точки, я имею в виду. Уверен, к вечеру мы к болоту в любом случае выйдем. А при удаче – так сразу же.

Все замолчали, обдумывая сказанное. В тишине мы отлично слышали, как по туго натянутому полотнищу монотонно барабанят дождевые капли. Изредка над нашими головами оглушительно грохотало, и Лилька нервно ежилась, она ненавидела грозы.

Я откинул полог и невольно поморщился: лицо обрызгало ледяной моросью. Стена дождя была плотной, за ней еле угадывались две оставшиеся в стороне палатки.

Я напряженно всмотрелся в свою, там остался Гор. Меня очень интересовало: спал он сейчас или внаглую подслушивал?

Я тяжело вздохнул: дух он там или просто мутировавший волчара, доверия он мне вовсе не внушал. А уж его способность «видеть» тех же Лильку с Витьком…

Я ведь так до конца и не понял, что нужно от нас Гору. Доступ в наш мир он получил, что дальше? Решил понаблюдать за нами? Так просто? Зачем? Элементарное любопытство или что-то еще?

Ответа я не знал. Моя палатка была темной, движения в ней не чувствовалось, а окликнуть волка я не решился.

Сам не знаю почему.

* * *

Нам повезло, утро встретило нас ярким солнцем. Впрочем, повезло – слишком сильно сказано.

Обеспокоенный вчерашней задержкой Кузнецов поднял нас ни свет ни заря. Когда я выбрался из палатки и посмотрел на часы, то едва поверил собственным глазам: четыре!

Из соседних палаток с кряхтеньем выбирались друзья. И каждый будто «слизывал» мою реакцию. Вначале радостно улыбался, глядя на абсолютно чистое, дышащее прохладой небо, потом бросал взгляд на запястье и…

Правда, мы все негодующими ужимками и ограничились: лицо Вована выглядело суровым и к пререканиям отнюдь не располагало.

Кузнецов, к моему искреннему удивлению, оказался дипломатом. Скоро мы забыли о раннем подъеме и робко радовались тому, что нас не оставили без горячего завтрака. Когда же Вован объявил, что обеда сегодня не будет, в лучшем случае – перекусим на ходу куском черствого хлеба, никто из нас и не пикнул.

Даже Кочеткова смолчала. Лишь нервно облизнулась и бросила голодный взгляд на вкусно пахнущий котелок с готовой вермишелью – Лена щедро добавила туда две банки тушенки.

Пятилитровая посудина опустела мгновенно. Даже со стенок обобрали все до последней вермишелины, все-таки вчера мы не поужинали толком.

Вован покрутил в руках идеально чистую миску и разочарованно крякнул. Вытащил из своего рюкзака шмат сала и предложил:

– Кто хочет?

Лилька брезгливо скривилась. Лена отрицательно помотала головой. Витек облизнул свою ложку и сказал:

– Наелся вроде…

Серега покосился на желтый, облепленный крупной солью ломоть. Громко сглотнул и пробормотал:

– Обойдусь.

Я кивнул:

– Спасибо, мне хватило. – И оглянулся в поисках Гора.

Когда мы проснулись, волка уже не было в палатке. Куда он исчез, я не представлял. Лишь у самого входа на размокшей земле четко отпечатался след огромной лапы, иначе бы я решил – мне все приснилось.

Ребята отсутствия Гора будто и не заметили. Ни одного вопроса мне не задали. Мне показалось – они вздохнули с облегчением. И молчали, опасаясь сглазить.

Я их вполне понимал. Сам не знал, хочу ли я, чтобы волк вернулся. В глубине души я надеялся: странный гость решил – мы не представляем для него никакого интереса.

И замечательно. Теперь не нужно ломать голову – поливать ли своей кровью руну вызова, размышляя: насколько опасен для нас Гор?

Смутное сожаление – ведь я так и не понял толком, откуда взялся этот странный гость и что он из себя представляет – я задавил в зародыше.

Еще раз поискал взглядом волка, не нашел и бодро воскликнул:

– Тронулись? Нечего тут рассиживать! Время-то идет!

Напоминание о времени подействовало на Кузнецова, как ушат холодной воды. Он вскочил и недобро рыкнул:

– Слыхали, что Сашок сказал, аль оглохли?! Быстро к рюкзакам!

Лилька с Витьком горестно завздыхали. После плотного завтрака им хотелось вздремнуть. Но Вован решительно ткнул пальцем в высоченную сосну с расщепленной, слегка обгорелой макушкой и радостно крикнул:

– Видали, как молнией шандарахнуло? Издаля видать, эвон какое дерево высоченное. – И важно сказал: – За базу примем! К нему, ежли что, вернемся. – Немного подумал и закончил: – А теперь – на восток. Пока солнце прямо в глаза светит.

Он сдвинул лохматые светлые брови и пожевал губами, что-то про себя прикидывая. Потом довольным тоном заметил:

– Пять километров – это нам на часок.

Витек возмущенно запротестовал:

– Мы не на шоссе! Тут скорость другая!

– Ежли хлебалом не щелкать, а бежать, – Вован грозно шагнул в его сторону, – мы и за тридцать минут проскочим!

Кузнецов возвышался над нашим музыкантом башней, и осторожный Витек втянул голову в плечи. Лилька жалобно пискнула:

– Ты же сказал – за час!

Вован пренебрежительно хмыкнул и скомандовал:

– За мной! Время пошло!

И ломанулся навстречу солнцу. На такую мелочь, как кустарник, заросли орешника или густо растущий ельник наш вожак внимания не обращал. Он двигался строго по прямой. А за ним рваной цепочкой потянулись остальные.

Я пропустил вперед девчонок, Витька́ и пошел замыкающим. Меня не оставляла робкая надежда, что, если мы уйдем со стоянки, Гор нас не станет искать.

«К чему ему себя утруждать? – размышлял я. – Руна вызова сработала, в наш мир он попал, а уж дальше… Ей-богу, в нас нет ничего интересного! Наверное, он это понял, раз исчез…»

* * *

Не знаю, как Вован считал километры, но, по моим расчетам, мы прошли никак не менее семи-восьми, когда он, наконец, сдался. Раздраженно осмотрел небольшую березовую рощу, развернулся к Лене и угрюмо буркнул:

– По-моему, болотом и не пахнет. Нужно возвращаться.

Лена, радуясь короткой передышке, кивнула. Хитрая Лилька сбросила рюкзак и упала в траву. Уставилась на Кузнецова своими голубыми глазищами и нехорошо улыбнулась:

– А я неуверена. Мы могли и в прошлый раз не по прямой идти, как сегодня. – И вкрадчиво заявила: – Вот если кто-нибудь из вас на дерево повыше залезет… Ну, чтобы убедиться…

Витек опасливо скрылся за кустом орешника. От греха подальше. Лилька раскинула руки в стороны и задумчиво протянула:

– То болотище громадным было, я помню. Оно сверху большущей поляной должно смотреться. Если не поляной, то редколесьем каким-нибудь. Деревьев там приличных точно нет…

Мы озабоченно переглянулись. Лилька коварно добавила:

– Обидно будет, если мы какую-то сотню метров до места не дотянули.

Вован усиленно запыхтел, недоверчиво поглядывая на Кочеткову. Лена едва заметно улыбнулась. Я обреченно пожал плечами.

Я не сомневался – нужно возвращаться. И Лена, видимо, тоже. Никак не могло болото находиться прямо за березовой рощей! В прошлый раз мы почти километр продирались сквозь ельник. И я прекрасно помнил: он тянулся вдоль болота, насколько мог охватить глаз.

С другой стороны – а вдруг… Проще слазить на дерево, чем потом кусать себе локти.

К такому же выводу пришли и Вован с Витьком. Уставший Орлов думать был явно не в состоянии. Осел на землю сразу же, как только мы выбрались на поляну, даже рюкзака не снял. Так и сидел, откинувшись на него, словно на спинку кресла.

Мне показалось, что Серега и в наш разговор не вслушивался. Наверняка он мечтал об одном: чтоб мы здесь задержались подольше. Предлог Серегу не волновал.

– Ишь ты, на дерево лезть, – проворчал Кузнецов, сдаваясь.

Он неохотно сбросил рюкзак и смерил старые березы критическим взглядом. Полумер Вован никогда не признавал, поэтому из десятка высоких берез ему понравилась единственная – та, что росла в самом центре поляны, на свободе, обдуваемая всеми ветрами.

Действительно, великолепное дерево! Оно возвышалось над собратьями, как столетний дуб над кустарником. Вершина березы словно растворялась в небе, отдельные листочки для наших глаз сливались в единое целое, мощная крона прохладным зеленым шатром нависала над поляной.

Витек уважительно коснулся шелковистой коры и еле слышно вздохнул. Я обошел дерево вокруг и нерешительно предложил Вовану:

– Если ты меня подсадишь, то я во-он до той ветки доберусь. Она метра на три выше леса. Болото увидеть – раз плюнуть.

Кузнецов пренебрежительно хмыкнул:

– А чо только до той ветки? Лезть, так повыше. Вдруг и впрямь болото увидим, ежли оно такое большое, как нам вчера показалось.

Я посмотрел на верхушку и слегка побледнел. Снизу ее и не рассмотреть толком! Казалось, из чудовищного ствола рос свой лес. И ветки, терявшиеся среди изумрудной зелени, по толщине ничуть не уступали окружавшим поляну деревьям.

Вован шумно вздохнул:

– Ладно уж, суслики. Сам сгоняю. А то еще сорветесь, отвечай за вас…

Он подпрыгнул, ухватился за нижнюю ветку и мгновенно исчез среди листьев. Пораженный Витек бросил свою гитару, задрал голову и воскликнул:

– Смотрите, как лезет! Будто он – в весе пера!

К дереву подтянулись и остальные. Даже Серега оживился. Сбросил рюкзак и приковылял к нам. Зачем-то отодрал от ствола белоснежный лоскут коры. Аккуратно свернул его, сунул в карман и заявил:

– На память.

Лена отбежала подальше, сфотографировала нас и крикнула:

– Класс! Вы рядом с деревом – мураши! Оно, по-моему, даже в кадр полностью не вошло!

Лилька ткнула пальцем в дрогнувшую где-то над нашими головами ветку и осторожно спросила:

– Вован, что ли?

– Кто же еще? – Лена пожала плечами.

– Не высоковато он забрался?

Орлов хохотнул:

– Кузнецова не знаешь? Он же сейчас до самой верхушки попрет. Пока ветки держат…

– Точно. Вован о нас и не помнит, – усмехнулся я. – У него своя война: береза его или он березу.

– Ну и дурак, – буркнула Лилька.

– Не скажи. Это по-мужски.

– Молчал бы уж – по-мужски! Сам-то небось не полез!

Лилька обращалась ко мне, но покраснел почему-то Витек. А я кивнул:

– Ты права. Я бы так высоко забираться не рискнул. Не Вован я.

Серега пренебрежительно скривился:

– Подумаешь! Сила есть, ума не надо!

Лена внимательно посмотрела на него и негромко заметила:

– Кузнецов не дурак. Просто он – другой. Здесь он на своем месте, а в городе – не всегда.

Над нашими головами вдруг зашелестело, и сверху сорвалась сухая ветка. Она упала рядом с Лилькой.

Кочеткова испуганно взвизгнула. Витек побледнел. Схватил свою драгоценную гитару и отбежал подальше. И уже оттуда крикнул:

– Куда он лезет, болван?! Сорвется же! Его даже отсюда не видно!

Мы всматривались в дрожащую зеленую массу до рези в глазах, но Кузнецова не видели, он был слишком высоко и совершенно терялся среди листьев.

– Он спортсмен, не упадет, – неуверенно сказала Лена.

Орлов бросил взгляд на часы и угрюмо хмыкнул:

– Я хоть в себя приду, пока Вован макаку изображает. А то он сегодня меня совершенно загнал. Здоровый, чертяка! Как конь прет, за ним разве угонишься… – И он улегся в тени.

Я лежал в траве, наслаждаясь нечаянным отдыхом. И почти привычно поймал себя на том, что смотрю на Лену. Вроде бы и не думаю о ней, но, если расслаблюсь и не контролирую себя, взгляд останавливается именно на ней, на Лене. Вот как сейчас.

Казалось бы – ну что в Ахмедовой такого? Лилька куда красивее, я это четко осознаю. Умом. Но смотреть на Лильку… не тянет совершенно. Любой журнал раскрой, и пожалуйста – очередная тебе Лилька. Или в рекламе какой-нибудь – тысячи Лилек. Все одинаково хорошенькие: глазки огромные, бездумные, ресницы длиннющие, губки бантиком… куколки! А Лена…

Она – как с Луны, такая же… инопланетянка. Внешне уверена в себе, а на самом деле – вовсе нет. Всегда старается поступать «как должно», даже если это совсем невыгодно. И страх у нее есть, что когда-нибудь она «сломается». Считает почему-то себя очень слабой. Трусливой даже. Смешная…

Зато других Лена принимает такими, какие они есть. Со всеми их слабостями. Не осуждая. Ту же Лильку или Серегу Орлова. Она – единственная – никогда на них не злится. И морали им не читает. Говорит – без них мир стал бы скучнее.

Мы как-то пару раз всерьез с ней поболтали. Правда, я тогда струсил, говорил как бы не от себя – мол, читал где-то, послушай… А Лена, она напрямую. Она – честно.

Я непроизвольно поморщился: никогда, наверное, не вести мне себя «как должно» – сколько раз уже пытался! Правильно Ленка сказала – главная война – с собой, остальное – мелочи.

Почему-то вспомнилось: когда компас пропал, Лилька с Казанцевым в истерику впали. Серега злился, простить не мог Вовану, что тот его компас забрал. Кузнецов в ступоре был, считая себя виноватым. Я тоже испугался, чего врать-то, только вот сорваться себе не позволил. На Лену посмотрел – и сдержался. Уж очень спокойным ее лицо мне показалось, каким-то чрезмерно спокойным. Лишь губы чуть заметно дрожали и тонкие смуглые пальцы. И я понял – сейчас «должно» сохранить спокойствие. Любой ценой.

Интересные глаза у Лены, ни у кого я таких не видел: веки слегка припухшие, ресницы густые и короткие – щеточками. Если Лена щурится, глаз почти не видно. А когда она не прижмуривает их – они яркие, блестящие, темные-темные, как спелые вишни…

* * *

Вован спустился вниз только через полчаса. Упал рядом с нами в траву и потрясенно выдохнул: