Текст книги "Мой капитан"
Автор книги: Галина Демыкина
Жанр:
Детская проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)
НОЧЬЮ
Ночью Петя проснулся оттого, что кто-то плакал женским голосом.
Нина Игоревна плакать не могла.
Муж-и-Повелитель не мог плакать женским голосом.
Петя приподнял голову, чтобы подушка не мешала правому уху. И тогда услышал:
– Лопухи вы! Лопухи! – Это говорила Нина Игоревна очень громким шёпотом.
А женщина, которая была лопухом, всхлипывала:
– Что же нам было делать?
– Как – что? – на весь дом шептала Нина Игоревна. – Сдать дачу и ехать на юг.
– Он не хотел, – опять всхлипывала женщина.
– Вот я и говорю, вы как были лопухами, так и остались. Кто же мальчишку слушает?!
– Я пойду, – сказала женщина. И голос показался Пете знакомым.
– Сколько не хватает? – спросила Нина Игоревна.
– Рублей двести, – ответила женщина. – Я пойду... Но Нина Игоревна перебила совсем сердито:
– Двести дам. Принесу. Только Борису – ни копеечки.
– Да что вы, он и сам не возьмёт.
– «Не возьмёт, не возьмёт»!.. – заворчала Нина Игоревна. – Откуда же он деньги-то берёт? За драмкружок-то свой гроши небось получает.
– Я не знаю, – ответила женщина.
– Да чего тут знать, – перебила Нина Игоревна. – Ясное дело, кого-нибудь из дружков своих пустит по ветру – вот тебе и сыт, и пьян, и нос в табаке. Ты его не очень, не очень-то приваживай!
Петя вспомнил, как дядя Борис – Седьмая Вода подбрасывал его и ловил, «пускал по ветру», и подумал, что он, наверное, шутил и что по правде это делается не так. И нос у дяди Бориса не был в табаке, хотя табаком от него пахло. И пожалел дядю Бориса: почему Нина Игоревна так о нём говорит, как будто он виноват? А это неправда.
Пока Петя так думал, женщина застучала каблуками по сеням, стала прощаться.
Петя приподнялся на локте – поглядеть. Мимо окна пробежала мама Валерия. Петя даже в темноте узнал. Валерина мама нарядная и весёлая. А теперь вот плачет.
И он всё лежал и думал и долго не мог заснуть.
МОЙ КАПИТАН
Петя проснулся поздно. Сразу было видно, что поздно: горячее солнце светило в глаза из-за самой верхушки берёзы. Берёза качнётся, и оно жаром как обдаст!
Петя побыстрей оделся: надо к Валерию. А дверь была заперта. Его здесь заперли! Все ушли и заперли, как котёнка. Тогда Петя вылез в окно. Ничего! Немного в голову только отдалось, когда спрыгнул. И побежал через сад.
Скорей, скорей... Лопухи тоже были мягкие, как тряпочные. А поваленный забор – горячий на ощупь. Петя потрогал его рукой.
Возле Валериного дома стояла легковая машина. Петя побежал быстрей. А машина вдруг поехала. И Петя не увидел, кто в ней. Но знал. И он замахал рукой. И ещё побежал.
Тогда машина остановилась. Стекло возле заднего сиденья стало опускаться, и выглянул Валерий. Он был не такой больной, как вчера, но всё-таки бледный, и глаза – не как всегда. Серьёзные.
Петя подбежал, споткнулся у самого колеса, ухватился за дверцу с опущенным стеклом.
– Тише, Петушок, – сказала тётя Тася.
Она сидела около шофёра, а рядом с Валерием был дядя Борис. Он закинул руку за спину Валерия и держал его.
– Давай пять, – сказал Валерий и протянул руку. – Я уезжаю на юг. – Он говорил тихо, но твёрже, чем вчера.
Петя достал из кармана компас.
– Нет, нет, – отстранил его Валерий. – Компас оставь себе. Ты теперь будешь здесь капитаном за меня.
– А ты?
– А я буду на юге. Буду на юге капитаном. – И вдруг улыбнулся Пете. – А потом наши корабли встретятся.
И взял с Петиной руки компас.
– Вот видишь, куда показывает красный конец стрелки? Там юг. Туда и поплывёшь. Держи компас.
– Ну, прощайтесь, ребята, – заторопила тётя Тася.
– Подожди, мам!
– Нельзя, Валерий, на поезд опоздаем. До свиданья, Петушок!
И машина тронулась.
– До свиданья, – ответил Петя.
– Будь, капитан! – крикнул Валерий и помахал рукой.
– Будь, капитан! – тоже крикнул Петя. И помахал рукой, и пробежал несколько шагов за машиной.
Но она свернула за угол, громыхнула, уже не видная, на другой улице.
Тогда Петя повернулся и пошёл к дому. Машина оставила за собой примятую траву – здесь прошло колесо и здесь – и открытые на улицу ворота. И ещё остался дом, в котором теперь никого не было.
Петя сел на крылечко и долго сидел... вдруг дверь отворилась, и из дома вышла Нина Игоревна.
– Что же от тебя никуда не укроешься? – спросила она.
– Я не знал, что вы здесь укрылись, – сказал Петя.
– Я не укрылась, а собираться помогала, – ответила Нина Игоревна. – Сорвались как с цепи и уехали. Всё вверх дном поставили.
– Что вверх дном? – спросил Петя.
– Дом вверх дном, вот что.
Петя вошёл в сени. Там возле Валериной комнаты валялась деревянная сова. Он поднял сову и спрятал за пазуху. Нина Игоревна посмотрела и ничего не сказала. Пошла на кухню мыть и чистить кастрюли. Теперь она здесь была как хозяйка, и всё стало по её: много кастрюль, и веник откуда-то вылез, и совок, тряпка для пола, а потом на чистый пол постелились газеты... Это был уже не Валерин дом и не Тасин. И Петя пошёл по дорожке – от дома к пустырю.
За пазухой у него была приручённая сова, в руке – компас. Он старался не помнить, как скребёт и чистит Нина Игоревна в опустевших комнатах. Он глядел на компас.
Синий конец стрелки, как и прежде, был повёрнут к дому. А красный – на юг. На юг.
Туда, куда уехал капитан.
