Текст книги "История бриттов. Жизнь Мерлина."

Автор книги: Гальфрид Монмутский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

156. Так как близился праздник Троицы [ 333]333
  Так как близился праздник Троицы… – Праздник Троицы, или Пятидесятницы, выпадает на пятидесятый день после Пасхи. В последующей романной традиции на Троицу ко двору Артура собирались все рыцари Круглого стола.


[Закрыть], Артур, исполненный радости и ликования по случаю столь блистательно одержанных им побед, возгорелся желанием держать здесь свой двор и, намереваясь возложить на себя королевский венец [ 334]334
  … намереваясь возложить на себя королевский венец… – Можно вспомнить, что королевский венец уже был возложен на Артура (гл. 143). Зачем же понадобилось короновать Артура вторично? Скорее всего потому, что Гальфриду хотелось дать описание пышных коронационных торжеств и перечислить королей и знатных людей, якобы съехавшихся на эти торжества. Один список прибывших должен был дать представление о могуществе Артура и бриттской державы. Когда Артур короновался в первый раз (гл. 143), столь пышные торжества были бы неуместны: Артур был пятнадцатилетним юношей. Можно вспомнить также, что король Генрих I, современник Гальфрида, тоже был коронован дважды-первый раз в 1100 г. и вторично на Пасху 1121 г., причем вторая коронация была приурочена к его свадьбе с Аделаидой Лувенской, его второй женой.


[Закрыть], созвать ко дню этого знаменательного события всех подчиненных ему властителей и вождей, дабы достойным образом отметить его и установить среди своих приближенных прочный мир и согласие.

Поделившись с сановниками указанным замыслом, он внял преподанному ему совету осуществить задуманное в Городе Легионов. Ведь расположенный в Гламорганции на реке Оске в прелестной местности невдалеке от Сабринского моря, превосходя прочие города обилием всевозможных богатств, он подходил для столь великого торжества. Одна из его сторон омывалась вышеназванной преславной рекой, по которой могли приплыть на своих кораблях заморские короли и правители, предполагавшие посетить Артура. Другая, упираясь в луга и леса, блистала зданиями королевских дворцов, кровли которых с золотыми коньками напоминали Рим. Город Легионов обладал и двумя выдающимися церквами, из которых одну, воздвигнутую во имя Юлия-мученика, премного украшала находившаяся при ней обитель для девушек, отданных по обету Господу, а другая, сооруженная во имя сподвижника Юлия святого Аарона [ 335]335
  … во имя Юлия-мученика… во имя сподвижника Юлия святого Аарона… – О Юлии и Аароне мучениках упоминалось ранее в гл. 77 (см. примеч. 3 к гл. 77).


[Закрыть]и содержавшаяся на средства монастырей, вмещала в себе третье архиепископство британского государства. Кроме того, тут же находилась коллегия из двухсот мудрецов [ 336]336
  … коллегия из двухсот мудрецов… – Не исключено, что сообщение о коллегии мудрецов-ученых и предсказателей будущего-было навеяно Гальфриду имевшимися у него сведениями о коллегии авгуров в Риме или соответствующим местом в Библии-о халдейских гадателях Навуходоносора (Книга Даниила, I и II).


[Закрыть], которые, превзойдя астрономию и другие науки, тщательно наблюдали за движением небесных светил и, основываясь на достоверных данных, предвещали королю Артуру грядущие чудеса.

Славный столь многими достопримечательностями своими, этот город был избран для предстоящих торжеств. Отправленные в различные государства гонцы приглашают тех, кому подобало прибыть ко двору, как из Галлии, так и с ближних островов, лежащих на Океане.

Итак, прибыли: Ангусель, король Альбании [ 337]337
  Итак, прибыли: Ангусель, король Альбании… – Некоторые из имен правителей и знатных людей, прибывших на коронацию Артура, заимствованы Гальфридом из валлийских генеалогий Х в. или других источников; некоторые же имена, по-видимому, вымышлены Гальфридом.


[Закрыть], которая ныне именуется Скоттией; Уриан, наместник мурефейцев; Кадваллон Аауирх, наместник венедотов или северо-валлийцев, как их называют ныне; Статер, наместник деметов, то есть южно-валлийцев; Кадор, наместник Корнубии; главы всех трех бриттских архиепископств, а именно лондонского, эборакского и Города Легионов. Последний из них, Дубриций, первосвященник Британии и легат апостолического престола, отличался таким рвением к истинной вере, что исцелял своими молитвами обремененных тяжкими немощами.

Из правителей знаменитых городов прибыли: Морвид, правитель Клавдиоцестрии; Маурон– Вигорнии; Анараут-Салесберии; Артал– Каргуернии, что ныне прозывается Варвиком: Югейн из Легецестрии; Курсалем из Кайцестрии [ 338]338
  Кайцестрия-ныне город Честер (Великобритания).


[Закрыть]; Киммарк-наместник Доробернии; Гвалаук Салесберийский; Урбгений из Бадона; Ионатал Дорецестрийский [ 339]339
  Ионатал Дорецестрийский– Дорецестрия-ныне город Дорчестер (Великобритания).


[Закрыть]; Бозон Ридикенский, то есть Оксенфордский [ 340]340
  Ридикенский, то есть Оксенфордский-ныне город Оксфорд (Великобритания).


[Закрыть].

Помимо правителей прибыли не меньшего достоинства витязи: Донаут мап Папо; Ханеус мап Коил [ 341]341
  … Донаут мап Папо; Ханеус мап Коил… – Указание «мап» при именах собственных (иногда писалось mab, ab или ар) означало по-валлийски «сын»: Донаут мап Папо – это Донаут, сын Папо (ср. шотландское «Мак»).


[Закрыть]; Передур мап Эридур; Грифуц мап Ногоид; Регин мап Клауд; Эделлейн мап Кледаук; Кинкар мап Банган; Киммарк; Горбониан мап Гойт; Клофаут; Рун мап Нетон; Кимбелин мап Трунат; Катлеус мап Катель; Кинлит мап Нетон и многие другие, имена коих долго перечислять.

С ближних островов прибыли: Галламуир, король Ибернии; Мальвазий, король Исландии; Долдавий, король Готландии; Гунвазий, король Оркад; Лот, король Норвегии; Асхилл, король данов.

Из заморских стран прибыли: Холдин, предводитель рутенов; Леодегарий, правитель Болонии [ 342]342
  Болония-ныне город Булонь (Франция).


[Закрыть]; виночерпий Бедуер, наместник Нормандии; Борелл Ценоманский [ 343]343
  Борелл Ценоманский– по-видимому, предводитель ценоманов (см. примеч. 1 к гл. 162) или правитель города, ныне называемого Ле-Ман (Франция).


[Закрыть]; кравчий Кай-наместник андекавов; Гитард Пиктавский; двенадцать пэров из Галлии во главе с Герином Карнотским [ 344]344
  Герин Карнотский– Карнутес-старинное название города Шартр (Франция).


[Закрыть]; Хоел, властитель армориканских бриттов со своими сановниками, доставившими такое множество украшений, мулов и лошадей, что нелегко описать. Кроме того, и в Испании не осталось ни одного сколько-нибудь стоящего властителя, который не явился бы по указу Артура. И это неудивительно, ибо распространившаяся по всему свету молва о его щедрости привлекла к нему общую любовь.

157. После того как все были собраны в городе, и настал день торжеств, архиепископов ведут во дворец, чтобы они увенчали Артура королевской короной. Дубриций, поскольку двор пребывал у него в епархии, заботу обо всем, связанном с церемонией коронования и принесением присяги на верность королю, возложил на себя. После того как король был увенчан короной, его с превеликим почетом ведут в храм архиепископства. Слева и справа два архиепископа поддерживают Артура. Четыре наместника, а именно, Альбании, Корнубии, Деметии и Венедотии, которым было присвоено это право, неся четыре золотых меча, шли перед ним. Бесчисленные монахи, принадлежащие к всевозможным братствам, оглашали воздух дивными песнопениями. По другую сторону шли архиепископы и епископы, провожавшие королеву в подобающем ей облачении к храму девушек, отданных по обету на служение Господу. Четыре супруги упомянутых выше наместников также, соблюдая обычай, несли перед ней четырех белоснежных голубок. Все присутствовавшие тут женщины в величайшем ликовании и веселии двигались позади королевы. Вслед за тем, по окончании шествия, в обоих храмах раздались звуки органов и стройное пение, так что присутствовавшие тут рыцари, завороженные сладчайшей музыкой, пришли в замешательство, колеблясь, в какой из храмов им прежде войти. И они стали, толпясь, устремляться то в один, то в другой, и, если бы торжественная церковная служба шла непрерывно весь день, то и тогда она не породила бы в них ни малейшей скуки. По завершении службы в обеих церквах король и королева снимают с себя венцы и, украсившись более легкими драгоценностями, направляются к пиршественным столам, он с мужами-в один дворец, она с женщинами-в другой. Ведь, соблюдая древний троянский обычай, бритты привыкли отмечать праздники врозь-мужчины с мужчинами, женщины с женщинами. После того как всех рассадили в соответствии с достоинством каждого, кравчий Кай в платье из горностая, сопровождаемый тысячей знатных юношей, также в одеждах из горностая, стали разносить кушанья. Виночерпий Бедуер, за коим следовало столько же молодых людей, одетых в беличий мех, распоряжался поднесением гостям кубков со всевозможными напитками.

А во дворце королевы бесчисленное множество обряженных по-разному слуг усердно, как им подобало, услужало гостям. Если бы я попытался подробно описать эти пиршества, мой исторический труд стал бы чрезмерно пространным. Ведь Британия достигла тогда такого величия, что несметными своими богатствами, роскошью нарядов, беззаботностью своих обитателей намного превосходила все прочие государства. Всякий прославленный своей доблестью рыцарь этой страны неизменно облачался в одежды и доспехи одного и того же избранного им цвета. Женщины, наряженные в платья того же цвета, веселые и остроумные, удостаивали своею любовью только того, кто в воинских состязаниях не менее, чем трижды, выходил победителем. По этой причине всякая женщина была целомудренна, а стремление рыцаря внушить ей любовь побуждало его к наивысшему душевному благородству.

Встав от пиршественных столов и намереваясь отдаться различным играм и состязаниям, все направляются в пригородные поля. Вскоре рыцари, затеяв подобие боя, отдаются конной потехе; женщины, смотрящие на нее с зубцов крепостных стен и захваченные любимым зрелищем, распаляются жгучим любовным пламенем. А рыцари без ссор и беззлобно проводят остаток дня, соревнуясь между собой, иные в бою с секирами, иные с копьями, иные в метании тяжеловесных камней, иные, играя в шашки, иные-в кости или предаваясь всяким другим забавам. Кто берет верх в той игре, которою развлекался, того Артур награждает каким-либо щедрым подарком. По истечении трех первых дней этих празднеств, в последний-четвертый день– созываются все, кого он возвысил и кто ему подчинен, и он жалует их всевозможными милостями, то есть городами и замками, архиепископствами, епископствами, аббатствами, а также различными почетными назначениями.

Присноблаженный Дубриций, возжелав удалиться от мира, сложил с себя архиепископский сан. На его место рукополагается дядя короля Давид, жизнь коего была образцом совершенства для тех, кого питала христианская вера. На место Самсона, архиепископа дольского, с согласия короля арморикан-ских бриттов Хоела назначается Телиаус, прославленный священнослужитель Ландавии [ 345]345
  Ландавия-ныне город Лландаф (Великобритания).


[Закрыть], чья жизнь и добрые нравы были превыше похвал. Епископства Сильцестрии и Винтонии отдаются Мауганию и Дувиану, епископство Алклуда– Эледению.

158. И вот, когда Артур был занят пожалованиями и назначениями, размеренными шагами входят двенадцать мужей пожилого возраста с почтенными лицами, несущих оливковые ветви в руке в знак того, что они-посольство, и, обратившись к королю с приветствием, вручают ему послание от Ауция Гиберия, содержавшее нижеследующее: "Луций, правитель Римского государства [ 346]346
  " Ауций, правитель Римского государства…"-Император Луций Гиберий в истории Рима неизвестен; это фигура вымышленная.


[Закрыть], Артуру, королю Британии, по заслугам его. Пораженный безмерно, поражаюсь наглости твоего своеволия. Поражаюсь, повторяю, и оскорблению, нанесенному тобой Риму. Вспоминая, я возмущен, что ты непозволительно возвеличил себя, что не желаешь знать Рима и медлишь подумать о том, что означает оскорблять неподобающими поступками Римский сенат, коему, как тебе хорошо известно, должен подчиняться весь мир. Ведь, пренебрегая повелением столь могущественного сословия, как сенат, ты до того занесся, что задерживаешь выплату дани, которая наложена на Британию и на тебя и которую получал еще Гай Юлий и на протяжении долгого времени прочие мужи, облеченные властью Римского государства. Ты у нас отнял Галлию, отнял область аллоброгов, отнял все острова на Океане, властители коих, пока римляне господствовали в этих краях, платили подати моим предкам. И поскольку сенат решил призвать тебя к ответу за множество нанесенных ему тобой оскорблений, приказываю тебе прибыть в Рим к середине августа месяца ближайшего года, дабы, удовлетворив своих господ и повелителей, смиренно выслушать приговор, который вынесет их справедливость. В противном случае я сам прибуду в твою страну и все, что твое безумие отняло у Римского государства, постараюсь, прибегнув к мечам, ему возместить".

По оглашении этого послания в присутствии королей и правителей Артур, сопровождаемый ими, удалился в огромную надворотную башню дворца, намереваясь обсудить с ними, как следует отнестись к изложенному в послании. Но едва они стали всходить по ступеням, как Кадор, правитель Корнубии, отличавшийся веселым и жизнерадостным нравом, разразившись смехом, обратился с такою речью к королю: "До сих пор я опасался, как бы продолжительный мир и нерушимый покой, в которых протекает жизнь бриттов, не превратили их в трусов, и жажда воинской славы, каковая, по общему мнению, свойственна им в большей степени, чем другим народам, окончательно в них не заглохла. Ведь где оружие отложено в сторону и ржавеет, но в ходу такие утехи, как кости, пылкие увлечения женщинами и прочее в этом же роде, там, без сомнения, праздность неминуемо запятнает то, что почиталось доблестью, честью, отвагой и славой. Ведь миновало почти пять лет, как, отдавшись перечисленным удовольствиям, мы лишены бранных услад. И вот Господь, стремясь исцелить нас от вялости, распалил римлян гневом, дабы те вселили в наши души былую доблесть".

159. Слушая эти его слова и подобные им, все пришли, наконец, туда, где были расставлены кресла, и, когда" уселись, Артур сказал нижеследующее:

"Сотоварищи мои в успехах и неудачах! чья мудрость в преподании полезных советов и доблесть в военных деяниях испытаны мною на деле, изложите ныне, ничего не тая, все ваши мысли и благоразумно предусмотрите, как, по-вашему, надлежит поступить, раз нам предъявили такие требования. Что тщательно предусмотрено мудрыми, то легче осуществляется, когда приходится переходить к действию. Итак, мы легче сможем противостоять натиску Ауция, если заранее сообща обдумаем, какими способами его ослабить. Полагаю, что нам не очень-то нужно страшиться, ибо он, требуя дань от Британии, приводит столь неразумные доводы. Ведь он утверждает, что надлежит выплачивать ее и ему, ибо она вносилась Юлию Цезарю и его преемникам, которые, будучи привлечены раздорами между нашими предками, с оружием в руках высадились на остров и истерзанную внутренними неурядицами страну насильственно подчинили своему господству. И так как римляне завладели ею указанным образом, то, взимая с Британии дань, они поступали несправедливо. Ведь ничем добытым силою и насилием не владеет по праву тот, кто это насилие учинил. Неразумные выдвигает он доводы, якобы дающие ему основание видеть в нас своих данников. И так как он позволяет себе требовать от нас то, что несправедливо, то и мы с равным правом давайте настаивать перед ним, чтобы Рим отныне стал нашим данником, и тот, кто сильнее, добьется всего, чего бы ни пожелал. Ибо, если, исходя из того, что Юлий Цезарь и другие римские императоры некогда завоевали Британию, они решают, что дань оттуда должна поступать к ним и ныне, то и я считаю, что Рим обязан платить мне дань, ибо и моим предшественникам довелось некогда его захватить. Ведь Белин, сиятельнейший властитель бриттов, вместе со своим братом Бреннием, вождем аллоброгов, повесив на рыночной площади двадцать наиболее знатных римлян, захватили Рим [347]347
  Ведь Белин… вместе со своим братом Бреннием… захватили Рим… – Об этом повествуется в гл. 43.


[Закрыть] и долгое время удерживали его за собой. И Константин, сын Елены, а также Максимиан-оба кровные мои родичи, один вслед за другим увенчанные короной Британии, – добились трона римского государства [348]348
  И Константин, сын Елены, а также Максимиан… добились трона римского государства.-См. гл. 79 и 86.


[Закрыть] . Считаете ли вы после этого, что римляне могут требовать от нас дань? Относительно Галлии и ближних островов отвечать и вовсе не нужно, ибо Рим уклонился от их защиты, когда мы отбирали все эти земли из-под его власти".

160. После того как Артур сказал это и другое в таком же роде, король армориканских бриттов Хоел, которому было предложено высказаться прежде других, ответил в таких словах:

"Хотя всякий из нас должен сосредоточиться, подумать обо всем и обдумать все, я не считаю, чтобы он смог предложить что-нибудь более значительное и полезное, нежели те источающие благоухание мысли, которыми только что подарил твой неиссякаемый разум. Ведь твое рассуждение, пропитанное поистине Цицероновой убедительностью, дальновидно предусмотрело все: вот почему нам должно непрерывно превозносить хвалами чувства неколебимого мужа, порождения мудрой души, высказанные им благие советы. Если, в соответствии с приведенными тобою соображениями, ты пожелаешь пойти на Рим, я не сомневаюсь, что, отстаивая свою свободу, мы одержим верх и справедливо потребуем с наших недругов то, что они несправедливо дерзнули потребовать с нас. Кто вознамерится отобрать у другого его достояние, тот заслуженно утратит свое, поневоле отдав его тем, на кого нападает. Итак, раз римляне норовят отнять у нас наше, мы, вне сомнения, захватим у них принадлежащее мм, когда представится возможность столкнуться с ними в бою. А такое столкновение для всех бриттов не может не быть желанным. Прорицания Сивиллы [ 349]349
  Прорицания Сивиллы. – Сивиллы-прорицательницы у древних греков, римлян и некоторых других народов. Гальфрид, по всей вероятности имеет в виду Сивиллу Кумскую. По преданию, в Риме при царе Тарквинии Гордом (в действительности, вероятно, в первые годы республики) появились так называемые Сивиллины книги, составление которых приписывалось пророчице Сивилле Кумской. Хранение этих книг было поручено коллегии жрецов и толкователей. Прорицаний, касающихся бриттов и Британии, в них, насколько известно, не заключалось. Сивилла Кумская фигурирует и в «Энеиде» (кн. VI).


[Закрыть], которые почитаются неоспоримыми, возвещают, что от бриттского семени родятся три властителя римского государства. Относительно двоих это пророчество уже сбылось, так как общеизвестно, что преславные, как ты сказал, полководцы Белин и Константин были облечены знаками римской власти. Ныне-ты третий, кому возвещена вершина почета. Итак, торопись принять то, чем не преминет одарить тебя Бог; торопись поработить то, что велит поработить жажда отмщения; торопись подвигнуть на это всех нас, которые не будут бежать ни ран, ни самой смерти, и я предстану перед тобой с десятью тысячами вооруженных, лишь бы ты преуспел".

161. Наместник Альбании Ангусель, лишь только Хоел закончил, в таких словах высказал все, что думал и чувствовал:

"Меня так взволновало услышанное от моего властелина и душу мою охватила такая радость, что мне невмочь сейчас ее выразить. Ведь во многих победоносных войнах со столькими и столь могущественными королями мы, как мне кажется, ничего не достигли, поскольку римляне и германцы по-прежнему невредимы, и мы им не отметили, как подобает мужам, за те поражения, которые они некогда нам нанесли. Но ныне, так как нам дозволено сойтись с ними в бою, я охвачен безмерною радостью и, пылая от нетерпения в ожидании дня, когда мы сразимся с ними, жажду их крови, как жаждал бы воды, если бы целых три дня был ее лишен. О, если я увижу этот ослепительный свет, сколь сладостны будут для меня раны, которые достанутся мне и которые я нанесу, когда мы скрестим, наконец, мечи! Самая смерть, и она будет сладостна, если я погибну, отмщая прародителей наших, оберегая свободу нашу, возвеличивая державца нашего. Итак, накинемся на этих полумужчин и будем упорно драться, дабы, разделавшись с ними, насладиться блистательною победой, а также отнятыми у них богатствами. К нашему войску я добавлю две тысячи вооруженных всадников, не считая пеших".

162. После того как и остальные высказали все то, что нужно было сказать, они пообещали Артуру столько людей, сколько каждый из них предоставит в его подчинение, так что, помимо обещанных королем бриттов Арморики, только остров Британия выставил шестьдесят тысяч полностью вооруженных воинов. Короли других островов, поскольку не имели в обычае содержать пехоту, обещали сколько кому было посильно, так что с шести островов, а именно из Ибернии, Исландии, Готландии, Оркад, Норвегии и Дании набиралось общим счетом сто двадцать тысяч. Из галльских земель-рутенов, портивенов, эструзенов, ценоманов, андекавов, пиктавов [ 350]350
  Из галльских земель– рутенов, портивенов, эструзенов, цекоманов, андекавов, пиктавов… – Рутены-галльское племя, обитавшее на юго-западе Галлии (см, пркмеч. 1 к гл. 54). Портивены-также галльское племя. Эструзены (или неустрийцы) – обитатели северо-западной Галлии, в том числе полуострова, который ныне называется Нормандией. Ценоманы-галльское племя, обитавшее частью в Цизальпинской, частью в Трансальпийской Галлии (т. е. на территории нынешней северной Италии и Швейцарии). Андекавы– галльское племя, обитавшее на правобережье нижней Луары; по их имени получила название область Франции Анжу. Пиктавы-народность в Аквитанской Галлии; город Пиктава-ныне Пуатье.


[Закрыть]– восемьдесят тысяч человек. Из двенадцати их округов те, что прибыли вместе с Герином Карнотским, пообещали по тысяче двести человек с каждого округа. В итоге, таким образом, выходило сто восемьдесят три тысячи двести всадников [ 351]351
  В итоге… выходило сто восемьдесят три тысячи двести всадников… – Из цифр, приводимых самим Гальфридом, получается больше.


[Закрыть], кроме пехоты, которую было бы нелегко подсчитать.

Король Артур, видя, что все единодушно готовы повиноваться ему, приказал им поскорее разъехаться по домам и к августовским календам прибыть в гавань на реке Барбе [ 352]352
  Барба-река, на которой была расположена гавань, ныне называющаяся Барфлер (Франция).


[Закрыть], дабы оттуда вместе с ним направиться в пределы аллоброгов и вслед за тем выступить против римлян. Что касается римских властителей, то с их посольством он им сообщил, что платить дань отнюдь не намерен и что прибудет в Рим не ради того, чтобы удовлетворить их настояния, но с тем, чтобы взыскать с них то самое, что они сочли себя вправе потребовать от него. Послы отбывают, отбывают также короли, отбывают сановники и, не мешкая, принимаются выполнять полученные распоряжения.

163. Узнав об ответе Артура, Луций Гиберий по решению сената предписал восточным царям явиться к нему с готовыми к походу войсками, дабы вместе с ними покорить Британию. Без промедления прибыли Эпистроф, царь греков; Мустензар, царь африканцев; Алифатима, царь Испании; Гиртаций, царь парфян [ 353]353
  Парфяне-кочевое племя, обитавшее к югу от Каспийского моря; самостоятельное парфянское государство существовало с 250 г. до н. э. по 224 г. н. э.


[Закрыть]; Бокх, царь мидян [ 354]354
  Мидяне-жители Мидии, государства, занимавшего в античные времена северо-западную часть территории нынешнего Ирана.


[Закрыть]; Серторий, царь Ливии; Сере, царь итурейцев [ 355]355
  Итурейцы-жители Итуреи, находившейся к северо-востоку от Палестины.


[Закрыть]; Пандрас, царь Египта; Миципса, царь Вавилонии; Политет, властитель Вифинии [ 356]356
  Вифиния-государство на северо-западе Малой Азии; ныне эта территория входит в состав Турции.


[Закрыть]; Тевкр, властитель Фригии [ 357]357
  Фригия-в античности государство в Малой Азии.


[Закрыть]; Эвандр– Сирии; Эхион-Беотии [ 358]358
  Беотия-в древности одно из греческих государств; главный город– Фивы.


[Закрыть]; Ипполит– Крита [ 359]359
  Без промедления прибыли Эпистроф, царь греков; Мустензар, царь африканцев… Ипполит-Крита… – Страны и государства, перечисляемые Гальфридом, реально существовали в те или иные периоды истории, хотя в описываемую им эпоху (VI в.) иных уже и не было. Что касается собственных имен королей и властителей, то перед Гальфридом стояла нелегкая задача-дать имена двум десяткам королей, которых в действительности не существовало, участников мифической войны Рима с бриттами. Гальфрид либо берет исторически засвидетельствованные имена, но переносит их на другую географическую почву (не говоря уже об ином времени) – например, Серторий, Миципса, Сере (Ксеркс); либо черпает имена из греческой традиции (Политет, Ипполит и др.) или из «Энеиды» (Гиртаций, Эвандр); либо «конструирует» их «в восточном вкусе» (Мустензар, Алифатима).
  Имена знатных римлян здесь и далее (гл. 166 и 170) – представляют собой, как правило мозаику из реально существовавших у римлян родовых и фамильных имен, но в произвольных сочетаниях.


[Закрыть]вместе с полководцами и их подчиненными. Из сенаторского сословия прибыли Луций Кателл, Марий Лепид, Гай Метелл Котта, Квинт Мильвий Катул, Квинт Каруций и столько других, что всего насчитывалось сорок тысяч сто шестьдесят человек.

164. Итак, приготовив все нужное, римляне в день августовских календ выступают в поход против Британии. Узнав об их выступлении и поручив Британию Модреду, своему племяннику, и королеве Геневере, Артур прибыл со своим войском в Гавань Гамона, дабы выйти в море с первым попутным ветром. И пока он в окружении бесчисленных кораблей благополучно и с радостью бороздил морские просторы, около полуночи его одолел на редкость тягостный сон. Во сне он узрел летящего в небе медведя [ 360]360
  Во сне он узрел летящего в небе медведя… – Медведь, приснившийся Артуру – это сам Артур. Следовательно, дракон, налетевший с запада, – это Модред, племянник Артура (см. примеч. 1 к гл. 152).


[Закрыть], от рева которого вострепетали все берега; увидел он также дракона, подлетавшего с запада, который сверканием своих глаз освещал весь простиравшийся под ним край, и вот, накинувшись друг на друга, они начинают бой, но дракон, не давая медведю вздохнуть, непрерывно кидается на противника, опаляя его своим извергающим пламя дыханием, и медведь, опаленный им, падает вниз на землю. Пробудившись от сна, Артур рассказал окружающим свое сновидение. Иные, истолковывая его, говорили, что дракон-это он сам, тогда как медведь-какой-то неведомый великан, с которым ему предстоит схватиться; что же касается битвы дракона с медведем, то она предвещает схватку, которая у него произойдет с великаном, а победа дракона-его победу над тем. Но Артур предполагал другое, считая, что привидевшееся ему касается его и римского императора. Когда после ночного плаванья заалела утренняя заря, они пошли в гавань на реке Барбе. Расставив свои шатры, они оставались там до прибытия островных королей и военачальников из сопредельных с ними земель.

165. Между тем Артура оповещают о том, что из Испании прибыл некий великан предивных размеров и [ 361]361
  … из Испании прибыл некий великан предивных размеров… – Многие детали рассказа о битве Артура с великаном-людоедом напоминают соответствующие эпизоды из Одиссеи (песнь IX) и Энеиды (III, 613 сл.).


[Закрыть], отняв Елену, племянницу полководца Хоела, у приставленной к ней охраны, бежал вместе со своею добычей на вершину горы, которая называется ныне горой Михаила [ 362]362
  Гора Михаила. – Монт-Сен-Мишель, скалистый островок на северном побережье Франции (ряд исследователей отождествляет это место с одноименным монастырем на юго-западе Корнуэльса, в заливе Маунтс-бей, рядом с портовым городом Пензанс). В XII в. на острове было построено бенедиктинское аббатство. В отлив остров соединялся с материком (позднее была насыпана дамба). Гальфрид воспользовался легендой, имевшей хождение в тех краях (см. Faral E. Указ. соч., т. 2, с. 286), разукрасив ее множеством подробностей и введя в нее Артура. Можно отметить, что в местной легенде отца погибшей девушки звали Хоел. Гальфрид подхватил это имя: так Хоел стал одним из важных персонажей повествования, королем арморикаиских бриттов, столпом артуровского королевства и продолжателем бриттского могущества на материке (см. гл. 144, 146. 148, 150, 155–157, 160, 165, 173, 177,


[Закрыть]. Воины отца похищенной девушки, преследуя похитителя, ничего не добились, ибо, когда они гнались за ним по морю или по суше, он либо сбрасывал на их корабли огромные скалы, либо истреблял их различным оружием; схватив нескольких из преследовавших его, он пожрал их полуживыми.

С наступлением ночи, взяв с собой кравчего Кая и виночерпия Бедуера, Артур выбрался потихоньку от остальных из шатра и поспешил к названной выше горе. Наделенный столь великой доблестью, он счел излишним повести войско на это чудовище, опасаясь, как бы не погубить понапрасну кого-нибудь из своих и полагая, что расправиться с великаном под силу и ему одному. Когда они подошли поближе к горе, они увидели, что на ней пылает костер и что невдалеке от него-второй, менее яркий. Достоверно не зная, на какой из окружающих гор засел великан, они послали Бедуера выяснить это. Найдя челнок, он поплыл сначала к меньшему из костров, ибо иначе до него нельзя было добраться, так как он горел где-то посреди моря. Подплыв к островку и начав подъем на гору, он услышал сверху женские вопли и сперва устрашился, так как решил, что именно там– обиталище великана. Набравшись решимости, он обнажил меч и, взойдя на вершину, не обнаружил на ней ничего, кроме костра. Приглядевшись, однако, он увидел возле него свежий могильный холмик и какую-то рыдающую и горестно вопящую старую женщину. Та, заметив пришельца и тотчас прервав рыдания, сказала ему нижеследующее: "О несчастный, какая беда занесла тебя в это место? О обреченный на непостижимые смертные муки, как мне жаль тебя, как мне жаль, ведь мерзкое чудище этой же ночью пожрет и тебя во цвете твоих юных лет. Явится преступнейший великан, да будет он проклят во веки веков, притащивший сюда племянницу полководца и меня, вскормившую своей грудью бедняжку, ту, которую я только что погребла. Он тотчас же невиданным и неслыханным способом тебя умертвит. О горестная судьба! Целомудреннейшая моя питомица, охваченная ужасом, заполонившим ее нежнейшую грудь, безвременно покинула жизнь, хотя ей полагалось бы еще жить долгие, долгие годы. И так как ему не удалось осквернить ее в грязном соитии с нею, ее– вторую душу мою, вторую жизнь мою, вторую неизъяснимую сладость юности, то воспламененный отвратительной похотью, он накинулся на меня, сопротивлявшуюся ему (Бог и старость моя свидетельствуют, что это святая истина) и насильственно овладел мною. Беги, милый, беги, ибо, если он по обыкновению своему появится здесь, чтобы принудить меня к соитию с ним, и ты попадешься ему на глаза, он растерзает тебя и разорвет в клочья".

Бедуер, тронутый ее дружественными словами до дозволяемых человеческою природой пределов, уступил ее настояниям и, пообещав вернуться возможно скорее и принести ей избавление, возвратился к Артуру и поведал ему обо всем, что узнал.

Вздохнув о печальной участи девушки, Артур повелел своим не препятствовать ему сойтись с великаном один на один, но, буде понадобится, поторопиться к нему на помощь и мужественно сразиться с чудовищем. Итак, они тронулись в путь к большой горе и, оставив коней на попечение оруженосцев, начали на нее подниматься, причем Артур шел впереди. Мерзостное существо сидело возле огня; рот у него был измазан жиром съеденных наполовину свиней, которых оно частью уже пожрало, частью, нанизав на вертелы, поджаривало над рассыпанными под ними сливами. Как только чудовище, ничего подобного не ожидавшее, заметило вновь пришедших, оно потянулось за своей палицей, которую с трудом могли бы поднять двое юношей. Король, обнажив меч и прикрывшись щитом, постарался возможно быстрее приблизиться к великану, пока он не успел еще взять в руку палицу. Но тот, которому неведомы были раздумья и колебания, ухватился уже за нее и нанес по щиту короля настолько мощный удар, что раздавшийся от этого грохот наполнил собою все берега и вконец оглушил Артура. Тот, однако, распалившись безудержным гневом, взмахнул мечом и поразил чудовище в лоб, нанеся ему рану хоть не смертельную, но обильно источавшую кровь, которая заливала ему лицо и глаза и притупила остроту зрения. Великан стал обороняться палицей от ударов Артура и оберегать свой лоб, опасаясь новой, смертельной на этот раз раны. Ослепленный, истекая кровью, он в ярости поднялся на ноги и, словно кабан, несущийся на копье охотника, ринулся на Артура и, избегнув его меча, обхватил короля поперек груди и поверг на колени. Напрягшись изо всех сил, Артур все же вскочил и кинулся на нечестивца, нанося удары мечом куда придется, и не успокоился до тех пор, пока не нанес тому смертельную рану, вонзив острие меча в его голову, там, где мозг запрятан под черепом. Потерявший зрение великан возопил и, словно порывом ветра с корнями вырванный дуб, рухнул с грохотом наземь.

Король, рассмеявшись, повелел Бедуеру отсечь у чудовища голову и, вручив ее одному из оруженосцев, доставить в лагерь, дабы подарить занятным зрелищем тех, кто станет ее рассматривать. Артур говорил, что ему ни разу не доводилось встретить кого-либо столь же могучего, после того как он убил на горе Аравии великана Ритона [ 363]363
  … после того, как он убил на горе Аравии великана Ритона… – Об этом героическом деянии Артура ранее не рассказывалось. Гора Аравии упоминалась в «Пророчествах Мерлина» (гл. 113).


[Закрыть], который вызвал его на единоборство. Тот из бород убитых им королей сделал себе меховой плащ и повелел Артуру, чтобы он тщательно выщипал свою бороду и выщипанные из нее волосы доставил ему и, так как Артур одолел других государей, то, воздавая ему почет, он уложит волосы с его бороды поверх всех остальных. В противном случае он, Ритон, вызывает его на бой, и кто из них возьмет верх, тому достанутся плащ и борода побежденного. Они начали схватку, и в ней возобладал Артур, который захватил бороду своего противника вместе с добычей и впоследствии утверждал, как мы уже знаем, что ему никогда не встречался кто-либо столь же могучий, как этот Ритон. Итак, одолев, как сказано выше, чудовище, Артур со спутниками по миновании ночи, когда едва забрезжил рассвет, возвратился к своим шатрам вместе с головою поверженного; подивиться на нее отовсюду сбегались воины и возносили хвалу тому, кто избавил страну от столь ненасытной глотки.

А Хоел, опечаленный утратой племянницы, распорядился воздвигнуть над телом усопшей на той самой горе, где она лежала, часовню, которая, получив свое название от могильного холмика, под коим покоилась девушка, и поныне зовется Могилой Елены.

166. По прибытии всех, кого он дожидался, Артур двинулся на Августодун [ 364]364
  Августодун-ныне город Отен (Франция).


[Закрыть], где, как он полагал, находится император. Когда он подошел к реке Альбе [ 365]365
  Альба-ныне река Об, приток Сены (Франция).


[Закрыть], ему сообщили, что тот стоит лагерем невдалеке и располагает столь многочисленным войском, что битва с ним, как говорили, окажется для Артура пагубной. Однако нисколько не устрашившись этих известий, Артур не пожелал отступиться от своих замыслов, но разбил у названной выше реки свой лагерь, из которого мог беспрепятственно пойти на врага и в котором, если понадобится, снова укрыться. К Луцию Гиберию он направил двух ближайших королевских советников, а именно Бозона из Бычьего Брода [ 366]366
  Бычий Брод-ныне город Оксфорд (Великобритания).


[Закрыть]и Герина Карнотского, а также Вальвания, своего племянника, дабы те уведомили римского императора, чтобы он либо покинул пределы Галлии, либо уже завтра вышел на поле сражения, дабы испытать на деле, кто из них располагает большим правом на Галлию. Молодежь при дворе Артура, возликовав, принялась подбивать Вальвания, чтобы подобное испытание он начал уже в лагере императора и таким образом дал возможность скрестить оружие с римлянами.

Послы Артура прибыли к Луцию и повелели ему либо покинуть Галлию, либо на следующий день выйти сразиться. Когда же тот заявил им в ответ, что и не подумает уходить и что, больше того, он пришел сюда, чтобы тут властвовать, в их беседу вмешался Гай Квинтилиан, племянник Луция, который сказал, что бриттам более свойственно хвастаться и угрожать, чем выказывать отвагу и доблесть. Разгневанный его словами, Вальваний обнажил меч, которым был препоясан, и, снеся обидчику голову, устремился вместе с сотоварищами к коням. Римляне бросились вдогонку за ними, кто пешим, кто на коне, дабы отметить гибель своего соплеменника послам, которые, скача что было мочи, стремились от них ускользнуть. А Герин Карнотский, заметив, что некто начинает его настигать, внезапно обернувшись назад, ударил преследователя копьем и, пронзив его через доспех посредине груди, изо всей силы поверг его наземь. Бозон из Бычьего Брода проникся завистью к Герину Карнотскому, свершившему столь доблестное деяние и, повернув коня, первому попавшемуся ему навстречу вонзил копье в горло и смертельно раненного свалил с коня, на котором тот гнался за ним. Между тем Марцелл Муций, обуреваемый жаждой отметить за Квинтилиана, уже угрожал Вальванию со спины и стал его останавливать, как вдруг тот, резко обернувшись назад, своим мечом снес Муцию вместе со шлемом голову по самую грудь. Он тут же препоручил убитому передать Квинтилиану, которого поразил насмерть ранее в лагере, дабы тот сообщил в преисподней, чем нередко завершаются угрозы и похвальба бриттов: нагнав своих сотоварищей, он обращается к ним с увешанием, чтобы всякий из них, обернувшись на всем скаку, таким же ударом поразил преследующего его по пятам. Вняв ему, каждый уничтожает одного из преследователей. А римляне, все же продолжавшие гнаться за ними, обрушивали на них когда мечи, когда копья, но им так и не удалось ни остановить кого-либо из несшихся перед ними, ни свалить кого-либо наземь. И вот, когда, не прекращая, как сказано, погони за беглецами, они домчались до леса, оттуда вдруг появляется около шести тысяч бриттов, которые, заметив бегство послов с их охраною, укрылись в лесу, дабы прийти тем на выручку. Выскочив из засады и пришпорив коней, они разражаются огласившими воздух громкими кликами и, закрывшись щитами, неожиданно налетают на римлян и сразу же обращают тех в бегство. В единодушном порыве устремившись за ними, иных они сбрасывают с коней ударами копий, иных останавливают, иных убивают. Извещенный об этом сенатор Петрей с десятью тысячами воинов поспешил на помощь своим сотоварищам и вынудил бриттов отойти в тот самый лес, из которого они вышли, не без урона для своих воинов, ибо в теснинах бритты оборачивались назад и наносили огромные потери преследующим.