Текст книги "Пехота вермахта на Восточном фронте. 31-я пехотная дивизия в боях от Бреста до Москвы. 1941—1942"

Автор книги: Фридрих Хоссбах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Орджоникидзеград и Любохна (9.10–12.10.41)

9 октября 82-й пехотный полк двинулся на юго-восток. Авангард (усиленный 2-й батальон) выступил в 5 часов 30 минут утра. Через Кабаличи (на шоссе Рославль – Брянск) полк, пройдя около 30 километров, вышел в район северо-западнее Брянска и остановился на западном берегу Десны между селениями Бежичи и Голяжье. В наши руки попал неповрежденный мост к северо-западу от Нижние Бордовичи, и 7-я рота взяла его под охрану с обеих сторон.

10 октября 82-му полку была поставлена задача взять Орджоникидзеград (название в 1936–1943 гг. Бежица, который в 1956 г. вошел в состав города Брянска. – Ред.), расположенный на восточном берегу Десны, в 6 километрах к северо-западу от Брянска. Судя по нашим картам, это была большая деревня. В действительности этот населенный пункт оказался городом с населением около 60 тысяч человек.

Наши разведывательные группы неоднократно натыкались в лесах к западу от Орджоникидзеграда на подразделения противника. Ситуация в самом городе оставалась неясной до рассвета. В 7 часов утра 82-й полк начал переход по мосту у Нижних Бордовичей в следующем порядке: 2, 3 и 1-й батальоны. После этого полк занял исходные позиции для атаки у западных и северных окраин города. Местность между мостом через Десну и железной дорогой, ведущей из Орджоникидзеграда в Рославль, была болотистой и лишенной дорог. Выпавший снег затруднял продвижение, так как мешал определять проходимость заболоченных лугов. Повозки утопали по самые ступицы, и требовались неимоверные усилия людей и лошадей, чтобы продвигаться вперед. Только достигнув железнодорожной насыпи, мы обрели наконец под ногами твердую почву.

3-й дивизион артиллерийского полка 31-й дивизии и 3-я батарея артиллерийского полка 67-й дивизии, приданные 82-му полку для этой атаки, заняли огневые позиции на западном берегу Десны. Полевые орудия поддерживали пехоту, а основные позиции находились на высоком западном берегу, откуда отлично просматривалась местность, по которой предстояло наступать 82-му полку, и сам Орджоникидзеград. Несмотря на то что полковая разведка не обнаружила противника на окраине города, наступление началось только после того, как были закончены все подготовительные, положенные в таких случаях, мероприятия. Против бродивших по лесам слабых групп противника были выделены патрули и дозоры, а основные силы 82-го полка в 11.00 перешли в наступление в полной боевой готовности. 1-й и 3-й батальоны шли по обеим сторонам железнодорожного полотна к западной окраине города, а 2-й батальон продвигался к его северной окраине. Вначале город был подвергнут пулеметному и артиллерийскому обстрелу. Требовалась большая планомерность действий, чтобы полк не увяз в неожиданных уличных боях.

В почти обезлюдевшем городе стояла неправдоподобная тишина. Город был взят без единого выстрела. Городские кварталы и промышленные предприятия были разрушены. Однако даже этот разрушенный город, возникший буквально на пустом месте, показывал, каких успехов добился Советский Союз на пути индустриализации и социальной защиты населения.

Основные силы 82-го полка были расквартированы в самом Орджоникидзеграде. Штабом 31-й дивизии 3-му батальону было приказано занять плацдарм у Крыловки на восточном берегу Болвы. В ночь с 10 на 11 октября этот батальон подвергался неоднократным атакам русских, но все эти атаки были отбиты. При этом нашим ротам удалось взять некоторое число пленных и оружие.

В тот день, когда 82-й полк взял Орджоникидзеград, жители нашего гарнизонного города Гёттингена смогли узнать из газеты о «военном крахе Советов». Вот что писала «Гёттингер-тагеблатт» 10 октября 1941 года:

«На востоке происходят решающие события! Руководствуясь гениальными предначертаниями немецкого Верховного командования, наши войска в смелых операциях по окружению и уничтожению противника разгромили почти невероятную военную мощь большевизма, развеяв последние надежды поджигателей войны по обе стороны Атлантики! Наступает военный крах Советов и конец большевизма!

На необъятных пространствах перед Москвой сейчас происходит разгром последних боеспособных советских частей. Со 2 октября лавина немецких танков прокатилась по бескрайним советским полям и теперь стоит у самой Москвы, сердца страны, которую банда преступников превратила в страну горя и страданий. Со вчерашнего дня весь мир знает, что в военном и политическом отношении большевизм сокрушен, непрерывный советский фронт перестал существовать».

Такие статьи, появившиеся, естественно, во всех печатных органах рейха, основывались конечно же на информации, которую пресса черпала у министерства пропаганды.

11 октября 1941 года Гудериан писал в связи с положением 2-й танковой армии: «Одновременно в районе действий XXIV танкового корпуса и Мценска северо-восточнее Орла развернулись ожесточенные бои местного значения, в которые втянулась 4-я танковая дивизия, однако из-за распутицы она не могла получить достаточной поддержки. В бой было брошено много русских танков Т-34, причинивших нам большие потери в танках. Превосходство в материальной части наших танковых сил, имевшее место до сих пор, было отныне потеряно и теперь перешло к противнику. Тем самым исчезли перспективы на быстрый и непрерывный успех»[83]83
  Guderian. S. 215 (в рус. пер. с. 322). Гудериан писал также и раньше, 6 октября: «Южнее Мценска 4-я танковая дивизия была атакована русскими танками, и ей пришлось пережить тяжелый момент. Впервые проявилось в резкой форме превосходство русских танков Т-34. Дивизия понесла значительные потери. Намеченное быстрое наступление на Тулу пришлось пока отложить» (Гудериан. Воспоминания солдата. Смоленск: Русич, 1998. С. 315). В боях под Мценском отличились 4-я и 11-я советские танковые бригады, которые нанесли немцам большие потери в танках, действуя из засад и в коротких контратаках. А 1-й гвардейский стрелковый корпус 11 октября даже выбил немцев из Мценска. Только 23 октября наступление немцев из района Мценска в направлении на Тулу достигло успеха. Таким образом, под Мценском Гудериан потерял две с половиной недели, с 5 по 22 октября, которые, видимо, стали решающими на этом направлении – Тулу и мосты через Оку захватить не удалось, охват Москвы с юга провалился. (Примеч. ред.)


[Закрыть].

Ночь с 10 на 11 октября мы, выставив сильное охранение, провели в Орджоникидзеграде спокойно, но тем беспокойнее вело себя вышестоящее командование. Радиограммы следовали одна за другой. В каждой из них содержались исключающие друг друга задачи на 11 октября. В конечном счете 82-й полк получил приказ двигаться на север, вдоль западного берега реки Болвы, переправиться через реку в районе поселка Любохна, а затем догнать основные силы 31-й дивизии. В течение многих дней полку предстояло действовать самостоятельно, так как основные силы 31-й дивизии шли вдоль восточного берега Болвы, направляясь на северо-восток.

Полк выступил 11 октября в 7.00 утра на север и, преодолев 30 километров, через Чайковичи и Дарковичи достиг окрестностей Любохны. Плохие дороги вкупе со снегопадом, превратившим их в непролазное месиво, создавали большие трудности для продвижения войск. Только с наступлением сумерек последние подразделения дошли до места назначения. Во время перехода мы взяли в плен около 400 русских, большинство которых сдалось без сопротивления. Высланная на север и запад разведка не обнаружила крупных сил противника, не оказалось его и в Дятьково. На постой полк расположился следующим образом: Любохна: штаб полка, 13-я и 14-я роты[84]84
  То есть рота пехотной артиллерии и рота истребителей танков полка. (Примеч. ред.)


[Закрыть], кавалерийский и саперный взводы, 2-й батальон, штабная батарея 3-го дивизиона 31-го артиллерийского полка 31-й дивизии, 8-я батарея этого артиллерийского полка, 1-я рота саперного батальона 31-й дивизии, 9-й гужевой обоз 31-й дивизии, гужевой обоз 82-го полка; Слободище: 1-й батальон 82-го полка, 7-я батарея 31-го артиллерийского полка 31-й дивизии, 3-я батарея 67-го артиллерийского полка 67-й дивизии; Колядчино: 3-й батальон 82-го полка, 9-я батарея артиллерийского полка 31-й дивизии.

Полк занял в этом районе круговую оборону. Артиллеристы и пулеметчики заняли огневые позиции. Поскольку противник разрушил мост через Болву, нам пришлось позаботиться о наводке моста. Мост под командой лейтенанта Вайбеля наводили солдаты 1-й роты саперного батальона 31-й дивизии и саперного взвода 82-го полка. Работа началась вечером 11 октября и, несмотря на крайнее напряжение сил и круглосуточный график, была закончена только к утру 13 октября. Таким образом, полк получил неожиданную передышку, которая, хотя и была вынужденной, была воспринята личным составом с большим энтузиазмом.

12 октября, с рассветом, один взвод 6-й роты 82-го полка (командир лейтенант Уте) был выдвинут через Болву к Пупково для охраны наводки моста. Взвод был усилен тяжелыми пулеметами, группой минеров из 1-й роты саперного батальона 31-й дивизии, а также радистами и телефонистами из 2-го батальона 82-го полка. В тот день наша разведка, высланная на восток и на север, противника по-прежнему не обнаружила. Распутица усилилась, так как почти весь день шел снег и дождь.

От Болвы к Оке (13.10–27.10.41)

«Снегопад продолжался также и 12 октября… Наши войска замкнули кольцо окружения вокруг большого котла южнее Брянска и вокруг небольшого котла севернее этого города, но продвигаться вперед войска не могли из-за плохого состояния дорог»[85]85
  Guderian. S. 218 (в рус. пер. с. 325).


[Закрыть]. Нельзя чрезмерно обобщать это утверждение Гудериана; во всяком случае, оно не касается 31-й пехотной дивизии, которая начала свое продвижение именно 12 октября. Несмотря на распутицу, усиленный 82-й пехотный полк за период с 13 по 27 октября (совершив 11 переходов при четырех днях отдыха) преодолел 200 километров до Белева, да и у остальных полков 31-й дивизии походная нагрузка едва ли была меньше.

На Болве (12 октября) наступила специфическая русская непогода поздней осени. Дождь и снег без перерыва преследовали нас на протяжении следующих четырех недель. Осадки превратили дороги и прилегающую местность в потоки грязи и болота. На первое место вышла борьба не с противником, а с природой. Нагрузка этой борьбы все в большей мере падала на людей и лошадей, так как моторы этой борьбы не выдержали, подвоз припасов на автомобилях практически полностью прекратился. Это касалось всего – боеприпасов, продовольствия, а также медикаментов и перевязочных материалов. Войска более или менее приспосабливались к этой «дикой жизни на природе». Нагрузки во время переходов возрастали, скорость продвижения падала. Надежность планирования переходов была полностью утрачена. Нам приходилось изо всех сил бороться с тем, чтобы колонны не растягивались на марше, а отдельные транспортные средства не отставали. Пехотинцу приходилось тащить не только ранец и оружие; зачастую ему приходилось тянуть повозки и вытаскивать из грязи машины. Мокрые до нитки, с промокшими сапогами, солдаты к вечеру наконец добирались до совершенно незнакомой местности и устраивались на ночлег в тесных, часто неосвещенных жилищах. Располагаться в поле в палатках было немыслимо, солдатам приходилось ютиться в жалкой хибарке, как правило состоявшей из одной-двух комнат. Не хватало даже таких домов, и поэтому они были переполнены сверх всякой меры. В такой ситуации нечего было и думать о том, чтобы хорошенько отдохнуть, выспаться, высушить обмундирование и сапоги, помыться. Теснота, скученность и обилие паразитов привели к завшивленности и кожным заболеваниям[86]86
  Обследование личного состава двух батарей 3-го дивизиона 31-го артиллерийского полка 31-й дивизии показало, что 50 процентов страдают от расчесов, а у 80 процентов был выявлен педикулез (из дневника боевых действий 3-го дивизиона 31-го артиллерийского полка 31-й дивизии).


[Закрыть], которые не щадили ни офицеров, ни солдат. Сопротивляемость организма снижалась. У лошадей дела обстояли не лучше, чем у людей. Корма становилось все меньше, а нагрузки день ото дня становились все больше. Лошадям приходилось не только тащить повозки. На них перемещались командиры, квартирьеры, вспомогательные службы, а также личный состав разведки и связисты. Без лошадей во второй половине октября 1941 года мы бы потеряли способность передвигаться и безнадежно увязли бы в грязи. Кавалеристы и ездовые заслужили вечную благодарность пехоты за то, что сумели сохранить нам лошадей.

В это время путь следования 31-й дивизии использовали части других дивизий и, мало того, по той же дороге отступали и русские! Состояние этой размытой и разбитой дороги, покрытой толстенным слоем непролазной липкой грязи, просто невозможно описать. Нет, правда, и слов, чтобы описать мужество и стойкость нашей пехоты, сумевшей в течение четырех недель выдерживать эти нечеловеческие условия.

Уже в первый день марша по ту сторону Болвы мы столкнулись с невиданными нами ранее трудностями. В 6.00 13 октября 82-й полк начал переходить Болву в районе Любохны по «мосту Зонненборна»[87]87
  Мост был так назван по имени лейтенанта Зонненборна, командира саперного взвода 82-го полка. Этот офицер отличился как замечательный строитель мостов и дорог, а также как храбрый командир. Зонненборн погиб в ходе наступления на Тулу 5 декабря 1941 г.


[Закрыть]. Следующую остановку предполагалось сделать в 25 километрах от переправы, в Гололобовке. На преодоление этого расстояния пехотным батальонам потребовалось 11,5 часа, батареям легких пушек (3-й дивизион 31-го артиллерийского полка 31-й дивизии) от 11,5 до 13,5 часа, а батарее тяжелых орудий (3-я батарея 67-го артиллерийского полка 67-й дивизии) – почти 20 часов. В это время не включены привалы длительностью три с половиной часа, которые устраивались по тактическим соображениям. Скорость продвижения, в сравнении с сухими дорогами, уменьшилась на 100 процентов, а нагрузки возросли многократно. Именно в эти дни стало окончательно ясно, что выдержать такие длительные переходы войска смогут только при разумном чередовании дней на марше и дней отдыха, а также при снижении требований. 14, 17 и 18 октября у полка были дни отдыха; 15 октября он пришел в Подбужье (14 км)[88]88
  В Подбужье расположились штабы 112-й пехотной дивизии и 82-го пехотного полка. Генерал-лейтенант Мит, командир 112-й дивизии, предложил выделить две роты 82-го полка для уплотнения фронта окружения котла – одного из множества мелких котлов, который образовался в полосе наступления 112-й дивизии. Командир 82-го полка, который впервые в жизни услышал о «ротных» котлах, не смог удовлетворить просьбу генерала. (Генерал Мит, ставший впоследствии командующим IV армейским корпусом, погиб на Восточном фронте в 1944 г.)


[Закрыть], 16 октября во Фролово (17 км), а 19 октября в Кцынь и Дудоровский (21 км).

В Дудоровском расположились рядом штабы 31-й дивизии и 82-го полка. Возникла возможность личной встречи их командиров, которые довольно давно не виделись. Генерал-майор Бертольд жил со своими войсками. Особенно часто бывал он в 17-м пехотном полку, которым он командовал во Франции и в России до выхода к Днепру. Он любил своих подчиненных и знал их нужды. Не было никакого сомнения в том, что следовало обратить самое пристальное внимание вышестоящего командования на его хищническое и потребительское отношение к боеспособности войск. Это представлялось тем более необходимым, потому что с момента начала распутицы представители ОКХ (Главного командования сухопутными силами) ни разу не появлялись в войсках. Например, с 3 октября по 16 ноября 1941 года на командном пункте 82-го полка не появлялись начальники в ранге выше командира дивизии. Во многих письменных донесениях, в телефонных разговорах и радиограммах, переданных из 82-го полка в штаб 31-й дивизии, неоднократно указывалось на серьезность положения в войсках. Основания для верного суждения об условиях наступления (состояние дорог, погода и нагрузка) сообщались теперь вышестоящему командованию непрерывно.

Из описания положения, изложенного генералом Бертольдом командиру 82-го полка, явствовало, что система снабжения 2-й армии находится на пределе своих возможностей. Для того чтобы войска не вымерли от голода, им следует «перейти на подножный корм». Моторизованные обозные колонны, так же как и части моторизованных войск, безнадежно увязли в грязи. Так, например, дивизион противотанковой артиллерии застрял в селе Кцынь, так как прекратилась доставка горючего. Дорога, по которой 82-й и 17-й полки медленно продвигались в направлении города Белев, была в таком состоянии, что пользоваться ею было практически невозможно. Генерал Бертольд был вынужден оставить на месте все моторизованные транспортные средства 31-й дивизии. Эти средства должны были продвигаться через Карачев, а затем, в зависимости от погодных условий и состояния дорог, по распоряжению дивизионного командования, вновь присоединиться к своим пехотным полкам. В результате этого приказа 82-й полк на много недель лишился своей противотанковой батареи, которая под началом ее энергичного командира обер-лейтенанта Буссе[89]89
  Во время разгрома группы армий «Центр» в июне – июле 1944 года Буссе вместе с 82-м пехотным полком, командиром которого он стал 20 апреля 1944 года, попал под Могилевом в окружение и пропал без вести.


[Закрыть] дотащилась с полком до села Кцынь. Оставление в тылу противотанковой батареи означало, что 82-му пехотному полку пришлось идти навстречу противнику, не имея защиты от танков. Позднее командование ХХХXIII армейского корпуса упрекнуло генерала Бертольда за это решение. Однако мне кажется, что в сложившейся в тот момент ситуации генерал Бертольд, несомненно, поступил совершенно правильно. Действительно, для 31-й пехотной дивизии было абсолютно невозможно, следуя распоряжениям командования ХХХXIII армейского корпуса[90]90
  ХХХXIII армейскому корпусу подчинялись нижнесаксонские 31-я и 131-я пехотные дивизии.


[Закрыть], наступать по предложенному пути следования на Белев вместе с колесными моторизованными транспортными средствами; кроме того, отсутствовали горюче-смазочные материалы, без которых не может двигаться моторная техника.

Трудности, с которыми пришлось столкнуться 31-й пехотной дивизии, были повсеместным явлением. «Распутица затормозила наступление всей группы армий»[91]91
  Guderian. S. 218.


[Закрыть]. Наш сосед справа, LIII армейский корпус, был вынужден прибегнуть к таким же мерам, как и командир 31-й пехотной дивизии. «После ликвидации 19 октября Брянского котла корпус под командованием генерала Вайзенбергера начал наступление силами 167-й дивизии через Волхов – Горбачево и силами 112-й дивизии через Белев – Арсеньево – Царево. Во время этих переходов дивизиям пришлось пережить все невзгоды и тяготы распутицы. Из-за нее корпусу пришлось оставить в своих тылах немалую часть транспортных средств и тяжелой артиллерии. Моторизованным частям пришлось воспользоваться «твердыми» дорогами на обходном пути через Орел и Мценск»[92]92
  Guderian. S. 222.


[Закрыть].

Техника была вынуждена капитулировать в борьбе с природой. Пехотные соединения и конные подразделения оказались в октябре и в течение всех следующих недель самыми подвижными частями сухопутных сил. «В том же походном порядке, что и дивизии 4-й танковой группы, оставляли они за собой одну машину за другой, увязшими в грязи. Они зарывались в глинистое месиво Смоленско-Московской возвышенности и утопали в болотах Московской низменности, подпитываемых многочисленными реками и ручьями, как в огромной миске с клейстером. Никакую машину, увязшую в этой грязи, было невозможно сдвинуть с места, она безнадежно застревала. Каждый шаг давался с неимоверным напряжением сил, каждый следующий оборот колес не приводил к началу движения, а увлекал машину лишь в еще более липкую грязь, втягивал еще глубже в раскисшую землю. Чем старательнее люди пытались откапывать машины и тяжелые орудия, тем глубже увязали они в бездонной жиже. Тяжелые орудия погружались в грязь по самые ступицы колес. Все убедились, что даже танки и гусеничные тягачи имеют свои пределы проходимости. Солдаты танковых дивизий тоже оказались бессильными против этой грязи, но все же нашлись люди, сумевшие покорить и ее. На первый план выступили солдаты немецких пехотных частей. Они проходили любыми маршрутами, которые были нанесены на карты в виде дорог. Бесконечными колоннами идут они с рассвета до заката, используя каждую минуту светлого времени в эти дни поздней осени»[93]93
  «4-я танковая группа в битве за Москву с 14 октября по 5 декабря 1941 года». Этот текст, составленный генералом Гепнером, был распространен среди личного состава подчиненных ему соединений. Автор получил этот текст вместе с архивом генерала Штумме, который погиб в 1942 г. в Африке.


[Закрыть].

Первым препятствием на пути 82-го полка к Белеву стала переправа через реку Рессета. Из сведений, полученных от местных жителей, мы узнали, что переправа находится в 10 километрах к северу от села Кцынь. В это место командиром полка была выслана кавалерийская разведгруппа, в составе которой было несколько офицеров, и среди них лейтенант Зоннеборн, командир саперного взвода. Разведчики выяснили, что моста в том месте не было, а переправа оказалась паромной, не пригодной для военных целей. Необходимо было навести мост. Пока мы осматривали возможные пути подъезда и выезда по обе стороны реки, паром внезапно ярко вспыхнул и поплыл вниз по течению. Как это ни парадоксально, но в близлежащем болоте, среди застрявшей вражеской техники мы не смогли обнаружить ни одного русского!

Так как в распоряжении 82-го полка не было понтонов, пришлось запасаться древесиной в лесу, расположенном в 1 километре от реки. В лесу срубали деревья и волоком тащили их к месту строительства моста. Для того чтобы это делать, нам пришлось для начала проложить более или менее проходимый путь, так как луг, отделявший лес от реки, был абсолютно непроходим для нашего транспорта. Полку пришлось наводить переправу собственными силами, так как в его составе был лишь один взвод 1-й роты саперного батальона 31-й дивизии и собственный полковой саперный взвод. Оба саперных взвода и находившийся в селе Кцынь 1-й батальон в 14.00 получили приказ выдвинуться с места расквартирования и к 16 часам прибыть в деревню Сусея, расположенную близ места наводки моста. Так как для этого батальону и саперным взводам пришлось преодолеть 12 километров раскисшей дороги, они сумели добраться до Сусеи только с наступлением темноты. Таким образом, прокладку гати и строительство моста мы смогли начать только с рассветом 21 октября.

Основные силы 82-го пехотного полка были в течение дня 21 октября подтянуты к месту строительства с тем, чтобы после окончания работ, без промедления, переправиться на противоположный берег. Саперам была поставлена задача закончить наводку моста к утру 22 октября. Намного труднее, чем навести мост, оказалось проложить гать длиной 1 километр силами не обученных этому делу солдат 1-го батальона. Солдатам всех четырех рот 1-го батальона пришлось трудиться не покладая рук с рассвета до заката. Их усердие удвоилось после того, как они узнали, что на противоположный берег они перейдут по мосту последними. Конечно, построенная ими гать оказалась лишь жалкой импровизацией, которая с большим трудом могла выдержать 2000 лошадей и несколько сотен тяжелогруженых повозок. Всем подразделениям полка удалось преодолеть не только опасную низину на западном берегу Рессеты, но и высокий, крутой подъем на восточном берегу, хотя это и потребовало максимального напряжения сил от людей и лошадей. Переправа через Рессету началась в 6.00 22 октября. К 18.00 все подразделения находились уже в районе расквартирования: Холмищи – Никитское – Вяльцево – Дубна. 2-й батальон, которому предстоял самый дальний путь, прошел 25 километров. В тот же день в штабе полка была получена радиограмма от командира 31-й дивизии с приказом ускорить движение. К сожалению, сделать это оказалось решительно невозможно. Мы не могли, как бы нам этого ни хотелось, ни на йоту увеличить нагрузку на людей и лошадей. Полк, не имевший никакого понятия о расположении вражеских войск, лишенный в течение недели всякого снабжения, вынужденный самостоятельно разведывать местность, прокладывать дороги и наводить мосты, самостоятельно добывать себе продовольствие (грабя население русских деревень, сел и городков. – Ред.) и охранять путь своего следования, мог выжить только при условии строжайшей организации движения и порядка на марше. Разведывательные подразделения, несмотря на ужасное состояние дорог, несмотря на снег и дождь, в течение этого недельного похода ежедневно проезжали верхом не менее пятидесяти километров. Их задачей была своевременная доставка сведений, на основании которых составлялись приказы, от которых, в свою очередь, зависело движение и сама жизнь приблизительно 4 тысяч человек и 2 тысяч лошадей. Необходимость в самообеспечении возникла вследствие полного паралича армейской системы снабжения. Мы попали в ту же ситуацию, в какой в свое время оказались войска Наполеона. Однако, несмотря на отсутствие снабжения, немецкие войска упорно продолжали двигаться к своей цели – к Москве.

82-й пехотный полк с того момента, когда он отделился 20 октября от основных сил 31-й дивизии, прошел до Белева около 100 километров. Из сообщений штаба 31-й дивизии командованию полка явствовало, что дивизия продвигалась к Белеву с боями без дневного отдыха, делая остановки только по ночам. 23 октября мы смогли воспользоваться большим шоссе, ведущим от Волхова через Ульяново в Козельск. Дорога тоже была грунтовая и немногим отличалась от тех разбитых проселочных дорог, которыми нам пришлось идти все предыдущие дни. Двигаться приходилось под непрерывным дождем. Особые трудности приходилось преодолевать при переходах через заболоченные лощины, которыми изобиловала эта холмистая местность. Ночь с 23 на 24 октября мы провели в Колосово и близлежащих деревнях. На прохождение 18 километров 3-му батальону в тот день понадобилось 16 часов 45 минут. 24 октября 1-й и 2-й батальоны у Булатово[94]94
  У Булатово находился старый деревянный мост, пригодный только для переправы гражданских грузов и отдельных пешеходов. Двум батальонам пришлось проявить максимальную осторожность и предусмотрительность, чтобы перейти по этом хрупкому мосту на противоположный берег, несмотря на то что мост был укреплен саперами ХХХXIII армейского корпуса и саперного взвода 82-го полка. Наведение полноценного моста потребовало бы нескольких дней.


[Закрыть], а 25 октября 3-й батальон и 3-й дивизион артиллерийского полка 31-й дивизии у села Березичи (в 10 км северо-восточнее Булатово) переправились на восточный берег реки Жиздра. В Булатово 24 октября командира 82-го полка посетил начальник штаба ХХХXIII армейского корпуса и в разговоре выразил свое удивление и восхищение стойкостью личного состава. Это поверхностное впечатление, высказанное представителем вышестоящего командования, могло оказаться опасным, так как было возможно предъявление еще более чрезмерных требований к такому чувствительному инструменту войны, как солдат. Поэтому командиру 82-го полка пришлось, так сказать, влить немного воды в крепкое вино его восторга. Полк действительно показал образцы стойкости и упорства. Командиры не терпели малейших нарушений дисциплины. В 82-м полку не существовало выражения «толпа» – это слово обесценивает солдата, лишает его достоинства. В полку были «батальоны» и «роты», которые сознавали свое военное и человеческое достоинство. Воинский дух зиждился на поступке, а не на его видимости.

Место для ночного отдыха в ночь с 24 на 25 октября было выбрано на обоих берегах Жиздры в районе Волконское – Волосово-Звягино. Штаб полка расположился в бывшем охотничьем доме одного из русских великих князей. Двухэтажный рубленый дом был заполнен беженцами, многие из которых помнили лучшие царские времена. Ковры, мебель, картины на стенах напоминали о прежнем великолепии.

25 октября передовые подразделения 82-го полка вышли у станции Киреевская к железной дороге Белев – Козельск. Село Киреевское рядом было большим населенным пунктом, а станция – современной. Станционные постройки в большинстве представляли собой прочные и опрятные каменные здания, частично взорванные русскими при отступлении. Железнодорожные пути до Белева остались неповрежденными. Железнодорожных грузов мы на станции не обнаружили. В окрестностях вокзала были зато найдены большие склады древесины.

26 октября нам было приказано пройти немного на юг и остановиться на отдых у железной дороги Киреевская – Белев в районе Ганатино – Дракун (4–5 км от станции). Здесь мы встретили две роты 17-го полка, которые уже больше суток не получали известий от своей части, которая двигалась к востоку от Оки в направлении города Одоев. В это же время 3-й дивизион 31-го артиллерийского полка 31-й дивизии был выведен из подчинения 82-го полка. Ночь с 26 на 27 октября дивизион провел в Киреевском, а 27-го числа самостоятельно отправился в направлении города Белев, чтобы присоединиться на восточном берегу Оки к своему полку. Обоз, отправленный командиром дивизиона 22 октября на склад дивизии во Фролово, вернулся к нам 28 октября, нагруженный продовольствием.