Текст книги "Профессионалы"

Автор книги: Фридрих Незнанский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

11

В офисе «Глории» их ждали родители девочек – сама Кольцова, какая-то осунувшаяся и поникшая, вместе с мужчиной лет сорока пяти, по виду – явного хозяина жизни. Если это неверный супруг, то его банковские заначки от жены будет выследить непросто. Вернее не то, чтобы сложно, а отнюдь не беспроблемно. Родитель встал, протянул Денису руку и представился:

– Мансуров Евгений Георгиевич, – со значением произнес каждое слово посетитель. – Спасибо вам, что наших девочек вызволили. И вам, Варвара Никитична, спасибо.

Ага, это, оказывается не Кольцов, а отец Машиной подружки Анжелы. Уже легче. А то как-то неприятно с объектом слежки за руку здороваться. Денис в некоторых вопросах был довольно щепетилен. Для той ситуации, в которой они оказались, и Варвара, и Евгений Георгиевич вели себя довольно спокойно, в лучших традициях хороших семей. Никакого выяснения отношений на людях, никаких истерик и упреков.

– Машенька, детка, одевайся и поедем скорее домой. У папы приступ, он в больнице. Мне срочно нужно к нему.

– Мамочка, что с папой случилось? – обеспокоенно спросила девочка.

– Плохо с сердцем. Слава богу, не инфаркт, но приятного мало.

Девушки вышли переодеваться, Варвара вместе с ними, чтобы помочь избавиться от яркого грима. Мансуров выдержал паузу и сказал:

– Денис Андреевич, я хоть и не ваш клиент, но буду рад, если вы примете вознаграждение за оказанную услугу. Здесь тысяча долларов, и это лишь малая толика той признательности, которую я испытываю. Пожалуйста, возьмите мою визитку. Если вдруг возникнут какие-нибудь проблемы – обращайтесь. В жизни всякое бывает, как видите.

Денис вежливо, но решительно отклонил деньги и глянул на кусочек плотного картона. Черт побери, еще не начали следить за чиновником из управделами президента, как у них на пороге появляется человек из президентской администрации. И не последний человек, судя по всему. Оба ведомства имели серьезное влияние и на политику, и на большой бизнес.

– Никогда не думал, что придется встречаться с частным детективом, да еще по такому пикантному поводу. Как далеко зашли приключения наших дочерей?

– Можете не волноваться, они просто походили по подиуму. Костюмы вы видели.

– Представляю, какой шок я бы испытал, обнаружив собственную дочь на каком-нибудь мероприятии с модельным эскортом. И чего им не хватает?

– Как вы верно подметили – приключений.

– Со следующего семестра отправлю Анжелу учиться в Англию. Там строгое воспитание и никаких фокусов.

Отправив счастливых родителей, если в такой ситуации их уместно называть счастливыми, и их отпрысков по домам, Денис было решил, что рабочий день на сегодня закончен, но не тут-то было. Мобильник опять залился трелью, оказалось, что звонит Филя:

– Шеф, задание выполнено. Все впустую.

– Давай конкретно, что у тебя, – сказал уже изрядно утомленный Грязнов.

– Ни одна из девиц не подходит.

– Тебе? – уточнил Денис.

– Не мне, с объектом ни одна девица не встречалась. Есть информация, что была там какая-то новенькая, Мышка, которая с Кольцовым и укатила в неизвестном направлении задолго до окончания по-мывочных мероприятий, после чего ее больше в агентстве никто не видел.

– И что это значит? Что за мышка?

– Да прозвище у нее такое, Мышка. Потому что скромная очень. Но спонсора себе отхватила с первого раза, как видишь. Еще надо каких-нибудь моделей отработать?

– Все, расслабься. Модельную линию в этом деле мы уже завершили. Можешь отдыхать.

– Кстати, я с ними со всеми познакомился. Втерся в доверие, так сказать. Нормальные девчонки. Хотят большой и чистой любви.

– Знаешь, сколько их большая и чистая любовь стоит?

– Ты – циник, Грязнов. Нет в твоей душе места для возвышенных чувств.

– Ладно, отбой. К Мышке я сам поеду.

Сидя дома перед телевизором, Денис вспомнил, что завтра начинаются выходные. Уикенд, конечно, хотелось бы провести более увлекательно, чем шляясь по отдаленным общагам в поисках Мышек-норушек, но раз назвался груздем – полезай в кузов. Неожиданно его взгляд остановился на экране телика: звук был отключен, привлекла картинка – тот самый депутат, которому он засунул в рот кляп, что-то возбужденно говорил в камеру. Щелкнув кнопкой, Грязнов прислушался:

– Я чудом остался жив! – все с теми же визгливыми интонациями говорил любитель молоденьких девочек. – На Рублево-Успенском шоссе, когда я возвращался домой с работы, на меня напали двое вооруженных людей в масках.

Надо же, как у мужика фантазия работает. Пиар человек себе делает. Интересно, а если его комары покусают в лесу или, не дай бог, пчелы, он тоже будет на весь белый свет орать, что это покушение? Хотя толстый дядька рассказывал версию событий, которую явно придумал человек с убогой фантазией и небогатым воображением, корреспонденты слушали его сочувственно. Денис для себя решил: если на него нападали люди в черных куртках и масках, значит, двое в свитерах пастельных тонов на него напасть не могли. Пусть сами разбираются, кто его похитить хотел, как он утверждает.

12

В субботу с утра Денис долго не мог сам себе объяснить, почему он не отправил к девушке по прозвищу Мышка кого-нибудь из своих сотрудников.

Все-таки начальственной строгости ему не хватает, к своим орлам он относится скорее как к друзьям-товарищам (а если брать во внимание возраст, то зачастую и – старшим товарищам), а не как к подчиненным. С трудом заставив себя взбодриться чашкой эспрессо, Денис поехал в какие-то безумные выселки на окраине Москвы, где находилась указанная директрисой модельного агентства общага. Стоило тащиться через весь город, чтобы узнать, что девчонка работает в одном из модных магазинов дамской одежды в «Охотном ряду». На Манежную площадь он подъехал удачно, как раз когда у несостоявшейся фотомодели случился обеденный перерыв. История, которую она ему рассказала, была просто сказкой про Золушку, но Денис, допросивший немало самых разных людей за свою жизнь, был склонен ей верить.

– Варвара Никитична, есть информация по ночной посетительнице вашего дома. Вам удобно разговаривать? – позвонил он Кольцовой.

Кольцова внимательно выслушала рассказ про девушку Мышку, которая вытащила ее мужа из вип-па-рилки и помогла ему добраться до дома, и спокойно сказала:

– Ну что ж, если это такая форма благотворительности, то мой муж, безусловно, на нее имеет право. Денис, пока мой супруг лежит в ЦКБ, его интимные связи прослеживать бессмысленно. Если какая-нибудь дамочка припрется его навещать, об этом я и так узнаю. Сконцентрируйтесь теперь на банковских счетах.

13

Настоящий шок испытал Валентин Петрович Кольцов, когда приехал со своими деловыми партнерами слегка развеяться, поглазев на хорошеньких девочек. Он сам предпочел бы обсудить дела в более подходящей обстановке, но многие деловые люди в России не разделяли его точку зрения, предпочитая оторваться по полной программе. Лежа в отдельной палате Центральной клинической больницы, в простонародье называемой «кремлевкой», он вспоминал, как на подиуме появилась неловкая девочка, с трудом ковылявшая на высоких каблуках. У него что-то защемило в сердце. Она подошла к краю сцены и замерла, эффектно отставив ножку. Кто-то из компании Кольцова в этот момент присвистнул и стал пялиться на девчонку. Он на мгновение отвернулся, чтобы сделать заказ официанту, потом вновь поднял глаза на сцену и до него наконец дошло, что на подиуме стоит его Машка. Валентин Петрович с трудом сдержал дрожь в руках, которая предательски выдавала его нервозность, аккуратно поставил бокал на стол. Выждал пару минут, отхлебнул глоток. Надо встать и пойти забрать дочь, желательно без лишнего шума, у него было в крови отвращение к громким публичным скандалам. Когда он попытался встать, в глазах потемнело, а сердце пронзила игла острой боли.

Очнулся он уже в палате интенсивной терапии после перенесенной операции на сердце. Варя была рядом. Говорила, что с Машей все в порядке, ей удалось вовремя вмешаться, что это просто детская выходка, что причиной всему переходный возраст. Валентин смотрел на женщину, мать его ребенка, и она казалась ему бесконечно чужой. Неужели он сам ее выбрал? Она же всю жизнь имела возможность спокойно заниматься воспитанием дочери, материальное благополучие всегда было обеспечено его силами. Почему она не объяснила дочери, что так порядочные девочки не поступают? Она же мать, это она несет ответственность за то, что случилось! Неужели непонятно, что у девочки сложный период, надо было уделять ей больше внимания, а Варвара только о своих детективах беспокоится да курсовые у студентов проверяет. Она всегда была суховата. Вот и к дочери не нашла подхода. Да, он выслушал эту историю про первую любовь, про мальчика из МГИМО. Машу туда пригласили на какую-то вечеринку, а она была не на уровне. Там золотая молодежь, все стильные, модные. Интересно, а сама Маша из какой молодежи? Из серебряной, что ли? У нее, между прочим, с родителями все на уровне. Он всегда занимал высокие должности, Варвара тоже не клуша домашняя. Диссертацию защитила, доцента получила, знаменитой писательницей стала. Выглядит прекрасно, не стыдно в приличном обществе с женой появиться. А то все либо со спутницами, что им во внучки годятся, либо с расплывшимися квашнями – заслуженными женами.

Маша тоже приходила к нему в больницу. Сидела рядом с кроватью, щебетала о школьных делах. Он пристально вглядывался в ее лицо, пытаясь разглядеть, что происходит с его девочкой. Вроде все так же, как раньше, но что-то в их жизни уже окончательно пошло наперекосяк, и это вряд ли исправишь. Надо выкарабкиваться из этой истории с Березовским карьером и выходить на пенсию. Купить себе виллу где-нибудь на Капри, завести собаку колли и гулять по побережью. Можно написать мемуары о том, чему он в Кремле научился. Хотя издавать такое все равно нельзя.

К нему даже прилетел из Красноярска Тюрин, но и его визит оставил Валентина Петровича равнодушным. Антон, как обычно, был говорлив, суетлив и энергичен, но Кольцова больше не занимали его грандиозные планы. Он чувствовал за собой ответственность завершить все дела и не хотел браться за новые.

– Ты, Антоша, подыщи себе кого-нибудь помоложе. Мне уже пора на пенсию.

– Ты что, Валик, да мы еще с тобой такие дела провернем!

– Где уж там…

– Точно говорю, тут новая тема наклюнулась в Питере.

– Нет, с меня достаточно. Готовь кого-нибудь на смену. Ты меня знаешь, дела я передам в идеальном порядке.

– Ты что?! – разозлился Тюрин. – Думаешь, так легко своего человека в управление делами президента ввести? Знаешь, чего мне стоило твое назначение тогда?

– Антоша, я знаю, у тебя все получится. Ты прекрасно умеешь проворачивать такие дела. На меня не рассчитывай больше. Сам видишь, я уже старая развалина.

14

Тюрин ушел из больницы страшно раздосадованный. Конечно, может, оно и к лучшему, что Валентин выбывает из игры. Он уже давно несколько тяготил Антона Григорьевича: иногда на важных переговорах, которые, естественно, обставлялись определенным образом – ресторан, баня, девочки, – сидел молчаливым укором, просто мать Тереза какая-то. Тоже мне чистоплюй! В России дела делаются именно так, а в офисах пускай заседают америкашки всякие. Кстати, сколько ему удалось в свое время с американцами выгодных схем провернуть! Сейчас, конечно, тяжелее, после многочисленных скандалов, связанных с «русской мафией». Дошло до того, что человек с русским акцентом в Штатах не может обычный счет в банке открыть, пока его не проверят досконально до двадцать пятого колена. Вопросы задают идиотские, мол, не был ли кто-то из ваших родственников сотрудником российских спецслужб? Можно подумать, что в России есть хоть один человек, у которого таких родственников нет. Какой-нибудь двоюродный дядя, служивший осведомителем в гэбухе обязательно найдется.

И все-таки жалко, что Валик больше не способен к нормальной работе. Тюрин гордился тем, как в свое время ему удалось втянуть в свои комбинации с первого взгляда достаточно ординарного, ничем не выдающегося инструктора ЦК. Он сразу понял, что у Кольцова присутствует редкая комбинация качеств – абсолютная надежность и относительная порядочность. Он был толковым, ответственным администратором, скрупулезно и тщательно прорабатывающим все порученные ему дела. При этом крыша у него никогда не съезжала, если в процессе своей работы он натыкался на какие-то нестыковки, несоответствия, недоработки, зачастую по советским законам грозившие уголовной ответственностью, он никогда не бросался трубить во все колокола, интриговать или вести свою игру. Он был предан команде, в которой работал, и свято соблюдал ее интересы. Даже сейчас, когда Валентин решил выйти из «большого спорта», Тюрина не слишком волновало, что он может поделиться информацией, разглашать которую было бы крайне нежелательно. Может, но не станет.

Помыкавшись на сравнительно мелкомасштабных проектах в кооперативную эпоху, Тюрин быстро смекнул, что времена скоро наступят судьбоносные и денег можно будет заработать вагон и маленькую тележку. В прошлой, советской жизни он был обыкновенным научным сотрудником, впрочем, довольно амбициозным и перспективным. Но, как только подули ветры перестройки, перспектива стать академиком на склоне лет перестала быть интересной. Смекнув, что сейчас империя рухнет, а хитрым и смелым людям может достаться немало из ее сокровищ, он начал действовать. Альянс с Кольцовым в начале девяностых ему был необходим, чтобы заручиться поддержкой номенклатуры. В «Межбанк» слили некоторое количество «золота партии», обеспечив солидный стартовый капитал. Кольцов занял место вице-президента банка, и многие его товарищи по ЦК размещали средства своих предприятий в «Межбанке» или, что стоило еще дороже, рекомендовали своим друзьям и приятелям обращаться именно к Тюрину для финансовых операций. Кольцов своей безупречной номенклатурной репутацией – не выскочка, но и себя в обиду не даст, – служил их банку респектабельной ширмой.

Антону был обеспечен крепкий тыл, и он с командой молодых энергичных сотрудников бросился наращивать капитал банка. Деньги просто пылились на дороге, не уставай поднимать. Никто их не считал и не проверял, кроме самого Тюрина, постоянно переправляющего часть средств в заграничные офшоры на личные счета. Мало ли что может случиться, Россия – страна малопредсказуемая.

Самостоятельные инициативы Тюрина заставляли его собой гордиться. Он, между прочим, придумал первую пирамиду. До сих пор ему обидно, что главным строителем пирамид в России считают Мавроди. Антон внедрил эту схему гораздо раньше. Хотя, надо признать, вряд ли ему по-настоящему хотелось повторить судьбу Мавроди, арестованного в однокомнатной московской квартирке, где он скрывался много лет. Сидел бы себе в Аргентине, что его понесло в Россию? Неужели без березок да русского мата во дворе нельзя прожить? Как эта схема здорово тогда работала! Запускаешь ролик на центральном телевидении, где на фоне нефтяных вышек диктор загробным голосом начитывает: «Ваши деньги будут работать! Ваши деньги будут работать! Купите наши акции!», и народ моментально ведется – люди выстраиваются в очереди, несут свои сбережения. Какие-то дурачки квартиры продали, кто-то вбухнул всю выручку от своего кооперативного кафе. Вместо процентов-дивидендов вкладчики получали акции, распечатанные на бумаге с водяными знаками – почему-то именно количество степеней защиты на бумажках, которые не имели никакой ценности, особенно убеждало людей в солидности и надежности предприятия. Ха-ха-ха! Многие, после того как подержат в руках акции, пощупают-потрогают, на просвет водные знаки разглядят, вынимали еще больше денег и вкладывали в несуществующие предприятия. Хотя нет, не совсем верно: существующие, но вовсе не приносящие прибыль. Ребята из команды Тюрина писали длиннющие отчеты о работе своего фонда, подробно объясняющие вкладчикам, где и как вложены их деньги – в новые производства, в чудо-самолеты, в космические технологии. На собраниях акционеров рассказывали сказки о том, что через несколько лет огромные дивиденды свалятся на головы частных инвесторов и те будут жить припеваючи.

Очень удачно они поработали с промышленными предприятиями. У Кольцова было много связей с «красными» директорами, которые ему доверяли. Уговорить их закачивать бюджет своего завода в «Межбанк» и держать там несколько месяцев было довольно легко, особенно когда на переговорах с одной стороны сидел Кольцов, внушавший совковым руководителям бесконечное доверие, а с другой —

Тюрин показывал пачки наличных денег. На взятки приходилось тратить до двадцати процентов прибыли, но оно того стоило. Конечно, время от времени у Валентина случались приступы угрызений совести – мол, люди без зарплат сидят годами, им детей не на что кормить, но Антону всегда удавалось его успокоить следующим аргументом:

– Они сами выбрали этот путь. Тебе кто важнее – своя дочь или чьи-то сопливые дети? Понимаешь, эти люди – отработанный материал. Как ты думаешь, нормальный человек будет на работе сидеть полгода, зная, что зарплаты нет и все равно не будет?

– Я не знаю, а если у них нет другого выхода…

– Как это нет? Можно поменять работу, заняться бизнесом, наконец, начать забастовку. Во Франции или в Италии начинают бастовать, когда требуют повышения зарплаты даже на два процента. А тут годами им ничего не платят, а они только иногда касками постучат, да и то, когда их специально для этого сорганизуют. Было бы у меня еще свободное время, я бы обязательно организовывал профсоюзы и шантажировал работодателей. Знаешь, как в Америке в начале двадцатого века. Махнул своим людям, и завод встал. Правда, у нас это пока не очень выгодно, потому что работа наших предприятий мало кому нужна.

– Тоша, мы и так с трудом справляемся со всеми нашими проектами. Какие еще профсоюзы?!

– Как какие? Обыкновенные. Независимые. Тут ты прав, конечно, нельзя на два фронта работать одновременно, но дело можно было бы поставить очень выгодно.

– Антон, мне иногда кажется, что даже из похорон родной матери ты мог бы состряпать выгодное дельце, – укоризненно покачал головой Кольцов.

– Так и состряпал. Мама умерла, когда я еще был студентом. Я ужасно обрадовался – квартира теперь была полностью в моем распоряжении, а то ни девушку пригласить, ни пьянку-гулянку устроить. Но я изобразил на лице мировую скорбь, и все родственники и мамины друзья по работе меня неплохо ссудили деньгами. Думали, что я бедный сирота.

– Как ты так можешь о матери?

– Да ты не думай, конечно, я переживал, но не всю же жизнь слезы лить! Надо и о будущем позаботиться.

– Антон, ты знаешь, что начальник валютного отдела ворует деньги?

– Конечно, знаю. Я внимательно слежу, и как только он планку, приемлемую для нас, перейдет, мы его выгоним. Кстати, ты проверил работу кредитного отдела?

– Там все в порядке. Но я одного не понимаю, кто соглашается на такие ставки кредитования? Это же самоубийство для любого бизнеса?

– А почему ты решил, что деньги кто-то собирается отдавать?

– Как же иначе?

– Валик, там другая схема работает. Я тебе потом объясню.

Тюрин вздохнул, отбросил воспоминания о чудесном времени – начале 90-х годов, когда стать богатым можно было в одночасье. Хватит сентиментальничать, нужно срочно решать сегодняшние проблемы. Год предвыборный, политические страсти накалились до упора, под шумок можно очень неплохо заработать. Пожалуй, снова, как в девяносто втором году. Он подошел к своему бронированному «мерседесу», охранник открыл дверцу автомобиля. Обидно, что сейчас приходится много времени проводить в Сибири, но надо держать руку на пульсе событий. Новый губернатор края пока не все еще взял под свой контроль, да и с полпредом президента у них какие-то трения возникли. Надо будет разрулить ситуацию.

– Послушай, – неожиданно обратился Тюрин к водителю, – тебе не кажется, что этот джип за нами уже с утра ехал?

– Антон Григорьевич, я бы заметил. Наверное, вам показалось.

– Ну-ка, покрутись по городу. Надо проверить. Мне еще только слежки не хватало. А ты, как домой приедем, проверь и машину, и офис на наличие жучков, – приказал он охраннику.

Водитель Тюрина был заслуженным виртуозом автовождения, и он припустил «мерс» по заснеженной Москве самыми запутанными маршрутами, проезжая по сквозным дворам, иногда резко сворачивая в неположенном месте, петляя вокруг одних и тех же кварталов… Оказалось, что хозяин был прав. За ними следил не только джип, но еще и вишневая девятка. Работали они явно в паре, потому оторваться удалось только на втором часу шпионских игр. Кто же это может быть? Тюрин серьезно задумался. Милиция на таких машинах, слава богу, пока что не ездит, во всяком случае, по служебной необходимости. Чекисты тоже предпочитают другую стилистику. Слежка за ними велась явно профессионалами, иначе им удалось бы оторваться намного раньше. Да и сейчас, вполне вероятно, их просто оставили в покое, заметив, что слежка обнаружена. Что же делать? Надо срочно разобраться, кто это решил заняться его, Антона Григорьевича Тюрина, делами. Надо будет разобраться с этой историей и на фиг уволить всю охрану. Что это, блин, за телохранители, которые банальную слежку обнаружить не могут?!