Текст книги "Успешное покорение мира [сборник рассказов]"

Автор книги: Фрэнсис Скотт Фицджеральд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– …мистер Бэзил Дюк Ли.

– Ничего против него не имею. – Бэзил узнал манеру Скидди де Винчи растягивать слова. – Он же сущий ребенок.

– Неправда, он мерзкий маленький ханжа, – безапелляционно заявила Джобена. – Читал мне замшелые нотации про никотин, танцы, поцелуи и про то, как в моей жизни появится честный и порядочный мужчина… ты же понимаешь: честный и порядочный мужчина. Думаю, он имел в виду себя, потому как бахвалился, что живет безупречной жизнью. Ох, до чего елейно, просто жуть, меня едва не стошнило. Первый раз в жизни мне захотелось выпить коктейль.

– Да ладно, он всего лишь ребенок, – беззлобно повторил Скидди. – У него переходный возраст. Успеет еще повзрослеть.

Бэзил в ужасе застыл; его лицо пылало, челюсть отвисла. Больше всего ему хотелось унести ноги, но он прирос к полу.

– О добродетельных мужчинах я рассуждаю исключительно в непечатных выражениях, – сказала Джобена через секунду. – Видимо, я от рождения порочна, Скидди; во всяком случае, общение с благопристойными молодыми людьми всегда вызывает у меня такую реакцию.

– Тогда как насчет меня, Джобена?

Последовала долгая пауза.

– На этот раз со мной что-то произошло, – в конце концов призналась она. – Вчера я считала, что между нами все кончено, Скидди, но потом у меня перед глазами толпой замелькали такие, как этот Бэзил Дюк Ли, только взрослые, и все просили меня разделить их безупречную жизнь. Но это не по мне… совершенно точно. Если хочешь, я выйду за тебя в Гринвич-Виллидж [35]35
  Гринвич-Виллидж —жилой район Нью-Йорка, на западе Нижнего Манхэттена В начале XX в. стал пристанищем богемы.


[Закрыть]– прямо завтра.

III

В час ночи у Бэзила еще горел свет. Расхаживая по комнате, он мысленно разбирал одно судебное дело за другим с Джобеной в роли злодейки, но любое из них разбивалось о скалу горького унижения. «Мерзкий маленький ханжа» – эти слова, произнесенные с убежденностью и презрением, перечеркнули все высокие принципы Джона Грэнби. Вот к чему привело рабское преклонение перед теми, кем он восхищался; а за последние сутки Джобена стала главной движущей силой его жизни, и в глубине души Бэзил чувствовал, что она права.

Когда он проснулся в День благодарения, под глазами у него темнели круги. Саквояж, уложенный для немедленного отъезда, напоминал о позоре прошлой ночи; размякший со сна, Бэзил валялся в постели, глядя в потолок; глаза полнились крупными слезами. Человек постарше мог бы прикрыться благими намерениями, но Бэзил не находил себе оправданий. Шестнадцать лет он плыл по течению без руля и без ветрил, направляемый лишь собственной боевитостью, да еще тем обстоятельством, что взрослые, кроме Джона Грэнби, никогда не захватывали его воображения. Теперь Джон Грэнби растворился без следа, и Бэзил принял как должное, что теперь ему самому, в одиночку, без советчиков, придется восстанавливать подмоченную репутацию.

Наверняка он знал только одно: Джобена не должна выйти за Скидди де Винчи. Бэзил отказывался нести ответственность за такой ее поступок. Если понадобится, он готов был пойти к отцу Джобены и все ему рассказать.

Через полчаса, выйдя из своей комнаты, он столкнулся с ней в коридоре. На ней был модный голубой костюм с узкой юбкой и льняная блуза с рюшами у ворота. Слегка подняв ресницы, она вежливо пожелала ему доброго утра.

– Мне нужно с тобой поговорить, – зачастил он.

– Ой, извини. – (Его сильно смутило, что она улыбалась ему как ни в чем не бывало.) – У меня всего одна минутка.

– Это очень важно. Я знаю, что вызываю у тебя неприязнь…

– Что за вздор! – Она весело рассмеялась. – Я прекрасно к тебе отношусь. Откуда такие дурацкие мысли?

Не успел он ответить, как она торопливо помахала ему рукой и сбежала вниз по лестнице.

Джордж уехал в город, и Бэзил, не замечая крупных, прицельно падавших снежинок, все утро прогуливался по Центральному парку и репетировал речь, заготовленную для мистера Дорси.

«Мое дело сторона, просто мне больно видеть, как ваша дочь растрачивает свою жизнь на беспутного человека. Будь у меня дочь с подобным отношением к жизни, я был бы только признателен тому, кто смог бы раскрыть мне глаза, потому я и пришел к вам. Разумеется, после этого я не смогу оставаться в вашем доме, а потому прощаюсь».

В четверть первого, томясь ожиданием в гостиной, он услышал, как вошел мистер Дорси. Бэзил поспешил наверх, но мистер Дорси уже зашел в лифт и нажал на кнопку. Пустившись наперегонки с механизмом на третий этаж, Бэзил застал мистера Дорси в холле.

– Это касается вашей дочери… – взволнованно начал он, – это касается вашей дочери…

– Слушаю, – остановился мистер Дорси, – с Джобеной что-то не так?

– Мне нужно поговорить с вами о ней.

Мистер Дорси засмеялся:

– Уж не собираешься ли ты просить ее руки?

– О нет.

– Ну хорошо, давай поговорим после ужина, когда съедим индейку и подобреем.

Похлопав Бэзила по плечу, он удалился в свою комнату.

Потом был большой семейный ужин, и, делая вид, что он поглощен разговором, Бэзил внимательно следил за Джобеной, стараясь по одежде и выражению лица найти подтверждение ее отчаянным намерениям. Она мастерски умела скрывать свои подлинные чувства, в чем этим утром он смог убедиться лично, однако пару раз она мельком взглянула на свои часики, и ее взгляд приобрел отсутствующее выражение.

После ужина в библиотеку принесли кофе, и Бэзилу стало казаться, что пустая болтовня затянулась сверх всякой меры. Когда Джобена неожиданно встала и вышла из комнаты, он кинулся к мистеру Дорси.

– Ну, молодой человек, чем могу служить?

– Понимаете… – замялся Бэзил.

– Сейчас самое подходящее время для разговора – я сыт и благодушен.

– Понимаете… – Бэзил снова умолк.

– Смелее. Мы собирались поговорить о моей Джобене.

Но тут с Бэзилом приключилась странная штука. Он беспристрастно взглянул на себя со стороны – и увидел доносчика, который, приехав сюда гостем, подло наушничает мистеру Дорси про его дочь.

– Понимаете… – тупо повторил он.

– Вопрос первый: сможешь ли ты ее обеспечивать? – весело спросил мистер Дорси. – Вопрос второй: сможешь ли ты держать ее в узде?

– Забыл, что хотел сказать, – выпалил Бэзил.

Он выбежал из библиотеки; в голове у него царила полная неразбериха. Взлетев наверх, он постучался в комнату Джобены. Никто не ответил, тогда он приоткрыл дверь и заглянул внутрь. В комнате никого не было, но на кровати покоился наполовину собранный чемодан.

– Джобена! – в тревоге позвал он.

Ответа не последовало. Проходившая по коридору горничная сообщила, что мисс Джобена делает завивку в маминой комнате.

Бэзил поспешил вниз, на бегу надевая шляпу и пальто, напряженно вспоминая, где именно они как-то вечером высадили Скидди де Винчи. В полной уверенности, что сможет узнать нужный дом, он проехал по Лексингтон-авеню на такси, ткнулся в три парадные двери – и задрожал от радости, когда на табличке рядом со звонком увидел имя: «Леонард Эдвард Дэвис де Винчи». Нажав на кнопку, он услышал, как в скважине внутренней двери повернулся ключ.

Никакого плана у него не было. Не надеясь убедить, он принял расплывчатое театральное решение повалить соперника на пол, связать и оставить лежать на полу до тех пор, пока тучи не рассеются. Ввиду того что Скидди весил на сорок фунтов больше, задача была не из легких.

Скидди паковал вещи – пальто, небрежно брошенное на чемодан, не смогло скрыть этот факт от глаз Бэзила. Среди разного хлама на туалетном столике стояла початая бутылка виски, а рядом – полупустой стакан.

Скрывая удивление, он предложил Бэзилу кресло.

– У меня к тебе дело… – Бэзил старался говорить спокойно, – насчет Джобены.

– Насчет Джобены? – помрачнел Скидди. – Что такое? Это она тебя прислала?

– Нет-нет. – Бэзил проглотил застрявший в горле ком, стараясь выиграть время. – Я тут подумал… хотел с тобой посоветоваться… понимаешь, я вижу, что она меня недолюбливает, но не знаю за что.

На лице у Скидди читалось облегчение.

– Чушь какая. Она к тебе хорошо относится. Глотнешь?

– Нет. Сейчас не хочу.

Скидди опрокинул в себя стакан. После недолгого раздумья он убрал с чемодана свое пальто.

– Мне паковаться надо, ты извини, ладно? За город еду.

– Конечно.

– Может, все-таки выпьешь?

– Нет, я недавно завязал.

– Когда начинаешь дергаться из-за любой ерунды, непременно надо выпить.

Зазвонил телефон, и он ответил, плотно прижимая трубку к уху:

– Да… Я не могу сейчас говорить… Да… Тогда в полшестого. Сейчас около четырех… Потом объясню… Пока. – Он повесил трубку. – Из офиса звонили, – пояснил он с преувеличенной небрежностью. – Не надумал глотнуть чуток?

– Нет, спасибо.

– Брось ты терзаться. Радуйся жизни.

– Неприятно гостить в доме и знать, что ты кому-то не нравишься.

– Да нравишься ты ей, нравишься! Она сама мне говорила.

Пока Скидди складывал вещи, они обсудили этот вопрос. В голове у Бэзила помутилось, нервы были натянуты до предела, и после каждого вопроса, заданного подобающим случаю серьезным тоном, он пускался в нескончаемые, пространные рассуждения. А все оттого, что так и не придумал ничего лучше, чем взять Скидди измором и подгадать удобный момент для доверительной беседы.

Но взять Скидди измором не получалось; назойливость гостя стала ему докучать. В конце концов он с треском захлопнул чемодан, залпом осушил стакан и заявил:

– Ладно, мне пора.

Они вышли вместе, и Скидди поймал такси.

– Тебе в какую сторону? – спросил Бэзил.

– В пригород… То есть в город.

– Я с тобой, – вызвался Бэзил. – Мы могли бы… могли бы выпить… в «Билтморе».

Скидди заколебался.

– Я тебя подброшу до места.

Когда такси затормозило у «Билтмора», Бэзил не шелохнулся.

– Разве ты со мной не пойдешь? – удивленным тоном спросил он.

Нахмурившись, Скидди взглянул на часы:

– Времени мало.

У Бэзила вытянулось лицо, он откинулся на спинку сиденья:

– Не идти же мне одному: я выгляжу слишком молодо, у меня даже заказ не примут, если со мной не будет кого-нибудь посолиднее.

Увещевания подействовали. Скидди вышел из такси, бросив: «Только по-быстрому», и они вошли в бар.

– Что ты будешь пить?

– Что-нибудь покрепче, – объявил Бэзил, закуривая первую сигарету.

– Два «стингера» [36]36
  «Стингер» —коктейль из бренди и белого мятного ликера.


[Закрыть], – заказал Скидди.

– Это несерьезно.

– Тогда два двойных «стингера».

Краем глаза Бэзил посмотрел на часы. Было двадцать минут шестого. Не дожидаясь, пока Скидди допьет свой коктейль, он сделал знак официанту повторить заказ.

– Нет-нет! – вскинулся Скидди.

– Моя очередь, не спорь.

– Ты же не притронулся к своему бокалу.

Бэзил с отвращением пригубил коктейль. Он заметил, что от новой порции спиртного Скидди немного расслабился.

– Пойду я, – машинально произнес он. – Важная встреча.

Тут Бэзила осенило.

– Я вот думаю: не завести ли собаку? – начал он.

– Не говори мне о собаках, – скорбно пробормотал Скидди. – У меня были страшные переживания из-за собаки. Я только недавно пришел в себя.

– Расскажи.

– Тяжело говорить: это было ужасно.

– Я считаю, собака – друг человека, – объявил Бэзил.

– Честно? – Скидди с чувством хлопнул ладонью по столу. – Я тоже так считаю, Ли. Именно так.

– Никто не любит тебя так преданно, как собака, – с чувством продолжал Бэзил, вглядываясь в даль.

Тут подоспели еще два двойных «стингера».

– Давай я расскажу тебе о моей собаке, которой больше нет, – вызвался Скидди. Он взглянул на часы. – Уже опаздываю, но одна минута погоды не делает – ты ведь любишь собак.

Люблю их больше всего на свете. – Бэзил поднял свой первый бокал, который еще был наполовину полон. За наших лучших друзей за собак.

Они выпили. В глазах у Скидди заблестели слезы.

– Давай я тебе расскажу. Взял я эту собаку, Скорлупкой звали, еще щенком. Красавица была, эрдельтерьер, от Мактавиша Шестого.

– Зуб даю, тоже был красавец.

– Еще какой! Давай расскажу…

Заговорив о своей собаке, Скидди заметно потеплел, и Бэзил подвинул к нему свой нетронутый бокал, который Скидди крепко стиснул за ножку. Подозвав бармена, он заказал еще два «стингера». Настенные часы показывали пять минут седьмого.

Скидди понесло. Впоследствии один вид журнальной статьи о собаках неизменно вызывал у Бэзила острый приступ тошноты. В половине седьмого Скидди, пошатываясь, встал на ноги:

– Надо идти… Важное свидание… Просто взбеленится…

– Отлично. Сейчас пойдем мимо стойки – пропустим еще по бокальчику.

Скидди был знаком с барменом и немного поболтал с ним, поскольку время уже не имело значения. Скидди выпил со своим старинным приятелем, чтобы пожелать ему удачи в очень важном деле. Потом он осушил еще бокал.

Без четверти восемь Бэзил вывел Леонарда Эдварда Дэвиса де Винчи из бара гостиницы, оставив его чемодан на попечении бармена.

– Важная встреча… – бормотал Скидди, пока они ждали такси.

– Очень важная, – поддакивал Бэзил. – Я должен убедиться, что ты не уйдешь на сторону.

Когда подъехала машина, Скидди рухнул на сиденье, а Бэзил сказал шоферу адрес.

– Прощай и спасибо тебе! – с жаром выкрикнул Скидди. – Нет, давай, пожалуй, еще куда-нибудь зайдем. Как-никак лучший друг человека.

– Э нет, – отказался Бэзил, – у тебя слишком важная встреча.

– Ты прав. Слишком важная.

Машина тронулась, и Бэзил смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом. Скидди ехал на Лонг-Айленд проведать могилку любимой собаки.

IV

Прежде Бэзил ни разу не брал в рот спиртного, и сейчас, когда он расслабился, торжествуя победу, три коктейля, которые ему пришлось проглотить, быстро ударили в голову. Возвращаясь в дом Дорси, он воздел лицо к небу и разразился хохотом. Чувство собственного достоинства, утраченное было прошлой ночью, снова вернулось к нему; его грела уверенность в своем могуществе.

Когда ему открыла горничная, Бэзил интуитивно почувствовал, что в нижнем холле кто-то есть. Он подождал, пока горничная не уйдет, затем подошел к гардеробной и потянул на себя дверную ручку. Внутри, подле своего чемодана, стояла Джобена, раздосадованная и испуганная. То ли Бэзил на радостях что-то перепутал, то ли она и вправду просветлела лицом при его появлении?

– Привет.

Она сняла пальто, аккуратно повесила его на вешалку, словно других дел у нее не намечалось, и вышла на свет. Ее прелестный бледный облик дышал покоем, как будто она долго сидела в темноте сложа руки.

– Джордж тебя разыскивал, – индифферентно сообщила она.

– Правда? Я встречался с одним приятелем.

С удивлением она учуяла легкий запах коктейля.

– Но мой друг отправился на могилку своей собаки, поэтому я вернулся домой.

Она вдруг оцепенела:

– Это был Скидди?

– Он рассказывал мне о своей собаке, – мрачно сообщил Бэзил. – Что ни говори, а собака – друг человека.

Она села на диван и уставилась на Бэзила широко раскрытыми глазами:

– Скидди напился до потери пульса?

– Он поехал повидаться с какой-то собакой.

– Вот болван! – вскричала она.

– Ты его ждала? Неужели это твой чемодан?

– Не твое дело.

Бэзил вытащил чемодан из гардеробной и занес в лифт:

– Сегодня он тебе не понадобится.

В ее глазах блеснули слезы отчаяния.

– Не вздумай пить, – отрывисто сказала она. – Разве ты не видишь, во что превратился Скидди?

– «Стингер» – лучший друг человека.

– Тебе всего шестнадцать. Полагаю, ты вчера пошутил, когда стал вещать про безупречную жизнь.

– Конечно, я шутил, – согласился он.

– Я-то вначале подумала, что ты всерьез. Или в наше время люди разучились говорить серьезно?

– Ты нравишься мне больше всех девушек на свете, – тихо сказал Бэзил. – И это – всерьез.

– Ты мне тоже нравился, пока не начал отчитывать меня за поцелуи.

Он приблизился и взял ее за руку:

– Давай отвезем чемодан наверх, пока горничная не пронюхала.

Они вошли в темный лифт и затворили дверь.

– Где-то есть выключатель, – сказала она.

Не выпуская ее руки, в темноте он привлек ее к себе и крепко обнял:

– Это тот редкий случай, когда свет не нужен.

В поезде на обратном пути Джордж Дорси принял неожиданное решение. Он даже стиснул зубы.

– Не пойми превратно, Бэзил… – Он запнулся. – Но скажи: ты пил спиртное в День благодарения?

Бэзил хмуро кивнул.

– Иногда так и тянет на выпивку, – трезво произнес он. – Не знаю, что и думать. Алкоголь убил всю мою родню.

– Господи! – вырвалось у Джорджа.

– Но я завязал. Дал слово Джобене, что в рот не возьму спиртного, пока мне не стукнет двадцать один год. Она беспокоится, что пьянство меня погубит.

Джордж немного помолчал.

– О чем вы с ней болтали целыми днями? Ей-богу, можно подумать, ты не ко мне в гости приезжал.

– Это… это святое, – безмятежно ответил Бэзил. – Послушай, если у нас не найдется ничего на зуб, давай скажем Сэму, чтобы вечером не запирал окно кладовки.

К цели

I

Как-то под вечер, в скорбном золоте позднего лета, Бэзил Дюк Ли и Рипли Бакнер-младший сидели на ступеньках родительского дома Бэзила. В доме нараспев заливался телефон, суля неведомые возможности.

– Я думал, тебе домой надо, – сказал Бэзил.

– А я думал, тебе.

– Я сейчас пойду.

– И я тоже.

– Чего же не идешь?

– А ты чего?

– Да вот уже иду.

Они расхохотались, и смех захлебнулся бульканьем, причем не на выдохе, а на вдохе. Когда снова зазвонил телефон, Бэзил вскочил:

– Мне еще тригонометрией нужно позаниматься до ужина.

– Ты в самом деле осенью собираешься в Йель? – скептически поинтересовался Рипли.

– Собираюсь.

– Все считают, ты глупость делаешь: тебе ж всего шестнадцать.

– В сентябре семнадцать будет. Ну, давай. Вечером позвоню.

Бэзил услышал, как его мать взяла трубку наверху, и тут же распознал в ее голосе смятение.

– Да… Эверетт, это совершенно ужасно!.. Да… Боже мой!

В следующую минуту он заключил, что речь идет о привычных заботах, связанных с семейным бизнесом, и прошел на кухню чего-нибудь перекусить. На обратном пути он столкнулся с матерью, спешившей вниз. Она часто моргала, а шляпка ее была надета задом наперед, что всегда свидетельствовало о крайнем волнении.

– Мне необходимо съездить к твоему деду.

– Что случилось, мама?

– По сведениям дяди Эверетта, мы потеряли уйму денег.

– Сколько? – встревожился он.

– По двадцать две тысячи долларов каждый. Но это еще не точно.

Она ушла.

– Двадцать две тысячи! – повторил он благоговейным шепотом.

У него было смутное и несколько легкомысленное представление о деньгах, но он заметил, что во время семейных ужинов извечные беседы о том, не отойдет ли железной дороге корпус на Третьей улице, сменились тревожными разговорами о «Западных предприятиях коммунального хозяйства». В половине седьмого позвонила мать и велела ему поужинать; он в нарастающей тревоге уселся за стол в одиночестве, не глядя на раскрытую «Миссисипскую компанию» [37]37
  «Миссисипская компания»(1902) – исторический роман Эмерсона Хоу (1857–1923) о жизни Джона Лоу, прославившегося введением бумажных денег во Франции и основанием печально известной «Миссисипской компании».


[Закрыть], лежавшую рядом с тарелкой. Расстроенная и поникшая, мама вернулась в семь и, рухнув рядом с ним на стул, изложила детали их финансового положения: она, ее брат Эверетт и их отец потеряли больше восьмидесяти тысяч долларов. Она была в ужасе и, сидя за столом, затравленно озиралась по сторонам, как будто деньги тратились даже здесь и она хотела сейчас же сократить расходы.

– Больше не буду продавать акции, иначе у нас ничего не останется, – заявила она. – Нам придется существовать на три тысячи в год, ты это понимаешь, Бэзил? Не представляю, как смогу отправить тебя в Йель.

У него упало сердце: будущее, которое, как маяк, всегда уютно светило впереди, напоследок ярко вспыхнуло и погасло. Мать вздрогнула и решительно закивала:

– Придется тебе поступать в университет штата.

– Ну, вообще уже! – воскликнул Бэзил.

Как ни грустно ей было видеть его потрясенное, окаменевшее лицо, заговорила она довольно резко, как делают те, кто вынужден отказывать.

– Это ужасно неприятно, ведь папа мечтал, чтобы ты поехал учиться в Йель. Но все говорят, что вместе с одеждой и дорогой это встанет в две тысячи за каждый учебный год. Дедушка помог мне оплатить твою учебу в Сент-Реджисе, но он-то как раз всегда утверждал, что высшее образование лучше получать в государственном университете.

Как во сне, мать устремилась наверх с чашкой чая, а Бэзил остался в темной гостиной наедине со своими мыслями. В данный момент потеря денег означала для него лишь одно: он не поедет учиться в Йель. Сама эта фраза, даже в отрыве от смысла, потрясла его: он уже привык объявлять как бы между прочим: «Учиться поеду в Йель»: но постепенно до него дошло, что за ней скрывается крушение многих приятных, привычных надежд. Йель находился далеко-далеко, в Новой Англии, о которой Бэзил привычно думал с неизбывным ностальгическим чувством – с тех самых пор, как стал читать книги об Атлантическом побережье. В старых штатах, далеко от унылых железнодорожных вокзалов Чикаго и ночных пожаров Питтсбурга [38]38
  В 1845 г. в Питтсбурге бушевали разрушительные пожары, уничтожившие более тысячи зданий. Впоследствии город был восстановлен.


[Закрыть], происходило нечто такое, отчего сердце заходилось восторгом. Он уже проникся нескончаемой захватывающей суетой Нью-Йорка, напряжением дней и ночей огромного города, звенящих, как натянутые провода. Там ничего не приходилось додумывать, ибо это и была самая суть романтики: жизнь красочная и увлекательная, как в книжках и мечтах.

Но путь в эту сокровенную и яркую жизнь лежал через ворота Йеля. Уже одно это имя вызывало воспоминание о героической команде, которую ранним морозным ноябрьским вечером сплотила невыполнимая задача, и позднее, о группе безупречных, аристократического вида джентльменов в цилиндрах и с тросточками, стоявших в баре отеля «Манхэттен». И, неотделимое от триумфов и наград, трудностей и славных побед, видение неизменной, несравненной девушки.

Но ведь на учебу можно заработать? В следующий миг такая идея уже казалась ему вполне достижимой. Он начал стремительно расхаживать по комнате, декламируя почти вслух:

– Ну конечно, так и надо поступить.

Он поспешил наверх и, постучавшись к матери, объявил вдохновенным голосом пророка:

– Мама, я знаю, что делать! Я сам буду зарабатывать на учебу в Йеле.

Он присел к ней на кровать, и мама погрузилась в сомнения. У них в роду мужчины уже несколько поколений не отличались предприимчивостью, и такая идея показалась ей неожиданной.

– Сдается мне, ты не из тех, кто привык трудиться. Кроме того, подрабатывают обычно те мальчики, которые перед поступлением заслужили субсидию или грант, а у тебя учеба, как всегда, хромает.

Бэзил обиделся. К поступлению в Йель он подготовился на год раньше положенного возраста и счел материнский упрек незаслуженным.

– И чем же ты собираешься заняться? – спросила она.

– Могу устроиться в котельную, – не растерялся Бэзил. – Могу сгребать снег. По-моему, студенты этим в основном и подрабатывают… да, и еще репетиторством. Ты ведь сможешь дать мне ту сумму, в которую обошлась бы учеба в государственном университете?

– Надо подумать.

– Ладно, не беспокойся, – веско заявил он. – Если я заработаю себе на учебу, это как раз возместит твои убытки… почти.

– Может быть, ты для начала подыщешь работу на лето?

– Завтра же. Будем надеяться, я скоплю нужную сумму и от тебя вообще ничего не потребуется. Спокойной ночи, мама.

У себя в комнате Бэзил остановился перед зеркалом и с громогласной непреклонностью заявил тому, что сам заработает на учебу в Йеле, а потом достал из книжного шкафа полдюжины пыльных сочинений Горацио Элджера [39]39
  Горацио Элджер(1832–1898) – американский писатель, автор более ста книг для мальчиков («Оборванец Фил», «Скрипач Дик», «Только вверх» и др.). Большинство героев Г. Элджера чудесным образом превращаются из бедняков в богачей.


[Закрыть], к которым не притрагивался сто лет. Подобно тому как молодой человек послевоенной эпохи мог бы изучать «Краткий курс ведения бизнеса», изданный университетом Джорджа Вашингтона, он сел за стол и начал медленно листать «Только вверх».