Текст книги "Сочинения"

Автор книги: Фрэнсис Бэкон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

74

Так древнегреческий врач Диоскорид (см. «De Materia Меdica», II, 39) назвал ночную фосфоресценцию моря. Ср. «О достоинстве и приумножении наук», кн. IV, гл. 3. Ее источник – инфузории-ночесветки.

75

Огнями св. Эльма (первоначально: Эразма) называли слабое свечение над остроконечными предметами, например верхушками корабельных мачт. Оно является следствием атмосферного электричества. Древние называли это явление огнями Кастора и Поллукса, мифологических героев, считавшихся покровителями мореплавателей, однако позднее моряки полагали, наоборот, что эти огни предвещают несчастье.

76

Такое мнение высказывал, например, Аристотель.

77

Так называют смесь в определенной пропорции азотной и соляной кислот.

78

Видимость такого «кипения» есть следствие интенсивного выделения газов при химической реакции этих металлов.

79

Это одно из важных мест, проливающее свет на то, что именно Бэкон понимал под «формой». В системе гносеологии Локка это различие найдет свое выражение в противопоставлении «первичных» и «вторичных» качеств. В неоконченном бэконовском сочинении «Valerius Terminus…» мы находим намек и на будущую локковскую интерпретацию: «…у цветов мало общего с телами, с которыми они связаны, с их свойствами и сущностями» («The Works of Francis Bacon… coll. and ed. by J. Spedding, R. L, Ellis and D. D. Heath», vol. III, p. 236). В этом же сочинении Бэкон ввел понятие диспозиционности чувственных свойств.

80

Таблица степеней завершает основную схему элиминативной индукции Ф. Бэкона. Ранний ее набросок содержался еще в неоконченной рукописи 1603 г. под загадочным названием «Valerius Terminus of the Interpretation of Nature with the annotations of Hermes Stella», где даются шесть «указаний» (directions) индуктивного метода отыскания причин, а вместе с том метода вызывания изучаемых свойств. От них при этом требуется, чтобы они все действовали совместно и обладали одновременно и «надежностью и свободой» (certainty and liberty), т. е. не позволяли бы получаемым выводам быть ниспровергнутыми какими-либо неучтенными исключениями и обеспечивали бы широкую взаимозаменяемость всех возможных средств, используемых для получения искомой формы, что в свою очередь подкрепляет истинность полученных выводов (см. «The Works of Francis Bacon… coll. and ed. by J. Spedding, R. L. Ellis and D. D. Heath», vol. III, p. 235 etc.). Выводы из этих «указаний» послужили Бэкону стимулом к разработке учения о «таблицах» (tabulae), изложенного в «Новом Органоне». См. комментарий 1.

81

Имеется в виду римский император Констанций II. Этот, якобы имевший место, факт приводит Аммиан Марцеллин в своей «Истории римского государства», XXI, 15.

82

Сердце Льва, или Регул, – звезда первой величины в созвездии Льва. Далее имеется в виду, надо думать, Сириус, т. е. главная звезда в созвездии Большого Пса.

83

Астрономические термины «перигей» (положение наибольшего приближения планеты к Земле) и «апогей» (положение наибольшего ее удаления) Бэкон относит и к Солнцу. Применительно к Солнцу принято, однако, употреблять термины «перигелий» и «афелий».

85

«Положительный» и «отрицательный» пути, о которых пишет здесь Бэкон, – это два разных способа решения, иногда называемые «синтетическим» и «аналитическим». Первый состоит в обосновании фактами некоторой принятой гипотезы. Второй заключается в последовательной проверке предположительно возможных вариантов решений и исключении всех, кроме одного. Индукция через простое перечисление есть вид «положительного» метода, тогда как элиминативная (исключающая) индукция Бэкона ость разновидность «отрицательного», или «аналитического», в этом смысле слова, метода.

86

Речь, по-видимому, идет об идеях Платона, учению которого Бэкон отнюдь не симпатизировал.

87

Иными словами: не считай форму тепла за нечто только земное, ибо тепло излучает и солнце. Это относится к фундаментальному в перипатетической физике различению «небесного» и «элементарного». Тепло, поскольку его несут и солнечные лучи, не может зависеть от элементарной природы, противопоставленной небесной.

88

Таким образом исключается понимание теплоты как особой субстанции («теплорода»), диффундирующей через природу тел.

89

т. е. пойти по «положительному» пути; см. примеч. 85.

90

Состоящее из земных элементов; см. примеч. 87.

91

Характеристика, даваемая Бэконом «обособленным примерам», соответствует тем наблюдениям, на которых, согласно Д. С. Миллю, следует строить выводы по методам единственного сходства и единственного различия.

92

Бэкон излагает взгляд Б. Телезио. См. «De Rerum Natura», VII, 31 и др.

93

Английские комментаторы полагают, что здесь, возможно, имеется в виду не «Ferinus» (дикий), а «Feralis» (гибельный). Последним термином астрологи называли планету, которая при видимом движении по небосводу отдаляется от других планет и потому, якобы, предвещает бедствие.

94

т. е. утверждение, что именно это есть искомая форма.

95

Бэкон считал, что отношение веса ртути к золоту выражается как 39:40, в действительности же оно несколько больше, чем 7:10.

96

В оригинале «manipulares» от «manipulus», что означает: группа, пучок, связка чего-то, а также третья часть войсковой когорты римлян.

97

Вспомогательная мнемоническая таблица, разработанная древнегреческим ученым Метродором.

98

Платон, «Федр», 266b.

99

Эти предположения Бэкон развивает в «Cogitationes de Natura Rerum», VII.

100

Это место, по-видимому, внушено аналогичными страницами у Телезио (см. «De Rerum Natura», VI, 18), который, в свою очередь, заимствовал у Галена.

101

Аристотель, «О ходьбе животных», I, 7.

102

Бэкон здесь говорит о подобии очертаний материков Африки и Южной Америки. А. фон Гумбольдт укажет впоследствии, что между противоположными берегами Атлантики существует приблизительное соответствие (выступам с одной стороны соответствуют впадины с другой). В частности, это соответствие приводятся как один из аргументов в пользу гипотезы Вегенера о разрыве материков.

103

Цитата из Энния, приводимая Цицероном. См. «De Natura Deorum» I, 35.

104

См. афор. CIX, кн. I.

105

См. афор. XXVIII, кн. II.

106

Ср. афор. XXI, кн. II. Обещанный раздел написан не был.

107

См. афор. XXIII, кн. II.

108

Легче винного спирта – эфир, открытый еще в 1544 г., но неизвестный Бэкону.

109

Джироламо Фракасторо (1483–1553), итальянский врач, поэт и философ.

110

Эти примеры, как и разделение тепла на три вида, Бэкон заимствовал у Б. Телезио. См. «De Rerum Natura», VI, 20.

111

Возможно, здесь имеются в виду пассаты и антипассаты.

112

Такое понимание заимствовано у Телезио. См. «De Rerum Natura», VII.

113

Испанский путешественник и ученый иезуит Хозе Д'Акоста (1539–1600) в своей «Естественной и моральной истории Индии» («Historia natural у moral de las Indias») писал об одновременности приливов на западном и восточном берегах Южной Америки, а не об одновременности их на противоположных берегах Атлантического океана. В сочинении «De Fluxu et Reflexu maris» Бэкон развивает взгляд, согласно которому морские приливы и отливы суть следствие движения вод «вслед за» Солнцем и отражения их при этом от берегов Америки.

114

т. е. Тихий океан.

115

Здесь, как и в некоторых других местах (афор. XLVI и XLVIII кн. II), Бэкон касается спора между гелиоцентрической и геоцентрической системами мира; сам он высказывается против взгляда Коперника.

116

т. е. посредством того, что постоянные звезды в своем круговом движении опережают планеты.

117

Это подтверждено опытами, которые поставили в середине XIX в. английские ученые Whewell и Airy.

118

См. Гильберт, «О магните», кн. III, 12.

119

Исходя из идеи, что земля – это огромный магнит, Гильберт моделировал ее небольшим шарообразным магнитом, который называл «terrella», т. е. «маленькая земля» (см. «О магните», кн. II, 7, 8).

122

Фракасторо, «De Sympathia et Antipathia», 4.

123

Бэкон упоминает этот эксперимент как уже осуществленный в своей «Естественной истории» («Sylva Sylvarum», 31) – сочинении, представляющем фрагмент третьей части «Великого Восстановления Наук».

124

Буквально: «живущими в одной палатке» (contubernales) – так в древнем Риме называли знатных молодых людей в свите претора. Телезио считал, что тепло и холод – это два великих начала Вселенной и различие между ними соответствует различию между Солнцем и Землей. «Вполне теплое, блестящее, тонкое, подвижное есть Солнце; Земля же, напротив, холодная, густая, неподвижная, темная» («De Rerum Natura», I, 1).

125

Бэкон имеет в виду три оптических прибора: микроскоп, телескоп и астролябию. Микроскоп был изобретен в 1590 г. голландцем Захарием Янсеном (некоторые приписывают его изобретение еще Роджеру Бэкону). Телескоп изобретен в 1608 г. Яном Липпершеем. Астролябия – прибор для геодезических и астрономических наблюдений, известный еще в древности.

126

Ср. «Descriptio Globi Intellectualis», V.

127

Бэкон неоднократно затрагивал вопрос о плотности материи. Упомянутая таблица содержится в его «Historia Densi et Rari», где он, между прочим, высказал мнение, что воздух невесом. Эта работа – один из фрагментов третьей части «Великого Восстановления Наук».

129

Бэкон разделял это традиционное мнение о рождении живых существ из продуктов гниения как результате спонтанного обнаружения «животных духов».

130

Это им не было осуществлено.

131

Ср. афор. LI, кн. I.

132

В то время медики считали, что мозг выделяет вещества, вызывающие различные расстройства организма. В связи с этим в ходу были особые очищающие средства, которые, как полагали, удаляли из организма эти выделения.

133

Ср. Плутарх, «Сравнительные жизнеописания» (Александр, XXXV).

134

Удовлетворительное объяснение этого опыта, конечно, основывается на факторе атмосферного давления.

135

Английские комментаторы замечают, что это, возможно, один из самых замечательных опытов, произведенных Бэконом. Они устанавливают его приоритет по отношению к Мегалотти, который, будучи секретарем Флорентийской академии, опубликовал описание этого эксперимента пять лет спустя после появления «Нового Органона».

136

Параллакс – угол, образованный двумя прямыми: от наблюдаемой планеты к центру земли и от планеты к наблюдателю на ее поверхности. Совокупные наблюдения за планетами, произведенные в различных точках земли, требуют, поэтому, коррекции параллаксов.

137

В своей теории морских приливов и отливов Галилей также учитывал и движение Земли вокруг Солнца.

138

См. афор. LI, кн. II.

140

См. афор. XXV, кн. II.

141

Гильберт, «О магните», кн. II, 1.

142

Согласно теории Парацельса, процессы и отправления в организме, помимо взаимодействия трех алхимических элементов: серы, ртути и соли, зависят от некоего духовного начала, называемого Археем.

143

Отмерший дух – это часть животного духа, находящаяся в отделенных от живого тела членах (см. «Historia Vitae et Могtis»).

144

См. афор. XL, кн. II.

145

См. «Historia Vitae et Mortis».

146

Бэкон называет этот вид движения десятым, а не одиннадцатым, возможно, потому, что «первое движение» – antitypiae, – присущее всякой материи, не является специфическим.

147

Согласно древнегреческому мифу Кронос (Сатурн) пожирал своих детей, так как ему было предсказано, чт.е. о свергнет его сын. Это продолжалось до рождения Зевса (Юпитера), которого спасла от гибели его мать Рея.

148

Спинет – старинный музыкальный инструмент, один из предшественников фортепиано.

149

До сих пор в классификации движений Бэкон не отходил от перипатетической системы физики, однако далее он вносит в нее существенные изменения (ср. афор. XXXV, кн. II). Заметим, что свои астрономические взгляды Бэкон изложил в «Descriptio Globi Intellectualis» и в «Thema Coeli».

150

Бэкон имеет в виду теорию испанских астрономов XIII в. при дворе Альфонса X, короля Кастилии. Согласно этой теории небесные сферы совершают небольшую циркуляцию вокруг неподвижных центров, т. е. как бы «подрагивают».

151

Имеются в виду: «vacuum permistum» – пустота, распределенная в каком-либо теле, и «vacuum coacervatum» – собственно пустое пространство, лишенное всякой телесности. Это различение идет от Аристотеля («Физика», кн. IV, 7).

152

Это утверждение связано с некоторыми ошибочными соображениями и расчетами о плотности золота, винного спирта и его паров (ср. афор. XL, кн. II). Далее Бэкон имеет в виду большую силу ветра при ураганах.

153

Lutum sapientiae – особое средство у алхимиков для герметического закупоривания сосудов.

154

Замысел устройства водолазного колокола приписывают еще Роджеру Бэкону. Практически его применяли начиная с XVI в.

155

Подводную лодку на 15 человек изобрел и построил в начале XVII в. голландский механик Корнелий ван Дреббел.

156

См. афор. XLV, кн. II, а также примечание 135.

157

Ксилобальзам получали из выделений особой породы деревьев в Галилее; кассия – дикая корица.

158

Crocus martis – использованная в качестве красной краски окись железа.

159

В подлиннике стоит: «balneum Mariae», т. е. «ванна Марии». Этот термин встречался в сочинениях алхимиков, но был, видимо, испорченным «balneum maris», т. е. «морская ванна». Так называли способ постепенного нагревания жидкостей, когда сосуд с ними помещался в подогреваемый снизу сосуд с водой.

160

T. Фаулер (Th. Fowler) полагает, что речь идет о школе Парацельса, уповавшей не на философский камень, а на умелое применение «лампы», т. е.огня.

161

Речь идет о триаде ятрохимиков в составе «серы», «ртути» и «соли» в смысле начал сгорания, улетучивания и обращения в пепел. Утверждение, что все тела состоят из этих трех «элементов», выдвинул Василий Валентин в XV в., а развил его Парацельс.

162

В подлиннике стоит: «menstrua». Уже Аристотель (см. «О возникновении животных», кн. I, 20) употреблял это слово в смыслах: материя, пассивный материал, питательная масса.

163

Полагают, что здесь речь идет о цистерцианском монашеском ордене из Фельяна (Feuillans) во Франции, члены которого по воле их настоятеля в 70-х гг. XVI в. влачили полуголодное существование.

164

Так называли яды и «заразу», которые оказывали строго определенное губительное действие.

165

См. афор. XXII, кн. II.

166

Ветх. Зав., кн. Бытие, гл. 3, ст. 19.

Комментарии

Структуру Бэконовой индукции можно сжато описать следующим образом. В ее основе лежат такие философские предпосылки: признание материального единства природы, единообразия ее действий и всеобщности причинных связей. Неявно им были введены, кроме того, два предварительных допущения: (1) у каждой наличной «природы» непременно есть вызывающая ее «форма», (2) у каждой наличной «формы» непременно должна быть и проявиться ее «природа» (природы). Бэкон не дает ясного ответа на вопрос, может ли одна и та же природа вызываться двумя различными формами. Но он считает, что одна и та же «форма» вызывает несколько разных (не произвольно разных) «природ», свойственных данной вещи, например, золоту, теплу и т. д. (анализ понятия «форма» см. во вступительной статье к 1 тому настоящего издания, а также т. Котарбиньский, «Избранные произведения». М., ИЛ, 1963, стр. 139–144).

Индукция Бэкона состоит из трех основных «таблиц представления инстанций (примеров) разуму».

Первая – «Таблица присутствия» (tabula essentiae et praesentiae). В нее собирают случаи, где присутствует данное свойство («природа») А, внутреннюю причину («форму») которого ищут. Чем более будут отличаться друг от друга эти случаи, кроме, разумеется, общего для всех них свойства А, тем яснее будет ответ на вопрос, есть ли все же у всех этих случаев нечто общее по другим свойствам и по каким именно? Этот ответ необходим потому, что, по мысли Бэкона (философски и логически недостаточно корректной и надежной), свойство, постоянно сопутствующее свойству А, и ест.е. о искомая «форма» (между тем, А и сопутствующее ему свойство оба могут оказаться следствием некоторой иной причины; опасность соответствующей ошибки Бэкон заметил в «Valerius Terminus…», где он предупреждал, что «обнаруженное свойство [т. е. форма. – И. Н.] должно быть более первоначальным [original], чем ожидаемая [supposed] природа, а не быть вторичной или той же самой степени [like degree]»). Кроме того, он делает чрезмерно сильное допущение, что в инстанциях первой таблицы чувственным наблюдением непременно удастся выявить все те существенные свойства, которые сопутствуют иногда или же всегда исследуемой «природе».

Если оказывается, что в инстанциях таблицы I свойству А во всех случаях сопутствует не одно определенное существенное свойство, а несколько (В, С, D…), то в таком случае для получения искомого результата необходимо

построить вторую «Таблицу отсутствия» (tabula declinationis sive absentiae in proximo). Заметим, что, строго говоря, таблица I почти всегда оказывается недостаточной, ибо перечень собранных в ней инстанций в подавляющем большинстве исследований не может быть полным.

В таблице II собирают случаи, в которых исследуемая «природа» отсутствует. Полный перечень достигнуть здесь еще более затруднительно, но задача облегчается указанием подбирать такие инстанции, которые по набору своих свойств как можно меньше отличаются от инстанций в таблице I. Это требование, намечающее в зародыше метод единственного различия у Д. С. Милля, помогает увидеть, чем именно еще, кроме отсутствия в них А, отличаются случаи по составу их свойств в таблице II от случаев в таблице I.

Для того. чтобы яснее это увидеть, предлагается сравнивать инстанции из I и II таблиц попарно: если, например, наличие в таблице 1 инстанции ABC могло бы склонить к выводу, что «формой» свойства А является существенное свойство C, то наличие соответствующей инстанции PQC в таблице II позволяет элиминировать (исключить) этот вывод как ошибочный, поскольку наличие С не приводит к появлению А.

Таким образом, рассуждение Бэкона движется по схеме альтернативной дизъюнкции, члены которой один за другим, кроме одного, отбрасываются согласно modus tollendo ponens. Имеем: bvcvd, где малыми буквами обозначены высказывания: «искомая форма есть В», «искомая форма есть С», «искомая форма есть D». По указанному модусу получаем: (l) bvcvd, но не-c, следовательно bvd, (2) bvd, но не-d, следовательно b. Это дедуктивная схема. В целом ход мысли Бэкона шире указанной схемы и опирается на ряд перечисленных выше общих посылок. Однако именно этот ход вывода по альтернативной дизъюнкции сохранил в науке непреходящее значение вплоть до наших дней. Им пользовались, например, Р. Бойль, Ч. Дарвин, Л. Пастер и многие другие ученые. Ср. Дж. Платт. «Метод строгих выводов». – «Вопросы философии», 1965, № 9.

Бэкон сознавал, что взаимодействия I и II таблиц недостаточно для достоверного решения вопроса, чт.е. ть искомая «форма», ибо может быть так, что В всегда сопутствует А только случайно. Поэтому им предлагается третья «Таблица степеней» (tabula graduum sive tabula comparativae), в которой подбирают инстанции по степени интенсивности в них свойства A и наблюдают, в каком соотношении с A изменяется B, предположенное как его «форма». B не может быть «формой» для A тогда, когда из взаимосопоставления инстанций таблицы III оказывается: (1) возрастанию A сопутствует уменьшение B или же B остается неизменным; (2) уменьшению A сопутствует увеличение B или же оно остается неизменным; (3) неизменности A сопутствует изменение B в некотором или же в другом, ему противоположном, направлении. Если будет зафиксирована одна из этих трех ситуаций, следует более тщательно изучить состав свойств инстанций I и II таблиц, а если это не приводит к выявлению новых, ранее не замеченных, существенных свойств, то продолжить подбор инстанций для этих таблиц, расширив число входящих в таблицы случаев, дабы в составе последних были бы все же обнаружены новые свойства (E, F, G), поскольку «форму» теперь придется искать уже среди них. Если же окажется, что B изменяется в том же качественном и количественном направлении, что и A, то мы можем считать, что «первый сбор плодов» (vindemiatio prima) успешно осуществлен: B есть «форма» «природы» A.

Таблица III стала прообразом метода сопутствующих изменений Д. С. Милля, который в своей логике следовал идеям Ф. Бэкона и Д. Гершеля. Однако в отличие от построений Милля, индуктивная логика Бэкона ориентировала не на разрозненное действие трех канонов – единственного сходства, единственного различия и сопутствующих изменений, но непременно на тесное взаимодействие всех трех «Таблиц». Это подчеркивается тем обстоятельством, что Бэкон среди вспомогательных приемов индукции ввел «обособленные примеры» (см. афор, XXII, кн. II «Нового Органона»), ориентирующие именно на эту связь.

Опыты, или Наставления нравственные и политические

Посвящение к первому изданию «Опытов» 1597 г

М-ру Антони Бэкону

Любезный брат мой! Я поступаю ныне подобно тем владельцам садов, которые, имея плохих соседей, собирают плоды, прежде чем они созреют, опасаясь, чтобы их не разворовали. Эти плоды моих размышлений готовы были выйти в свет. Задержать их выход было бы хлопотно и могло подать повод к толкам; пустить их на волю судеб значило бы подвергнуть их опасности искажения или приукрашивания, как вздумалось бы любому их издателю. Вот почему я почел за лучшее издать их самому так, как они некогда вышли из-под моего пера, что не грозит никакими неприятностями, разве что автора их упрекнут в слабости. Я всегда был того мнения, что изъятие своих произведений из обращения (за исключением особых случаев) может быть поступком столь же тщеславным, как и навязывание их читателю. Так что я в этом случае сам явился себе цензором и не нашел их ни в чем противными религии или же вредными для нравов, но, скорее, как кажется мне, целительными. Единственно, почему я выпускаю их неохотно, это потому, что они будут подобны новым полупенсовым монетам: серебро в них полноценно, но монеты очень уж мелки. Но раз уж они не остались со своим создателем, а хотят гулять по свету, я представляю их тебе, как ближайшему мне по крови, посвящая их, каковы они есть, нашей любви; она во мне так сильна (уверяю тебя), что я иной раз желаю себе твои недуги, дабы ум твой, столь деятельный и сильный, мог служить ее величеству, а я имел возможность посвятить себя всецело созерцанию и занятиям, которые всего более мне по душе. Препоручаю тебя всевышнему. Писано в моей адвокатской конторе на Грейс-Инн, 30 января 1597 года.

Любящий тебя брат Фрэнсис Бэкон

Посвящение к изданию «Опытов» 1612 г

Генриху, принцу Уэльскому,

герцогу Корнуэльскому и графу Честерскому

Ваше высочество!

Разделив жизнь свою на две части – созерцательную и деятельную, – я желал бы преподнести ее величеству и вашему высочеству скромные плоды обеих этих частей. Обстоятельные трактаты требуют досуга пишущего, равно как и досуга читателя, между тем как ваше высочество заняты своими королевскими делами, а я – постоянной службою. Это и вынудило меня избрать иной род – кратких очерков, примечательных, скорее, содержанием, нежели тщательностью отделки, которые я назвал «Опытами». Слово это новое, сама же вещь отнюдь не нова. Ибо послания Сенеки к Луцилию, если хорошенько в них разобраться, не что иное как «Опыты», т. е. отрывочные размышления, хотя и облеченные в форму посланий. Я знаю, что эти мои труды недостойны вашего высочества: ибо что может быть вас достойно? Но я питаю надежду, что они, как малая толика соли, возбудят в вас аппетит, не пресыщая. И хотя они касаются вещей, наиболее обычных и в жизни людей, и в их сочинениях (чего удалось мне достичь, я не знаю), однако я старался избегать в них пошлости и черпать больше из опыта, нежели из книг; так что они не являются ни повторением, ни пустыми вымыслами. Как бы то ни было, я смиренно прошу ваше высочество благосклонно принять их и заключить отсюда, что если я так стремлюсь доказать свою преданность вашему высочеству по собственному своему почину, то тем более готов я служить исполнению приказаний ваших.

Желая вашему высочеству всех благ вашего высокого сана, остаюсь вашего высочества смиренным слугою.

Фр. Сент-Албан

Посвящение к изданию «Опытов» 1625 г

Моему милостивому господину

светлейшему герцогу Бэкингему, лорду-адмиралу Англии

Милорд!

Соломон сказал: «Добрая слава подобна драгоценному благовонию». Такова, несомненно, будет судьба вашего имени в потомстве. Ибо вы равно возвеличены судьбою и собственными заслугами и посеяли много доброго, чему суждено жить долго. Сейчас я выпускаю в свет мои «Опыты», которые из всех моих сочинений получили наибольшее распространение; надо полагать, потому, что они ближе всего к практическим делам и чувствам людей. Я увеличил их число и улучшил достоинство, так что они представляют совершенно повое сочинение. Преданность моя вашей светлости и милости, оказанные мне вами, побуждают меня предпослать ему ваше имя как в английском, так и в латинском изданиях. Ибо я надеюсь, что латинское издание (будучи на языке международном) будет жить, покуда живут книги.

Мое «Восстановление» я посвятил королю; мою «Историю Генриха Седьмого» (которую я ныне тоже перевел на латинский) и части «Естественной истории» – принцу; а эти «Опыты» – вашей светлости. Они принадлежат к лучшим плодам, которые божьей милостью могло принести мое перо. Да сохранит Бог вашу светлость!

Вашей светлости преданный и верный слуга

Фр. Сент-Албан

I. Об истине

«Что есть истина?» – спросил насмешливо Пилат и не стал дожидаться ответа. Разумеется, есть люди, которые испытывают восторг от неопределенности и головокружения и считают, что они попадут в рабство, если станут придерживаться какого-либо неизменного убеждения, что истина повлияет на свободу воли как в мыслях, так и в поступках. И хотя секты такого рода философов исчезли, еще остаются нерешительные умы, которые сохраняют эту привычку, хотя они и не пользуются таким влиянием, какое имели философы древности. Но ложь попадает в фавор не только потому, что для обнаружения истины нужно преодолеть трудности и приложить труд; и не потому, что, когда истина обнаружена, она налагает ограничения на мысли людей; а в силу естественной, хотя и порочной любви ко лжи, как таковой. Одна из более поздних философских школ греков занималась этим вопросом и зашла в тупик, не зная, что же во лжи есть такого, что она нравится людям, хотя она и не доставляет им наслаждения, как поэтам, и не приносит им барыша, как торговцам, а просто нравится ради самой лжи.

Но я не могу не сказать: эта самая истина есть обнаженный и открытый дневной свет, при котором маски, представления и торжества мира выглядят в половину менее величественными и утонченными, чем при свете свечей. Возможно, истина и может по своей ценности приблизиться к жемчугу, который лучше всего выглядит днем, но она никогда не поднимется до ценности алмаза или карбункула, которые смотрятся при самом разном освещении. Действительно, примесь лжи всегда увеличивает наслаждение. Разве кто-либо усомнится в том, что если бы умы людей были освобождены от суетных мнений, лестных надежд, ложных оценок, свободной игры воображения и тому подобного, то они у многих людей сжались бы и обеднели, исполнились бы меланхолии и отвращения и стали бы неприятны им же самим. Один из отцов в великой суровости назвал поэзию «vinum daemonum», [1] поскольку она насыщает воображение, и все же она является лишь тенью лжи. Но вред приносит не та ложь, которая проходит, не задерживаясь, сквозь ум, а та, которая пускает корни и укрепляется в нем, т. е. такая ложь, о которой мы говорили ранее.

Но как бы ни представлялись все эти вещи в извращенных суждениях и чувствах людей, все же истина, которая действительно только сама может судить о себе, учит, что поиски истины, т. е. любовь к ней и ухаживание за нею, знание истины, т. е. ее присутствие, и вера в истину, т. е. наслаждение ею, составляют высшее благо человеческой натуры. Первым созданием Бога, в трудах дней его, был свет видимый, последним – свет разума; и его субботний труд с того времени всегда есть свет его духа. Сначала он вдохнул свет в лицо материи, или хаоса; затем – свет в лицо человека, и с тех пор он постоянно вдохновляет и вызывает свет в лицах избранников своих. Ведь прекрасно сказал тот поэт, который украсил секту, в других отношениях уступавшую остальным: «Приятно стоять на берегу и видеть корабли, борющиеся с волнами; приятно стоять у окна замка и наблюдать внизу битву со всеми ее превратностями; но ни с чем не сравнимо то наслаждение, когда стоишь на прочном основании истины (вершина, которую ничто не может превзойти и где воздух всегда свеж и чист) и наблюдаешь ошибки, и блуждания, и туманы, и бури внизу в долине». [2] Это правильно, но всегда это зрелище должно наблюдать с жалостью, а не с напыщенностью или гордостью. Разумеется, добиться того, чтобы ум человека действовал в милосердии, покоился на провидении и опирался на столпы истины, значит достичь рая на земле.

Если перейти от теологической и философской истины к мирской, то даже те, кто сам не придерживается этого правила, признают, что честность и прямота в делах составляют честь человеческой натуры и что добавление лжи подобно примеси в золотой или серебряной монете; это, быть может, и улучшает обработку металла, но портит его чистоту. Ибо эти извилистые и кривые пути суть действия змия, который бесчестно передвигается на брюхе, а не на ногах. Нет другого порока, который бы так покрывал человека позором, как если его найдут лживым и вероломным; и поэтому очень хорошо сказал Монтень, когда он исследовал причину того, почему лживое слово является таким бесчестьем и таким позорным обвинением: «Если хорошенько взвесить, то сказать, что человек лжет, это значит сказать, что он смел перед Богом и труслив перед людьми». [3] Ибо ложь открыта Богу и ускользает от человека. Безусловно, вся преступность лжи и вероломства ни в чем не может быть выражена более полно, как в том, что она будет последним трубным гласом, который призовет род человеческий на суд божий, ибо предсказано, что, когда придет Христос, он не найдет веры на земле.

II. О смерти

Люди страшатся смерти, как малые дети потемок; и как у детей этот врожденный страх усиливается сказками, так же точно и страх смерти. Конечно, мысль о смерти как каре за грехи и переходе в иной мир благочестива. Но боязнь ее как неизбежной дани природе есть слабость. Да и в благочестивые о ней размышления примешивается порой доля суетности и суеверия. В иных монашеских сочинениях о смертных муках нам напоминают, какова боль, ощущаемая человеком, если терзать хотя бы кончик пальца его, и каковы, следовательно, должны быть муки смерти, когда разрушается все тело. А между тем смерть зачастую менее мучительна, чем повреждение одного члена, ибо самые важные для жизни органы не есть самые чувствительные. «Pompa mortis magis terret quam mors ipsa» [4] – слова эти заключают в себе и философскую и житейскую истину. Стоны, судороги, мертвенный лик, слезы друзей, траур, погребение и прочее – вот отчего смерть предстает ужасной.