Текст книги "Дочь Затонувшей империи"

Автор книги: Фрэнки Диана Мэллис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Нахмурив бровь, он спросил:

– Ты просто – что?

Я тяжело вздохнула.

– Ты не мог бы мне их описать? Как они выглядят, когда двигаются?

Заглянув в мои глаза, Райан кивнул, а затем указал на первое изображение Кантуриэла. Он рассказал, как бог, как ему казалось, танцевал, пока создавал своим пением Валалумир, как свет менял форму и цвет, пульсируя жизнью и становясь ярче.

– А это тот момент, когда выбрали семь хранителей. Они… кстати, вот, я тебе покажу. – Он замолчал, осматривая стены храма, и взял меня за руку, его пальцы ощущались теплыми и мозолистыми по сравнению с моей нежной кожей. – Ориэл заходит в Зал Наследия, и его глаза расширяются. Он буквально поражен яркостью светоча. – Плавными движениями Райан выводил моей рукой нарисованные картины, показывая реакцию Ориэла, описывая выбор остальных хранителей, в том числе Мориэла, который потом их предаст. – И тогда входит Ашера, и… – Он отпустил мою руку и отвернулся. – Он сразу в нее влюбился.

Я всмотрелась в картину, но без его объяснений она казалась безжизненной. И мне уже не хватало тепла его руки.

– Откуда ты знаешь? – спросила я. – Что он делает, чтобы это показать?

– Дело не в его действиях, – ответил Райан и, прищурившись, посмотрел на рисунок. – А в том, какой он ее видит. Понимаешь, когда он впервые вошел в Зал Наследия, Валалумир показался ему самой яркой, самой прекрасной вещью на свете. Он был настолько великолепен, что на него почти невозможно было смотреть. Но когда входит Ашера, светоч тускнеет. Самый яркий, божественный свет, когда-либо созданный на Небесах, и он меркнет в ее присутствии.

Я повернулась к Райану. Он смотрел на меня, и его изумрудные глаза сияли ярче, чем вечное пламя. Я задержала дыхание, сердце бешено колотилось. Боль в груди, вызванная встречей с Тристаном, необходимость почувствовать себя живой теперь, казалось, выжигала меня изнутри.

– Я никогда не слышала, что Ашера была способна приглушить свет Валалумира.

Он покачал головой.

– Она этого не делает. Но этот сюжет написан от лица Ориэла. Светоч меркнет, когда она рядом, но только в его глазах. Потому что он влюблен в нее. Для него она ярче самой яркой звезды на небесах. Тут, – Райан указал на картину, изображающую Ориэла, готовящегося украсть светоч, – без нее, свет ярче. Он такой яркий, каким его видят другие. Но когда Ориэл снова находит Ашеру в Люмерии, даже будучи смертной, она сияет ярче солнца.

– На уроках нам рассказывали лишь о том, что они были родственными душами и что Ашера была не более чем соблазнительница, демон, который одурачил его и обманным путем лишил Небеса их самой ценной вещи. Похоже, в последнее время ее репутация грешной соблазнительницы является единственно приемлемым вариантом. – Ка Кормак об этом позаботились.

– Ну, разумеется, из-за споров о переводах Валии с древнего люмерианского, – сказал Райан с волнением в голосе.

– Ты изучал древний люмерианский? – засмеялась я.

– Все истинные лорды это делают, – с изумлением в голосе ответил он, впервые после нашей встречи признав свой титул.

– Я знаю, что все истинные лорды должны, но большинство находят способ отлынивать от уроков или забывают все, что они изучили, сразу после экзаменов. – Тристан был ярким примером этого.

– Я не отношусь к большинству. Как и ты. Помню, в прошлый мой визит, – продолжил он, – ты повсюду таскала с собой свитки и вечно их роняла. – Он засмеялся. – Я поднял несколько и помог тебе донести их до лестницы в Крестхейвене. Помнишь? Каждый свиток был написан на древнем люмерианском.

Я моргнула, вспоминая тот день. Я только что вернулась из Пристанища Ученых, планируя перечитать свои любимые рассказы, переведенные на древний люмерианский, чтобы проверить себя. Когда я увидела Райана, то попыталась пройти мимо него, чтобы посмотреть, заметит ли он меня, и выронила все свитки до единого. Это было после того вечера, когда мы танцевали, после того, как поцеловались… Я все еще чувствовала его губы на своих. Не проходило и минуты, чтобы я не прокручивала в голове наш поцелуй и не мечтала о том, чтобы увидеть его снова.

Я встретилась с ним взглядом.

– Я думала, что ты не помнишь свой последний визит.

Повисло молчание, пока его зеленые глаза, обрамленные длинными черными ресницами, изучали мои.

– Я помню. Я ничего… не забыл.

Мое сердце затрепетало, и тепло разлилось по всему телу.

Он отвел глаза и посмотрел на мою руку, на татуировку Валалумира между локтем и запястьем, которая скрывала клятвы на крови.

– Не думал, что ты относишься к любителям татуировок.

– Я изменилась и уже не та, что раньше. – Раньше я была беспечной, привилегированной и свободной. В те дни меня занимали только танцы с неприветливым, красивым будущим Верховным лордом Глемарии, который не покидал мои мысли и фантазии все лето.

– Нет, – согласился он, взъерошив волосы и прикрыв ими свой шрам. Райан тоже изменился. Мы оба изменились. Оба потеряли людей, которых любили.

Он откашлялся.

– Итак, поделись со мной своими главными теоретическими замечаниями по поводу споров на тему переводов.

– Ты серьезно? – Я села ровнее.

– После того как заманила меня на урок истории искусств, ты до сих пор полагаешь, что я больше ничем не интересуюсь, кроме отжиманий и драк?

– Нет. Я… я просто никогда не встречала никого, кто бы еще интересовался этими спорами.

– Теперь встретила. Ну давай, рассказывай.

Меня охватило радостное возбуждение.

– Ладно. В «Валье» говорится: «Auriel janam Asherahdia». Ориэл знал тело Ашеры. И это из «Мар Вальи» – первого найденного и сохранившегося после Потопа варианта «Вальи». Все использовали этот перевод, даже не задумываясь.

Райан подался вперед и кивнул, его изумрудные глаза засияли. Я никогда не видела его таким воодушевленным.

– Знаю. Я его читал.

– Да, точно. – Я продолжила: – Между тем я просмотрела в Великой библиотеке свитки «Вальи», записанные до Потопа, и изучила оставшиеся обрывки утраченных версий «Вальи», которые хранятся под стеклом в Мусейоне. Я видела десятки полных копий, предшествовавших по дате Потопу, размещенные в подземных хранилищах пирамид, в том числе «Тэвия Валья» – свиток, хранившийся в сундуке, который прибило к берегу спустя сто лет. Каждый вариант «Вальи», записанный до Потопа, имеет в своих текстах букву «М» и читается «Auriel janam Asherahdiam».

– Но она отсутствует в «Мар Валье» из-за повреждения водой, – добавил Райан.

– Верно! В свитках, которые я просмотрела, перевод гласит: «Ориэл знал Ашеру как пару». На древнем люмерианском «пара» означала «diam». А «тело» переводилось как «dia». Я была убеждена, что правильным переводом было «пара», но «Мар Валья» стала общепринятой версией для копирования благодаря указу какого-то императора столетия назад.

Райан взволнованно кивнул.

– Да! И я читал, что Ученые изначально переводили «janam» как «признавать». Поэтому перевод должен звучать как: «Ориэл признает Ашеру как пару». Два тела, соединенные в одно. Mekarim.

– Родственные души, – сказала я.

Глаза Райана наполнились светом.

– Я не принимал ранее участия в теоретических спорах. – Он покачал головой. – Ну, это было очень давно.

Приятное тепло разлилось по телу. Я вдруг стала замечать каждую деталь его внешности. Темные ресницы, волевой нос, изгиб губ, щетину, оттеняющую линию подбородка. В детстве я была по уши влюблена в него, несмотря на то, что он казался суровым и замкнутым. Но потом мы потанцевали и поцеловались, и это напоминало судьбу. Я взяла его за руку, и мы покачивались в ночи, он удерживал мой взгляд, обнимая меня за талию. Я стала заложницей своего желания и, сидя сейчас рядом с ним, поняла, что это желание никогда не отпускало меня.

Двери фиолетового луча распахнулись.

Райан повернулся, его тело напряглось, и на скулах заходили желваки. Когда он потянулся к рукояти своего меча, у меня пересохло во рту.

Между скамьями неспешно шагал афейянец из Звездного двора. Его кожа слабо светилась голубоватым оттенком под золотыми и серебряными завитками, вытатуированными на каждом дюйме его обнаженного тела, прикрытого лишь серебристой набедренной повязкой. Золотистая шелковая накидка, перекинутая через плечо, элегантными складками ниспадала к ногам. Бриллианты венчали металлические завитки и орнаментальные украшения по всему его телу, сверкая при каждом шаге. Корона из серебряных звезд лежала поверх шелковистых черных волос, заплетенных в косу до бедер.

Я никогда не встречала такого красивого мужчину. Утонченно женственные черты лица и в то же время донельзя мужественное тело. Бриллианты, украшавшие его тело, отражали свет вечного пламени, купая афейянца в сиянии при каждом шаге. Я сразу вспомнила свое ожерелье из бриллиантов, пропитанных звездным огнем. В руке афейянец держал Валалумир, который переливался, словно звезда.

Люмерианцы обладали аурой, невидимой энергией, которую окрашивали их чувства, и видимой – если использовали чрезмерное количество силы или эмоций. Но их ауры были тесно связаны с их телами, тогда как аура афейянца находилась вне его тела. Потолок храма, украшенный росписями, переходил в бесконечное небо, усеянное мерцающими звездами.

Афейянец встал перед нашим рядом и неожиданно поклонился.

– К вашим услугам, леди Лириана Батавия, наследница Аркасвы, Верховного лорда Бамарии. И вашим, лорд Райан Харт, Престолонаследник Аркасвы, Верховного лорда Глемарии, Наместника Севера. – Окруженный золотым ореолом Валалумир перекатывался между его пальцами, пока взгляд афейянца перемещался между нами. Он перебросил звезду в другую руку, как мячик, и расхохотался. – Я Меркуриал, Первый Посланник Ее Королевского Высочества, королевы Звездного двора Иштары, Верховной леди Ночных Земель. Я в вашем распоряжении. Что я могу для вас сделать?

– Ничего, – пробормотал Райан, – поскольку я не лорд Райан Харт.

– Нет, не сегодня. – Меркуриал пожал плечами. – Для Первого Посланника не имеет значения, когда в течение короткой люмерианской жизни вы становитесь тем или иным. Кто-то лишает вас титула, кто-то говорит, что вы нарушили клятву. Почему чьи-то слова должны менять вашу сущность? Человек может однажды стать лордом, и у него пойдет кровь, когда вы его порежете, а на следующий день он может стать Аркасвой. Но кровь останется той же. Измените свое имя, измените внешность. Ваша душа остается. Вы все еще остаетесь собой, лорд Райан. У вас действительно есть другое имя, но вы еще не готовы его услышать.

– Отверженный? – спросил Райан. – Предатель? Убийца? Ублюдок? Я слышал их все. И если у вас закончатся имена, я подскажу вам еще.

– В горячности вам не откажешь, – рассмеялся Меркуриал и вытянул руки перед собой. Сверкающий Валалумир парил между его ладонями, а золотой ореол светился все ярче. – Но ты не знаешь, о чем говорит Первый Посланник. – В его голосе послышались заговорщические нотки, а брови нахмурились. – Я вижу, у вас действительно есть вопросы. У вас обоих. Вопросы, на которые вам нужны ответы. У меня есть ответы, даже на те вопросы, которые вы еще не задавали, но обязательно зададите. Все, что нужно сделать, это задать вопрос. Ответы всегда доступны.

– Нет, спасибо, – быстро ответила я, подавляя каждую предательски соблазнительную мысль. Я должна была помнить предупреждение Морганы и Миры, предостережения, которые знала всю свою жизнь. Тем не менее в Меркуриале было что-то гипнотическое, и я обнаружила, что загипнотизирована даже малейшим его движением – морганием, поворотом головы. Он знал о моих желаниях и мог мне это дать. Мне нужно только спросить. Я могла бы вернуться домой, поступить в школу магов, восстановить свой посох…

«Я могу все это делать. Все это и многое другое. Это было бы так просто. Вообще ничего…»

Его голос. Он звучал у меня в голове. Или мне это показалось? Мои глаза расширились, но он никак не отреагировал, как будто ничего не произошло.

– Вы уверены? – Он протянул руку. Валалумир вращался в его ладони, сверкая все ярче и ярче. Присмотревшись внимательнее, я поняла, что он вообще не двигается. Это я наклонялась вперед, потому что хотела прикоснуться к Валалумиру, почувствовать его, подержать в руках, обладать им.

Райан коснулся моей руки, прижав пальцы к татуировке, скрывавшей шрамы на коже.

Я моргнула, выходя из транса, и Меркуриал отдернул руку, звезда перекатилась по его пальцам. Валалумир был выполнен в старинном стиле, как и моя татуировка, и ожерелье от Рамии.

– У нас все в порядке, – сухо ответила я. – Приятно было познакомиться с Первым Посланником королевы Иштары.

– Первый Посланник Не Королевского Высочества, королевы Иштары, – поправил он, поворачивая голову из стороны в сторону и наблюдая за нами. – Мне тоже приятно. Не ожидал увидеть вас снова так скоро, ваша светлость. – Он подмигнул Райану.

Райан натянуто улыбнулся.

– Мы раньше не встречались.

– Вы бы и не вспомнили, – промурлыкал Меркуриал. – Было бы гораздо проще, если бы вы знали, что я могу видеть. А я могу сказать вам. Для этого вам всего лишь нужно спросить Первого Посланника. – Он вытянул шею, поворачивая голову, как змея, готовящаяся к нападению.

– Что видеть? – Слова сорвались с губ прежде, чем я смогла остановиться. Райан схватил меня за руку, но было слишком поздно. Я задала вопрос.

– Ага, – улыбнулся Меркуриал. Он вытянул ладонь, на середине которой, вращаясь, сверкала звезда. Вокруг нее пульсировал золотистый свет. – Я знаю ваши вопросы. Где ваша магическая сила? Как вам ее найти? Как вы помогаете… им? Все они связаны, но не так, как вы ожидаете. И, лорд Райан Харт, почему вы…

– Доброй ночи, Меркуриал.

Райан вскочил на ноги, перекинув плащ через плечо. Он по-прежнему был одет в свою изодранную униформу, но в тот момент казался таким же могущественным, как Арктурион. Его аура вибрировала силой и могуществом. Любой противник испугался бы его, но Меркуриал, казалось, стал лишь более решительным.

Я встала, испытывая какое-то неприятное чувство. Мне никогда раньше не доводилось находиться настолько близко к афейянцу, не говоря уже о том, чтобы разговаривать с ним. Его аура ошеломляла, а сложные соблазнительные движения вводили в транс. Я понимала, что это плохо, но была как будто околдована, и это вызывало тревогу.

– Вы смеете уходить от Первого Посланника Ее Королевского Высочества, когда я так великодушно предложил свою помощь? – Он подбросил Валалумир в воздух, и свет исчез, а звезда опустилась в его волосы. – Это вы разрушили мой дом. Ваша жажда звездного огня, ваше стремление к войне, ваша смертельная глупость. Вы оставили мой народ ни с чем, кроме камней в океане смерти, который поглотил всю вашу землю. И после этого у вас хватает наглости называть свои дома Крестхейвеном и Морской башней, как будто вы одержали победу. Вы потомки Богов, но не можете ходить по воде без стекла под ногами. Вы забыли, как летать без чужих крыльев, и даже не можете вспомнить секреты Хранителя Бамарии. Вы не более чем дети утонувшей империи. Ваш драгоценный светоч был разбит на мелкие осколки. Преданный своими же. В то время как ваш дом… Ваш истинный дом похоронен на дне океана. И все это… – он шагнул ближе, – ваша… – еще шаг, – вина.

Райан напрягся.

– Мы с ее светлостью должны идти. Нам нужно подготовиться к церемонии Клятвоприношения.

Меркуриал расхохотался.

– О! Клятва, которую вы должны принести. Клянетесь и отрекаетесь снова.

Схватив за руку, Райан вывел меня наружу. Прогремел гром, и небо озарила молния. Лошади-ашван взмыли вверх, кружась среди искр голубого света. Хранители времени забили в колокола, оповещая о скором наступлении рассвета.

Какое-то время мы смотрели друг на друга, наши лица стали мокрыми от дождя. Затем Райан крикнул:

– Бежим!

Мы бежал, не останавливаясь. Райан держал меня за руку, чтобы я не поскользнулась на влажной земле, пока мы не добрались до моих покоев. Он отпустил меня, и я прислонилась спиной к стене, чтобы отдышаться, сердце бешено колотилось.

– Думаешь, у него действительно были ответы о моей магии? – спросила я.

Нахмурившись, Райан смахнул капли дождя со своих волос на промокший плащ.

– Не думаю, что это имело бы значение после того, как я услышал запрашиваемую цену. Знаю, у тебя есть вопросы. У меня тоже. Но я уже многого добился и без ответов. – Он скрестил руки на груди. – Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять это. Мне не нужно знать все ответы. Знать их здорово, но они не решают твоих проблем. Ты их решаешь.

– Возможно, – медленно произнесла я. – Но магия уж точно помогла бы.

Райан покачал головой.

– Уходи сразу же, если Меркуриал снова к тебе подойдет. Он знает, что ты в отчаянии, и воспользуется этим против тебя. По дороге я видел, как это происходило, как отверженный обращался к афейянцу за помощью. Они все время обманывают отверженных. Но что бы он тебе ни предложил, это того не стоит. Вообще. Найди способ пережить следующие пять минут без ответов. Когда продержишься это время, потерпи еще пять. Эти минуты превращаются в день, и не успеешь оглянуться, как дни превратятся в недели. Я выживал так месяцами. Этого достаточно.

– Достаточно, чтобы я пережила подготовку сотуриона? – спросила я.

Он поклонился.

– Сначала хорошенько выспись.

Но я знала, что на этот раз это не поможет. Я была слишком возбуждена, сильно переживала за свой Ка, сестер, тренировки и Тристана… Проклятье Ориэла! Я совсем забыла, каких дров наломала.

С колотящимся сердцем я бросилась наверх и проверила свои покои, но Тристан уже ушел.

Мира была права – мне не следовало встречаться с ним сегодня вечером, потому что в моей голове царил хаос. Но я не могла оставить нашу ссору до утра, нужно было исправить то, что я натворила, извиниться за то, что наговорила.

Я развернулась, покинула свои покои и прокралась по водным каналам Уртавии к ближайшей гавани, избегая замаскированных сотури, чьи золотые и серебряные доспехи поблескивали из-за кустов.

Маркан был рядом. Я всегда чувствовала его присутствие, знала, где он находится, даже лучше, чем он знал обо мне. И, когда я забралась в свой экипаж, он появился из укрытия, но тут же нахмурился, осознав свою ошибку. Я показала ему неприличный жест и взмыла в небо.

Мой серафим летел над городом к более зеленым, пышным полям Вертавии, где располагалась главная вилла Ка Грей.

Мы приземлились в гавани недалеко от дома Тристана, и я помчалась по илистой земле к водному каналу, пока не добралась до стен виллы и не обнаружила его на каменной скамье. Он сидел, сгорбившись, и упирался локтями в колени.

Я села рядом.

– Прости меня, – произнесла я. – Не знаю, что на меня нашло сегодня вечером.

– Лир, – удивленно воскликнул Тристан. Он выпрямился и пристально посмотрел на меня. Затем кивнул. – Все в порядке. – Он обнял меня, и я постаралась расслабиться под его прикосновениями. – Ты через многое прошла. Зайдешь внутрь? – Похоже, снова собирался хлынуть дождь.

Я молча взяла его за руку, когда он повел меня к входу мимо дежурных часовых. Мы тихо поднялись в его спальню, и он закрыл за собой дверь. Мое сердце бешено колотилось, тело ожило, завибрировав от волнения и желаний… мне слишком многого хотелось, но я должна была помириться с Тристаном.

Без малейших колебаний я его поцеловала, запустив пальцы в волосы и сжав их с такой силой, что с губ Тристана сорвался стон боли и облегчения. Наш поцелуй стал более страстным, и, не успев опомниться, я толкнула его на кровать и оседлала бедра.

– Прости. – Я прижималась к нему, затем стянула с него тунику через голову и стала исследовать обнаженную грудь руками. Он был таким подтянутым и подкачанным, что не было сомнений, насколько легко он может одолеть ворок. Я провела руками по его животу, опускаясь все ниже и ниже.

И как только я почувствовала, что он напрягся, неуверенный в моих намерениях, я схватила его за плечи и прижала к кровати.

– Мы подождем, – сказала я, дерзко укусив его нижнюю губу. Несмотря на свои слова, я все еще злилась. Тристан уже возбудился подо мной, его плоть натягивала ткань, дыхание стало тяжелым. – Мы подождем еще совсем немного, пока все не наладится. Подождем ее согласия. Но сейчас мне нужно почувствовать тебя. Хотя бы так.

Он кивнул и толкнул свои бедра навстречу моим. Закрыв глаза, я двигалась над ним, с каждым мгновением ускоряя темп и приближаясь к своему освобождению. Тристан схватил меня за бедра, поддерживая, пока я раскачивалась на нем, трение наших тел, скрытых под одеждой, подталкивало меня к краю. Прикусив губу, я молча кончила, и на глазах навернулись слезы.

Тристан безмолвно наблюдал за мной, и его движения стали более яростными, пока он тоже не кончил.

Отдышавшись, я сползла с него и свернулась калачиком рядом. Он молча встал и переоделся, предложив мне чистую тунику и полотенце.

Мы не разговаривали, готовясь ко сну. Только когда я оказалась в его объятиях, положив голову ему на грудь и слушая, как колотится его сердце, он убрал волосы с моего лица и спросил, все ли в порядке.

Я не ответила, просто закрыла глаза, стараясь дышать спокойно, пока не заснула.

Я улизнула незадолго до восхода солнца. Как раз перед тем, как проснулась леди Ка Грей.