Текст книги "Романтический эгоист"

Автор книги: Фредерик Бегбедер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

суббота

Поскольку термин “автофикшн” присвоили себе весьма посредственные нарциссы [171]171
  Автофикшн ( франц.autofiction) – неологизм, введенный в литературный обиход французским критиком и писателем Сержем Дубровски в 1977 г. для обозначения жанра своего романа “Сын”, современный вариант романизированной автобиографии; “Нарцисс ы” – один из номеров “Нового журнала психоанализа” (1976).


[Закрыть], придется для дюфреновского бреда и в память Мальро (известного мифомана, автора “Антимемуаров”) ввести термин “антидневник”. Это кривое зеркало, которым я вожу вдоль своего пупа.

понедельник

Когда актриса Майвенн Ле Беско приглашает друзей в “Кафе де ла Гар” [172]172
  “Кафе де ла Гар” – знаменитый парижский кафе-театр.


[Закрыть]на автобиографическое one-woman-show (озаглавленное “Горошинка”), текст для которого она только что сочинила сама, готовишься к худшему. Нет в мире затеи более опасной, чем подняться на сцену и сыграть свой собственный текст о своей же собственной жизни. И поди ж ты! В течение полутора часов, одна на сцене, она выясняет отношения с матерью, сестрой и отцом, очертя голову бросается в сатиру на знаменитость, в бешеный самоанализ, в бесстыдные признания и критику воссоединившейся семьи. В ее тексте заключены невероятная сила и мужество, и она сама волнует, смешит и трогает одновременно, она иронична, едка, откровенна, жестока… Настоящий Филипп Кобер [173]173
  Филипп Кобер – французский актер.


[Закрыть]в юбке. В конце спектакля публика, рыдая вместе с ней, удостаивает ее “standing ovation”. Я, наверное, плохой друг, потому что мне и в голову не приходило, что в ней столько таланта. Мораль: когда вам не дают роли, которой вы заслуживаете, надо написать ее самому.

вторник

Вчера вечером, устав наяривать, я, чтобы не париться, притворился, что словил кайф. Мужики все чаще симулируют в постели. Пора бы девушкам это усвоить: мы имитируем оргазм так же часто, как они. Есть несколько способов: потихоньку снять пустой гондон, делая вид, что он страшно липкий, или поддать стонов, хотя кончаешь с грехом пополам. Феминизм одержал очередную победу: мужчины и женщины равноправно ломают комедию наслаждений.

среда

“Любовь в фантазиях гораздо лучше, чем в действительности. Никогда не заниматься любовью восхитительно”. Энди Уорхол.

четверг

Литературный критик – это жлоб, который, заметив какую-нибудь знаменитость на коктейле, локтями прокладывает себе дорогу к ней, чтобы потом оказаться на журнальных снимках бок о бок со звездой. Неустанно говоря о Джойсе, Рембо, Селине и Прусте, он надеется, что его спутают с ними. Ему так хочется царить в центре семейной фотографии. Но выглядит он самозванцем.

пятница

Вчера, в ответ на мои жалобы на свое физическое уродство, Жасмина подарила мне фразу недели:

– Нет ничего уродливее мужчины, который мнит себя красавцем.

суббота

Вчера в “Бэн-Душ” я оказался за столиком с Мари Жиллен. Хрупкая шейка, огромные глаза, тонкие щиколотки, ослепительные зубы. Я так давно мечтаю о ней, что, само собой, не решаюсь заговорить. Она пожимает мне руку с любезностью, которую я принимаю за деликатность. Чтобы набраться смелости, я усидел бутылку “Абсолюта”. Встав ногами на кресла, мы, как обычно, прикалываемся с Гийомом Раппно, Шаяном Хоем и Але де Басвиллем [174]174
  Шаян Хой, Але де Басвилль – французские фотографы.


[Закрыть](который нацепил майку “Nobody knows I’m a lesbian” [175]175
  “Никто не знает, что я лесбиянка” (англ.).


[Закрыть]). Наш общий IQ еле-еле добирается до 8. И вот так уже два десятка лет мы отрываемся в этом ресторане, где годны в пищу только официантки. Увы, надравшись, я смущаюсь еще больше. Миниатюрная Мари не сумела разглядеть в громогласном хаме трепетного пиита. Полчаса спустя она встает, обиженная всем тем, чего я ей не сказал.

воскресенье

Александр Дрюбиньи [176]176
  Александр Дрюбиньи – директор программ на Канале+ и Первом канале французского телевидения.


[Закрыть]предложил мне со следующего сезона вести передачу на Канале+. Если я и откажусь, то только из страха стать настоящим Оскаром Дюфреном.

понедельник

Франкфурт – это немецкий Нью-Йорк: футуристические небоскребы, дизайнерские мегарестораны, дикий капитализм, турецкие проститутки и мертвые джанки на тротуарах. Чувствую, что мне скоро здесь понравится. Проблема только в том, что в немецких такси надо пристегиваться на заднем сиденье.

вторник

Я высоко ценю эту страну, потому что у всех девиц тут большие сиськи. В Германии Клаудия Шиффер считается плоской как доска! Я хотел бы стать аппаратом для дойки материнского молока. Кто-нибудь может сказать всем этим Гретхен, чтобы они прекратили улыбаться Оскару, доярке рода человеческого?

Германия зеленая, Франция голубая, Италия желтая, Испания белая, Англия серая, Турция лиловая.

среда

С тех пор как Бонн перестал быть столицей, в нем довольно тоскливо. Я депрессую в тени каштанов на берегу Рейна, накачиваясь пивом. И вдобавок мою единственную здешнюю любовницу зовут adult pay TV [177]177
  Платный телеканал для взрослых (англ.).


[Закрыть]. Из отеля “Бест вестерн” звоню Франсуазе, чтобы поздравить ее с днем рождения. Она в себя не может прийти от удивления: она как раз читает мою книгу! Я прошу ее приехать ко мне в Германию, она посылает меня подальше, но весьма любезно, вовсе не рассердившись на столь беспардонное предложение… Я выключаю порноканал и закрываю глаза; меня штырит больше, если я просто думаю о ней.

четверг

Гамбург. Начинаю свое выступление с удачного приветствия: “Хелло, гамбургеры!” У меня есть один хорошо отрепетированный номер: сначала защищаю литературу, подвергающуюся смертельной опасности в мире шума и скорости, потом упоминаю собственное творчество в надежде, что публика, по ассоциации, спутает его с литературой. Поэтому мне часто аплодируют как спасителю человечества. После моего one-man-show Ульф Пошард [178]178
  Ульф Пошард – французский критик, журналист, автор книги “Диджей-культура”.


[Закрыть]устраивает мне экскурсию по злачным местам с гениальными названиями: “Mojo”, “Madhouse”, “Shark Club”, “Purgatory” [179]179
  “Магическая формула”, “Сумасшедший дом”, “Клуб мошенников”, “Чистилище” (англ.).


[Закрыть](!), а завершается все, само собой, в “Вуаля” (моя ночь закончилась, как некоторые статьи в “Вуаси” [180]180
  “Вуал я” ( франц. “voilà”) – вон; “Вуаси” ( франц.“voici” – вот) – журнал, где печатается Ф. Бегбедер.


[Закрыть]). Одна книга пользуется тут сейчас бешеным успехом – “Поколение гольф” Флориана Иллиеса. Этот милый мальчик 1971 года рождения (меня с ним познакомили) описывает молодежь, неспособную взять на себя даже малейшую ответственность. Он уверяет, что мы отказываемся стареть, избегаем стабильных отношений, существуем только чтобы быть похожими на рекламу, что наша единственная, но пламенная страсть – бум на бирже и что мы живем, как наши отцы в 68-м, только не бунтуя. “Мы пусты, но хорошо одеты”, – пишет он. Этот сука фриц хочет объявить мне войну, или что? Не допущу, чтобы немчура опять вторглась на мою территорию!

пятница

Мюнхен. Полный облом с Ирми и Таней. Как клеиться в стране, где тебя не знают? Что делать, чтобы понравиться в Баварии? Быть милым? Слишком приторно. Злым? Рискованно. Притворяться, что тебе плевать? Они смоются. Алексис Трегаро [181]181
  Алексис Трегаро – французский журналист, телеведущий.


[Закрыть]подсказывает мне решение:

– Всегда ж можно наврать.

Нагрузившись джин-лимоном, мы продолжаем этот разговор в модном клубе “П1” (паркинг, переделанный в поилку).

– Мы либо пьянствуем, либо трахаемся, третьего не дано.

– Ты прав, думаю, что сегодня мы здорово напьемся.

И в самом деле, динамят нас, как хотят. Мы наступили на такое количество грабель, что скоро сможем составить конкуренцию Никола Садовнику [182]182
  Никола Садовник – бывший ведущий передачи по садоводству на французском радио.


[Закрыть]:

Таня: Maybe I will kiss you later.

Ирми: Sorry, I am not drunk enough.

Таня: My grandfather was a fucking nazi.

Ирми: My mother stabbed my father with a knife [183]183
  …Может быть, я поцелую тебя попозже.
  …Прости, но я еще не так пьяна.
  …Мой дед был сраным нацистом.
  …Моя мать зарезала отца ножом (англ.).


[Закрыть].

Французы склонны забывать, что немцы пострадали от Второй мировой войны не меньше, чем они. Трудно клеить наследниц государства, которое так отбрили 55 лет назад.

Мы уже отчаялись, но стоило Тане взять в рот жвачку, как Франк воскликнул:

– Это хороший знак!

Ан нет, ей просто захотелось пожевать. Я как-нибудь напишу книгу под названием “НЕ СОЛОНО СТЕБАВШИ”.

суббота

В Штутгарте сижу в одиночестве, маюсь в своем номере с кондиционером после выступления перед пожилыми людьми. 126 лет назад Рембо провел в Штутгарте два месяца. После чего отправился в Африку, и его можно понять.

воскресенье

Когда я вижу Биргитт, у меня начинается приступ астмы: у нее такое лицо, что у меня перехватывает дыхание. Биргитт говорит мне о Джонни Кэше. Она красивее Кельнского собора. Теперь, заслышав Джонни Кэша, я буду вспоминать о ней, the greatest kisser of Europe [184]184
  Чемпионке Европы по поцелуям (англ.).


[Закрыть]. Она меня поцеловала и дала свой мейл, не более того. Мне очень нравится запись Брета Истона Эллиса в книге отзывов “Литературхауса”:

– The better you look, the more you see! [185]185
  Чем лучше смотришь(ся), тем больше видишь! (англ.)


[Закрыть]

понедельник

В хорошую погоду Вена превращается в Рим на берегах Дуная. В парке я встретил встревоженную лису и аистиху, которая кормила птенцов. Старые каменные здания Шпиттельберга похожи на больших раненых животных. Я никого не кормлю. Деревья Пратера меня переживут. В “Фольксгартене” я заказал “Bukowski’s Nightmare”. Венцы – эрудиты и франкофилы. Хотите доказательств? Чокаясь, они все время говорят “Пруст”!

вторник

Сегодня я дал свой первый автограф за границей. Мои фотографии красуются на улицах, в витринах книжных магазинов, на первых полосах немецких газет. Дурацкое ощущение – быть знаменитым в стране, чьим языком ты не владеешь. Я подписываю книги по-английски и говорю: “Danke schön”, потом “Auf Wiedersehen”, а про себя изо всех сил думаю: “Entschuldigung” [186]186
  “Большое спасибо”… “До свидания”… “Извините” (нем.).


[Закрыть].

Я благодарен Германии, потому что в этой стране мне захотелось позвонить Франсуазе. Меня заводит чистота воздуха и возбуждает лирика немецких лесов. Невинность, увенчавшаяся виной. Мы уже этот этап прошли, и романтизма нет как нет. А без романтизма – ни Гитлера, ни любви.

среда

Стоит замешкаться, как вдруг обнаруживаешь, что в 3 часа утра играешь черт знает с кем в “Спейс инвейдерс”, слушаешь друм-н-бас, и все это в Цюрихе, городе неслабой (но законной) дури, где, уверяю вас, никто, ну вообще никто не отсосет вам в среду вечером. Где вы, дадаисты?

четверг

Вернулся в Париж. Звонит Пенелопа:

– Я по вас соскучилась…

– Ты хочешь сказать – по Людо и по мне?

– Я считала, что брак нужен для того, чтобы было кому изменять. Но Людо не хочет меня видеть, а ты гомосексуалист.

– Нет, я подавленный феминист, а это не одно и то же. Или влюбленный фаллократ, если тебе так больше нравится.

– Ты все время меняешь женщин, потому что ты нас боишься. Знаешь что, трахнул бы ты Людо, это бы вас обоих раскрепостило. А я бы все это засняла…

– Обожаю, когда ты себя ласкаешь по телефону…

– Муж до меня не дотрагивается, что ж мне остается делать! А ты дурак. Тебя окружающие не интересуют.

– Верно. Ну, раз уж я тебя слушаю, давай, заинтересуй меня.

– С тех пор как я замужем, никто меня не хочет.

– Неверно. С тех пор как ты другому отдана, ты снова меня возбуждаешь. Ты права, я, должно быть, педик.

Мы трахнулись в отеле, я – думая о Франсуазе, она – о Людо. Мы верещали как резаные, потом вернулись каждый к своим невзгодам.

пятница

Можно я расскажу вам одну глупую домашнюю историю? На днях купил джинсы от Хельмута Ланга с пятнами краски (самые дорогие, потому что выглядят как старые отвратные штаны маляра). Поносив их неделю, я дал их постирать своей домработнице, ни о чем ее не предупредив, и на следующий день она сказала мне:

– Осень трутно было, но я его отстирал!

Джинсы мои были чисты и незапятнанны! Она мужественно терла их, пока не исчезли драгоценные “дриппинги”, стилизованные стариной Хельмутом! Я был в ужасе. Но это недоразумение послужило мне уроком: если бубоны косят под бедняков, пусть стирают сами. Откуда ей знать, милой моей прислуге, что пятна краски – это верх шика у мудаков? Откуда ей знать, что наличие у меня бабок еще не свидетельствует о наличии мозгов?

суббота

Не трахнешься – трёхнешься (теорема Пенелопы).

воскресенье

В определенном возрасте, лет от двадцати до двадцати пяти, мы искренне считаем, что будем не как все. Именно по этой причине, скорее всего, мне нравится смотреть, как танцует молодежь. Они так уверены в своей свободе, что это даже трогательно. Обожаю, когда мальчики целуют девочек, им кажется, что это очень важно. Может, они не отдают себе отчета, что их уже заперли в клипе “Бэк-стрит бойз”. Я тоже когда-то был таким. С бьющимся сердцем жевал волосы, пахнувшие чистотой, и чувствовал себя непобедимым.

понедельник

Патрик Дюваль выпустил в “Стоке” книгу об Иссее Сагаве, японце-каннибале. Он очень хорошо анализирует его жутковатые аргументы. Томас Харрис, автор “Ганнибала”, отдыхает. Но один аспект этого дела Дюваль упустил. Мне кажется, Сагаве просто приелись избитые комплименты и ему захотелось обогатить словарный запас. Он хотел воскликнуть:

– Обожаю твой тонкий кишечник и желчный пузырь. У тебя классная поджелудочная железа. Я без ума от твоей печенки. Глаза у тебя – пальчики оближешь.

вторник

Можно долгие годы искать что-то или кого-то и в конце концов прийти к выводу, что на самом деле ты искал самого себя.

Атеист ищет то, чего не находит.

Художник находит то, чего не ищет.

среда

Любопытная симметрия: Людо не хватает духу уйти от жены, а у меня не хватает духу себе жену завести. Мы две оборотные стороны одной медали по имени мужчина. Который не в состоянии сделать две вещи: уйти и остаться.

четверг

Я напиваюсь от бессилия. Люди входят в мою жизнь и выходят из нее, как из вращающейся двери отеля “Плаза-Атеней”. Сегодня вечером состоится открытие “Нового кабаре” (пл. Пале-Рояль, Первый округ). Чудесное место, что-то вроде африканской хижины с футуристским дизайном. Точь-в-точь как у Кубрика в “Космической одиссее-2001”. Кубрик понял, что человечество – это стая обезьян, бродящая в пустыне из белого пластика.

пятница

Ставлю на Франсуазе новый опыт: клеюсь на трезвую голову. Мне необходимо сосредоточиться, чтобы не надоесть ей. Не покраснеть, когда мы встречаемся взглядами. Избежать долгих, неловких пауз, не отводить глаз. Я боюсь переборщить с искренностью. Ужасаюсь при мысли, что и правда влюблюсь. Мы начинаем говорить одновременно:

– Извини, я тебя перебил.

– Нет-нет, давай.

– Нет, сначала ты.

– Я уже забыла, что хотела сказать.

Детский сад. Несколько часов спустя то же самое повторяется по телефону:

– Ну все, клади трубку.

– Нет, ты первая.

– Ладно, считаем до трех.

Я делал вид, что мне есть из чего выбирать, но понимал, что выбирать не приходится. Это относится и к мужчинам, и к женщинам. Нас выбирают, и всё, надо просто дождаться своей очереди и не упустить свой шанс. В конце ужина я все-таки заказываю бутылку розового вина, содержимое которой и закладываю за отсутствующий галстук. Но так и не решаюсь ее поцеловать… Боюсь облажаться. Я смотрю ей вслед, еле сдерживаясь, чтобы не побежать сломя голову за ее машиной. В желудке порхают бабочки, цветет сирень, текут реки счастья. Подношу руку ко рту, на моих глазах выступает роса. Я воскресаю.

суббота

Чудно, и без малейших вкусовых сбоев, провел вторую половину дня с девушкой, которую практически не видел с начала этого дневника (Франсуаза – это то самое платье с обнаженной спиной на Форментере). Как будто кто-то занавесил все нежной, печальной и легкой дымкой. Мне хотелось просто-напросто, чтобы у меня ныл живот, когда я думаю о ком-то. Хотелось встретить женщину, ускользающую от меня, но от которой бы я сам не захотел бежать. Франсуаза только ушла, а я уже думаю: ее красота невыносима, у нее чудовищное имя, но от нее хорошо пахнет, наверное, перед выходом помыла голову, мне ее не хватает, она сдержанна и чувственна, мне нравятся ее ногти, круглые локотки, четкий рисунок плеч, ее низкий и торопливый голос, как у Катрин Денёв, мне нравится, что она хохочет, как гиена, повторяя мне, что никогда не носит трусики, я люблю ее серые глаза, такие огромные, что она поневоле их часто щурит (как, должно быть, утомительно все время широко открывать серо-зеленые глазищи, как у рассерженной кошки), мне хотелось бы узнать, какими духами она пользуется, чтобы купить их и нюхать, думая о ней… Ну и ну! Не такой уж ты и циник, Оскар! Может, просто лето кончается? Время, когда гормоны хлещут через край, а загрязненность воздуха достигает высшей отметки.

Лето История а

Жизнь мешает выражению самой жизни.

Если бы я познал великую любовь, я бы никогда не смог ее описать.

Фернандо Пессоа

воскресенье

Я, кажется, омерзительно влюблен. Я не знал тебя, но узнал тут же.

понедельник

Фаза ускоренной бубонизации: вчера обедал в отеле “Кап эден рок” с Бернаром Анри Леви и Ариэль Домбаль, которые так друг друга любят, что смотреть противно. Сидя у бассейна, мы грызли орешки кешью, оставив арахис американским миллиардерам по имени Джерри. Красавица Ариэль заявила нам, что на ближайших выборах проголосует за коммунистов, потому что Роберу Ю нравится ее голос (это понятно). Я искренне полагаю, что в “Эден роке” мы с ней были единственными коммунистами. Мы с Бернаром пили персиковый сок и говорили о забытых войнах. Нам было очень хорошо: все лучше, чем обсуждать САС 40 [187]187
  САС 40 – индекс Парижской фондовой биржи.


[Закрыть]. Удастся ли мне когда-нибудь любить женщину так же долго, как любит он?

вторник

Мы созваниваемся каждый день. Я послал Франсуазе цветы, на квартиру ее матери, приложив четыре строфы Ларбо [188]188
  Валери Ларбо (1881–1957) – французский писатель, поэт, автор “Дневника А.О. Барнабута” и др.


[Закрыть]:

Мою судьбу принес тебе я,

Мою никчемность – вместе с ней;

Мой пламень – нет его слабее,

Мой жребий – нет его гнусней.

Ты недостойна этой крохи,

Как я – любви твоей, мой друг;

Покуда метишь ты в пройдохи,

Я мечу в скептики… А вдруг?

Я понял силу нетерпенья,

Ты – искушенья… Но признай:

Поскольку вряд ли старый пень я,

Ты вряд ли мой веселый май.

Не одарят нас чувства драмой —

Так будем помнить в день любой,

Что на земле, на этой самой,

Мы только путники с тобой [189]189
  Перевод М. Яснова.


[Закрыть].

Это было слегка too much [190]190
  Перебор (англ.).


[Закрыть], но все-таки она позвонила. Франсуаза больше не работает и работу не ищет. Она в отчаянии, любит только кошек и книги, занимается исключительно своим телом, никого не видит и не хочет детей. Идеальная женщина? Она хотела сдохнуть, пока не познакомилась со мной. “Сдохнуть” – самый любимый ее глагол: “чуть не сдохла”, “сдохнуть можно”, “я думала, сдохну” и т. д. Но она также употребляет глагол “скончаться” и эпитет “гнусный”. Таких остроумных людей я никогда не встречал. Она трещит на дикой скорости, длинными периодами, потому что, будучи младшей дочерью в многодетной семье, вынуждена была встревать в разговор на всех парах, иначе никто за столом ее не слышал… Чем больше я говорю ей, что скучаю без нее, тем правдивее это звучит. Думаю, я готов положить свою жизнь на то, чтобы не дать ей сдохнуть.

среда

Обедаю с Арно Монтебуром в столовке Национальной ассамблеи. Никто ему здесь не пожимает руку с тех пор, как он предложил подписать петицию и призвать к ответу президента Республики [191]191
  Группа из тридцати депутатов парламента Франции от левых фракций подписала петицию, составленную депутатом-социалистом Арно Монтебуром, с требованием объявить импичмент президенту Жаку Шираку в связи с его возможной причастностью к финансовым махинациям в бытность мэром Парижа.


[Закрыть]. Не понимаю, почему депутаты не отправляются стройными рядами ставить свою подпись. Его сторонятся, словно прокаженного, только потому, что он захотел узнать правду. Не такой уж он и злодей. Он, например, даже не бойкотирует “Данон” – потому что пьет минералку “Эвиан”! Когда нам подают счет, возникает легкая заминка… Заплатит ли он наличными? Вынет ли пачку купюр? Ничего подобного, он позволяет Стефану Симону и Тьерри Ле Валлуа себя пригласить. Продался, как и все остальные!

четверг

Франсуаза, ты самое значительное событие с тех пор, как нога человека не ступает больше на Луну. Ты не позволила мне не полюбить тебя. Я просто не мог поступить иначе. Ты не дала мне пройти мимо. Любовь – это когда чувствуешь, что прозевать кого-то значит прозевать свою жизнь. Любовь – это когда перестаешь колебаться. Когда все остальные женщины кажутся пресными. Я скучаю по тебе, еще не узнав тебя. (Я выкладываю тут все, что так и не осмелился ни сказать, ни сделать тебе.)

пятница

Она уехала из Парижа, следовательно, от меня. “Вы влюблены. Сдано по август включительно”. Как испортить себе лето? Влюбиться в июле.

суббота

На бульваре Салейя в Ницце профурсетки местного разлива лениво потягивают пастис и смотрят, как удлиняются тени. Патрик Бессон просиял, когда улыбнулась Флоранс Годферно [192]192
  Флоранс Годферно – пресс-секретарь французского издательства “Альбен Мишель”.


[Закрыть]. Разного рода Наташи на Променаддез-Англе служат мне защитным барьером. “Виллаж” в Жуан-ле-Пене имеет все шансы стать самым продвинутым заведением в Европе. Полторы тысячи “bad girls” Донны Саммер [193]193
  “Плохие девочки” (англ.) – сингл Донны Саммер.


[Закрыть], атмосфера царит неописуемая, в связи с чем я и пытаться не буду ее описывать. Скажу вам только, что здешний фирменный коктейль называется “Кунни”, и, если вы спросите у бармена, что туда входит, он ответит:

– Писькин сок.

Утреннее солнце освещает повальный мордобой на паркинге “Сиесты”; непонятно, что меня пугает больше – удар бейсбольной битой, количество принятого “Абсолюта” с яблочным соком или моя потребность в присутствии Франсуазы?

воскресенье

Теперь я выхожу вечером не для того, чтобы встретиться с кем-нибудь, а чтобы записывать чужие фразы. Это уже род недуга. Плоть и кровь меня волнуют меньше, чем остроумные реплики. Всю неделю я потратил на поиски фразы недели. В последнюю минуту получил ее от Гийома Дюстана – в ответ на мой вопрос, хранит ли он верность мужу.

– Конечно нет.

– А он знает, что ты ему изменяешь?

– Я не особенно ему рассказываю, потому что он страдает… а я изменяю, потому что тогда у меня стоит.

понедельник

Когда ни в кого не влюблен, на всех девиц смотришь с любопытством: хочется чего-нибудь новенького, удивительного, неизведанного, может, и любви с первого взгляда.

Влюбившись, с маниакальным упорством ищешь во всех остальных свою любимую, ты так одержим ею, что кажется, она везде и во всем. Казанова говорил, что новизна – тиран нашей души. Нет, тиран – это ты.

Я хочу спасти Франсуазу, но она спасает меня. Мне попалась та единственная эгоистка, которая способна сделать из меня альтруиста.

вторник

Пока Людо мучится на Форментере в семейных оковах, я тоскую в одиночестве на Ибице, листая свежий номер “Магазин литтерер”, мужественно озаглавленный “Похвала скуке”. И вычитываю цитату из “Наоборот” Гюисманса: “Но что бы он ни предпринимал, невыносимая скука одолевала его… Он остался один, протрезвев, чудовищно устав” [194]194
  Перевод Е. Кассировой.


[Закрыть]. Я боялся, что уже никогда не полюблю; теперь боюсь, что влюбился навсегда. В девушку, которую еще даже не поцеловал!

среда

Франсуаза не отвечает на мои лирические эсэмэски. Чтобы развеяться, сажусь на корабль и плыву к Людо на Форментеру. Там у них в моде новая забава – пернуть в ночном клубе. И уйти незамеченным. Правила игры следующие: под прикрытием оглушительной хаус-мюзик подойти к смазливой писюшке – например, к хорошенькой, ничего не подозревающей модельке в открытом топике, – повернуться к ней задом, выпустить ей в рожу заряд и убежать, подыхая от хохота. Довольно реваншистское развлечение, гордиться тут нечем. Но мы же на Балеарах, а не в Коллеж де Франс!

четверг

Возвращаюсь на Ибицу.

Если бы только вся моя жизнь была похожа на вчерашнюю ночь в “Привилегии”… Вечеринка “Ренессанс” заслужила это название. Но как им хватило наглости окрестить “Привилегией” самый большой ночной клуб мира (Фабрис Эмаер [195]195
  Фабрис Эмаер – создатель и патрон нескольких гей-клубов и дискотек во Франции, в том числе знаменитого парижского “Паласа”.


[Закрыть]переворачивается в гробу)! Там были только 18-летние красотки с Карлом Коксом [196]196
  Карл Кокс – знаменитый диджей.


[Закрыть]на языке… До того я поджидал своего дилера в “Мар и Соль”, здешнем “Сенекье” [197]197
  “Сенекье” – популярный ресторан в Сен-Тропе.


[Закрыть], таращась на Лоан [198]198
  Лоана – героиня “Лофт стори”.


[Закрыть]местного производства… Эрик Морильо только что представил в “Паше” свою компиляцию “Subliminal Sessions” том 1… “Дивино”, изобилуя дебилами, превратился в стрип-клуб… Я рассекал в новой майке, купленной в порту: “Good girls go to haven, Bad girls go to Ibiza…” [199]199
  “Хорошие девочки отправляются в рай, плохие девочки отправляются на Ибицу…” (англ.).


[Закрыть]… Чупитос [200]200
  Чупитос (chupitos) – рюмки (исп.).


[Закрыть]следуют одна за другой… Остановись, мгновенье, и длись вечно… Почему до сих пор нет ночного клуба под названием “Искупление”? Утром вместе с Людо мы внимательно изучали розовое небо, которое неохотно голубело. Море списывало с него краски. И стало винного цвета, как у Гомера. У нас над головой самолеты убирали шасси и поворачивали к Африке (направо) и к Европе (налево). Я готов заняться любовью с кем угодно, чтобы не думать о Франсуазе, но вряд ли это поможет. Все перемешалось: страны, люди, годы и тела. Без компаса не обойтись, а может, Франсуаза и есть мой компас?

пятница

Знаете, как будет по-испански “искусственный член”? Consolador. Очаровательно, не правда ли? В этом слове слышится “consolar”, утешать, и “консолидировать”, что исчерпывающе объясняет назначение предмета.

суббота

– Все, я развожусь!

Трудно сказать, плачет ли Людо от радости или печально смеется.

– Кончено. Мой брак не устоял перед кризисом седьмого года.

Вылезай, приехали. Я считал, что Людо – моя единственная надежда и опора, но ничто не вечно под луною. Если уж женатые люди расходятся, что же будет? Людо выгнали с Форментеры: позавчера его жена обнаружила в своей постели фальшивого Людо, которого он сделал из двух подушек и валика, чтобы сбежать посреди ночи (вы, наверное, уже об этом наслышаны – их разрыв стал событием недели: обложки “Вуаси” и “Пари-матч”, шесть страниц в “ВСД”, интервью в “Гала”…).

– Она выкинула меня из машины в порту, не говоря ни слова. И я уехал на пароме, с чемоданами, полными грязных футболок. Мои слезы смешивались с водяными брызгами: на щеках сплошная соль. Подлецу все к лицу.

– А в чем проблема?

– В жизни. Я думал о другой, и она догадалась. Надо было либо уходить, либо топиться.

– Ну ладно, ладно, все устаканится…

– Не знаю, все к тому шло. Когда люди расстаются на море, это значит, что они и в самом деле друг друга не выносят. Попытка увековечить чувства – полное безумие, у них есть срок годности, как и у нас самих. Всему приходит конец, а мы не хотим с этим смириться.

Страдание прибавляет ему вдохновения.

– Как ты себя чувствуешь?

– Банально. Чудовищно. Представь, она на седьмом месяце!

– Хватит, меня стошнит.

– Сегодня читатели твоего дневника свое получат!

– Понимаешь, мои читатели – обычные люди: они листают меня на пляже или в метро и делают вид, будто все в порядке, хотя в глубине души прекрасно понимают, что я имею в виду. Мы бежим от одиночества, вместо того чтобы сознаться себе, что у нас нет другого выбора.

воскресенье

Женатые прикольнее холостяков. Принято думать, что все они папики с прицепом в виде супружницы и орущей мелкоты, а на самом деле в них идет жестокая внутренняя борьба, они пребывают во власти неразрешимых коллизий и бурных переживаний, так что все Оскары Дюфрены на свете им в подметки не годятся.

понедельник

Женщины остерегаются себе подобных, не учитывая самой, на мой взгляд, опасной их конкурентки – холостяцкой жизни. Людо надоело жить вдвоем (“у меня было такое ощущение, что оттягивается весь мир, кроме меня”), мне надоело жить в одиночестве. Мы страдаем, оба в равной степени. Я доверительно сообщаю ему:

– Знаешь, я тут познакомился с одной…

– А, ты скрытничаешь, а я догадался, ждал, пока ты сам мне расскажешь! Знаешь, почему заметно, что ты влюблен?

– Нет…

– Ты стал таким занудой, охренеть можно. И дуешься все время! Так кто она?

– Ты ее не знаешь… Ее зовут Франсуаза.

– Да ты что!

Мне кажется, он с ней знаком.

вторник

По дороге из аэропорта в город Ибица огромные рекламные щиты объявляют о вечеринках в “Паше”, “Спейс” и “Амнезии”. Реклама ночных клубов оставляет далеко позади рекламу дневных товаров. Здесь ночная тусовка стала товаром народного потребления. Клубизм пришел на смену капитализму. Это мир завтрашнего дня, религия гедонизма, дискотека вместо луна-парка, только бы забыть о ежедневном рабстве в течение года. Когда в “Ашане” начнут раздавать флаеры? Давид Гетта [201]201
  Давид Гетта – французский музыкант, один из первых апологетов хауса во Франции.


[Закрыть]уже красуется в витринах. Почему бы не приклеить Карла Кокса на коробки с “Ариэлем”, анонсируя его очередную мыльную вечеринку? Чартерные рейсы, до отказа забитые немцами и англичанами, заполоняют взлетные полосы и несутся подальше от вечных проблем – физической непривлекательности, солнечных ударов по залысинам, накачанных пивом животов и никудышных национальных футбольных клубов.

среда

Перескажу вкратце наш вчерашний ночной разговор. Пару месяцев назад у Людо был роман с Франсуазой. Они хоть и не были влюблены, спали раз в неделю, и, судя по всему, удачно; я попросил его не вдаваться в детали. – Она крезанутая, все мозги мне затрахала. Будь осторожен, старик.

Если его целью было вызвать во мне отвращение к ней, то он своего не добился. Чем она шизее, тем больше мне нравится. Но Людо не отстает:

– Она совсем оборзела! Весь день ни хрена не делает, и кадров у нее немерено! И вечный депресняк. Сексуальна, умна, но крыша едет.

После его слов Франсуаза кажется мне еще соблазнительнее. Я цитирую ему Дюрас: “Ты мне нравишься, ну и что?” Нет, я явно втрескался, если вспоминаю на Ибице “Хиросиму, любовь мою”.

– Я сразу понял, что Франсуаза словно специально для меня создана. Говоришь, она чокнутая, весь день корчит козью морду, а потом трахается как богиня? Тем лучше. Все, что угодно, только не глупые глаза!

четверг

Франсуаза мне все-таки позвонила, чтобы объяснить, почему не позвонила раньше: у меня репутация вруна, тусовщика, бабника и блядуна… Мама посоветовала ей со мной не общаться. Я же не сержусь, ответил я, что она спала с Людо, что она психопатка и невротичка, крутящая романы с женатыми мужиками. Она ответила, что делает что хочет, и еще спасибо, что я не вменяю ей в вину ее прошлое. А на мое ей плевать.

Вот здорово: мы ругаемся, еще даже не дотронувшись друг до друга. Я пытаюсь сбавить обороты.

– Послушай, я серьезно. Ты мне нравишься, ну и что?

– Не надо, я тоже читала Дюрас.

– Я больше за себя не отвечаю!

– Я тоже!

Этот звонок стал самым лучшим в моей жизни. Она уверяет, что сама пребывает в такой же зеленой тоске и розовом свете. Я жутко рад, что наконец-то нравлюсь той, что нравится мне. Минуту спустя я уже в аэропорту. Полный улет.

пятница

Никак не соберусь с духом, чтобы рассказать, что произошло в пятницу. Зрелище было жалкое – я был пьян в стельку, умолял Франсуазу поехать ко мне, и таксист стал свидетелем моего позора… Влюбленный бабник – это сердцеед, ставший жертвой душегуба. Франсуаза – моя божественная кара: она мстит мне за всех остальных.

Десять потерял, одну найдешь.

суббота

Ах да, я еще устроил праздник. Он состоялся в “Новом кабаре”, где Жак Гарсиа [202]202
  Жак Гарсиа – французский декоратор, дизайнер интерьеров и антиквар.


[Закрыть]кинул Наполеона III ради третьего тысячелетия. В бар вход свободный (платил, к сожалению, я). Гийом Дюстан забыл принести свои диски, ему бы сократить дозу героина, если он собирается стать профессиональным диджеем. Даже Патрика Юделина глючило меньше! Во время ужина, хочется думать, мы все были совершенно счастливы, хотя жратва была так себе. Что, мы сюда есть, что ли, пришли? Во всяком случае, не Тьерри Ардиссон и не я. Предусмотрительный Жюльен Баэр [203]203
  Жюльен Баэр – французский певец.


[Закрыть]остался наверху, чтобы проверять входящих и тормозить выходящих. Тут только что открылся новый зал “Лаундж” (названный так, потому что там “лаунджатся” на матрасы). Одно удовольствие смотреть, как академик (Жан-Мари Руар) и государственный советник (Марк Ламброн) валяются там среди танцовщиц “Крейзи” и будущих ведущих прогноза погоды. К сожалению, никто не разделся. Мари Жиллен поблагодарила меня за давешние комплименты, но я по-прежнему с ней тормозил (к счастью, в рассеянном свете не были видны неуместные красные пятна на моем лице). Я хотел послать эсэмэску с нашего стола ее столу, но Жан-Ив Ле Фюр хлопнул меня по плечу:

– Посылай с моего мобильника, быстрее дойдет…

Знаете ли вы, почему Лу Дуайон становится краше с каждым днем?