Текст книги "Капкан для провинциалки"

Автор книги: Фредди Ромм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

– Какие красивые у тебя руки, Люба!

– Были бы ещё красивее, если бы ты их не связал. По крайней мере, не такие синие.

– Прости, Люба. Больше никогда не буду связывать тебя.

Хорошо, если бы и не душил больше.

– А ноги развяжешь?

– Позже. Если будешь вести себя хорошо.

Не знаю, чего он от меня ожидает. Спрошу прямо:

– Вован, зачем я тебе? Убить меня ты мог в машине. Полюбить я тебя не смогу, у меня нет стокгольмского синдрома.

– Вижу, Люба. Это мне в тебе и нравится.

Я с удивлением смотрю на своего врага:

– Нравится? Почему?

– Ни одна женщина раньше не стреляла в меня. Ты меня ранила, а потом приняла вызов на дуэль, чтобы спасти подругу.

Не могу сдержать вздох:

– Это была глупость с моей стороны. Я бы вряд ли смогла выстрелить в тебя второй раз.

– Но ведь на Бескудниковском бульваре смогла!

– Машинально, потому что такой вариант мы репетировали с шефом. Я даже не думала, когда стреляла.

Он подносит руку к моим волосам. Я втягиваю голову в плечи, но он просто гладит.

– Ты мне нравишься всё больше, Люба. Как жаль, что я тебя не встретил, прежде чем стал киллером. Всё могло бы сложиться иначе.

Не могу удержаться от вопроса:

– А как ты стал киллером?

Он пожимает плечами:

– Работал в милиции, наткнулся на злоупотребления. Оказалось, что к ним причастно начальство. Меня быстренько выгнали, чуть за решётку не отправили.

– И ты решил мстить за это посторонним людям?

– При чём тут месть? Я не обязан быть самым белым и пушистым. Я тоже хочу жить.

Мы оба молчим. Затем я спрашиваю:

– Зачем ты сначала стал разыгрывать со мной дурачка?

Он усмехается:

– А ты заметила? Хотел проверить твою реакцию. А ты ничего, быстро уловила фальшивую ноту.

– А зачем душил?

– Прости, Люба. Это была неудачная шутка. Хотел просто напугать тебя, и чуть не получилось по-настоящему.

– Получилось, напугал.

Мы опять молчим. Мои руки постепенно приходят в порядок, цвет становится нормальным, я их начинаю чувствовать. Теперь я хоть как-то смогу защищаться.

– Можно тебя попросить принести мне воды?

– Да, Люба, конечно. Сейчас.

Прежде чем уйти, он внимательно проверяет верёвку у меня на ногах и наручники на руках. Уходит и почти сразу возвращается со стаканом. Надеюсь, вода не отравлена? Вряд ли, убить меня он может сотней других способов. И в любом случае – очень хочется пить.

– Спасибо, Вован.

Я пью воду, держа стакан скованными руками. А он рассматривает меня и странно улыбается. Так и подмывает выяснить, что его веселит, но в моём положении вряд ли стоит задавать лишние вопросы. Разве что самые невинные. Вот вода выпита, я отдаю Вовану стакан.

– Ты не голодна, Люба?

Я не могу сдержать удивление. Он что – удочерить меня решил? Какой заботливый…

– Нет, спасибо, я сегодня завтракала.

– Уже вечер.

Да, верно, темно, но сейчас рано наступают сумерки.

– А который час?

– Почти шесть вечера.

Мелькает дурацкая мысль: мне пора домой. Только я ведь здесь не в гостях.

– Вован, что тебе принесло убийство невинных людей? Ты живёшь бедно и убого. Даже если я здесь приберу, твоя квартирка не станет богатым особняком.

– Я не хочу, чтобы ты убирала здесь, Люба. Просто побудь со мной.

Удивление во мне нарастает. Может, он вообще согласится отпустить меня? Нет, это вряд ли. Он же подумает, что я обращусь в милицию. И верно – обращусь. Других людей ведь он убивает.

– Вован, я побуду с тобой, но что дальше? Ты меня убьёшь?

– Не бойся меня, Люба. Я же сказал, что не убью тебя. Ты мне не веришь?

Я неопределённо пожимаю плечами. Я и верю ему, и нет. По поводу дуэли он меня обманул, не стал драться честно, но иначе я бы наверняка погибла. А эта его шутка с удушением?

Вован вздыхает и выходит из комнаты. Я пытаюсь задуматься о своём положении, но ничего путного в голову не приходит. Вован возвращается, и я не могу сдержать испуганный возглас: у него в руке пистолет. Так он меня всё-таки застрелит? Вован передёргивает затвор.

– Держи! – суёт он мне в руку оружие. Я недоверчиво беру.

– Застрели меня – и иди домой! Ноги развяжешь сама, телефон на кухне – вызовешь своего шефа.

Догадываюсь, в чём дело: патронов в обойме наверняка нет. Я поднимаю пистолет стволом вверх и нажимаю на спусковой крючок. Звучит выстрел, пуля ударяется в потолок, и от неожиданности я роняю оружие. Так оно заряжено?! Ничего не понимаю… Вован сошёл с ума? Я же могла убить его!

Вован вздыхает и гладит мои волосы:

– Ну что, принцесса, убедилась, что я тебя не обманываю? Стреляй смело!

– Зачем это? – мой голос становится хриплым.

– Затем, что ты права! Я убил много людей, а жить всё равно не могу. Так какая разница, сдохну ли я сейчас или позже? Если бы ты знала, как мне паршиво…

Кажется, я схожу с ума. Или он. Он что – выбрал такой способ самоубийства? И для этого понадобилась я? Нет, точно, один из нас сумасшедший. Но я сумасшедших не убиваю.

– Вован, ты шутишь, надеюсь?

– Если это шутка, то последняя в моей жизни.

Да, точно, он искренен, ведь в пистолете боевые патроны. Всего одно движение – и я свободна… а Вован – мёртв. Но я не могу в него выстрелить. Если бы он хоть был вооружён… Нет, это отговорка, вооружён он был, когда держал на прицеле Ингу. И тут мне приходит в голову, что уже тогда он хотел покончить с собой – ведь мне ничего не стоило его застрелить.

– Вован, ты хочешь умереть? А не лучше ли начать новую жизнь?

– Каким образом, Люба? Воскресить всех, кого я убил?

– Не знаю. А почему бы тебе не поговорить с моим шефом? Вдруг он посоветует что-нибудь?

– И что он может посоветовать?

От волнения я облизываю губы. Надеюсь, шеф не рассердится, что я выдаю его тайну?

– Недавно другой киллер, работавший на Бухгалтера, мальчик по имени Сёма, решил начать новую жизнь. Ему не понадобилось кончать с собой. Он просто решил для себя, что больше не станет убивать невинных людей.

– И твой шеф на это согласился?

Ну вот, теперь ходу назад нет. Я не могу допустить, чтобы Вован рассказал об этом Бухгалтеру, ведь тогда Сёма в опасности. Или Вован сделает то, что я ему предлагаю… или я его застрелю? Нет, только первое, пожалуйста.

– Да, он согласился. Более того, уговорил своих друзей дать шанс Сёме.

Вован качает головой:

– Твой шеф – удивительный человек. Открою тебе секрет, Люба: каждый киллер иногда подумывает о том, чтобы изменить свой путь. Однако закон нашей страны гласит, что прежде нужно отсидеть в тюрьме, и никакое раскаяние не помогает. Иначе ни одного киллера не осталось бы.

Я не очень верю в раскаявшихся киллеров, во всяком случае, исключено, что так рассуждают все, но раз Сёма пошёл по этому пути, то, наверное, и Вован имеет шанс.

– Вован, позвони моему шефу! Поговори с ним! Это лучше, чем погибнуть!

Мой похититель раздумывает, а я с тревогой слежу за ним. Удивительно: мне сейчас нечего бояться, заряженный пистолет в руке, а страшно не меньше, чем когда я пришла в себя и поняла, что связана.

Вован берёт мой мобильный телефон и звонит:

– Господин Кароль? Это говорит Владимир Семицветов, киллер по прозвищу Сантехник. Это я похитил вашу сотрудницу Любу. Не волнуйтесь, она жива и здорова. Нет, ничего от вас не требую. Да ну вас к чёрту с вашими деньгами, никакого выкупа не надо! Приезжайте по адресу – он называет улицу, номер дома и квартиры. Так вот где я нахожусь…

Я ненадолго задумываюсь и теряю нить разговора Вована с Андреем, но затем встряхиваюсь: мне нужно это знать. Так что говорит Вован?

– Я не могу её отпустить, но вы приезжайте и забирайте её. Она в наручниках и ноги связаны, так что не может сразу освободиться. Да говорю вам – я ей не угрожаю! Вы что, тупой? А говорили, что вы очень сообразительны. Не ваше дело, зачем я её похитил! Познакомиться хотел! Всё! Когда вы приедете? Всё, я понял, прощайте.

Вован со злостью разъединяет и бросает мобильный телефон на кровать рядом со мной. Вздыхает:

– Принцесса, я сейчас уйду. Ты убедила меня – попробую начать всё заново. Деньги у меня есть, документы чистые тоже, а дальше будет видно. У меня к тебе только одна просьба.

Я давно перестала понимать что-либо, но киваю, однако затем спохватываюсь: мало ли что это за просьба. Он садится рядом со мной и смотрит в глаза:

– Принцесса, поцелуй меня на прощание, пожалуйста! Если тебе не очень противно…

Мне жалко его, а не противно. Надеюсь, он действительно сумеет начать новую жизнь. Олег не воспримет это как измену? Я осторожно наклоняюсь к Вовану и целую его в правую щёку.

– Ты небрит… – вырывается у меня.

– Прости. Я не надеялся, что ты меня поцелуешь. Спасибо тебе, добрая принцесса, поцеловавшая злого дракона. Вот ключ от наручников, – он вынимает из кармана и кладёт рядом со мной. – Твой шеф обещал приехать через полчаса. Будь счастлива, принцесса! Я буду всегда любить тебя, и мне от тебя ничего не надо! Только береги себя!

Прежде чем я успеваю понять его странную речь, он выходит из комнаты, а затем я слышу, как открывается и хлопает входная дверь. Я одна? В наручниках, но это поправимо – вот ключ… Я быстро освобождаюсь от браслетов. Теперь можно не спеша развязать ноги. А ещё у меня при себе пистолет Вована, которым, правда, я вряд ли смогу воспользоваться. И вот-вот должен приехать шеф.

Что это было? Какое-то сумасшествие? Сон? Зачем Вован сделал всё это? Хоть бы у него получилось то, о чём он сказал…

Звонит мобильный телефон.

– Алло!

– Любонька, как твои дела? – слышу взволнованный голос Олега.

– Всё в порядке! – радостно отвечаю ему и называю адрес, по которому нахожусь. – Ты сможешь приехать за мной?

– Да, конечно! Ты сейчас одна?

– Одна, мне только ноги развязать осталось, а так всё в порядке!

– Он связал тебя… Но больше ничего не сделал?

– Нет, милый! Мы просто разговаривали!

– Да? Хорошо… – в его голосе слышно недоверие, но я его хорошо понимаю. – Любимая, я сейчас приеду!

Он разъединяет, и я сосредотачиваю внимание на верёвке. Что за узел такой?… Но вот коварный узел сдаётся, я разматываю верёвку – и свободна. Ноги затекли, но через несколько минут будут в порядке…

Звонок в дверь. Я опускаю ноги с кровати, на всякий случай беру пистолет и плетусь, держась за стены. Смотрю в глазок: это Андрей! Открываю!

– Любонька, как твои дела? – спрашивает он меня и настороженно смотрит по сторонам, держа руку в правом кармане – там наверняка его любимый кольт.

– Всё в порядке, Андрюша!

– Киллер где – ушёл?

– Да! Он обещал, что начнёт новую жизнь!

– Очень надеюсь на это, – с сомнением в голосе произносит шеф и пожимает плечами. – Ну как, поехали домой?

– Давай дождёмся Олега! Он только что звонил!

– Хорошо, – кивает шеф и задумчиво смотрит на меня, как бы размышляя о чём-то. Похоже, он озабочен.

– Андрей, что-нибудь произошло?

– Да, Люба, произошло. Аня нашлась.

Аня

Ночью я спала крепко. Легла в десять вечера и проснулась в шесть утра. Сразу вспомнила, как Майкл вечером просился ко мне, но настроение у меня было тогда паршивое, и я легла спать одна.

Сонливости не было совершенно. Вдруг возникло желание прогуляться по городу – одной, без Майкла. Нужно ещё как следует подумать, как вести себя с ним. Он, конечно, найдёт какое-то объяснение тому, что передал Махмуду наш разговор про обыск, но мне отговорки не нужны. И потом, обыск был и миновал, чёрт с ним, а вот гибель Али… Что-то тут странное. Надо бы подумать, а для этого побыть хоть немного одной.

До завтрака уйма времени. Пожалуй, спущусь вниз, прогуляюсь. Как там, на улице – не холодно? Открыть окно, выглянуть наружу… Бр-р! А ничего, освежающий морозец! Градусов пять. Всё, иду гулять! Только далеко не уходить, вдруг замёрзну – сразу прибегу обратно.

Уже одетая, спускаюсь к выходу. Дежурная у шкафчика с ключами смотрит на меня безразлично. Я ведь не обязана сдавать ключи при выходе? То-то же. Швейцар услужливо распахивает внутреннюю дверь входа, а внешняя открывается сама, как только я подхожу к ней. Бр-р! Морозно! Приятно! Отвыкла я немного от морозов – то жарища на родине Абу-Салемов, то здешняя слякоть. Прогуляюсь немного вдоль канала? Нет, всё-таки, куда Али подевался, когда упал? Его ведь так и не нашли? Утонул? Унесло течением? Очень странно…

Иду вдоль ограды, задумчиво посматриваю то на тёмную воду, то по сторонам… Внезапно меня словно током ударяет: на той стороне канала – Интернет-кафе! Почему бы мне не заглянуть туда? Вот как раз мостик…

Ой, как скользко! Надо держаться за перила, а то упасть недолго. В воду не свалюсь, конечно, но синяки мне ни к чему. Но вот я уже на другой стороне, можно и в кафе. Ко мне тотчас подбегает услужливый хозяин:

– Чего желаете, мадмуазель? Завтрак, кофе?

Интересно, почему все они тут называют меня то «мисс», то «мадмуазель»? Так молодо выгляжу или мой облик никак не ассоциируется с супружеством?

– Нет, спасибо, мне стакан яблочного сока, пожалуйста.

– Да, мадмуазель, сейчас!

Хозяин бросается выполнять заказ, а я сажусь к компьютеру. Опустить монетку? Нет проблем. Посмотреть новости, что ли? Ой, как же я могла забыть?! Какие тут поисковики получше – Яху? Отлично, зайдём… А русский фонт здесь есть? Спрошу-ка хозяина:

– Эй, сударь! У вас есть кириллица?

– О, разумеется, мадмуазель, сейчас установлю!

Хозяин живо приносит сок. Пока я пью, устанавливает русский фонт. Спросим Яху, знает ли он про детективное агентство Андрея Кароля… Ага, точно! Где их адрес? Вот… Теперь зайду в Яндекс, сделаю себе почту… Написать письмо – на адрес агентства Кароля…

«Уважаемый Андрей! Мы с Вами знакомы через Любу и на днях разговаривали по телефону – перед Новым Годом. Я вам тогда звонила, потому что моего мужа убили».

Не могу сразу продолжать: перед глазами встаёт сцена – мёртвый Амир, его кровь на подушке и простыне. Нет, Анька, возьми себя в руки. Пиши, это необходимо. О чём писать? Что я сейчас в Брюсселе, на танцевальном турнире, который организует муниципалитет, а через три дня вернусь во дворец Абу-Салемов. Название гостиницы, где мы сейчас живём, и номер моих апартаментов. Про гибель Али – написать обязательно, это ни в какие ворота, хотя и не связано с тем, чем занимается Андрей. Про мой обыск в аэропорту… Ладно, раз Махмуд в курсе, то пусть и Андрей знает. Вот, кажется, и все мои новости. Отправить письмо. Андрей мне поможет? Как? Как он мне поможет, если я сама не знаю, нуждаюсь ли в помощи? Мне бы сейчас разобраться в своих чувствах к Майклу… Между прочим, через полчаса завтрак. Пора идти обратно.

Встаю из-за компьютера, подхожу к хозяину, расплачиваюсь за сок и покидаю гостеприимное кафе. Снова здешний морозец нахально щиплет за нос и щёки, и это ужасно приятно. Перехожу через мостик, ещё немного – и я миную швейцара, который снова услужливо распахивает передо мной дверь. Теперь в лифт – и к себе…

Перед моей дверью прохаживается Майкл, он выглядит очень недовольным.

– Анна, куда ты ходила?

– Прогулялась немного. А что?

– Почему ты одна вышла на улицу? Здесь опасно, ты видела, как местные поступили с Али!

Это начинает злить:

– И что? Между прочим, тогда ты был рядом и ничего не сделал, чтобы спасти Али!

– Пожалуйста, никуда не ходи без меня!

Ага, а мой дорогой Майкл потом доложит Махмуду, куда я ходила. Кстати: не с этим ли связано его недовольство? Мой любимый следит за мной, докладывает обо всём хозяину, а я отлучилась без спросу? Какая мерзкая мысль… Верный пёс Махмуда… Чтоб я ещё легла с тобой в постель, Шариков ты английский…

– Лучше бы ты был рядом со мной, когда меня обыскивали в аэропорту!

Майкл драматически взмахивает руками:

– Анна, ты права, но я тогда не мог!

– Хватит разговоров. – Я захожу в номер и закрываю дверь перед носом Майкла. Новая мысль: я же могла позвонить Андрею с гостиничного телефона. Впрочем, хорошо поступила, что отправила письмо – сидела, обдумывала текст, ничего важного, кажется, не забыла. Кстати, почему я себе до сих пор не купила мобильный телефон? Не до того было…

Переодеваюсь. Не слишком ли сурово я обошлась с Майклом? Возможно, с его точки зрения, он оберегает меня от неприятностей. Так ведь плохо оберегает, неприятность произошла! Пусть не смертельная, но вспоминать невыносимо.

Я уже переоделась к завтраку, можно выходить. За дверью стоит Майкл – ну, точно, побитый пёс, только что не скулит. А может, это я обнаглела, у меня преждевременная звёздная болезнь?

– Анна, ты на меня сердишься?

– Почему ты сказал Махмуду, что меня обыскивали в аэропорту?

– Я не говорил!

Не очень-то я ему верю, но злость немного остывает.

– Анна, прости меня, пожалуйста! Просто я тревожусь за тебя!

Если не говорил лишнего Махмуду, зачем просить прощения?

– Ладно, проехали. Идём на завтрак.

Закажу, пожалуй, то же, что вчера, только зелени и творога больше, а то аппетит разгорелся после прогулки. И ещё йогурт.

Вот и завтрак позади. Майкл поднимается за сумкой с нашими костюмами, а я подхожу к Розалинде.

– Розалинда, почему ты не была вчера на нашем выступлении?

Она высокомерно смотрит на меня. Как мне надоело её наглое поведение! Я что для неё – человек второго сорта? Так и хочется вцепиться ей в волосы. Между прочим, у меня ноги стройнее, и вообще фигура лучше.

– Анна, в чём твоя проблема?

– У меня нет проблем. Просто странно, что ты не с нами. Неужели тебе не интересно, как мы выступаем?

– Не беспокойся, я получаю видеозаписи.

Ладно, чёрт с ней. Где там Майкл? Ага. Как раз выходит с сумкой из лифта. Всё, поехали в муниципалитет.

Майкл жалобно смотрит на меня, а я не могу понять, чем разозлена. Его поведением? Так никто не гонит ложиться с ним в постель. Наглостью Розалинды? Пора бы привыкнуть. Может, это просто нервы шалят перед выступлением?

Удивительно, но я как-то свыклась и со своим положением гостьи-пленницы Махмуда, и со всеми странностями вокруг. Если бы не гибель Али и злополучный обыск, сказала бы, что всё хорошо. Если сейчас вдруг появится Андрей Кароль и окажется, что я могу вернуться в Москву – захочу ли? Господи, как трудно разобраться в себе… И не надо. Пока просто танцевать, это у меня лучше получается.

– Анна, не сердись на меня, пожалуйста!

– Майкл, не отвлекайся. Нам сейчас выступать.

Он покорно кивает, и мне становится жалко его. Попал парень между молотом и наковальней, моим характером и приказами Махмуда. Если бы хоть признался мне, чего от него требует Махмуд. Боже, какая мысль… соблазнить меня – и это Махмуд ему велел?! Нет, невозможно, я тогда была в трауре! Прогулки у моря под луной, наша любовь – фальшивки по приказу строгого хозяина? Овчарка, по приказу пастуха стерегущая овцу… Невозможно! Не хочу в это верить!

Всё, вот Большая Площадь, муниципалитет, сейчас заходим внутрь – и думать только о танце. В голове вдруг всплывает, как Майкл дрался, защищая меня, с местной шпаной у дворца Абу-Салемов. Не очень-то похоже на верного пса. Или наоборот – бросился на защиту хозяйской собственности? Всё, хватит этих дрянных мыслей, ничего хорошего от них не будет. Переодеться, наложить макияж – и быть готовой к выходу!

– Анна, сегодня все пары танцуют вместе!

– Что?!

Я на мгновение теряю дар речи. Это что, нас там будет целая куча? Действительно, есть такой способ проведения соревнований. Но это было бы логично вчера, когда проходил квалификационный отбор! Или наоборот – сегодня, когда пар стало меньше? С ума сойду… Всё, хватит терзаться печалями, на танцевальную площадку – марш! Майкл берёт меня за талию, я кладу руку ему на плечо, и мы выходим под свет прожекторов. Я в красном платье, Майкл в чёрном костюме – вроде как он демон зла, а я его соблазняю, это идея Розалинды. Первый танец – аргентинское танго. Музыка! Ну – поехали…

Весь мир исчезает, другие пары топчутся где-то на окраине моего сознания, а для меня остаются только музыка, руки Майкла, его тело, оно ведёт меня среди волн мелодии… Вот музыка сменилась, другой танец – и я снова плыву по морю на ладье, которую смело и уверенно ведёт мой любимый… Все дурные мысли и подозрения исчезают, всё замечательно, мы лучше всех…

Но вот последний танец завершён, и я прихожу в себя.

– Анна, ты великолепна! – шепчет Майкл, и я не сдерживаюсь – целую его. Какой он молодец! Мой любимый! Мы должны быть вместе! Ну, что там решили судьи?

Мы на пятом месте. Это финал. Но почему место пятое, а не первое? Кто-то был лучше нас? Кто? Пусть мне его покажут! Кажется, Розалинда получает видеозаписи выступлений? Вот и посмотрю у неё. Путь кто-нибудь мне докажет, что не мы лучшие. Безобразие, нас зажимают! Пусть только попробуют не дать нам завтра первое место!

Радость успеха и недовольство тем, что не всё замечательно, смешиваются и клокочут во мне, угрожая взрывом. Но на этот раз Майклу нечего опасаться. Он молодчина. Как он меня вёл! Это было здорово!

Мы переодеваемся, выходим на улицу, холодный воздух приводит меня в чувство, и я немного успокаиваюсь.

– Майкл, тебе не тяжело? Я хочу пройтись пешком.

– Да, конечно, Анна, давай прогуляемся! Мне ничуть не тяжело!

Вот и отлично. Я ещё вчера хотела посмотреть Большую Площадь и здешние здания. Ах, какая красота! Готика! Почему сегодня так не строят? Стоп, а вон то, о чём я сегодня думала…

– Анна, ты куда?

– Я сейчас вернусь, только куплю мобильный телефон!

– Постой!

Несмотря на большущую сумку, Майкл в два прыжка оказывается рядом и преграждает мне путь к ларьку, где продаются мобильные телефоны. Я с удивлением смотрю на своего галантного партнёра.

– Майкл, в чём дело?

– Анна, зачем тебе мобильный телефон? Кому ты собираешься звонить? У тебя здесь знакомые?

– Нет, но я хочу позвонить знакомым в Россию. Маме. А в чём дело?

– Анна, это невозможно!

Я застываю от удивления. До сих пор слово «невозможно», обращённое ко мне, я слышала только из уст Розалинды, на то она и злая училка.

– Почему невозможно?

– Я не могу тебе объяснить!

– А кто может – Махмуд?

Майкл мнётся, отводит взгляд. Я пожимаю плечами:

– Хорошо, тогда поговорю об этом с Махмудом.

Мы идём к стоянке такси. Настроение испорчено, на глаза наворачиваются слёзы, которые я тщетно смахиваю – только для того, чтобы на их месте оказались другие. Мне в очередной раз напомнили, что я бесправная рабыня. И напомнил человек, который мне объяснялся в любви. Впрочем, он сам тоже подневольный. Вся разница между нами – что он свыкся со своим рабством, а я бунтую. А я ещё собиралась бороться за первое место! Разве рабы могут быть в чём-то первыми?

В голову снова лезут посторонние мысли.

– Майкл, ты не знаешь, зачем Махмуду понадобилось посылать нас на этот конкурс?

– Почему ты об этом спрашиваешь, Анна? Разве тебе здесь не нравится?

Мне здесь уже не нравится. Мне не нравится всё, что напоминает о моём рабстве. В российском СИЗО, скованная наручниками, я и то не чувствовала себя настолько в неволе. Разве что во время обыска в аэропорту. Однако рабам не полагается говорить правду. Поэтому солгу:

– Мне здесь нравится. Я только не понимаю, почему запрещается звонить в Россию?

– Анна, я не могу тебе ответить.

– А кто может – Розалинда?

– Вряд ли. Может быть, Махмуд объяснит.

Я вдруг вспоминаю, что сегодня утром подложила хорошую свинью своим рабовладельцам: написала Андрею Каролю. Настроение сразу улучшается. Вот она, радость рабыни! Может, сказать об этом Майклу? Или Махмуду? Нет, пожалуй, не буду. В конце концов, мне никто не говорил, что это нельзя делать. А интересно, что будет, если я позвоню в Россию с гостиничного телефона? Ладно, всему своё время.

– Хорошо, Майкл. Я поговорю с Махмудом. Надеюсь, он мне хотя бы объяснит, что и почему мне запрещено делать. А то ведь, мало того, что мне запрещено звонить в Москву, я даже узнаю об этом случайно.

– Почему – случайно? Разве тебе нужно было звонить в Москву?

– Нужно. Я не хочу, чтобы меня отчислили за прогулы из института. Не хочу, чтобы волновались мои родители.

– Ты собираешься вернуться в Москву?

Если Майкл хотел поставить меня в тупик, то получилось. Я сама не знаю, чего хочу. Впрочем, кое-что знаю: моё прежнее желание поселиться в Лондоне с Майклом за последние дни сильно поблекло.

– Россия – моя родина. Я собираюсь вернуться не только в Москву, но и в Смоленск, к маме и папе. Я не знаю, где поселюсь постоянно, но хотя бы время от времени бывать в России хочу.

– Но тебя же арестуют!

– Но ведь позавчера не арестовали! Может, и потом обойдётся.

Майкл печально вздыхает:

– Ну хорошо, поговори с Махмудом.

– Да уж, – бормочу я. – Поговорить придётся. Зачем я вообще ему нужна – танцевать? Розалинда с этим справится лучше меня. А больше ничего я не делаю.

Майкл грустнеет, смотрит в сторону. Может, зря я на него накинулась? Между прочим, он тоже устал.

– Ладно, Майкл, давай поедем в гостиницу. Мы оба устали, а эти выяснения могут подождать.

Надя Леман-Попырина

– Надя, ну что для тебя пара миллионов евро?

– Не твоё дело. Ты мне больше не муж, и моих дел не касайся.

– Ты же дала деньги Жоржу!

– На операцию его матери в Израиле. Однако и Жоржа, и его мать я знаю с наилучшей стороны, чего не могу сказать о тебе. Кроме того, Жорж обещал вернуть, как только сумеет.

– А если никогда не сумеет?

– А это тебя не касается!

Со злостью я разъединила. В голову полезли неприятные мысли. Угораздило меня выйти замуж за Сержа. Известно же – любовь зла, полюбишь и козла. Тот самый случай. Вот он, недостаток богатого наследства: на запах денег, как мухи на мёд, слетаются аферисты. Внешне никак не отличаются от нормальных мужчин, даже, пожалуй, привлекательнее: умеют быть такими, привлекательность – залог их успешного бизнеса. А я-то уши тогда развесила… Цветы каждое утро, прогулки под луной, романтические вздохи, жаркие поцелуи, клятвы любви до гроба… Всё это оказалось фальшью, маскировкой. И проявилось это буквально назавтра после нашей свадьбы, когда мой супруг – на сегодня уже бывший – ни с того, ни с сего принялся убеждать меня вложить деньги в акции фирмы его приятеля. Я тогда с удивлением восприняла его сентенции, но на всякий случай съездила в эту фирму и побеседовала с её владельцем. После этого у нас с Сержем состоялся примерно такой разговор:

– Серж, ты уверен в том, что мне советуешь?

– Конечно! Очень прибыльная фирма! Доход сорок процентов в год!

– Откуда? Я так и не поняла, чем она занимается!

– Это биохимия! Самый перспективный бизнес на сегодня!

– Послушай, Серж, я, конечно, не экономист и не химик, но кое-что понимаю. Этот его реактор даже не подключён никуда! Да, выглядит впечатляюще, но это простой муляж! Провода, которые ничего не передают! Патрубки из картона!

– Надя, ты же сама говоришь, что не разбираешься в этом! Доверься мне!

Именно в тот момент я задала вопрос, от которого воздерживалась весь период нашего добрачного знакомства, полагая, что не в деньгах счастье, особенно если они есть:

– Извини, Серж, но я не знаю, кто ты по образованию и профессии. До сих пор не интересовалась, так как полагала, что не это главное. Но раз ты призываешь довериться тебе в вопросе инвестиций, я хочу знать, на основании чего ты высказываешь свои оценки.

Серж вдруг сжался и втянул голову в плечи:

– Надя! Какое значение имеют дипломы?

– Для начала я хочу их видеть.

– Хорошо, я завтра принесу тебе.

Действительно, назавтра он принёс диплом Сорбонны по химии. Меня удивила тема его дипломной работы, и я сразу взялась за телефон. Серж вдруг схватил меня за руку:

– Кому ты собралась звонить?

– Серж, ты с ума сошёл? Кому хочу, тому и звоню. Убери руку!

Серж подчинился, но посмотрел очень недовольно. Я набрала номер справочной, узнала телефон Парижского Университета-6 и дождалась, пока меня соединят. Неожиданно Серж протянул руку и разъединил.

– Серж, что это значит?

– Ты мне не доверяешь?

Этот вопрос поставил меня в тупик. Я вдруг поняла, что действительно не доверяю своему мужу, причём с того самого момента, когда разговор зашёл о покупке акций его приятеля. Во мне заговорила помощница детектива Андрея Кароля.

– Значит, так, мой дорогой. Сейчас я тебе действительно не доверяю и буду отныне проверять каждое твоё слово, касающееся моих денег. И я не стану открывать единый банковский счёт для нас обоих. И в ближайшее время спим порознь. В разных комнатах. А теперь скажи правду и учти, что мне ничего не стоит проверить. Этот диплом липовый?

– Ну почему липовый? – Серж отвёл взгляд. – Просто я защищался экстерном.

– Серж, не держи меня за дуру. Дипломы, полученные экстерном, ничем не отличаются от остальных. Этот диплом подлинный или липовый? Если ты отвечаешь, что подлинный, я проверяю дальше.

Серж вздохнул и помрачнел:

– Я хотел, чтобы ты вложила деньги в выгодное предприятие.

– Спасибо, ты ответил. Так вот, мой дорогой: я, наверное, допустила ошибку, что раньше не рассказала тебе про свою профессию. Хотя, возможно, ты наводил справки, но если нет – твоя проблема. Так вот, я – помощница детектива. Не химик и не биолог, но в базовых вещах разбираюсь. Так что не пытайся дурить мне голову липовыми акциями и дипломами. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Серж опасливо отодвинулся от меня:

– Почему ты мне раньше не рассказала?

– Потому что ты не спрашивал, мой дорогой. Мы с тобой беседовали о любви, звёздах, старинных балладах, прекрасных дамах и их рыцарях, о том, сколько у нас будет детей и как мы их назовём. О делах мы с тобой не разговаривали ни разу, и до сих пор я не видела в этом ничего страшного, так как полагала, что выходить замуж надо за человека, а не его дипломы. Судя по всему, я была неправа. А теперь отвечай мне честно, раз уж об этом зашёл разговор, и не забывай, что мне ничего не стоит всё проверить за пять минут. Кто ты по профессии?

Серж уныло вздохнул:

– Я безработный.

– И этот твой приятель, у которого якобы фирма, тоже?

– Да, но он гениальный изобретатель! Только никто не хочет вкладывать деньги в его идеи.

– Гениальный изобретатель может испытывать самые разные трудности, но не станет разрешать их путём обмана.

– Это не он обманул тебя, а я.

– Спасибо за пояснение, а то я об этом не догадывалась. Только и твой приятель обманщик. Его «реактор» – бутафория. Догадываюсь, как он его раздобыл: с какой-нибудь киностудии списали после съёмок и выкинули на свалку, верно?

– Это не так!

– А как?

Серж замолчал и отвёл взгляд. Мне стало очень паршиво. Вот как получается: помощница детектива вышла замуж по любви – и оказалась за аферистом, который охотился за деньгами… Во мне вскипала злость, подогреваемая профессиональной привычкой сыщика и обидой женщины, над чьей любовью надругались. Как я завидовала в тот момент Вале, которая вышла замуж за простого инспектора полиции и счастлива! И Ларисе, сестричке…

– Серж, откуда ты узнал про мои деньги? Я ведь тебе не рассказывала. Квартира у меня, правда, недешёвая, но и не самая шикарная.

– Я не могу тебе сказать, это не моя тайна.

Решение не заставило себя ждать.