Текст книги "Человек наизнанку"

Автор книги: Фред Варгас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

XV

Всю ночь Камилла спала беспокойным, неглубоким сном, в мозгу теснились тревожные мысли и смутное сознание того, что в этой истории что-то не так. Открыв глаза, она поняла, что в этой истории все не так. Накануне вечером она согласилась сесть за руль Сюзанниного фургона для перевозки скота и преследовать убийцу. Нынче утром она ясно увидела, сколько изъянов в этой затее: план самый что ни на есть глупый и опасный, к тому же неизбежное близкое соседство – и весьма обременительное – с двумя едва знакомыми мужчинами, вид и поведение которых внушают беспокойство.

Однако, как это ни странно, ей ни на минуту не пришло в голову отказаться от данного обещания. Наоборот, она начала собираться быстро и сосредоточенно, как если бы ей предстояло сложное и серьезное дело. Вышеуказанное дело, при всей его простоте и незатейливости, имело одно, зато несомненное преимущество: не сидеть в четырех стенах, а действовать. Безрассудно кинуться вдогонку за Массаром было все же лучше, чем предусмотрительно дожидаться его, не выходя из дому. К такому решению ее подтолкнула тяга к движению, к переменам – вполне осмысленная, поскольку Камилла не имела склонности скитаться без цели. Долгое пребывание на одном месте, в Сен-Викторе, начинало сковывать ее разум и приносить свои плоды, бесцветные и безвкусные. А тут еще эта история про болото, где томится душа Сюзанны. Разумеется, Камилла верила в нее не больше, чем Солиман, но теперь, после убийства Сюзанны и бегства Массара, у нее внутри гулял леденящий сердце сквозняк, словно между двумя открытыми дверями. Ей казалось, что эти двери захлопнутся и сквозняк прекратится, если она немедленно отправится на поиски Массара и его волка.

Камилла собрала вещи, свернула ноты трубочкой и положила их в правый карман рюкзака, в левый сунула «Каталог профессионального оборудования и инструментов». Надела рюкзак на плечи, взяла сумку с инструментами, огляделась и, удостоверившись, что все в порядке, закрыла за собой дверь.

Обитатели Экара делали все тихо и неспешно, как обычно бывает в дни похорон. Бютей и Солиман возились с грузовиком, еле шевеля руками. Камилла подошла к ним, поставила рядом рюкзак. Вблизи грузовик более всего напоминал фургон для перевозки скота, чем что-либо другое. Бютей промывал пол и решетчатые боковины тугой струей из шланга, и на землю стекала черная, густая жижа из овечьего помета с соломой. Солиман развертывал полотнища брезентового тента, которые им предстояло натянуть на каркас кузова. До Камиллы только сейчас дошло, что это означало: грузовик будет их общей спальней.

– Не расстраивайтесь, – крикнул Бютей, стараясь перекрыть шипение водяной струи, – этот грузовик – Красавица и Чудовище в одном лице. Он легко трансформируется. Часа за два, а то и меньше, я сделаю из него номер в трехзвездочной гостинице.

– Бютей часто берет фургон, чтобы попутешествовать с семьей, – объяснил Солиман. – На него можно положиться, у тебя будут все удобства и собственная, отдельная комната.

– Верю на слово, – ответила Камилла, охваченная сомнениями.

– С фургоном только одна проблема – запах. От него никак не избавиться, – признался Солиман. – Он въелся в доски.

– Понятно.

– И даже в железо.

– Понятно.

Внезапно шипение воды смолкло. Солиман взглянул на часы: десять тридцать.

– Пойдем переоденемся, – произнес он дрожащим голосом. – Нам уже почти пора.

По пути мужчины встретили Лоуренса, неторопливо подъезжавшего к дому по тропинке. Канадец, одетый во все темное, поставил мотоцикл, обнял Камиллу.

– Я приехал домой, но тебя уже не было, – сказал он. – Ты срочно понадобилась в Экаре?

– Я поеду вместе с Солиманом и Полуночником сразу после похорон. Они хотят выследить Массара, но у них нет водительских прав.

– При чем здесь права? – спросил Лоуренс и, отступив на шаг, озабоченно взглянул на Камиллу.

– Я умею водить грузовик.

Лоуренс тряхнул головой.

– Ты сама так решила? – осведомился он нарочито спокойным голосом. – Стать водителем грузовика. По-другому было нельзя?

Камилла пожала плечами.

– Так уж вышло, – объяснила она. – Когда наш оркестр ездил с гастролями по Германии, администратору не хотелось день и ночь сидеть за рулем. Вот он и взял меня в помощники.

– God, водитель грузовика, – растерянно пробормотал Лоуренс. По вине Камиллы, и только по ее вине, в его идеалах появлялись все новые, огромных размеров бреши.

– По-моему, в этом нет ничего позорного, – осторожно заметила Камилла.

– Но и ничего изысканного.

– Ну разумеется.

– А что это за история, как ты нанялась шофером к Солиману и Полуночнику? Где ты собираешься их высадить?

– В том-то и вопрос. Лоуренс, я нигде их не высажу, я буду возить их до скончания века, пока они не сцапают Массара.

– Ты хочешь сказать, эти типы всерьез решили найти Массара? – Лоуренс не на шутку встревожился.

– Именно так.

– И ты их повезешь? То есть ты сейчас уезжаешь?

– Да. Думаю, это ненадолго, – неуверенно произнесла Камилла.

Лоуренс положил руки ей на плечи.

– Ты уезжаешь? – повторил он.

Камилла подняла на него глаза. На лице канадца промелькнуло выражение отчаяния. Он покачал головой.

– Только не сейчас, – сказал он и крепко сжал плечи Камиллы – Останься со мной. Хотя бы сегодня ночью.

– Соль хочет ехать сразу после похорон.

– Только на одну ночь.

– Я скоро вернусь. Я тебе позвоню.

– Бессмыслица какая-то, – прошептал Лоуренс.

– Полицейские не чешутся, а этот тип станет убивать других. Ты же сам говорил.

– God. Я же не говорил, что тебе нужно ехать.

– Они не умеют водить машину.

– Я очень хочу, чтобы ты осталась, – настаивал Лоуренс.

Камилла замотала головой.

– Они меня ждут, – произнесла она чуть слышно.

– Господи Иисусе! – воскликнул Лоуренс, отстранившись от нее. – Мальчишка, старик и женщина – в погоне за таким опасным человеком, как Массар. Что вы трое вбили себе в голову?

– Я не строю никаких планов, просто веду грузовик.

– Нет, ты что-то задумала. Надеешься схватить Массара?

– Может, так и случится.

– Смеешься! Это не детские игры. Нужно провести расследование.

– Если он зарежет овец еще где-нибудь, мы поедем за ним следом.

– Следить – не значит схватить.

– Наведем справки, разузнаем, на какой тачке он ездит. Как только это станет нам известно, мы его отыщем. Думаю, уложимся в несколько дней.

– И больше они ничего не замышляют? – подозрительно спросил Лоуренс.

– Солиман собирался его убить, а Полуночник – вспороть ему живот, от шеи до паха, но только когда он будет мертв, из человеколюбия. Я им сказала, что не сяду за руль их проклятого грузовика, если они не пообещают привезти Массара живым, в целости и сохранности.

– Опасное дело. Глупое и опасное, – заявил Лоуренс, который не мог смириться с мыслью о предстоящей разлуке.

– Я знаю.

– Тогда почему ты в него ввязалась?

Камилла замолчала, не находя ответа.

– Это как-то само собой получилось, – растерянно произнесла она наконец.

И действительно, это казалось ей наиболее подходящим объяснением.

– Bullshit! – выругался Лоуренс. – А что, выпутаться из этого никак нельзя?

Камилла снова пожала плечами.

– Бывает, впутаешься во что-нибудь по пустяковым причинам, а потом не можешь выпутаться, даже если причины у тебя самые веские.

Лоуренс опустил руки, вконец расстроенный.

– Ну хорошо, – мрачно проговорил он. – И в какой машине вы поедете?

– В этой. – Камилла подбородком указала на грузовик.

– Это не грузовой автомобиль, это фургон для перевозки скота, – отрезал Лоуренс. – Это фургон для скота, где воняет дерьмом и овечьим жиропотом. Это не грузовик.

– На самом деле это, кажется, все-таки грузовик. Бютей сказал, что, если его вымыть, вычистить, накрыть брезентом и установить все необходимое, это будет просто дворец на колесах.

– Камилла, все равно там страшно грязно. Ты об этом подумала?

– Да.

– И тебе придется спать вместе с этими двумя типами. Об этом ты тоже подумала?

– Да. Так получилось, вот и все.

– А ты подумала о том, что Массар может вас обнаружить?

– Нет пока.

– Так вот, это вполне вероятно. И дурацкий брезентовый тент не защитит вас от нападения.

– Если он приблизится, мы его услышим.

– И что дальше, Камилла? Что вы дальше будете делать? Вы трое – мальчик, старик и женщина?

– Пока не знаю. Там посмотрим.

Лоуренс развел руками, как бы признаваясь в бессилии.

XVI

После погребения люди собрались в Экаре, чтобы помянуть Сюзанну Рослен. Они долго обсуждали более чем скромные похороны, организованные в соответствии с волей покойной, которая четырьмя годами раньше сделала все необходимые распоряжения своему нотариусу: «Она чихать хотела на всякие штучки-дрючки, цветочки-веночки, лучше пусть малышу останутся какие-то деньги, чтобы он смог навестить родину предков; а с ней пусть похоронят старую овцу Морисетту, когда она, в свою очередь, умрет, потому что Морисетта всегда была верной и любящей подругой, хоть и не слишком сообразительной, и пусть над ее могилой кюре скажет доброе слово о Морисетте». Нотариус недвусмысленно намекнул Сюзанне, что подобное языческое требование вряд ли будет выполнено, но его клиентка заявила, что ей плевать на религиозные строгости, она сама пойдет к кюре и утрясет этот вопрос.

Похоже, кюре вспомнил о той давней просьбе, наверняка высказанной весьма категорично, и довольно неловко упомянул о привязанности Сюзанны к своему скоту.

К четырем часам последний автомобиль с жителями деревни покинул Экар. Камилла направилась к Бютею, возившемуся с грузовиком. Голова ее гудела, и чем больше она думала о предстоящей экспедиции, тем меньше ей хотелось садиться за руль фургона для скота.

Бютей, печально сидя на ступеньках кузова, курил и поджидал ее.

– Все готово, – сообщил он подошедшей к нему девушке.

Камилла осмотрела кузов: теперь вся верхняя часть боковин и крыша были покрыты брезентом. Кроме того, удалось довольно сносно отчистить от грязи металлические борта.

Бютей, словно желая продемонстрировать результат своей работы, похлопал по кузову, постучал по металлическим частям, издавшим гулкий звук.

– Ему двадцать лет, прекрасный возраст, – торжественно объявил управляющий. – Пятьсот восьмой – настоящий силач, только у него есть кое-какие особенности. Тормоза цилиндрические, поэтому нужно быть повнимательнее на спусках, и руль без усиления, так что придется попотеть на поворотах, ну и, конечно, держать покрепче. Педали мягкие. Это единственное, что у нашей машины подкачало.

Бютей повернулся к Камилле, оглядел ее с головы до ног, оценив ее высокую стройную фигуру, тонкие руки, узкие запястья.

– Для женщины, наверное, все это очень красиво, – задумчиво произнес он, пощелкав языком, – а вот для водителя грузовика не очень-то годится. Даже не знаю, сможете ли вы его удержать.

– Мне уже приходилось водить похожий агрегат, – успокоила его Камилла.

– Тут дороги будь здоров. Только успевай поворачиваться.

– Значит, придется успевать.

– Пойдемте, поглядите, как я все устроил. Как для поездки со своими ребятишками.

Бютей с грохотом распахнул створки кузова и забрался внутрь. В машине стояла нестерпимая жара, и Камилла едва не задохнулась от густого овечьего запаха.

– Когда едешь, пахнет гораздо меньше, – объяснил Бютей. – А тут еще он на солнце весь день простоял.

Камилла кивнула, и управляющий, вновь приободрившись, широким жестом пригласил ее осмотреть, как он обустроил их будущее жилище. Фургон имел в длину больше шести метров, и Бютей установил в нем четыре кровати, разместив их вдоль бортов – две спереди, две сзади – и разгородив кузов поперек куском брезента.

– Получились две отдельные комнаты с окном, – удовлетворенно прокомментировал Бютей. – Можно поднять брезент и открыть боковины Если хочешь выглянуть наружу или, наоборот, посмотреть, что внутри, просто поднимаешь брезент, как занавеску, и все. А если хочешь, чтобы никто не мешал, опускаешь.

Бютей для наглядности задрал угол брезента, и лучи солнца, пронизав решетчатые боковины, осветили внутреннюю часть кузова.

– А вот здесь, – торжественно объявил управляющий, отодвигая в сторону тяжелое серое полотнище, – я устроил ванную.

Камилла осмотрела самодельную душевую кабинку, над которой висел старый бойлер, превращенный в бак вместимостью около ста пятидесяти литров.

– А где колонка? – деловито осведомилась она.

– Вон там, – указал рукой Бютей. – Ее надо каждые два дня заправлять топливом. А здесь, – завершил он демонстрацию своего хозяйства, – туалет. Такая же система, как раньше была в поездах: все выбрасывается и остается позади. В другом конце кузова газовая плита, баллон полный. В большом ящике кухонные принадлежности, белье, карманные фонарики и всякая другая ерунда. Вот тут складные табуреты. Под каждой кроватью – выдвижные ящики для личных вещей. Здесь все предусмотрено. Все продумано. И все работает.

– Ясно, – сказала Камилла.

Она села на одну из кроватей в глубине кузова, ту, что была слева. Оглядела раскаленный, душный фургон: метров тринадцать, может, даже меньше. Бютей застелил кровати белыми простынями, положил подушки в белых наволочках – все это составляло разительный контраст с темным полом, проржавевшими стойками кузова, линялым брезентом. Постепенно она начала свыкаться с запахом. Почувствовала своим рыхлый матрас, на котором сидела, а потом и весь старый грузовик. Бютей, гордый за свое детище, беспокойно посматривал на Камиллу.

– Все работает, – повторил он.

– Великолепно, Бютей, – произнесла девушка.

– Вот вы волновались из-за запаха. Он совсем не чувствуется, когда едешь.

– А когда не едешь? Когда спишь?

– А когда спишь, тоже не чувствуется. Ведь ты же спишь.

– Я и не волнуюсь.

– Хотите сесть за руль?

Камилла кивнула и последовала за Бютеем к кабине. Взобралась на ступеньки и села на водительское место, сдвинула сиденье, поправила спинку, положила руки на широкий, обжигающий руль. Бютей протянул ей ключи и отошел. Камилла включила зажигание, тронулась и потихоньку двинулась к дороге, начинавшейся у овчарни, проехала немного вперед, развернулась, сдала назад, снова развернулась, поставила машину на прежнее место. Заглушила двигатель.

– Порядок, – сказала она Бютею, спрыгнув на землю.

Видимо, ее маневры показались Бютею вполне убедительными, потому что он тут же передал ей документы на машину. К ним, с трудом волоча ноги, подошел Солиман, осунувшийся, с красными, мутными глазами.

– Как только будешь готова, сразу отправляемся, – сказал он.

– Может, сначала поедим?

– Поедим в дороге. Чем дольше мы здесь задержимся, тем дольше будем гоняться за вампиром.

– Я уже готова. Неси свои вещи и веди Полуночника, – скомандовала Камилла.

Прошло минут десять, Камилла курила, сидя рядом с Бютеем, когда появился Солиман с рюкзаком за спиной и словарем под мышкой.

– Твоя кровать – слева у двери, – распорядился Бютей.

– Хорошо, – согласился Солиман.

– Соль – парень ужасно аккуратный, – сообщил Камилле Бютей. – Он бог знает сколько времени провозится, пока уложит вещи в свой ящик.

– Бютей, – окликнул его Солиман из глубины кузова, – в фургоне все-таки здорово воняет.

– И что я, по-твоему, должен сделать? – сердито отозвался управляющий. – В нем же не кабачки возили. В нем, между прочим, возили овец.

– Ладно, не переживай. Я просто сказал, что здесь воняет.

– Запах не будет чувствоваться, когда мы поедем, – вмешалась Камилла.

– Вот-вот.

К ним подошел Лоуренс в сопровождении Полуночника.

– «Любовь, – произнес Солиман, прислонившись к дверце кабины и уперев руки в бока, – чувство привязанности к кому-либо или чему-либо. Склонность, продиктованная законами природы. Страстное влечение к особе другого пола».

Немного растерявшись, Камилла повернулась к молодому человеку.

– Это статья из словаря, – объяснил Солиман. – Он у меня весь тут, – добавил он, постучав себя пальцем по лбу.

– Мне нужно попрощаться, – заявила Камилла и поднялась с подножки фургона.

Полуночник забрался в кузов, вывалил содержимое рюкзака в ящик, указанный Бютеем, – крайний справа. Потом остановился в ожидании позади фургона, рядом с Солиманом, и скатал солидную самокрутку из крепкого табака. Сразу после похорон Полуночник снова облачился в поношенные вельветовые брюки и безразмерную куртку, надел грубые башмаки и водрузил на голову пыльную, ветхую от времени шляпу с черной лентой. Он был причесан, гладко выбрит, и поверх обычной нательной майки на нем красовалась белоснежная, жестко накрахмаленная рубашка. Он стоял и курил, держась, как всегда, удивительно прямо и положив левый кулак на пастуший посох. У его ног лежала собака. Он вынул перочинный ножик и вытер лезвие о штанину.

– И когда оно начнется, это перемещение по дороге? – спросил он сурово.

– Что начнется? – удивленно спросил Солиман.

– Перемещение. Road-movie.

– А! Как только Камилла закончит прощаться со своим траппером.

– В мое время молодые женщины не целовали мужчин у всех на глазах посреди проселочной дороги.

– Это была твоя идея – позвать ее.

– В мое время, – упрямо продолжал Полуночник, неторопливо складывая перочинный нож, – молодые женщины не водили грузовики.

– Если бы ты сам умел водить, нам бы не пришлось все это устраивать.

– Я не говорил, что я против, Соль. Мне это скорее даже нравится.

– Что?

– Руки этой девушки на руле грузовика. Да, мне нравится.

– Она красивая, – заметил Солиман.

– Не то слово.

Обняв Камиллу, Лоуренс издали наблюдал за ними.

– Старик ради тебя расстарался, – насмешливо произнес он. – Заправил идеально чистую рубашку в грязные штаны.

– Ничего он не грязный! – сердито возразила Камилла.

– Осталось только молить Господа, чтобы он не взял с собой пса. Пес, наверное, страшно воняет.

– Все может быть.

– God. Ты точно не раздумала ехать?

Камилла взглянула на двоих мужчин: озабоченные, напряженные, они с нетерпением ожидали ее у подножки фургона. Тем временем Бютей вносил последние штрихи в свое творение: подвесил к левой боковине мопед, к правой – велосипед.

– Точно, – ответила Камилла.

Она поцеловала Лоуренса, который крепко обнял ее и долго не отпускал, потом разжал руки, показывая, что отпускает ее. Она подошла к грузовику и, обернувшись, увидела, как он садится на мотоцикл, заводит мотор и уезжает прочь.

– И что теперь? – спросила она своих спутников.

– А теперь мы его найдем и сядем ему на хвост, – заявил Полуночник, горделиво вздернув подбородок и окинув девушку покровительственным взглядом.

– Где найдем? Ночью в понедельник он был в Ла-Кастий. Таким образом, он опережает нас на двое суток.

– Трогаемся, – сказал Солиман. – Я объясню тебе наш план по дороге.

Солиман был изящный, подвижный молодой человек, гибкий, длинноногий и проворный. Его по-детски гладкое, ясное лицо с точеным профилем, казалось, всегда было обращено к небу. Однако на этом светлом лице то и дело мелькало слегка ироничное, а порой и откровенно насмешливое выражение, словно юноша едва сдерживался, чтобы не поделиться некой удивительно удачной шуткой или, может быть, высшей мудростью, как будто он говорил про себя: «Подождите, скоро вы кое-что узнаете». Странная, двусмысленная улыбка многоопытного человека делала лицо юноши то мягким и доброжелательным, то мрачным и надменным, – вероятнее всего, решила Камилла, оттого, что в голове Солимана причудливо смешались африканские легенды и статьи из любимого словаря. Интересно, подумала она, а какое выражение придаст ее лицу усердное чтение «Каталога профессионального оборудования и инструментов», – скорее всего, не слишком приятное.

Камилла отнесла рюкзак в фургон, разложила вещи в ящике под указанной Бютеем кроватью справа, в глубине, захлопнула створки, уселась на водительское место рядом со своими спутниками, уже поджидавшими ее в кабине – Солиман в середине, Полуночник у окна.

– Лучше положите посох на пол, – посоветовала она старику. – При резком торможении вы можете повредить подбородок.

Полуночник помедлил, раздумывая, потом неохотно сунул посох себе под ноги.

– И пристегнитесь. Вон той штукой, видите? – Камилла старалась говорить как можно мягче, гадая, приходилось ли когда-нибудь Полуночнику ездить в машине или это впервые. – Так будет лучше, если придется резко тормозить.

– Но я же буду привязан, – возразил старик. – Мне не нравится, когда я привязан.

– Так положено по правилам, – объяснила ему Камилла. – Это обязательно.

– А нам плевать на правила, – вызывающе заявил Солиман.

– Что ж, ладно, – согласилась Камилла, включив зажигание. – Куда едем?

– Прямо на север, к Меркантуру.

– Какой дорогой?

– Через долину Тинэ.

– Отлично. Наши мнения совпали.

– Правда? – удивился Солиман.

– Да. Свой план я объясню тебе по дороге.

Фургон прогрохотал по грунтовой дороге, потом по булыжнику. Бютей, прислонясь спиной к старой деревянной изгороди, махнул им вслед с таким видом, будто навсегда прощался с родным домом, который у него на глазах пустился наутек в неизвестном направлении.