Текст книги "Головоломка"

Автор книги: Франк Тилье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

28

Они вернулись в коридор и обнаружили, что Жигакс окончательно испарился.

– Мутный тип, – шепнула Хлоэ. – Манеры странные, молчун, но нос держит по ветру, как флюгер. И взгляд его мне не нравится. Не вызывает доверия.

– А остальные? Все они хотят победить и вести себя по-рыцарски не станут, равно как и заводить друзей.

Откуда-то издалека донесся мужской голос.

– Судя по всему, наши «друзья» что-то нашли, – прокомментировал Илан.

Они побежали на зов и уловили шум из поперечного крыла, где еще не были.

– Ты слышала?

Хлоэ кивнула. Илан потянул ее за собой. Стены и потолки были покрыты росписями: огромный страшный бык, черная река, концентрические круги разных цветов.

– Похоже на Минотавра, – сказала Хлоэ, подняв голову.

– И девять кругов, как вокруг лебедя в лоботомическом зале. Как в Дантовом «Аде».

– В «Божественной комедии».

Они дошли до комнаты с фантастически яркими стенами.

– Арт-терапия. – Хлоэ остановилась. – Способ заставить болезнь проявиться, высказаться.

Каждый квадратный сантиметр стены был занят фотографиями, рисунками, картинками. Сотни изображений. Обычные лица, странные лица и фигуры – плод художественного творчества измененного сознания. Были здесь и круги – концентрические и переплетающиеся, а еще мифологические чудовища: фурии, горгона Медуза, кентавр, нарисованные той же рукой.

– Снова отсылка к мифологии, чудовищам, аду, – удивился Илан. – Странный способ самоизлечения. Один из пациентов был чертовски талантлив, но… я бы не хотел встретиться с таким, уж больно мрачное у него вдохновение.

Они начали рассматривать фотографии. Больше всего было портретов. Пациенты в столовой, пациенты что-то обсуждают, пациенты проводят время в мастерских. Лица – веселые и страдающие, глаза смотрят прямо в объектив, привлекая и отталкивая одновременно.

Илану стало не по себе от слишком близкого контакта с этими людьми. Где они теперь? Умерли? Переведены в другие психушки? Вышли на свободу? Почему никто из них не забрал фотографии? Он взял Хлоэ за руку, они покинули странную художественную мастерскую и вошли в высокую, обитую пурпурным бархатом дверь, из-под которой пробивался дневной свет.

Теперь перед ними был театр. Сотня кресел – по десять ряд. Облупившийся сводчатый потолок, большие зарешеченные окна. И сцена с ветхими декорациями, в центре которой – Жигакс, сидит по-турецки, обхватив голову руками, и плачет горючими слезами.

Илан и Хлоэ тихонько прошли между пыльными креслами. Снег залепил стекла шести огромных окон, так что разглядеть можно было только серые стены других зданий.

Жигакс поднял голову, увидел товарищей по «тройке», неловким движением вытер слезы, поднял с пола очки, спрыгнул со сцены и, не говоря ни слова, пошел к выходу.

– Он похож на десятилетнего мальчишку, – задумчиво произнесла Хлоэ, – жестами, тем, как смотрит, как ходит.

Она сжала руку Илана и направилась к двери, а он на несколько секунд задержался у этой странной театральной сцены, зависшей во времени и забвении. Деревья из папье-маше, бутафорские дома, облака, закрепленные на грубых канатах, зажженные юпитеры… Что должно было случиться в этой клинике, чтобы люди ушли, ничего не забрав с собой?

Илан подумал о Жигаксе и спросил себя: что сложнее – здоровому актеру изображать безумие или психопату выдавать себя за здорового?

Игрок в квадратных очках либо лицедей, либо безумец.

Илану показалось, что он его вычислил.

29

Удача улыбнулась Гаэлю Моки и Рею Лепренсу.

Где-то в «туловище» летучей мыши, за очередной решеткой, обнаружилась застеленная линолеумом комнатушка, нечто вроде кладовки со съестными припасами. А еще там стояла этажерка с ячейками: восемь были пронумерованы, на девятую кто-то наклеил бумажку с надписью «Прочесть в первую очередь». В каждой ячейке лежал коричневый конверт. Увы – все это «богатство» было недоступно.

Жигакс тоже вернулся – он сидел у стены напротив решетки, подтянув колени к груди. Глаза у него блестели, но слезы он вытер и снова надел очки.

– Полагаю, в этих конвертах наши задания, – высказалась Наоми Фе.

Моки не отрываясь смотрел на упаковки пиццы, картошку, десерты, пакеты крупы, а Фе внимательно осматривала большой кодовый навесной замок с колесиками.

– Было бы слишком просто, если бы еду мог достать любой из нас.

– Так… Цифры от 0 до 9 и буквы от A до F на каждом колесике. Получается…

– Чертова прорва комбинаций, – откликнулся Рей Лепренс, пытаясь вырвать решетку, но не преуспел. – Не знаю, заметили вы или нет, но в этой клинике решеток больше, чем на псарне. Что будем делать?

– Думать, – ответил Ябловски. – Ты ведь напрягал голову, чтобы оказаться здесь, верно? Или ты забыл мозги на письменном столе парнишки, которого обворовал?

– Хватит меня попрекать! Мальчишка не смог бы сюда добраться, он слишком маленький, больной и все еще живет с родителями. Представляешь его на барже или в этом гадюшнике? Если выиграю, дам ему немного деньжат.

– Мы тебе верим, Реймонд.

Лепренс пожал плечами, осмотрел замок снаружи, потом приложил ухо к металлу и начал вращать колесики.

– Защита против отмычки… И штифты, останавливающие цифры и буквы в нужном месте, что затрудняет прослушку. Этот замок – не какая-то там дешевка, не зная комбинации, его не открыть. Есть идеи?

– Предлагаю начать с дат и ключевых слов, – вмешался Максим Филоза. – Потом будем пробовать все подряд. Или у кого-то есть другие предложения?

– Хорошая идея, Спиноза, – похвалил Ябловски. – За дело.

Семь кандидатов заговорили разом – молчал только Моки, – высказывая предложения. Время шло, попытка следовала за попыткой, зазвучали ругательства в адрес Гадеса, «этого треклятого места», «этого гребаного замка»… Нервы были на пределе.

– Старт был назначен на 9:00, сейчас далеко за полдень, – проворчал Моки. – Нужно поторопиться.

Они разбрелись по коридорам в поисках знаков, подсказок или комбинации, которая могла быть записана где-нибудь на видном месте. Один Жигакс не принял участия в поисках – сидел, зажав в руке карты, и не шевелился.

Илан ничего не нашел, вернулся и увидел, что Гаэль Моки оторвал от старой простыни полоску, привязал к ней обломок стула с боковой проножкой, соорудив некое подобие ловильного крюка, уселся у решетки и занялся делом. Ему удалось подтащить к себе две пачки макарон и пакет риса.

– Хорошая работа, – улыбнулся Илан. – С голоду мы теперь точно не умрем.

– Во всяком случае, не сейчас, – подхватил Филоза, продолжавший подбирать комбинации.

Он помолчал, дуя на пальцы, и продолжил:

– Я недавно пытался взломать компьютер, искал пароль – когда-то это было моей работой. Проблема в том, что здесь может быть больше шестнадцати миллионов комбинаций.

– У тебя что, калькулятор в голове?

– Скажем так: я разбираюсь в устном счете. С детства любил считать в уме. Точно могу сказать – так мы не преуспеем. Это «Паранойя», значит должна быть какая-то хитрая хитрость. Или явное указание. Возможно, код у нас прямо под носом.

У тридцатилетнего Философа, как прозвал его Ябловски, было гладкое волевое лицо и пронзительный взгляд. Илан сел рядом и попробовал завязать разговор, но Филоза, собравший на колесиках слово «умерший», сразу расставил все точки над «i»:

– Мы друг друга не знаем, мы – соперники. Я не стану помогать тебе заполучить триста тысяч евро, они мне самому нужны позарез. Так что нечего заводить дружбу.

Он продолжил свое бессмысленное занятие, выдыхая пар и то и дело дуя на ледяные пальцы. Откуда-то слева вернулся Фредерик Ябловски. По пятам за ним следовала Наоми Фе. Илан и Моки обменялись понимающим взглядом.

– Ни-че-го, – сообщил Фред. – Мы обследовали административную часть, все незапертые комнаты. – Он подошел к Жигаксу. – Как дела? Не очень устал?

Венсан Жигакс зажал карты коленями, снял очки, достал из кармана замшевую тряпицу и тщательно протер стекла. Ябловски присел перед ним на корточки:

– Ты не разговариваешь и не двигаешься, ты противней вонючего дачного сортира. В чем твоя проблема?

Жигакс, методично протиравший очки, и не подумал взглянуть на него. Он выдержал долгую паузу, потом сказал:

– Фе и Сандерс слишком маленькие. Но вы, Филоза и я, мы почти одного роста.

– И что с того?

– Я хочу докторский халат. И шприц.

Ябловски расхохотался, и его смех раскатился по коридору. Вернулись последние кандидаты, тоже ни с чем.

– Мало ли чего ты хочешь! Правила есть правила.

Жигакс посмотрел Ябловски прямо в глаза.

– Я понял, как открыть замок, два часа назад. Вы никогда не сообразите. А я ничего не скажу, пока не получу то, чего хочу.

Ровно через секунду Ябловски схватил его за шиворот, поднял с пола и встряхнул. Карты рассыпались по полу.

– Прекрасно, Рыжик. Мне кажется, что ты, во-первых, держишь нас за идиотов, а во-вторых, мы не поняли друг друга. Ты зачем сюда явился? Срать нам в карман?

– Прекрати, – вмешался Илан. – Не стоит распускать руки, так ты ничего не добьешься.

Ябловски оттолкнул соперника к стене:

– Этот придурковатый коротышка с самого начала водит нас за нос. Почему он тихушничает, черт бы его побрал?!

Жигакс собрал карты, как мальчишка конфеты, сел и снова начал протирать очки. Моки встал, скривившись от боли в затекшей пояснице, взял свой «улов», наставил указательный палец на Жигакса и сказал:

– Какой ты нервный, парень… Ладно, хватит развлекаться, пойду приготовлю все это на нашей замечательной кухне. У кого сосет под ложечкой, прошу со мной…

Он удалился, шаркая ногами. Наоми Фе нервно вышагивала вдоль решетки, не выпуская Жигакса из поля зрения, потом достала свои карты и стала внимательно их рассматривать.

– Я заметила, он что-то делал с картами, хотя сейчас они нам вроде как и ни к чему. Возможно, тут есть связь.

Хлоэ смотрела на свои семерки, вертела их и так и этак, а остальные тщетно пытались убедить Жигакса назвать им код замка. Он не поддавался и никак не реагировал.

Внезапно глаза Наоми Фе азартно блеснули. Она попросила у Ябловски карты и повернула их ребром к себе.

– Нашла! Фред, зови остальных.

Ябловски издал истошный крик. Как только все собрались, она объяснила, в чем дело:

– Взгляните на обрез, там есть следы, сделанные ручкой. Если собрать наши тридцать две карты в определенном порядке, восстановим надпись, сделанную на колоде.

– Вот оно что, – откликнулся Филоза, не отводя взгляд от Жигакса. – Изобретательно. Как ты догадалась?

Ответа он, естественно, не дождался.

– Без карт придурка мы обойдемся, – сказал Ябловски. – Пусть подавится. Начнем.

Четверть часа спустя они добились результата.

С А 2107.

Никто не понимал, что означает эта серия, но замок открылся. Моки издал довольное бурчание.

– Ты – лучшая, – похвалил брюнетку Ябловски.

Хлоэ многозначительно вздернула брови, а Моки шепнул на ухо Илану:

– Руку даю на отсечение – наш любимый доктор очень скоро отведает эту пирсинговую умницу-красавицу.

– Может, уже отведал.

Все вошли в «кладовую». Когда Жигакс переступил порог, Ябловски погрозил ему пальцем:

– Предупреждаю вежливо: выкинешь еще раз подобный фортель, заставлю тебя сожрать очки и закусить замшевой салфеткой.

Фе первой подошла к этажерке, достала из ячейки с надписью «Прочесть в первую очередь» замок с ключом, письмо и начала читать вслух:

– «Заберите продукты, ознакомьтесь с заданиями, которые находятся в конвертах, лежащих в ячейках с известными вам номерами, запомните их, положите конверты назад и заприте решетку на большой замок. Помните: ни один из вас не должен знать задания других. Вот последнее правило № 3: „Ваши друзья – ваши враги“. Сумеете вычислить незваного гостя? Или гостей?»

Наоми сложила листок и вернула его на полку.

– Незваных гостей? – удивился Лепренс. – Что это значит?

– Возможно, один из нас – или не один – на самом деле не является кандидатом, – высказал предположение Илан. – Это объясняет, каким образом Гадес и его банда узна́ют, соблюдаем мы правила или нет. Значит, среди нас крот, и, возможно, не один.

– Засланные агенты «Паранойи», – повторил Ябловски. – Вот это номер. Ну, за себя я могу поручиться, я точно не шпион.

Он посмотрел на соперников и задержался взглядом на Жигаксе, а Лепренс взял в каждую руку по бутылке молока и поднял их к установленной в углу камере.

– Мы выпьем за ваше здоровье, Виржиль Гадес. Хотя лично я предпочел бы виски.

Сёрфер засмеялся и отошел в сторону.

Они принялись перетаскивать еду, отложив на время предположения и сомнения. Холодильники и морозильники заполнились мясом, рыбой, коробками с паэльей и десертами. Припасов оказалось так много, что даже обжоре Моки хватило бы на неделю. Радость от первого успеха и хорошее настроение омрачала мысль о шпионах. «Паранойя» дала им правдивую информацию или блефует, чтобы посеять между кандидатами еще бо́льшую рознь? Моки эта дилемма явно не волновала, он отпускал одну шуточку за другой, Фе и Хлоэ держались поодаль и смотрели друг на друга очень неласково.

Закончив с продуктами, каждый подошел к ячейке со своим номером. Илан – у него был номер восемь – удивился, что Фе – номер четыре: в машине Гадес вроде бы намекнул, что Наоми в первой тройке. Каким бы невероятным это ни казалось, первым был Жигакс, следом шли Филоза и Моки, увлеченно жевавший печенье.

– Читаем пять минут, кладем на место конверты и закрываем решетку, – скомандовала Фе.

Они разошлись в разные стороны. Илан уединился в соседней комнате, где из всей мебели остались только два стула, и осторожно вскрыл конверт. Внутри лежали ключ и листок бумаги. Текст ошеломил его, как удар кулаком в висок.

Из ступора его вывел голос Хлоэ.

– Ты что, оглох? Шевелись, пора закрывать решетку.

Илан долго смотрел на нее, не выпуская из рук бумажку с заданием, потом поднял глаза на камеру, встал и попытался поймать взгляд девушки, но она отвернулась со словами:

– Молчи, Илан, ты знаешь правила.

Хлоэ пошла к остальным. Все, кроме них, уже разложили конверты по ячейкам. Лица были замкнутыми, Жигакс грыз ногти, Филоза криво ухмылялся. Илан дрожащими руками убрал бумаги в отделение номер восемь и вышел. Наоми вдела замок в дужки и спросила:

– Хорошо запомнили задания? Второй раз эта решетка не откроется.

Все дружно закивали.

– Ладно, тогда всё.

Раздался щелчок.

– Удачи, – произнес Моки и направился к холлу.

Коридор мгновенно опустел, кандидаты разбрелись в разные стороны.

Хлоэ задержалась рядом с Иланом.

– Увидимся вечером.

– Твое задание… Сможешь его выполнить?

– Смогу. Давай постараемся и всех победим.

Она убежала.

Оставшись один, Илан долго смотрел на ключ, найденный в конверте, потом сунул его в карман голубых «стоматологических» штанов и направился в мужское отделение крыла. В голове все еще звучала фраза с листка, ее будто произнес вслух мужской голос.

Задание номер 1. Обследование палаты № 27.

30

Палата № 27 находилась в глубине мужского крыла, рядом с процедурной. Номер, написанный мелкими черными цифрами, почти стерся, но все еще читался. Дверь была закрыта, Илан попытался хоть что-нибудь разглядеть через круглое окошко, но не смог из-за слоя вековой пыли на стекле. Он вставил ключ в замочную скважину, повернул, услышал характерный щелчок и вошел. Не без опаски.

Вошел и попал внутрь собственного кошмара.

Палата оказалась в точности такой, как в его сне: кровать с прутьями, лампочка на потолке забрана синей решеткой, даже комод на том же самом месте. Простыни исчезли, матрас был весь в мерзких коричневых пятнах. Комната «состарилась», но это была она. Палата № 27.

На дальней стене кто-то написал по диагонали черным маркером: «Оставь надежду, всяк сюда входящий».

Илан подошел ближе. В его кошмаре мужчина с наволочкой на голове спрятал внутрь одного из прутьев кусок простыни с вышитой надписью «II AN 2-10-7». Он судорожно сглотнул, потянул на себя третий по счету стальной столбик, и тот поддался, но оказался пустым.

– Ну где же ты, проклятая тряпка?

Илан понял, что разговаривает сам с собой. Он выпрямился и потер ладони. У него не осталось сомнений: «Паранойя» в курсе насчет его сна. Гадес с сообщниками заставляют его пережить кошмар наяву.

Сбитый с толку, он долго размышлял и переформулировал вопрос: что, если воспоминания о сне ему внушили? Накачали наркотиками и загипнотизировали, транспортировав прямо в мозг образ висельника из палаты № 27?

Одни воспоминания загрузили – без его ведома, другие стерли.

Да, могло быть и так, это единственное разумное объяснение. Илан подумал о родителях: они изучали тайны и загадки памяти – и их убили. Может, все происходящее сейчас связано с исчезновением матери и отца? С их судьбоносными исследованиями?

Но какая тут связь? Зачем его привезли сюда вместе с другими игроками?

Илан был растерян, напуган и ничего не понимал. Он стер пыль с окошка рукавом куртки и посмотрел через стекло. Санитара из сна звали Алексис Монтень. Существовал ли такой человек в реальности? Работал ли когда-нибудь в этой клинике? Или он плод больного воображения? Если сон имел нечто общее с реальностью, где-то должны были остаться следы санитара. Возможно, в больничном архиве.

Илан продолжил осмотр. В ящике комода обнаружилась маленькая Библия в черной обложке, на которой стояло имя: «Люка Шардон». Шардон… Не так ли звали арестанта, которого конвоировали те офицеры? Илан закрыл глаза и вспомнил. Да, именно так его и звали: Шардон.

Илан пришел в смятение и судорожно перелистал Библию. Уголки всех страниц были загнуты, книга пахла старой бумагой и пылью. Илан, в отличие от Шардона, никогда не верил в Бога. Он сунул томик в карман: возможно, она элемент игры и позже пригодится ему.

В ящике лежали черное распятие, колода карт Таро и рисунки страшных мифологических зверей, очень тщательно выполненные тушью. Значит, Шардон – автор росписей в терапевтическом кабинете и ближайших коридорах. Непонятно, это часть игры или Шардон был пациентом клиники до того, как убил восемь человек?

Пациент палаты № 27 был, как и Илан, талантливым рисовальщиком, вот только сюжеты выбирал мрачные.

– Вы отлично поработали, Гадес. В чем подвох?

Илан перешел на шепот. Он заметил камеру в одном из углов, понял, как странно выглядит его судорожное жестикулирование, взял себя в руки и сделал глубокий вдох. Слава богу, он в клинике не один, другие кандидаты в той же лодке.

Илан взял распятие, колоду карт, рисунки, сунул их за резинку брюк и сосредоточился на игре. Его отправили в эту палату, значит он должен найти что-то определенное. Возможно, маленького черного лебедя или следующую наводку, которая поможет продвинуться вперед или хотя бы прояснить ситуацию.

Он быстро обнаружил спрятанный под матрасом конверт с двумя новыми ключами и инструкциями.

Илан окончательно и бесповоротно включился в игру.

«Паранойя» распахнула перед ним свои двери.

31

Поздравляем, вы добрались до задания № 2. В первом не было ничего сложного, теперь мы можем перейти к более серьезным вещам.

У вас в руках два новых ключа. Первый открывает и закрывает кабинет электрошоковых процедур. Второй вы должны использовать только после выполнения задания № 2.

Оно заключается в следующем: вы уже поняли, что Гаэль Моки не любит подчиняться правилам. В психиатрических клиниках непокорных пациентов наказывают ради их собственного блага, спокойствия других больных и для поддержания порядка. Вы как ответственный пациент должны привести Моки в кабинет электрошоковой терапии – ключ у вас есть, – пристегнуть браслетами, выйти и запереть за собой дверь. Вы достигнете цели, когда выполните все эти задания. Третью цель ищите в морге клиники, используйте второй имеющийся в вашем распоряжении ключ.

Удачи.

Виржиль Гадес

Илан несколько раз перечитал письмо и судорожным движением сунул его в карман. Все это чистое безумие, дьявольщина… Он должен завлечь Моки в электрошоковую, выйти и запереть дверь. А с ним что будет? Как он освободится?

Один из вас умрет.

Илан прислонился к стене. Ему нужно было подумать. Первое задание – поиск конверта и лебедей – было вполне невинным. Теперь он должен фактически напасть на соперника, человека, к которому испытывает симпатию.

«Они каждому из нас поручили проявить агрессию?» Илан вспомнил шприцы игроков-«врачей» и содрогнулся. Смогут Фредерик Ябловски или Наоми Фе ввести человеку неведомое лекарство, если получат такой приказ? А Хлоэ? Прочитав свое первое задание, она так на него посмотрела… Что ей велели сделать?

И кто такие эти самые «незваные гости»?

Первое правило гласит: «Что бы ни произошло, что бы вам ни пришлось пережить, это не реальность. Это игра». Та еще игра – попробовать пристегнуть великана Моки к процедурному креслу! Он, конечно же, покорно согласится, даже улыбнется и скажет: «Гениальный трюк, совсем как в американских сериалах, где людей поджаривают на электрическом стуле, как сардельки. Мне всегда хотелось попробовать. Можно я понажимаю на кнопочки?»

Во всем этом наверняка есть какой-то смысл. У организаторов «Паранойи» есть тайная цель, помимо вручения победителю гигантского денежного приза.

Возможно, они проникли в дом, пока ты спал. Накачали наркотиками, загипнотизировали, внушили сон о Люке Шардоне, настоящем или мнимом пациенте этой психиатрической клиники. Нужно понять зачем.

Илан не знал, на что решиться. Можно сходить в электрошоковую и оглядеться на месте. Он еще раз прочел надпись на стене: «Оставь надежду, всяк сюда входящий». Отсылка к «Божественной комедии». Эта фраза начертана на вратах ада.

Он сделал попытку отлепиться от стены, почувствовал, что череп вот-вот расколется от боли, зажал уши ладонями и дотащился до матраса.

Это снова начинается.