Текст книги "Котел смерти в Курляндии. Хроника сражений группы армий «Север». 1944–1945"

Автор книги: Франц Куровски

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

День 30 октября стал небольшой передышкой, во время которой была произведена перегруппировка сил, после чего танки дивизии сосредоточились в ближнем тылу за передовой в качестве резерва для наступления.

Когда на следующее утро враг пошел в атаку и на левом фланге удерживаемого дивизией участка фронта завязался бой, через некоторое время, в 11.25, поступило донесение о новом наступлении врага западнее Упите. Занятое неприятелем селение было вскоре отбито после обстрела артиллерией и минометами. Затем при поддержке танков линия фронта была выровнена.

Когда 121-я пехотная дивизия доложила о прорыве ее фронта девятью тяжелыми танками и двумя ротами пехотинцев, а части 121-й дивизии пришлось отойти за небольшую речку у поселка Утини, командование корпуса направило для ликвидации прорыва ударную танковую группу под командованием капитана Кестнера, сформированную из состава 2-го батальона 35-го танкового полка. Она уничтожила прорвавшиеся танки врага, вывела 121-ю пехотную дивизию на прежнюю передовую и после этого вернулась в расположение дивизии.

Ей удалось также ликвидировать вклинение врага на участке 30-й пехотной дивизии, чреватое прорывом фронта. 4-й танковой дивизии было приказано атакой на Стрики поддержать выход пехотинцев на недавно оборудованные оборонительные позиции.

В этот день враг также понес значительные потери от действий 4-й танковой дивизии: он потерял 19 танков и самоходных орудий, 11 противотанковых орудий и несколько станковых пулеметов и минометов. В последний день октября командир дивизии лично вел в бой своих подчиненных. Под его командованием они штурмом взяли поселок Динздурбе, уничтожив обстреливающую их батарею противотанковых орудий и несколько танков, хотя и потеряли при этом три «Пантеры». Всего же за октябрь 4-я танковая дивизия достигла следующих успехов: уничтожено 55 танков Т-34 – 43 (с 76-мм пушкой), 22 самоходных орудия, 1 танк ИС-2, 104 противотанковых орудия крупного калибра, 13 122-мм орудий и 14 полевых орудий. За период же с 1 июля 1944 года дивизия уничтожила 430 танков и штурмовых орудий противника.

В первые дни ноября напряженность боев стала слабеть. Прошедший проливной дождь и последующие затяжные дожди снова сделали местность совершенно непроезжей. Такая погода длилась вплоть до 6 ноября. Около полуночи в этот день штурмовая группа Бетцеля заняла еще и участок 408-го мотострелкового полка на правом фланге 30-й пехотной дивизии.

На участке 12-го мотострелкового полка еще в предшествующую ночь врагу удалось довольно глубоко вклиниться в оборону. Из-за нехватки сил этот выступ фронта никак не удавалось устранить. Все ведущие туда дороги стали непроходимы, так что резерв для контрудара подошел к этому месту только около полуночи. Боевые действия здесь стали стихать.

С этим первая Курляндская битва также и для 4-й танковой дивизии подошла к концу. С 7 по 17 ноября она перешла в позиционные перестрелки юго-западнее Лиепаи. В условиях затяжных дождей, плотного тумана и распутицы ни одна из сторон не была в состоянии перейти в этом районе в наступление.

В этот период затишья на фронте одно событие заслужило быть упомянутым. В ночь на 14 ноября 1944 года неприятель переправил через линию фронта двух немецких солдат. При них было письмо, адресованное командованию обеих армий и командующему группой армий «Курляндия». Письмо было подписано высокопоставленными германскими офицерами, входившими в Национальный комитет «Свободная Германия». В нем содержался призыв к немедленной капитуляции, а также обещания достойного обращения в плену и незамедлительного возвращения на родину после окончания войны. Подобное требование для германских солдат и офицеров было неприемлемо.

Генерал Бёге направил в войска приказ, в котором призывал всех сражающихся в Курляндии достойно выполнять свой долг: «На нашу долю, как передового отряда, выпала честь облегчить борьбу наших сражающихся в Восточной Пруссии товарищей, связать превосходящие силы противника и внести свой вклад в срыв наступления неприятеля на нашу Родину».

Тем временем все очевиднее становилась критическая ситуация с тяжелым вооружением. Положение с танками на 22 ноября было следующим: оставалось 14 танков T-IV с длинноствольными 75-мм орудиями, 20 танков T-V «Пантера», 8 противотанковых орудий на самоходных шасси, 7 тяжелых противотанковых орудий (моторизованных). Распутица все усиливалась. Весь верхний слой земли представлял собой жидкую грязь, что при температуре от 3 до 6 градусов выше нуля и плотном тумане исключало всякую возможность ведения боевых действий.

Так закончилась для 4-й танковой дивизии Курляндская битва на юге. Врагу удалось оттеснить немецкие войска настолько, что он теперь был в состоянии держать под обстрелом своих наиболее мощных артиллерийских орудий город Скрунда и железнодорожную линию, ведущую от Лиепаи на северо-восток. Однако своей главной цели, Скрунды, ему достичь не удалось. (Главная цель была достигнута – группа армий «Север» отрезана и загнана в мешок, где и находилась до конца войны и капитуляции. Своими активными действиями советские войска не давали перебрасывать отсюда войска туда, где решалась судьба Германии. – Ред.)

Позиционные бои 4-й танковой дивизии

Утром 27 ноября 1944 года советские войска при мощной артиллерийской поддержке предприняли наступление на правом фланге дивизии в месте ее стыка с соседями, намереваясь прорваться через поселок Койя в лесной массив, расположенный в тылу 2-го батальона 12-го мотострелкового полка. Во второй половине дня 1-й батальон 12-го мотострелкового полка выступил из-под местечка Грави и углубился в этот лес, чтобы очистить его от неприятеля и восстановить связь с соседями справа.

29 ноября были завершены приготовления к отводу дивизии с занимаемых ею позиций для другого использования. С наступлением темноты вечером 30 ноября ее позиции заняли части 126-й пехотной дивизии, а именно 1-й и 2-й батальоны 12-го мотопехотного полка. Беспокоящий огонь русских усилился в течение ночи, но все же не до такой степени, чтобы приостановить отвод дивизии.

До штатного расписания в 66 танков T-IV (без учета командирских машин) дивизии на 1 декабря 1944 года недоставало более 23 машин. Штатное расписание предусматривало и 61 танк T-V «Пантера», в строю же имелось лишь 23 боеспособных машины. Из необходимых 326 бронетранспортеров и подобных транспортных средств в наличии было только 213 единиц, а из 1273 пулеметов наличествовало только 863.

Примерно в таком же соотношении у дивизии недоставало и других видов оружия.

35-й танковый полк за этот трудный ноябрь 1944 года уничтожил в общей сложности 23 танка Т-34 с 85-мм орудием (новые танки Т-34 образца 1944 года, их 85-мм пушки пробивали бронебойным снарядом лобовую броню «Тигра» (100 мм) с 1000 метров, подкалиберным снарядом с 500 метров – броню 143 миллиметра, т. е. и «Королевский тигр»), 1 танк типа ИС-2, 3 самоходные артиллерийские установки, 11 противотанковых орудий, 1 зенитное орудие и 4 станковых пулемета.

2 декабря командир 12-го мотопехотного полка передал свой участок фронта командиру 422-го полка 126-й пехотной дивизии. В течение следующей ночи части 35-го танкового полка были заменены 184-й бригадой штурмовых орудий.

Первые подразделения 35-го танкового полка прибыли в Скрунду 5 декабря из расположения X армейского корпуса, откуда они грузились на железнодорожные платформы, в то время как 1-й батальон 103-го танкового полка, приданный 31-й пехотной дивизии, вернулся в дивизию только 7 декабря. Последующие дни были полностью заняты работой по пополнению, оснащению и отработке взаимодействия потрепанных в боях подразделений. 14 декабря командир 35-го танкового полка в присутствии командира дивизии и начальника штаба дивизии провел учения усиленной танками боевой группы.

Полковник Лангкау после возвращения в часть снова приступил к командованию 103-м артполком. Таким образом, замещение должностей было полностью завершено.

К 20 декабря численность танков увеличилась с 23 до 26 машин T-IV и с 23 до 40 T-V. Тем самым их количество снова было доведено до положенной нормы. В этот день 20 декабря подошло к концу предоставленное 4-й танковой дивизии время для отдыха и пополнения. Поскольку в этом районе уже несколько дней как были замечены русские партизанские отряды, дивизии пришлось также выделить несколько подразделений для борьбы против партизан и охраны важнейших объектов и в кратчайший срок изготовиться к маршу.

20 декабря командир дивизии убыл в служебную поездку в штаб главного командования сухопутных войск, чтобы после этого отправиться в давно заслуженный отпуск на родину. С 21 декабря его обязанности командира дивизии стал исполнять полковник Кристерн. Во главе 35-го танкового полка с этого же дня встал недавно направленный в дивизию майор Толке.

4-я танковая дивизия в третьей Курляндской битве

Утром 21 декабря, около 8.00, из района расположения I армейского корпуса донеслись звуки разрывов ураганного артиллерийского огня. По тревоге были подняты все войсковые части дивизии, а несколько минут спустя разрывы снарядов стали все ближе и ближе. Около 9.00, перейдя в дикое крещендо, огонь русской артиллерии обрушился на передний край германских войск. Эпицентр артподготовки пришелся на центр и левый фланг I армейского корпуса. Одновременно с этим она захватила и участок фронта 16-й армии. В ходе первого артиллерийского удара на позиции I армейского корпуса обрушилось около 60 000 снарядов и мин, за которыми во второй половине дня последовало еще около 20 000 снарядов.

Ответный огонь был открыт в соответствии с разработанным «твердым планом». Командир 33-го мотопехотного полка тотчас же связался с попавшей под вражеский обстрел 563-й народно-гренадерской дивизией и направил своего ординарца в штаб I армейского корпуса. Последний доставил в дивизию приказ: силами приданной 218-й пехотной дивизии «немедленно устранить» возникший прорыв фронта в районе Лаци.

Командир штурмовой группы 33-го мотострелкового полка выступил со своими подчиненными в 11.30. Первой их целью стал поселок Кормани. Исполняющий обязанности командира дивизии был информирован командованием армии, что дивизия с настоящего времени подчиняется I армейскому корпусу, находящемуся под командованием генерала от инфантерии Буссе. Полковник Кристерн тотчас же прибыл на его КП. Там он узнал, что на участке фронта дивизии неприятель прорвал фронт в трех местах: у поселков Штедини, Кубас и Занениеки.

Сквозь необстреливаемый коридор среди огня вражеской артиллерии русские части под прикрытием танков на фронте около 1000 метров потеснили германских защитников плацдарма. Правда, у Лаци положение несколько улучшилось, поскольку оборонявшиеся там части нанесли по врагу контрудар и отбили захваченные было позиции.

Командование 18-й армии указало 4-й танковой дивизии место у поселка Зирнениеки в качестве рубежа для наступления, и полковник Кристерн получил от генерала Буссе приказ:

«Перенести КП дивизии в поселок Пинкас, на КП 11-й пехотной дивизии, которой тем временем изготовиться к контрудару.

Усиленной танками группе майора Толке находиться у Лабдомаса в готовности для боевых действий в направлении на юго-запад.

Командиру ударной группы 12-го мотострелкового полка, полковнику Хоффману, пребывать у поселка Зирнениеки в готовности для выступления».

Спустя три часа этот приказ был изменен командованием I армейского корпуса. Теперь дивизии было приказано находиться в районе Лабдомаса и пребывать в готовности для немедленного выступления либо в юго-западном направлении на Штедини, либо в юго-восточном направлении на Озоли – Озолини. Тем временем у Зирнениеки боевая группа 12-го мотопехотного полка передавалась в подчинение встреченному там 510-му батальону танков T-VI «Тигр».

Обе части прибыли в район сосредоточения у поселка Новады. Отсюда им предстояло совместно с 225-й пехотной дивизией выйти на рубеж развертывания на противоположном берегу реки Зана и затем нанести удар по врагу.

Командир боевой группы должен был вести свою часть параллельно маршруту движения КП дивизии и вывести свою усиленную танками часть в район Озолини. Приказ по корпусу, отданный в 21.50 этого дня – 21 декабря – от имени командующего армией, гласил: «В течение ночи нанести контрудар и выйти на прежнюю линию передовой. Аналогичный приказ отдан также 225-й пехотной дивизии и 4-й танковой дивизии».

Командир I армейского корпуса получил также информацию, которой он поделился с командиром 4-й танковой дивизии: «В течение ночи ожидаются энергичные наступательные действия, которые будут иметь решающее значение».

При морозе 15 градусов танки боевой группы попытались выйти в район сосредоточения. Состояние дорог позволило сделать это только 75 % танков T-IV и 40 % танков T-V, и только 50 % танков T-VI «Тигр» 510-го батальона смогли выйти на предписанный ему рубеж.

Лишь около 10.00 22 декабря усиленная танками боевая группа, имеющая в своем составе 20 T-V, 10 T-VI «Тигр» и 2 мотопехотные роты, начала наступление.

Когда она подошла к окраине поселка Занениеки и собиралась проследовать сквозь него, замаскированные батареи русских противотанковых орудий открыла огонь с возвышенного южного берега реки и с опушки леса юго-восточнее первой. Последняя позиция при доведении обстановки до наступающих частей значилась как «находящаяся в наших руках». Наступление захлебнулось (несколько десятков танков было подбито, о чем автор умалчивает. Но далее будет сказано, сколько осталось. – Ред.).

Наряду с этим было сорвано и наступление 4-й танковой армии. Причина заключалась в просчете командования 18-й армии и генерала-полковника Шёрнера. Указания полковника Кристерна на чрезвычайные трудности и препятствия на маршруте движения были проигнорированы, а время марша не изменено, чтобы поддержать запланированное ночное наступление. Множественные отказы техники 510-го батальона тяжелых танков «Тигр», происшедшие во время движения, и оледенелая земля, оказавшаяся не под силу гусеницам танков, сорвали наступательный темп.

То обстоятельство, что 510-й батальон тяжелых танков на время марша был распоряжением штаба корпуса подчинен 11-й пехотной дивизии, вполне устраивало командование дивизии.

23 декабря путем наступления на отдельных участках произошло выпрямление линии фронта. Наступление неприятеля против левого фланга 12-й мотопехотной дивизии было отбито. Но после этого в 15.00 2-й батальон 12-й мотопехотной дивизии получил удар в тыл и понес значительные потери. В ходе этого боя, когда был ранен капитан Роземан, командование батальоном принял на себя обер-лейтенант Финкбайн. Несколько позже был ранен и он, а поселок Занениеки занят врагом. Оставшимся в живых бойцам пришлось отступить, но им все же удалось соединиться с подразделениями 1-го батальона этого полка и действовать дальше вместе.

Так как командование I армейского корпуса было недовольно действиями дивизии, то во второй половине этого дня она была подчинена 225-й пехотной дивизии под командованием генерал-лейтенанта Вальтера Риссе. Созданная таким образом группа Риссе тут же получила задание устранить прорыв врага у Подниеки, выравнять линию фронта у поселка Зана, очистить соседний лесной массив и соединиться с левым соседом.

Проникший во второй половине дня в лесной массив у поселка Дадзи враг был вытеснен оттуда саперами 79-го инженерного батальона, а западнее Дадзи установлен контакт с 225-й пехотной и 4-й танковой дивизиями.

Так как участок фронта обеих дивизий должен был быть продолжен до Заны, то генерал-полковник Риссе и полковник Кристерн обсудили планы нанесения удара.

На этот день – 23 декабря 1944 года – боеготовыми были только 3 танка T-IV (из 26 боеготовых танков этого типа 20 декабря) и 10 машин T-V (из 40 боеготовых танков этого типа 20 декабря, кроме того, были выведены из строя все 10 T-VI «Тигр». – Ред.). В танкоремонтных мастерских пребывали соответственно 26 и 33 машины. Это соотношение безошибочно демонстрирует то, что 4-я танковая дивизия была не способна ни к какому решающему удару, как бы ни был высок ее боевой дух… Одним боевым духом, готовностью сражаться и отчаянной смелостью ей было не под силу остановить лавину вражеских танков. Поэтому 24 декабря стало днем тяжелых боевых потерь. Отдельные части завязли перед передним краем русских войск и в боевых порядках глубокоэшелонированной обороны противника, были отброшены назад его контрударом и вынуждены были ликвидировать вновь и вновь образующиеся бреши фронта. Артиллерийский и минометный огонь косил двигавшиеся позади ударных групп части пехоты.

Лесной массив севернее Заны превратился в адский котел. После отражения русского контрудара 4-й истребительно-противотанковый батальон продвинулся до следующей просеки в этом лесу и попал там в так называемый «огненный колокол» («огневой мешок»), что в тактике русских подразумевало двухсторонний охват наступающих, прежде всего в лесных массивах.

Около полудня враг снова нанес удар прежде всего по боевым порядкам 225-й пехотной дивизии, бросив в качестве стального клина около 40 танков. В ходе этого натиска отбитое было Подниеки снова попало в руки неприятеля. Захватив селение, танки с пехотой на броне понеслись дальше и к 15.45 были в Дадзи, тогда как сопровождавшая их пехота вступила туда 20 минутами позже, поскольку не могла выдерживать темпа танкового продвижения. Когда уже темнело, на правом фланге ударной группы попало в окружение командование 12-го мотопехотного полка, что вынудило его отойти на север. Полковник Кристерн приказал организовать там оборону. Когда указанные позиции были достигнуты, против 4-го истребительно-противотанкового батальона оказалась советская штурмовая группа численностью до роты. В ходе скоротечной схватки она была уничтожена солдатами батальона. За бои этих дней командир батальона капитан Бойкеманн был представлен к награждению Рыцарским крестом, который он и получил 25 января 1945 года одновременно с производством в майоры. Вместе с ним этой высокой награды был удостоен и старший ефрейтор Франц Эртолич, пулеметчик 6-го батальона 12-го мотопехотного полка, получивший ее 9 января 1945 года.

Накануне рождественской ночи командованием группы армий «Север» было принято решение отозвать 4-ю танковую дивизию и передать ее 16-й армии. Положение там, на участке фронта VI добровольческого корпуса СС, становилось критическим. Тыловые службы и оставшиеся в строю раненые, ремонтная рота и соотечественники из местного населения уже отмечали в окрестных кирхах наступающее Рождество.

Первый день Рождества был отмечен стычками с ударными группами русских, нащупывавшими слабые места в обороне. В лесу сражались солдаты 4-го истребительно-противотанкового батальона, понесшие значительные потери. В ходе этих боев тяжелые потери понес и офицерский состав. Так, пали в бою командиры 3-й и 4-й рот 4-го истребительно-противотанкового батальона.

Вечером дивизия получила приказ о передислокации на участок фронта IV добровольческого корпуса СС. После этого штаб дивизии, разведывательный танковый взвод и восемь танков, а также командир ударной группы – он же командир 33-го мотопехотного полка – выступили в путь. Прибыв на новое место (танки были переброшены по железной дороге и от места выгрузки в 15 километрах западнее Салдуса переправлены в поселок Биксти), они перешли в подчинение находившимся там частям 12-й танковой дивизии и направлены на левый фланг корпуса СС.

Когда на этом участке фронта неприятель, имея целью наступление на Джуксте, бросил 30 танков на Пенаву, а еще 43 на Розукальни, вырисовалась перспектива нового сражения. Оно должно было начаться 26 декабря 1944 года.

Третья Курляндская битва при Джуксте. Контрудар 4-й танковой дивизии

Одновременно с командующим группой армий «Север» на КП IV добровольческого корпуса СС прибыл и начальник штаба 4-й танковой дивизии. Командир корпуса, группенфюрер СС Крюгер был посвящен ими в особенности боевых действий на этом участке, представлявшем собой сочетание многочисленных лесных массивов, речушек и заболоченных низменностей. Командиру боевой группы 33-го мотопехотного полка полковнику фон Гаудекеру была подчинена также и 19-я (латышская) дивизия СС, тогда как выгрузившийся у Бикси 2-й батальон 35-го танкового полка был направлен в район севернее Мазбитеса и придан 227-й пехотной дивизии, чтобы вместе с ней участвовать в боевых действиях. Новый КП дивизии обосновался в местечке Мискени.

Основная часть дивизии прибывала в район западнее Джуксте вплоть до вечера 1 декабря. В ночь на 28 декабря из 225-й пехотной дивизии был отозван и 4-й истребительно-противотанковый батальон и в первой половине дня 28 декабря переброшен в район нахождения дивизии у Джуксте.

Отдельные стычки не принесли успеха ни одной из сторон. Задача – занять старую линию фронта, – поставленная перед боевой группой командованием 227-й пехотной дивизии, выполнена быть не могла. Одной из причин этого оказалось то, что не подошла обещанная пехота, а другой – то, что 3 танка T-IV в темноте были приняты экипажами собственных штурмовых орудий за русские машины и расстреляны ими.

Находившуюся в этом районе ударную группу, усиленную танками, было настоятельно необходимо выводить из-под обстрела фланкирующим огнем вражеской противотанковой артиллерии из района Атманиеки, чтобы предотвратить ее уничтожение. Однако 19-я (латышская) дивизия СС в результате этого удара получила пространство для маневра, так что она самостоятельно зачистила район вокруг Резеса и тем самым выполнила поставленную перед ней на этот день задачу. Вечером 29 декабря неожиданно вернулся из отпуска в Германии отозванный для командования 4-й танковой дивизией генерал Бетцель и приступил к своим обязанностям. За время отпуска он был произведен в генерал-лейтенанты.

День 30 декабря стал для дивизии «благословенным». Она установила контакт с 93-й и 227-й пехотными дивизиями и оставила на стыках позиций с этими соединениями засадные группы. В этот же день находившиеся на передовой пехотинцы были отозваны с фронта и отправлены на двухдневный отдых в Ирлаву. Здесь они встретили маршевый батальон с 367 военнослужащими – пополнение для дивизии.

В ночь на 31 декабря 227-ю пехотную дивизию на передовой сменила 12-я авиаполевая дивизия. Этот последний день года выдался в Курляндии одним из самых холодных – стоял двадцатиградусный мороз. Для взаимодействия с 93-й пехотной дивизией при осуществлении атак и прорывов на КП этой дивизии в Шпарвасе было вызвано командование 4-го истребительно-противотанкового батальона, 33-го мотопехотного полка и 4-й роты 49-го истребительно-противотанкового батальона.

Переброска происходила в направлении противоположном движению 12-й танковой дивизии и снова и снова стопорилась, в то время как командир дивизии уже доложил 93-й пехотной дивизии о состоянии готовности. Лишь ближе к вечеру части 4-й танковой дивизии вышли на участок фронта 93-й дивизии. Здесь неприятелю после 90-минутной артподготовки удалось вклиниться на глубину до 1500 метров в правый фланг 93-й дивизии. И лишь благодаря слабому боевому духу 308-й латышской дивизии, сражавшейся на стороне русских, советским частям не удалось достичь на этом участке большего успеха. Контратака началась в 18.30. Солдаты 4-го истребительно-противотанкового батальона отбросили врага за старую линию передовой. После соединения около 21.00 33-го мотопехотного полка и 2-го батальона 35-го танкового полка во главе этой боевой группы встал генерал-лейтенант Бетцель и, несмотря на яростное сопротивление русских, смог снова выйти на старую линию передовой между Балоци и высотой 94. По словам генерала танковых войск Дитриха фон Заукена, сказанных им автору, «это была одна из самых страшных атак, которые удалось осуществить моей старой дивизии. На совершенно неизвестной местности, без всякой предварительной рекогносцировки, пехотинцами, которые за полдня до этого вышли из предыдущего боя, – все это стало для нас особым знаком. Исключительным по своему качеству было руководство шедших во главе своих людей командира 4-го истребительно-противотанкового батальона и командира дивизии».

Эти тяжелые бои продолжались также и 1 января 1945 года. В 10.00 4-я танковая дивизия получила приказ: ликвидировать еще существующие прорывы врага на участке 93-й пехотной дивизии. Для выполнения этого задания имелось всего 10 боеспособных машин: 9 танков T-IV и 1 самоходное противотанковое орудие на шасси T-V, но в середине этого дня 33-й мотопехотный полк и 5 танков T-IV 2-го батальона 35-го танкового полка подошли к лесу западнее Апситца, однако занять его не смогли, поскольку отступил правый сосед, подставив тем самым вражескому огню правый фланг штурмовой группы. В течение ночи 1-й батальон 12-го мотопехотного полка вышел на опушку леса, но войти в него не удалось, так как русские создали в лесу целый ряд хорошо укрепленных опорных пунктов.

Враг смог, при сильной поддержке танков, осуществить прорыв на Илени. 79-й истребительно-противотанковый батальон подошел к месту прорыва десятью минутами позже и предотвратил самое плохое. Он даже смог отбить Илени, но поселок и во второй раз был взят неприятелем в 14.45.

Благодаря дружеской помощи 93-я пехотная дивизия заняла выгодное положение и смогла укрепить свои позиции. Генерал-полковник Шёрнер по телетайпу выразил генерал-лейтенанту Бетцелю свою «признательность за завершение боевой задачи 93-й пехотной дивизии».

Таковым было участие 4-й танковой дивизии в третьей битве в Курляндии, ее наступательные и оборонительные действия, направленные на отражение крупного наступления неприятеля.

В последующие дни января дивизия смогла устранить многочисленные прорывы врага и, например, совместно с 19-й танковой дивизией поддержала удар 19-й (латышской) пехотной дивизии СС.

В ходе одной из операций в передовом отряде лично находился генерал Бетцель, возглавивший основной удар «группы Боденхаузена», в которую вошли 4-я и 12-я танковые дивизии.

Следует упомянуть здесь и о тесном взаимодействии между 1-м батальоном 35-го танкового полка и танками 12-й танковой дивизии в бою при Путни, в ходе которого было отражено наступление танков противника. Удалось наконец-то зачистить всю лесистую местность южнее Брувера. При этом 33-й мотострелковый полк с 4-м истребительно-противотанковым батальоном и 2-м батальоном 35-го танкового полка нанес удар через лес у Брувера на Катини и установил там контакт с соседом справа.

В ночь на 6 января генерал-лейтенант Бетцель поставил перед дивизией новую боевую задачу. Ей следовало начать в 2.00 наступление после артподготовки силами собственной артиллерии. При этом 1-й батальон 12-го мотопехотного полка также должен был дать несколько залпов.

Наступление развивалось довольно успешно («тогда как наша собственная артиллерия стреляла нам в спины», по словам старшего ефрейтора Штефана Раухнера).

Вскоре войска вышли к долине речушки, протекавшей через поселки Катини, Сикмана и местность севернее Путни. Но здесь двигавшийся впереди батальон вынужден был окопаться и провести целый день в своих окопах без боевых действий.

Из Путни немецкие части были обстреляны вражескими танками, которые вели огонь осколочными снарядами. На проходившей неподалеку железнодорожной ветке даже появился русский бронепоезд, также открывший огонь.

Несколько позже также из района южнее Катини открыл огонь русский танк, а из Тренчи вышло несколько немецких танков, обстрелявших замаскированные противотанковые батареи русских.

Лишь после того, как к залегшим пехотинцам подошла танковая рота, наступление было продолжено после новой артподготовки. Для облегчения положения мотопехоты в наступлении с успехом принял участие находившийся на левом фланге полк 19-й дивизии СС, располагавший восемью штурмовыми орудиями.

В ходе наступления был достигнут населенный пункт Паугибелас. Здесь 4-й истребительно-противотанковый батальон организовал оборону. Но на опушке леса юго-западнее Видине враг все еще держался и вел огонь из танковых орудий и противотанковых пушек, борясь за выживание.

Появившийся в полдень на КП дивизии командующий 16-й армией генерал от инфантерии Хильперт настойчиво подчеркивал в своих распоряжениях необходимость тесного взаимодействия с 19-й латышской дивизией СС и указал на то, что поселок Паугибелас должен оставаться на нашей стороне линии фронта.

Во второй половине дня неприятель открыл плотный огонь на всем участке фронта дивизии. Спустя 30 минут он пошел в атаку по всему фронту от Паугибеласа до Путни. Но все же и эта атака была всего лишь отвлекающим ударом отдельной штурмовой группы, тогда как основной удар был нанесен далее к югу в направлении западнее Гибеласа против соседнего участка фронта. В этот день в качестве трофеев были захвачены 11 танков Т-34, брошенные своими экипажами. Ремонтной роте 35-го танкового полка пришлось возиться с ними всю ночь, чтобы привести в боеспособное состояние.

С нарисованными на бортах крестами они будут теперь сражаться на немецкой стороне. За эти дни боеспособность 4-й танковой дивизии упала до минимально допустимого уровня, и 8 января 1945 года она была способна противостоять только действиям одиночных ударных групп. К вечеру поступил приказ из VI добровольческого корпуса СС, согласно которому дивизия перебазировалась в район севернее Биксти в распоряжение 16-й армии. На этом третья Курляндская битва для 4-й танковой дивизии закончилась. В ее сражениях пало или было ранено 1974 солдата дивизии.

В середине января 1945 года генерал-полковник Шёрнер сдал командование группой армий «Север». То, что высшее командование этой группировки и ее офицеры были не очень высокого мнения о нем, понятно из различных мемуаров, написанных после окончания войны. По-другому относились к Шёрнеру солдаты, служившие под его командованием. Обер-ефрейтор Кюлькенс вспоминал: «В Курляндии нас заставляли держаться только строжайшие приказы сохранять выдержку да еще чувство товарищества, помогавшее выстоять в боях, о чем много написано. Генерал Шёрнер был железным командующим. Он всегда находился среди сражавшихся. Он стал человеком, который смог предотвратить губительный хаос среди тысяч своих солдат и подвигнуть их обратить все силы против врага».

По окончании третьей битвы в Курляндии все солдаты, сражавшиеся в то время там, получили право носить на форме нарукавную нашивку «Курляндия»; этот знак отличия ценился очень высоко.