Текст книги "Богиня роз"

Автор книги: Филис Кристина Каст

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Налив из горячего чайника чашку душистого, пахнущего розами чая, Микки подумала, что пара таблеток аспирина была бы сейчас весьма кстати.

Глава 15

Еда была отменной, особенно вкусным оказался сыр. Микки взяла последний ломтик кремово-белого сыра и положила его на мягкий хлеб. Сколько себя помнила, она всегда страстно любила сыр, – и ее пышные формы откровенно об этом говорили, – и то, что к завтраку был подан именно он, было еще более удивительно; чем вчерашний ночной пир.

Может, это потому, что Страж знал о ее пристрастиях? Мог ли он, подобно Гекате, читать страсти и страхи, скрытые в ее уме? Не извлек ли он сведения о ее любимых блюдах прямиком из ее подсознания? Если так, то он может знать, что она думает о нем… и что ей и хочется, и страшно увидеть его снова.

«Я здесь ради роз!»

Микки виновато вздрогнула. Он чудовище. Существо из неведомого мира, которое поклялось охранять владения Гекаты. Понятно, что давным-давно случилось нечто, и он свернул со своего пути ради чего-то особенного – и очутился в Талсе в виде каменной статуи.

Что же он такого сделал? Ну, что бы это ни было, Микки могла поспорить – он этого не повторит. Микки вздохнула. Вокруг было так чертовски много загадок, у нее возникало так много вопросов, на которые не находилось ответов, что просто голова шла кругом. Нет! Микки встряхнулась и допила чай. Она должна продвигаться вперед шаг за шагом, не спеша, и постепенно искать разгадки. Она должна думать о происходящем просто как о новой работе. Может, и трудновато будет осваивать некие абсолютно новые… э-э… процедуры, но тут нет ничего невозможного.

А Страж? Если уж она непрестанно о нем думает, ей следует смотреть на него, как на любого охранника. Микки вдруг припомнила ночного сторожа из розовых садов Талсы, Мэла. Он был невысок, полноват и совершенно сед. Вообще-то он всегда казался ей лысеющим Санта-Клаусом. Мэл уж так не похож на ошеломляющее существо, обратившееся из камня в живое чудовище… Губы Микки сами собой изогнулись в улыбке. Страж роз – и Мэл? Она определенно чокнулась, сели начала их сравнивать.

Микки нервно покусала губы. Она представления не имела, как ей управиться с этим существом, с розами, магией…

Но прежде чем мысли вновь помчались как бешеные, она встала и осторожно потянулась, чтобы размять окоченевшие мышцы.

Микки медленно вернулась в спальню. Дело. Ей необходимо приняться за работу, погрузиться в дело. Это поможет мышцам расслабиться, а мозг отвлечется наконец от рогов и копыт. И ей хотелось поскорее осмотреть розы. Ее розы. Геката ведь сказала, что она теперь будет отвечать за них, заботиться о них, что это ее судьба. Она больше не добровольный помощник в городских садах, мечтающий о собственных розовых просторах.

Микки нетерпеливо оглядела комнату. Геката сказала, что нужно позвать служанок и они помогут одеться. Но как их позвать? Может быть, где-то здесь есть нечто вроде колокольчика или шнурка, за который надо дернуть? Вроде бы именно так все было устроено во дворцах «в добрые старые времена»? Но она ведь находилась не в каком-нибудь английском фильме про замки и привидения; вокруг простиралась сфера мифов и магии, то есть нечто такое, к чему предыдущая жизнь никак не могла подготовить Микки.

– Может быть, мне надо попытаться позвать сову-посланца? Ну, если вспомнить о Хогвартсе, – пробормотала Микки себе под нос. – Ладно, это глупость.

Она уперла руки в бока.

– Наверняка это совсем нетрудно. Геката сказала – позвать их. Вот я и позову.

Вообще– то, подумала Микки, достаточно позвать одну только Джии. Микки чувствовала особую близость к этой девушке, и, честно говоря, если тут появятся все четыре девицы сразу, это будет слишком. Тем более так рано утром. Микки откашлялась.

– Джии? – осторожно произнесла она.

И тут же повторила немного громче:

– Джии, ты не могла бы ко мне зайти, пожалуйста! Мне бы не помешала твоя помощь.

Ничего. Пусто. Ноль. Служанка и не подумала мгновенно материализоваться в спальне. И на балконе тоже не слышно торопливых шагов маленьких ног.

– Ладно, значит, должен быть какой-то другой способ.

Микки прошлась взад-вперед, размышляя. Предполагается, что она должна как-то позвать служанок… Она резко остановилась. Служанки на самом деле представляют собой воплощенные стихии. И вчера ночью она именно так и призывала их в круг. Может быть, ей и сейчас нужно поступить так же? Микки закрыла глаза и подумала о Джии… о Земле… вчера появлению стихии предшествовал запах, говорящий о плодородии земли, о созревающих колосьях… сладкий аромат свежего сена… зреющих фруктов и ягод. Микки почти наяну ощутила эти роскошные запахи и тепло земли.

– Джии, – тихо сказала она, – иди ко мне.

Почти в то же самое мгновение в дальнем конце спальни раздались два коротких удара. Микки открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как отворилась совершенно незаметная дверь в стене роскошной спальни; Микки даже успела заметить длинный светлый коридор, когда в ее комнату поспешно вошла Джии. В руках служанка несла целую охапку одежды – цвета янтаря, сливок и золота.

– С добрым утром, Эмпуза. – Девушка грациозно присела в реверансе.

– Ха! Я это сделала! – воскликнула Микки, – Я тебя позвала, и ты пришла!

Джии тепло улыбнулась.

– С радостью, Эмпуза! Это так приятно – снова, видеть Верховную жрицу Гекаты в нашем мире. Мы Слишком долго бездельничали.

Джии помолчала, оглядываясь вокруг.

– А ты не позвала других служанок?

– Вообще-то, поскольку я не привыкла к услугам горничных, я бы предпочла на сегодняшний день обойтись твоим обществом. Ты не против?

– Как пожелаешь, Эмпуза. Это большая честь – быть избранной для служения тебе.

Присутствие молодой женщины помогло Микки справиться со страхом из-за того, что она, черт побери, совершенно не знала, что делать. Она попала в свой настоящий мир. И все в конце концов встанет на места. Микки кивком указала на охапку вещей в руках Джии:

– Я как раз хотела сказать, что мне нужна твоя помощь… ну, надо же найти что-нибудь такое, в чем выйти, но ты, похоже, уже позаботилась об этом.

Микки мысленно скрестила пальцы, надеясь, что сегодняшний наряд закроет обе половины тела.

– Разумеется, Эмпуза. Я ведь знала, что тебе не терпится осмотреть твои сады. И когда ты позвала меня, я сразу проверила, все ли у меня готово.

Джии помогла Микки выбраться из ночной сорочки, а Микки, мысленно повторяя чудесные слова «твои сады», не сопротивлялась, позволив служанке делать, что та сочтет нужным; она стояла очень спокойно, пока Джии, взяв длинный прямоугольный кусок золотой ткани, оборачивала эту ткань вокруг ее тела. С помощью золотых булавок, которые она доставала откуда-то из складок своего пышного одеяния, Джии закрепила ткань на плечах Микки. К счастью, на этот раз наряд прикрыл все тело и обе груди. Потом Джии сняла один затейливо сплетенный поясок со своей талии и закрепила его на бедрах Микки.

– Джии, я, конечно, и не думаю жаловаться, и я считаю… – Микки слегка замялась, пытаясь найти верное определение для ткани, превратившейся в некое подобие легкой, свободной тоги, – я считаю, что это платье очень женственно, но нет ли у тебя чего-нибудь более подходящего для работы в саду?

Джии выпрямилась и смущенно улыбнулась.

– Но разве для этого что-то может подойти лучше, чем хитон?

– Ну, просто он такой пышный, в нем так много ткани. Разве вот это, – Микки показала на волны золотой ткани, спадавшие до самых ступней, – не помешает ходить?

– Нет, если ты подоткнешь его вот так.

Джии показала, что нужно сделать, заткнув края собственного хитона цвета мяты под пояс, так что ее длинные крепкие ноги оказались почти полностью на виду. Воплощенная Земля развела руки в стороны.

– Мы не прячем руки в рукава, но если тебе станет холодновато, ты можешь набросить на плечи паллу.

– Паллу?

Джии слегка наморщила лоб, глядя на свою Верховную жрицу.

– Эмпуза, ты когда-нибудь прежде носила хитон с паллой?

Микки едва удержалась, чтобы не застонать от разочарования.

– Джии, я ведь уже объясняла тебе вчера вечером, что мой прежний мир совершенно не похож на этот. Я ничего не знала о жрицах и богинях, и я никогда не видела подобной одежды. И когда я отправлялась работать в садах, я надевала джинсы. – Тут Микки изобразила, как натягивает на себя штаны. – И короткую футболку, она надевается через голову и закрывает верхнюю часть тела.

Джии ужаснулась.

– Прости, мне не хочется плохо отзываться о твоем прежнем мире, но… Жрица, это звучит совершенно по-варварски! Зачем жрице, да и вообще любой женщине, одеваться так неизящно, так неудобно?

Микки хотела сказать, что никогда не считала джинсы неизящными и неудобными, но тут увидела свое отражение в зеркале – и слова не успели слететь с языка. В зеркале она выглядела как королева Древнего мира. Микки медленно шагнула вперед, внимательно изучая себя. Окутывавшая ее ткань была мягкой и упругой, женственной и соблазняющей. И под ней не было ничего такого, что натирало бы ягодицы или впивалось в плечи и оставляло бы к вечеру красные следы на коже. По сравнению с этой одеждой бюстгальтер, трусики, джинсы и футболка действительно выглядели неудобными и варварскими.

– Расскажи мне об этой одежде, Джии. Ты говоришь – это хитон?

– Да, Эмпуза. Его можно надевать почти бесконечным множеством способов, особенно если ты добавишь паллу или будешь сочетать его с другими накидками.

Взяв с туалетного столика широкую мягкую щетку, Джии, продолжая говорить, принялась расчесывать волосы Микки, а потом стала вплетать в них золотые нити.

– Мы верим, что такая одежда как бы идеализирует женское тело, вместо того чтобы пытаться скрыть его естественные очертания. Или же излишне их подчеркнуть.

– Да, без сомнения, это прекрасно, но смогу ли я в этом работать?

– Пойдем проверим, Эмпуза?

Микки взяла паллу янтарного цвета, лежавшую в ногах ее кровати, как груда рассыпавшихся сокровищ, и набросила на плечи.

– Идем.

Едва приблизившись к розам, что росли совсем рядом с лестницей на балкон – цветки касались мраморных перил, – Микки поняла, что с ними что-то не так. Ее охватило то же самое неприятное ощущение, что и накануне вечером, только сейчас оно было сильнее. Микки затошнило, ей пришлось приложить огромное усилие, чтобы подавить позыв к рвоте. И улыбка, вспыхнувшая на лице Микки, когда она узнала старую знакомую, садовую розу «бланш нуазет», угасла вместе с румянцем на ее щеках. Клумба была огромной, и растения располагались на ней свободно, но чем ближе Микки подходила к ним, тем яснее становилось, что розы совсем не так здоровы, как могло показаться при взгляде сверху, с балкона. Она почти бегом одолела последние ступени. И, не обращая внимания на жуткую тошноту, сошла с мраморной дорожки и пошла прямо по клумбе, бормоча что-то себе под нос, касаясь листьев и приподнимая ветки, чтобы получше разглядеть стебли растений.

– Эмпуза? – окликнула ее Джии.

– Они выглядят просто ужасно! – откликнулась Микки, не прекращая изучать кусты. – Листья желтые, вялые. Стебли слишком вытянулись. И бутоны, хотя издали и кажутся прекрасными, слишком мелкие, а у некоторых такой вид, словно они вообще не собираются распускаться. Когда их в последний раз удобряли?

Микки не отводила взгляда от роз, пока наконец не сообразила, что не слышит ответа Джии. Служанка просто стояла на дорожке, сжав руки и смущенно глядя на свою жрицу.

– Джии, в чем дело? Я просто спросила, когда эти розы в последний раз удобряли. Это же нечто такое, что следует делать регулярно, и…

Микки умолкла, видя, что Джии все больше и больше расстраивается.

– О розах всегда заботится Эмпуза, – выпалила наконец служанка, не глядя на Микки.

– Ты хочешь сказать, что все время, пока у вас тут не было Эмпузы, за розами никто не присматривал?

Джии наконец подняла на Микки полные слез глаза.

– Это священная обязанность Эмпузы – ухаживать за розами. А пока Эмпузы не было, Геката зачаровала их. Они спят.

«Точно так же, как Страж…»

Мысли Микки понеслись бешеным круговоротом. Тошнота снова подступила к горлу, и Микки с трудом могла сосредоточиться на том, что говорила Джии.

– Мы ничего не могли сделать для них. – Джии понизила голос до шепота. – Розы просто не откликнулись бы. Они перестали цвести… Мы были уверены, что они умирают.

– И никому из вас не пришло в голову сказать мне об этом, когда мы там скакали всю ночь напролет? – воскликнула Микки.

Она ужасно разозлилась на себя за то, что оказалась рассеянной и совершенно не заметила, насколько на самом деле больны с виду прекрасные сады. И где, черт побери, была ее интуиция вчера вечером? Сегодня же, очутившись среди кустов, Микки чувствовала себя так, словно ее завтрак отчаянно рвался наружу. Стоп… может быть, ее интуиция как раз не молчала? Только вчера она решила, что виной всему нервы и голод, но она ведь чувствовала себя так же плохо… А утром она была как побитая. Это наверняка совсем не из-за того, что ее нервам досталась слишком большая нагрузка, и не из-за того, что она много танцевала. Ее тело откликнулось на призыв больных роз.

Но почему Геката не предупредила ее о столь плачевном состоянии садов? Микки нахмурилась. Что тогда говорила богиня? «Ты должна знать, что розам пришлось слишком долго обходиться без прикосновения Эмпузы. Они нуждаются в твоей заботе…»

Нуждаются в ее заботе? Микки оглядела ближайшие клумбы, узнавая разновидности «бланш нуазет», «эглантайн» и «ла виль де брюссель»… Микки прищурилась. И они тоже выглядели черт знает какими больными! Им было нужно нечто гораздо большее, чем немножко ее внимания.

– Мы думали, все будет хорошо теперь, когда ты здесь. Мы ведь поняли, что ты пришла, потому что в тот момент розы внезапно снова набрали цвет.

– Джии, эти розы вовсе не здоровы! Они неухожены, ослаблены! А эти вот жалкие штучки ничуть не похожи на нормальные бутоны, это… это… это скорее напоминает предсмертную агонию, чем здоровое цветение!

И тут явственно, как будто Геката стояла рядом, Микки услышала голос богини, прозвучавший в ее уме: «Сады окружены великой Стеной роз… Стена роз – это как раз то, что создает границу между двумя другими мирами и нашим… Если болеют розы – болеет вся сфера снов…

По коже Микки пробежал холодок, и в нем она ощутила предостережение…

Она должна позвать Стража.

Глава 16

– Джии, а что, розы во всем этом мире выглядят как вот эти?

Служанка кивнула и повторила совершенно по-детски:

– Мы думали, теперь все будет в порядке, ведь ты уже здесь…

Микки изобразила улыбку, надеясь, что она выглядит не слишком фальшивой.

– Полагаю, так оно и будет, но это потребует некоторого труда. Первым делом я хочу, чтобы ты собрала всех женщин, что танцевали с нами вчера ночью. Пусть ждут у храма Гекаты. И позови остальных служанок тоже.

– Да, Эмпуза…– Джии поклонилась, но немного замялась, прежде чем уйти. – А ты со мной не пойдешь?

– Нет, иди. Я скоро приду к храму. Мне тут сначала нужно кое-что сделать.

Джии взглянула на нее с облегчением и умчалась. Микки подождала, пока девушка исчезнет за поворотом дорожки, что шла между двумя огромными клумбами больных кустов. Потом она решительно расправила плечи и пошла назад к своему балкону. Правильно ли она поступает? Ей казалось, что да. Нет, она это знала. Когда она поняла, насколько больны здешние розы – все розы! – она четко ощутила опасность.

Микки миновала несколько ступеней, остановилась, размышляя, потом поднялась немного выше. Вот, достаточно. Здесь она будет стоять вполне высоко.

Она закрыла глаза. И точно так же, как до этого призывала Джии, позвала его. Она подумала о силе его тела… о мощи его голоса… о заботе, с какой он распорядился приготовить для нее ужин… о теплых домашних туфлях и розе, плававшей в хрустальном бокале…

– Страж, – тихонько сказала она, – приди ко мне!

Воздух вокруг нее как будто сгустился и надавил на кожу с гневным гудением.

– Зачем ты меня позвала?

На одно короткое мгновение Микки еще крепче зажмурилась. «Это теперь мои сады. А он их охраняет. Думай о нем просто как о немножко необычном наемном работнике». Она открыла глаза.

Он стоял всего в нескольких футах от нее. Разве может быть живое существо таким массивным, крупным? Да, она весьма кстати поднялась еще на одну ступеньку. В разоблачающем утреннем свете он выглядел гораздо менее похожим на человека, чем ночью. Одет он был все так же, в короткую тунику и кожаный нагрудник, но эта одежда лишь слегка смягчала впечатление от звериного вида его раздвоенных копыт и рогатой головы и отнюдь не придавала ему ни цивилизованности, ни управляемости… Во рту у Микки пересохло, и ей пришлось дважды сглотнуть, прежде чем она вновь обрела голос.

– Я позвала тебя потому, что Геката сказала: я должна это сделать, если решу, что ее владения в опасности.

Она с трудом заставляла себя говорить, и поэтому ее голос звучал слишком громко и гневно. Видя, что черные глаза Стража удивленно расширились, она решила, что этот ее новый, хотя и ненамеренный, тон – как раз то, что надо.

– Но что за опасность, Эмпуза? – проревел Страж. Микки с трудом удержалась от того, чтобы прикусить губу.

– Я точно не знаю. Я вижу только, что здесь все розы больны, а это значит, что и Стена роз, окружающая сады, скорее всего, тоже больна. Интуиция говорит мне, что ее слабость каким-то образом опасна для этого мира.

Микки перевела дыхание, ожидая, что Страж сейчас рыкнет на нее. Однако он, к ее удивлению, слегка склонил голову.

– Ты была права, позвав меня, Эмпуза. А мне не следовало задавать вопросы. Если граница между мирами ослабеет, я должен охранять ее, не допуская тех, кто готов воспользоваться возможностью и проскользнуть в сферу снов.

– Значит, пытаясь вылечить розы, я должна в первую очередь сосредоточиться на Стене?

– Это было бы мудрым решением, Эмпуза.

Микки кивнула и сказала скорее себе, чем Стражу:

– Вот и мои кишки твердят то же самое. Хорошо, что я прислушалась.

– Твои кишки?…

– Да, – поспешно ответила Микки. – Геката сказала, что я должна прислушиваться к себе… к своим внутренним ощущениям, и тогда все пойдет хорошо.

Он фыркнул.

– Богиня сказала «кишки»?

Неужели в его темных глазах вспыхнуло веселье?

– Ну, не совсем так… – Удивляясь самой себе, Микки улыбнулась Стражу.

Их глаза встретились, и Микки вдруг ощутила тяжесть его взгляда… как будто он перекинул мостик через разделявшее их пространство и коснулся ее… Она почувствовала и кое-что еще, нечто, что случалось с ней во снах. В ней шевельнулось желание. Да, Страж выглядел угрожающим и пугающим, но он был и могучим, невероятно мускулистым существом. И, как во сне, ее потянуло к нему горячей цепью обаяния. Продолжая смотреть в темные глаза, она сказала:

– Геката велела мне следовать инстинктам, и именно это я и намерена делать.

Как будто притянутый ее взглядом, Страж двинулся вперед и оказался так близко от Микки, что мог бы с легкостью ее коснуться.

– И что твои инстинкты говорят прямо сейчас, Микадо?

У Микки перехватило дыхание. Она ощущала жар его тела. Стоя на несколько ступенек выше, чем он, Микки смотрела прямо ему в лицо и снова была поражена контрастами в его чертах… лицо красивое и обаятельное… животное и опасное…

«Он наполовину человек, наполовину зверь. Нет, более того… Он отчасти бог…»

Страж медленно поднял руку и взял двумя пальцами прядь огненных волос, выбившихся из-под золотого шнура. Микки застыла, а ее волосы проскользнули между его пальцами, как струйка воды. И негромко прокатился его низкий голос:

– Ты не можешь говорить, Микадо? Где же та храбрая жрица, что приказала мне явиться сюда? Неужели моя близость прогнала ее прочь?

– Я испугалась, да, но я никуда не делась, – решительно произнесла Микки и с удовольствием увидела, как он удивился ее откровенности.

Повторяя его жест, она протянула руку и коснулась густых блестящих волос, падавших ему на плечи.

Страж отшатнулся, словно его ударило током. И голос его прозвучал жестко и хрипло:

– Поосторожнее, Эмпуза. Ты можешь вдруг понять, что тварь, которую ты разбудила, не такая же ручная, как розы, которые ты холишь и балуешь.

И он с рычанием развернулся, копыта застучали по мрамору дорожки. Он уходил, внезапно, без предупреждения…

– Стой! – закричала Микки.

Огромное существо застыло, широкая спина напряглась. Потом Страж резко повернулся и посмотрел на нее через плечо.

Она снова увидела его глаза – и едва ли не рассмотрела в них свое отражение: отражение слабой, нерешительной женщины, которая позвала его, словно неопытная девчонка, не зная наверняка, что она хотела бы сказать.

Эта картина разозлила Микки.

Геката сделала ее своей Верховной жрицей, Эмпузой в Царстве роз. И это она позвала его. Ее интуиция твердила, что владениям Гекаты грозит опасность. И неважно, что Микки не понимала до конца, в чем эта опасность. Она выполняла обязанности, возложенные на нее Гекатой. И, черт побери, что за дела? Он первым к ней прикоснулся! Что он вообще об этом думает, что за дьявольскую игру затеял и по какому праву решил, что может вот так с ней обращаться? Она вовсе не девочка, принаряженная в одежды власти. Она взрослая женщина – умная и независимая. И она никогда не позволяла мужчинам держаться с ней снисходительно, будь они хоть с копытами и рогами. Микки прищурилась и заговорила медленно и отчетливо:

– Мне нужно кое-что узнать, прежде чем ты сбежишь.

– Я не сбегаю…

– Нет! – Микки почти выкрикнула это слово, не обратив внимания на предостерегающие нотки в его голосе. – Я говорю с тобой от имени Гекаты. И теперь твоя очередь слушать и отвечать.

Да, его лицо, в котором смешались человек и зверь, было чужим, но Микки была уверена, что в темных глазах Стража вспыхнуло одобрение.

– Что ты желаешь знать, Эмпуза? – спросил он, поворачиваясь и возвращаясь на несколько шагов.

Микки ощутила его приближение, как будто Страж изменил состав воздуха вокруг них обоих. Она нервно сглотнула, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал по-деловому, а мысли не уплывали куда не надо.

– Мне необходимо знать, существует ли в Стене роз такой участок, сквозь который легче проникнуть внутрь, чем сквозь другие. Возможно, какое-то место, где Стена прерывается, где есть нечто вроде двери или ворот.

Страж немного подумал, потом кивнул, и его блестящая грива от этого движения рассыпалась по плечам.

– Да, в розах есть нечто вроде ворот, и, пожалуй, там действительно легче всего нарушить границу.

– Служанки знают об этих воротах?

Он снова кивнул.

– Да, Эмпуза.

– Тогда я велю им показать мне это место, когда подготовлю кое-какие удобрения.

Густые брови Стража сдвинулись.

– Ты предполагаешь, что служанки будут ухаживать за розами?

Она посмотрела на него, как на ненормального.

– А ты предполагаешь, что я могу в одиночку управиться с таким количеством растений? Их необходимо удобрять, подрезать, обрывать увядшие цветки, и все это почти одновременно. Я просто свалюсь с ног, если попытаюсь сделать все это сама, не говоря уж о том, что я просто не успею ничего сделать, розы погибнут. Так что твой вопрос не слишком разумен.

Лицо Стража снова превратилось в непроницаемую маску. Микки разочарованно вздохнула.

– Неужели ты хочешь сказать, что другие Эмпузы все это делали без посторонней помощи?

– Я не припомню случая, чтобы Эмпуза приказывала женщинам делать что-то с розами, кроме того, чтобы нарезать цветов для букетов и поставить в ее комнате.

– А как насчет удобрений, и борьбы с вредителями, и прочего, в чем нуждаются кусты?

– Эти розы до сих пор не нуждались ни в чем подобном. Им просто необходимо присутствие Эмпузы, Чтобы жить и цвести.

– И раньше они никогда не болели?

– Никогда.

– А ты… ну, до того, как… э-э… превратился в статую… ты много времени провел здесь?

– Я здесь с тех пор, как Геката получила власть над этой сферой.

А это значило, как могла догадаться Микки, очень и очень долгий срок. То есть бесчисленные столетия все эти розы чувствовали себя прекрасно и были абсолютно здоровы, не нуждаясь ни в чем, кроме присутствия Верховной жрицы Гекаты. Были здоровы до тех пор, пока внезапно Эмпузой не стала Микки. Отлично. Просто потрясающе. Новости становятся все лучше и лучше.

– Ладно, похоже, все меняется со временем… или же я – какая-то другая Эмпуза, потому что сейчас розы определенно нуждаются в уходе. Но я не в силах все сделать сама, и поэтому женщинам придется мне помочь.

Страж так долго молча смотрел на нее, что Микки слегка смутилась, но наконец сказал:

– Да, я уверен – ты совсем другая Верховная жрица.

– Это хорошо или плохо?

– Ни то ни другое, – грубовато ответил он. – Просто это именно так, и все.

– Думаю, это лишь к лучшему, – твердо заявила Микки, решив не обращать внимания на его язвительность.

Она хорошо знала по собственному опыту, что цинизм – это частенько всего только способ скрыть чувства слишком болезненные, чтобы предъявлять их миру. Ее собственный цинизм прикрывал то, что Микки никогда и нигде не была на своем месте. Интересно, подумала она, а что скрывает Страж? Возможно, это как-то связано с тем проступком, за который Геката подвергла его наказанию, обратив в камень? Микки вдруг осознала, что молчит и таращится на Стража, и поспешила продолжить:

– Я полагаю, что жизнь в меняющемся мире научила меня думать, что разнообразие – это хорошо.

– Странно… – произнес Страж, и в его низком голосе послышался легкий сарказм. – Почему-то твой мир не подействовал так же и на меня.

– Ну, наверное, если бы я превратилась в камень, я тоже не была бы склонна думать, что «перемены» и «хорошо» – синонимы. Но ты, во всяком случае, знаешь, что не из-за меня тебя превратили в статую.

Микки тут же захотелось зажать рот ладонью и вернуть обратно глупые слова, потому что она увидела, как напряглось лицо Стража.

– Это все, о чем ты хотела спросить меня, Эмпуза? Мне нужно отправиться к Стене роз и проверить границы.

– Да, я возьму с собой женщин, и мы встретимся с тобой у тех ворот.

Последние слова Микки пришлось выкрикнуть в быстро удаляющуюся спину Стража.

– Большое спасибо,– пробормотала она себе под нос.

Черт побери, до чего же он умеет сбивать с толку! В одно мгновение он выглядит таким эротически опасным, таинственным… просто классический плохой парень! А в следующую секунду он уже ушел в себя и полон цинизма. Как будто в нем скрываются два человека.

– О чем я вообще думаю, вот проклятье! – Микки осуждающе покачала головой. – Нет в нем никаких двух человек; он и человек, и зверь, и мне бы перестать уже воображать некоего молодого Марлона Брандо, только рогатого, и вспомнить, что Он Не Человек! Межрасовые браки – это замечательно… Межрасовые браки?! Ох, пожалуйста, Микадо! Просто уймись. Вернись к здравому смыслу и займись розами.

Микки со вздохом пошла по дорожке, которая вела к центру садов, внутренне готовясь к долгому и трудному дню.

Толпа женщин расступилась, как море нежных цветов, пропуская Микки к четырем служанкам, уже стоявшим в храме Гекаты. Многие женщины приветствовали жрицу, но все они выглядели куда более сдержанными и даже подавленными, чем накануне вечером. Микки надеялась, что они не прочь поработать. Она поднялась по ступеням храма, приветственно улыбнулась четырем воплощениям стихий и тут же повернулась лицом к толпе. «Ох, пожалуйста, пусть они не заметят, как я нервничаю», – подумала она. И тут же в ее памяти прозвучал суровый голос Гекаты: «Когда ты говоришь – за тебя отвечает моя сила». Это придало ей уверенности. Она постаралась забыть о ноющей боли в теле и легкой тошноте, от которой, похоже, ей было не избавиться, и посмотрела на толпу, намеренно встречаясь взглядом то с одной женщиной, то с другой.

– Все розы в этом мире больны.

Испуганный шепоток пробежал волной, и Микки пришлось вскинуть руку, чтобы заставить женщин замолчать.

– Но именно потому я и здесь. Я понимаю розы. Я знаю, в чем они нуждаются, и с вашей помощью они снова станут крепкими и здоровыми. – Микки с удовольствием заметила, что женщины внимательно прислушиваются к ее словам. – Первое, что мы должны сделать, – это подкормить их. Поэтому надо, чтобы вы раздобыли все то, что нужно розам.

Она немного помолчала, собираясь с мыслями. Микки уже поняла очевидное: ей придется полностью положиться па органические методы удобрения, борьбы с сорняками и болезнями; но это было совсем неплохо. Веками естественные способы земледелия проявляли себя наилучшим образом. Прошлой ночью она ела мясо, на вкус похожее на острую копченую ветчину. Это ведь была свинина, так? Значит, где-то здесь есть свиньи. И для начала…

– Свиной навоз, – сказала она, и светящиеся вниманием лица женщин нахмурились. – У вас же есть свиньи, правда?

Несколько голов неуверенно кивнули.

– Отлично. Я хочу, чтобы вы набрали несколько корзин свиного навоза.

Она повернулась к Нере. Вода таращилась на нее огромными круглыми глазами.

– Нера, где-нибудь поблизости есть озеро?

– Да, Эмпуза, здесь есть огромное озеро.

– Великолепно.

Микки снова повернулась к толпе женщин.

– Мне нужны рыбьи головы и внутренности – и все, что вы обычно выбрасываете, когда готовите еду. Вообще-то, – продолжила она так, будто женщины и не уставились на нее, разинув рты, – мне нужны любые органические остатки, и растительные, и животные. Джии, я полагаю, что лес у Стены роз густой и темный?

– Да, это так, Эмпуза.

Тогда земля там должна быть богата перегноем. Принесите много ведер, или корзин, или чего там еще, и еще что-нибудь такое, чем можно взрыхлить землю вокруг роз, чтобы смешать почву с удобрениями.

– Но принести все это куда, Эмпуза? – спросила Джии.

– Ох, прошу прощения. – Микки говорила громко, чтобы ее слышали все. – Несите все, и пустые корзины, и с теми удобрениями, что я перечислила, и садовые инструменты – к воротам в Стене роз. Встретимся там.

Ни единая душа не тронулась с места.

– И лучше бы поспешить, – решительно заявила Микки. – Розы слишком долго были лишены ухода.

И снова никто не сделал ни шага.

Флога откашлялась и подошла поближе к Микки.

– Эмпуза, это уж слишком необычно…

– Что именно? Что я сказала вам о необходимости подкормить розы – или то, что вы отказываетесь выполнить просьбу Эмпузы?

Флога побледнела.

– Я бы никогда не отказалась выполнить твой приказ, Эмпуза.

Микки окинула взглядом трех остальных служанок.

– Никто из нас не отказывается, Эмпуза, – быстро произнесла Джии, и другие девушки согласно кивнули.

Микки снова повернулась к толпе женщин и повысила голос, стараясь, чтобы ее слова прозвучали доходчиво и достаточно сердито:

– Так значит, только женщины этого мира отказываются повиноваться жрице Гекаты?

Толпа взволнованно колыхнулась. Одна женщина, примерно того же возраста, что и Микки, шагнула вперед и быстро поклонилась.