Текст книги "Смертные машины"

Автор книги: Филип Рив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Прошло немало времени, прежде чем они очухались и смогли подняться на ноги. Грязь облепила их с головы до ног, толстым слоем покрыв одежду, лицо, волосы. Том невольно рассмеялся, увидев, во что они превратились, вспомнив, как близко была от них смерть, изумляясь, что им удалось остаться в живых. Эстер смеялась вместе с ним. Никогда раньше не слышал он ее смеха, никогда раньше не было у него столь близкого человека.

– Теперь все у нас будет хорошо! – заверила она его. – Поднимемся на палубу и выясним, куда попали!

* * *

Город был маленький, и, пока Эстер вскрывала замок на люке, а потом вела Тома по длинной лестнице с ржавыми, горячими от жары двигателей стенами, на которых капли воды тут же превращались в пар, он гадал, а куда они, собственно, попали. Решил, что по конструкции город похож то ли на «Ползуна», то ли на «Попрыгунчика» – платформы, которые строил Лондон в те благодатные дни, когда добычи было столько, что мегаполисы могли позволить себе использовать для охоты города-спутники.

Но и другая мысль не выходила из головы: «Только очень твердолобый мэр может привести в эти места свой город».

С какой стати «Ползуну» или «Попрыгунчику» преследовать крохотный городок в ужасных Ржавых болотах?

По лестнице они добрались до второго люка, незапертого, откинули его и вышли на верхнюю палубу. Холодный ветер нес клочья тумана между металлических зданий, а плиты палубы трясло от вибрации: платфюрма мчалась вперед на огромной скорости. На улицах не было ни души, но Том знал, что население в маленьких городках зачастую не превышает нескольких сотен человек. Возможно, они работали в машинных отсеках или сидели по домам, дожидаясь завершения погони.

Но что-то Тому в этом городе не нравилось. Очень уж он отличался от аккуратной лондонской платформы. Ржавые плиты палубы, обшарпанные дома, совсем маленькие на фоне гигантских дополнительных двигателей, определенно снятых с других, значительно больших по размеру городов. Они были закреплены на скорую руку и соединены с главными двигателями, находящимися на нижней палубе, большущими трубопроводами, которые огибали дома и уходили вниз сквозь дыры в палубе. А у бортов, вместо парков и смотровых площадок, Том видел орудийные позиции и крепкие деревянные стены.

Эстер приложила палец к губам, призывая к тишине, и направилась к скрытой в тумане корме, где они увидели высокое здание, судя по всему, мэрию. Подойдя ближе, прочитали надпись над дверью:

Добро пожаловать в ТАНБРИДЖ-УИЛЗ!

Население: 500 467 212 и продолжает расти!

Выше ветер трепал черно-белый флаг: улыбающийся череп и две скрещенные кости на черном полотнище.

– Великий Куирк! – ахнул Том. – Это пиратская платформа!

И внезапно из затянутых туманом боковых улиц стали появляться мужчины и женщины, столь же непрезентабельные, как и город, поджарые, суровые, с яростными глазами, а таких больших ружей видеть Тому еще не доводилось.

* * *

Пиратская платформа растворяется в тумане, и на Ржавые болота возвращается привычная тишина, нарушаемая только мелкими животными, шебуршащимися в камышах. Потом черная одной колее вскипает и выплевывает Шрайка.

Колесо загнало его довольно глубоко в трясину и крепко помяло. Левая рука висит на нескольких проводках, правая нога не слушается. Один глаз темен и слеп, второй все видит, как в тумане, поэтому Шрайку приходится трясти головой, чтобы его разогнать. Какие-то воспоминания исчезли, какие-то, наоборот, вернулись. Вылезая из колеи, оставленной колесами города, он вдруг вспоминает древние войны, для участия в которых его и создали. На Холме номер 20 орудия Теслы потрескивали, как холодные молнии, заключая его в кокон огня, от которого мясо поджаривалось на железных костях. Но он выжил. Он – последний из бригады Лазаря и всегда выживает. Чтобы прикончить Шрайка, требуется нечто большее, чем проехавшее по нему городское колесо.

Медленно, медленно выбирается он на твердую зем-ю, принюхивается, присматривается, сканирует окрестности, пока не убеждается, что Эстер жива. Он ею гордится. Его заветное желание! Скоро он снова найдет ее, и с одиночеством его вечной жизни будет покончено.

Платформа оставила в болоте глубокие следы. Выслеживать ее не трудно, даже с отказывающейся служить ногой, одним глазом и мозгом, в котором все путается. Сталкер вскидывает голову, и его боевой клич разносится над пустынными болотами.

Глава 16. ЧАНЫ С ЭКСКРЕМЕНТАМИ

Лондон продолжал свои путь, день за днем пересекая континент, раньше известный, как Европа, словно впереди его ждала какая-то фантастическая добыча. После Солтхука дозорные обнаружили лишь несколько крошечных городков кладоискателей, но Магнус Кроум не стал догонять их, чтобы не менять курс. Люди тревожились, шепотом спрашивали друг друга, что задумал лорд-мэр. Лондон вроде бы не собирался уезжать так далеко от знакомых мест, да еще на такой большой скорости. Пошли разговоры о нехватке продовольствия, а тепло, выделяемое двигателями, уходило вверх, и скоро многие уверяли, что на мостовых Шестой палубы можно без труда поджарить яичницу.

В Нижнем Брюхе стояла страшная жара, и, выйдя из лифта на станции Тартарус-Роу Кэтрин решила, что попала в печь. Она никогда не спускалась так глубоко, поэтому какое-то время постояла на ступенях лифтовой станции, оглушенная шумом и темнотой. На Первой палубе солнце заливало Круговой парк, и прохладный ветерок покачивал розовые кусты. Внизу рабочие ходили строем, то и дело гудели клаксоны, огромные вагонетки с топливом катились мимо нее к топкам.

У нее даже возникло желание вернуться домой, но она напомнила себе, что пришла сюда по делу, ради того, чтобы помочь отцу. Глубоко вдохнула и спустилась на тротуар.

Брюхо ничем не напоминало Высокий Лондон. Здесь никто не знал ее в лицо, прохожие мрачно смотрели на нее, если она спрашивала у них, как добраться до нужного ей места; свободные от смены рабочие свистели, когда она проходила мимо, и кричали: «Привет, куколка!» или «Где ты оторвала такую шляпку?» Широкоплечий надсмотрщик оттер ее в сторону, ведя за собой рабочую команду заключенных со скованными руками. Из часовен под транспортерами ей ухмылялись статуи Закопченного Пита, горбатого бога машинных отсеков и дымовых труб. Кэтрин гордо вскидывала подбородок и крепко держала поводок Собаки, радуясь, что у нее есть такой верный защитник.

Но она понимала, что правду может узнать только здесь. Отец улетел, Том пропал без вести или погиб, Магнус Кроум не желал с ней разговаривать, вот и выходило, что во всем Лондоне остался только один человек, который мог сказать ей правду.

Ей пришлось потрудиться, чтобы установить его личность, но, к счастью, персонал в бюро учета Гильдии мусорщиков, трубочистов, грузчиков и чернорабочих Брюха вывернулся наизнанку, лишь бы оказать услугу дочери Тадцеуса Валентина. У желоба сброса, объяснили ей, мог быть только подмастерье-Инженер, под началом которого работали заключенные, а если он руководил заключенными, значит, состоял в штате Инженеров экспериментальной тюрьмы в Нижнем Брюхе. Еще несколько вопросов и взятка одному надсмотрщику из Брюха привели Кэтрин к цели: на интересующие ее вопросы мог ответить подмастерье-Инженер Под.

И вот, через неделю после встречи с лорд-мэром, она спустилась в Нижнее Брюхо, чтобы поговорить с ним.

* * *

Тюрьма представляла собой комплекс зданий, расположенных вокруг основания гигантской силовой опоры, и по площади не уступала большому городу. Следуя указателям, Кэтрин добралась до административного корпуса, металлической сферы, установленной на ржавом помосте и медленно вращающейся, дабы надзиратели могли присматривать из окон за тюремными блоками, площадками для прогулки и бассейнами, в которых выращивались водоросли. В холле неоновый свет отражался от белого металла стен, пола и потолка. Едва Кэтрин переступила порог, ей навстречу вышел Инженер.

– Собакам сюда вход воспрещен, – заявил он.

– Это – не собака, это – волк, – ответила Кэтрин с ослепительной улыбкой, и Инженер отскочил назад, когда Собака попытался обнюхать его резиновый плащ. На лысом черепе Инженера краснели пятна экземы, тонкие губы на строгом лице, похоже, никогда не расходились в улыбке. «Надзиратель Ниммо» – прочитала Кэтрин на табличке, которая висела на груди у Инженера и, прежде чем тот смог высказать еще какие-нибудь претензии, показала ему золотой пропуск и добавила: – Я здесь по поручению моего отца, Главного Историка. Я должна повидаться с одним из ваших подмастерьев, его фамилия Под.

Надзиратель Ниммо моргнул.

– Но… но… – от изумления он чуть не лишился дара речи.

– Я пришла прямо из кабинета Магнуса Кроума, – солгала Кэтрин. – Если хотите проверить, позвоните его секретарю…

– Нет, я уверен, что все так и есть… – пробормотал Ниммо. Ни у кого, кроме членов Гильдии, никогда не возникало желания поговорить с подмастерьем, и ему это не нравилось. Возможно, существовала инструкция, запрещающая такую встречу. Но ему не хотелось чинить препятствия человеку, который лично знал лорд-мэра. Он попросил Кэтрин подождать, а сам поспешил в кабинет в дальнем конце холла, отделенный от него стеклянной стеной.

Кэтрин ждала, поглаживая Собаку по голове и улыбаясь лысым, одетым в белое людям, которые проходили мимо. Вскоре Ниммо вернулся.

– Я нашел подмастерья Пода. Его перевели в сектор номер шестьдесят.

– Отлично, мистер Ниммо. – Кэтрин просияла. – Вы вызовете его сюда?

– Разумеется, нет, – ответил Инженер, которому, конечно же, не нравилось получать приказы от дочери простого Историка. Но, если она хотела увидеть сектор 60, он мог проводить ее туда. – Следуй за мной. – Он направился к маленькому лифту. – Сектор номер шестьдесят на подпалубном уровне.

На подпалубный уровень, который находился у самой земли, сливались канализационные стоки Лондона. Кэтрин читала об этом в школьных учебниках и приготовилась к долгому спуску, но она и представить себе не могла, какой ее встретит запах. Волна невероятного смрада накатилась на нее, едва кабина лифта остановилась и двери начали приоткрываться. Она словно окунулась в выгребную яму.

– Это сектор поля шестьдесят, один из наших наиболее интересных экспериментальных участков. – Ниммо вроде бы и не замечал тошнотворного, выворачивающего наизнанку запаха. – Заключенные, приписанные к этому сектору, помогают в создании и исследовании новых способов переработки городских отходов.

Кэтрин вышла из кабины, зажав нос платком. Очутилась в огромном, плохо освещенном помещении. Увидела перед собой три большущих чана, каждый по величине превосходил виллу Клио-Хауз вместе с садами. Вонючая, желтоватокоричневая жижа стекала в чаны из множества труб, спускающихся с низкого потолка, люди в серых тюремных робах ходили в чанах по грудь в этой жиже и разравнивали поверхность граблями на длинных ручках.

– Что они делают? – спросила Кэтрин. – Что это за гадость?

– Отходы, мисс Валентин, – с гордостью ответил Ниммо. – Стоки. Вторичный продукт. Результат жизнедеятельности человеческих организмов.

– Вы хотите сказать… какашки? – ужаснулась Кэтрин.

– Благодарю, мисс Валентин. Возможно, это то самое слово, которое я искал. – Ниммо сверлил девушку взглядом. – В нем нет ничего непристойного, уверяю тебя. Мы все… э… время от времени ходим в туалет. Так вот, теперь ты знаешь, куда в итоге попадают твои… э… какашки. «Нет отходам – всё в дело!» – таков девиз Инженеров, мисс. Должным образом переработанные человеческие экскременты становятся отличным топливом для двигателей нашего мегаполиса. И мы ищем способы превращения их во вкусную и питательную еду. Наших заключенных мы ничем другим и не кормим. К сожалению, они умирают. Но, я уверен, это временные неудачи.

Кэтрин подошла к краю ближайшего чана.

«Я попала в Страну без солнца, – подумала она. – О, Клио! Это земля мертвых!»

Но даже Страна без солнца не могла быть такой ужасной, как это место. Густая жижа колыхалась и перекатывалась, выплескиваясь через край чана, когда Лондон поднимался или опускался по склону очередного холма. Мухи тучами кружили над чанами, садились на лица и тела заключенных. Их обритые головы поблескивали в сумраке, лица напоминали застывшие маски, когда они зачерпывали жижу и выливали в вагонетки, которые другие заключенные подкатывали к чанам. За ними приглядывали подмастерья-Инженеры с суровыми лицами, размахивавшие длинными черными дубинками. Кто радовался, так это Собака. Он то и дело натягивал поводок, принюхивался, поглядывал на Кэтрин, словно благодарил за то, что она привела его к источнику таких интересных запахов.

С трудом удерживая в желудке обед, она повернулась к Ниммо:

– Бедные люди! Кто они?

– Из-за них волноваться нет нужды, – ответил надзиратель. – Заключенные. Преступники. Они это заслужили.

– А за что они попали в тюрьму?

– Кто за что. Кражи. Уклонение от уплаты налогов. Критика нашего лорд-мэра. К ним очень хорошо относятся, будь уверена. А теперь давай найдем подмастерья Пода…

Пока он говорил, Кэтрин не отрывала глаз от чана, рядом с которым стояла. Один из мужчин, работавших в нем, остановился, выпустил из рук грабли, схватился за голову, словно от сильной боли. Заметила его и девушка-подмастерье. Подошла к самому краю и ткнула дубинкой. Полетели синие искры, заключенного качнуло в одну сторону, в другую, он повалился набок и исчез в нечистотах. Остальные заключенные угрюмо смотрели на то место, где он только что стоял, слишком испуганные, чтобы подойти и помочь.

– Сделайте хоть что-нибудь! – воскликнула Кэтрин, повернувшись к Ниммо, который словно ничего не заметил.

Другой подмастерье подбежал к чану, приказал заключенным помочь своему товарищу. Двое или трое подняли его из зловонной жижи, еще один подмастерье наклонился и вытащил его из чана, при этом изрядно забрызгавшись. Он был в маске, как и многие надзиратели, но Кэтрин узнала его еще до того, как стоявший рядом с ней Ниммо прорычал: «Под!»

Подмастерье Под уложил едва не утонувшего заключенного на железный пол между чанами и водой из шланга смывал вонючую жижу с лица. Девушка-подмастерье, та самая, что ткнула беднягу дубинкой, с отвращением смотрела на него.

– Ты опять попусту расходуешь воду, Под! – воскликнула она, когда к ним подбежали Кэтрин и Ниммо.

– Что тут происходит, подмастерья? – строго спросил Ниммо.

– Этот человек плохо работал, – ответила девушка. – Я пыталась подбодрить его.

– Он весь горит! – Подмастерье Под вскинул голову. – Неудивительно, что он не смог продолжать работу.

Кэтрин присела рядом. Только теперь Под заметил ее, и его глаза изумленно раскрылись. Ему уже удалось очистить лицо заключенного, и она коснулась его лба. Почувствовала идущий от него жар, хотя в глубинах Брюха температура намного превышала норму.

– Он действительно болен. – Она посмотрела на Ниммо. – У него лихорадка. Его надо отправить в больницу…

– В больницу? – переспросил Ниммо. – Больниц здесь нет. Они – заключенные, мисс Валентин. Преступники. Им медицинская помощь не положена.

– Еще один кандидат на отправку в отделение К, – со скучающим видом отметила девушка-подмастерье.

– Заткнись, – быстро прошипел Ниммо.

– Что это за отделение К? – спросила Кэтрин. Ниммо не ответил. Подмастерье Под смотрел на нее, и ей показалось, что слезы текут у него по щекам, хотя, возможно, это были капельки пота. Кейт повернулась к заключенному, который впал в забытье. Металлический пол казался очень твердым, и импульсивно она сняла шляпку, сложила и подсунула ему под голову, как подушку.

– Нельзя его здесь оставлять! – воскликнула она. – Он слишком слаб, чтобы работать в ваших ужасных чанах!

– Это безобразие, – согласился с ней Ниммо. – В последнее время к нам действительно присылают одних слабаков. Если бы Гильдия Купцов прилагала больше усилий для того, чтобы ликвидировать нехватку продовольствия, они были бы покрепче. А если бы Навигаторы лучше искали дичь… Но я думаю, ты увидела все, что хотела, мисс Кэтрин. Пожалуйста, задай подмастерью Поду вопросы, интересующие твоего отца, и я отведу тебя к лифту.

Кэтрин повернулась к Поду. Он снял маску, и она увидела, что он просто красавчик, с большими, темными глазами и маленьким, выразительным ртом. Она смотрела на него и молчала. Он только что проявил себя героем, пытаясь спасти бедолагу, а она пристает к нему с какой-то ерундой.

– Ты – мисс Валентин, не так ли? – нервно спросил он, когда Собака протиснулся мимо него, чтобы обнюхать пальцы лежащего на полу заключенного.

Кэтрин кивнула.

– Я видела тебя в Брюхе в тот день, когда мы съели Солтхук, – начала она. – Вечером, у желобов сброса. Я думаю, ты обратил внимание на девушку, которая пыталась убить моего отца. Можешь ты рассказать мне все, что запомнил?

Юноша не отрывал от нее глаз, зачарованный длинными прядями волос, упавшими на лицо, когда она сняла шляпку. Потом метнул взгляд на Ниммо.

– Я ничего не видел, мисс. То есть я слышал крики и побежал, чтобы помочь, но из-за этого пара… Я никого не заметил.

– Ты уверен? – В голосе Кэтрин слышалась мольба. – Это очень важно.

Подмастерье Под покачал головой, не решаясь встретиться с ней взглядом.

– Извини…

Лежащий мужчина внезапно дернулся, тяжело вздохнул, и они все повернулись к нему. Кэтрин потребовалось мгновение, чтобы понять, что он умер.

– Видите? – самодовольно воскликнула девушка-подмастерье. – Я же говорила, что ему прямая дорога в отделение К.

Ниммо ткнул безжизненное тело носком сапога.

– Забери его, подмастерье.

Кэтрин трясло. Ей хотелось плакать, но слез не было. Если б она хоть как-то могла помочь этим бедным людям!

– Я расскажу отцу обо всем, когда он вернется домой, – пообещала она. – А узнав, что творится в этом ужасном месте…

Она сожалела, что вообще пришла сюда. Вновь она услышала, как Под сказал: «Мне очень жаль, мисс Валентин». То ли жалел, что не смог помочь, то ли ее саму, потому что ей открылась правда о том, какова жизнь под палубами Лондона.

Ниммо уже заметно нервничал.

– Мисс Валентин, нам пора. Тебе вообще не следовало приходить сюда. Если твой отец хотел задать вопросы этому подмастерью, он должен был прислать официального представителя Гильдии. И что он вообще надеялся узнать у этого мальчишки?

– Я иду, – ответила Кэтрин и оказала последнюю услугу умершему заключенному: протянула руку и нежно закрыла ему глаза.

– Я очень сожалею, – прошептал подмастерье Под, когда Ниммо повел Кэтрин к лифту.

Глава 17. ПИРАТСКАЯ ПЛАТФОРМА

Поздним вечером, в глубине Ржавых болот Танбридж-Уилз наконец-то настиг свою жертву. Уставший от долгой погони город провалился правыми колесами в трясину, и платформа на полной скорости врезалась в него. От удара город разлетелся на множество обломков, которыми усыпало улицы платформы. Тут же заработали Челюсти, пережевывая остатки корпуса.

Из клетки, расположенной в Брюхе платформы, Том и Эстер наблюдали, как разделочные механизмы вырывают балки, стойки, переборки, плиты палубы, не обращая внимания на находящихся в помещениях людей. Тех, кто выходил, хватали пираты. Молодых и крепких распихивали по другим клеткам, остальных убивали и бросали тела на кучу мусора в углу разделочного двора.

– О, великий Куирк! – прошептал Том. – Это ужасно! Они нарушают все принципы муниципального дарвинизма…

– Это пиратская платформа, Нэтсуорти, – напомнила ему Эстер. – А чего ты хотел? Они без церемоний раздирают добычу, а пленные становятся рабами и отправляются в машинное отделение. Они не тратят еду и место на людей, которые слишком слабы и не могут работать. Твой драгоценный Лондон, между прочим, поступает точно так же. По крайней мере эти ребята честно называют себя пиратами.

Уголком глаза Том поймал красное пятно, появившееся на разделочном дворе. Мэр пиратской платформы спустился вниз, чтобы осмотреть добычу, и шагал по проходу между клетками в окружении телохранителей. Маленького роста, сутулый, плешивый, с тощей шеей, торчащей из мехового воротника. Дружелюбия в нем не чувствовалось.

– Он больше похож на побитого молью стервятника, чем на мэра, – прошептал Том, дернув Эстер за рукав и указав на прибывшую компанию. – Как по-твоему, что они с нами сделают?

Она пожала плечами.

– Думаю, отправят в машинное от… – Она осеклась и уставилась на мэра, словно никогда не видела ничего более удивительного. Оттолкнув Тома, прижалась лицом к прутьям решетки и закричала: – Пиви! – Кричать приходилось громко, чтобы перекрыть грохот на разделочном дворе. – Пиви! Иди сюда!

– Ты его знаешь? – в недоумении спросил Том. – Он друг? Хороший человек?

– У меня нет друзей, – отрезала Эстер, – и никакой он не хороший. Безжалостный зверь. Я видела, как он убивал людей, которые, как ему представлялось, не так на него посмотрели. Будем надеяться, что хорошая добыча подняла ему настроение. Пиви! Иди сюда! Это я! Эстер Шоу!

Безжалостный зверь повернулся к их клетке, скорчил злобную гримасу.

– Его зовут Крайслер Пиви, – объяснила Эстер. – Он несколько раз заглядывал в Строул, когда я жила у Шрайка. Был мэром другого маленького городка кладоискателей. Только богам известно, как ему удалось прибрать к рукам такую роскошную платформу… А теперь помолчи. Говорить буду я!

Том пристально рассматривал Пиви, когда тот подошел, чтобы глянуть на пленников. Его головорезы держались чуть позади. Смотреть, в общем-то, было не на что. На лысине плясали всполохи горевшего в топках огня, стекавший с нее пот оставлял белые потеки на грязных щеках. Отсутствие волос на черепе компенсировалось их избытком в других местах. На подбородке топорщилась седая щетина, волосы лезли из ушей и ноздрей, над глазами нависли кустистые брови. На шее Пиви висела цепь мэра, на плече сидела мартышка.

– Кто они? – спросил он.

– Решили проехаться на халяву, босс… я хотел сказать, ваша милость, – ответила женщина-телохранитель с налаченными волосами, собранными в два закругленных рога.

– Поднялись на борт во время погони, – добавил мужчина, который руководил препровождением Тома и Эстер с палубы в клетку. Он указал Пиви на свое подбитое овчиной пальто, которое снял с Тома. – Взял вот у одного из них…

Пиви что-то пробурчал. Уже собрался отвернуться, но Эстер продолжала улыбаться своей перекошенной улыбкой и звать его: «Пиви! Это же я!» – пока в глазах мэра не мелькнула искра узнавания.

– Боги и грешники! Это же щенок Железяки.

– Ты прекрасно выглядишь, Пиви, – польстила ему Эстер, и Том отметил, что она не прячет от пиратов лицо: знала, что не должна давать перед ними слабину.

– Что б я сдох! – Пиви оглядел ее с головы до ног. – Что б я сдох! Это действительно ты! Маленькая помощница Сталкера, подросшая и ставшая еще уродливее! А где старина Шрайк?

– Умер, – ответила Эстер.

– Умер? Неужто от усталости металла? – Он загоготал, и тут же к нему присоединились телохранители. Даже обезьянка и та начала кричать и греметь цепью. – Усталость металла! Поняли?

– А как ты стал мэром Танбридж-Уилза? – спросила она, пока Пиви, продолжая смеяться, утирал катившиеся из глаз слезы. – Насколько мне известно, это был респектабельный город-спутник, который использовался для охоты на севере, на границе Ледяной пустоши.

Пиви в последний раз хохотнул, привалился к решетке.

– Классная платформа, не так ли? Она съела мой город несколько лет назад. Догнала и сожрала. Но тутошние жители были такие мягкотелые, не чета мне и моим ребятам. Мы вылезли из Брюха и захватили платформу. Мэра и городской совет отправили в машинное отделение, а сами поселились в их уютных домах и красивой мэрии. Больше я не ищу клады. Теперь я настоящий мэр. Его милость Крайслер Пиви к твоим услугам!

По телу Тома пробежала дрожь. Он легко представил себе, какие мерзости творились здесь, когда головорезы Пиви брали власть… Но Эстер просто кивнула, показывая, что рассказ Пиви произвел на нее впечатление.

– Поздравляю. Отличный город. Я хочу сказать, быстрый. И хорошо построенный. Но ты рискуешь. Если б твоя жертва проскочила ту трясину, Танбридж-Уилз сам бы угодил в нее и затонул в Ржавых болотах.

Пиви пренебрежительно махнул рукой.

– Только не Танбридж-Уилз, сладенькая. Это особая платформа. Топи и болота нас не останавливают. В этих болотах прячутся жирные города, но я нацелился на еще более жирную дичь.

Эстер кивнула.

– А как насчет того, чтобы выпустить нас? – предложила она. – Чтобы поймать всю эту дичь, тебе не помешает пара крепких помощников.

– Ха-ха! – гоготнул Пиви. – Ловкий ход, Этти, но тебе не повезло. Дичи в последние пару лет стало гораздо меньше, так что добычи мне едва хватает, чтобы мои парни были счастливы, а им точно не понравится, если на борту будут появляться новые лица. Особенно такие страшные, как твое. – Он вновь загоготал, обведя взглядом телохранителей, чтобы убедиться, что они следуют его примеру. Обезьянка прыгнула на его лысую макушку и уселась там, что-то бормоча.

– Но я тебе пригожусь, Пиви, – в отчаянии крикнула Эстер, напрочь забыв про Тома. – Я-то не мягкотелая. Возможно, покрепче половины твоих парней. Я буду сражаться изо всех сил и…

– Да, мы сможем тебя использовать, все так, – согласился Пиви. – Только не на палубе. Где мне нужны люди, так это в машинном отделении. Извини, Этти. – Он отвернулся, махнул рукой женщине с рогами. – В кандалы их, Мэггз, и к рабам.

Эстер опустилась на пол и закрыла лицо ладонями. Том коснулся ее плеча, но она сердито сбросила его руку. Он посмотрел на Пиви, уходящего прочь по залитому кровью разделочному двору, на пиратов, приближающихся к клетке с ружьями и кандалами. И почувствовал скорее злость, чем страх. Неужто после того, что им пришлось пережить, они снова станут рабами? И, не отдавая себе отчета, он вскочил, схватился за решетку и вдруг заорал: «Не-е-е-т!»

Пиви оглянулся. Его брови как толстые гусеницы поползли вверх.

– Не-е-е-т! – вновь выкрикнул Том. – Ты ее знаешь, она попросила тебя о помощи, и ты должен ей помочь! Ты просто трус! Ты сжираешь маленькие города, которые не могут от тебя удрать, убиваешь людей, заковываешь в кандалы и не решаешься помочь пленникам, потому что слишком боишься своей команды!

Мэггз и другие телохранители подняли ружья и вопросительно уставились на Пиви, ожидая приказа изрешетить наглого мальчишку пулями. Мэр какое-то время постоял, пристально глядя на Тома, потом вернулся к клетке.

– Что ты сказал? – спросил он.

Том отступил на шаг. Когда попытался ответить, слова застряли в горле.

– Ты из Лондона, не так ли? – продолжил Пиви. – Я везде узнаю этот выговор! И ты не с нижних палуб, так? Ну-ка скажи, с какой ты палубы?

– Со В-второй, – промямлил Том.

– Со Второй палубы? – Пиви оглядел телохранителей. – Вы слышали? Это практически Высокий Лондон, понимаете? Этот парень – джентльмен из Высокого Лондона. Ты хотела заковать в кандалы настоящего джентльмена, Мэггз?

– Но ты велел… – запротестовала женщина.

– Мало ли что я велел! – гаркнул Пиви. – Выпустите его!

Женщина с рогами долго возилась с замком, пока решетчатая дверь не отъехала в сторону, потом вытащила Тома из клетки. Пиви отстранил ее и начал по-дружески похлопывать юношу по спине.

– Негоже так обращаться с джентльменом. Спаннер, верни ему пальто!

– Что? – воскликнул пират, одетый в пальто Тома. – Никогда!

Пиви вытащил пистолет и застрелил его.

– Я же сказал, верни джентльмену пальто! – прокричал он трупу, на лице которого застыло изумление. Остальные быстренько сняли пальто и надели на Тома. Пиви разгладил на груди лохматые края дыры от пули. – Прости, что попачкал кровью. Эти парни не знают, что такое хорошие манеры. Пожалуйста, позволь мне извиниться за это недоразумение. Я рад приветствовать тебя на борту моего скромного городка. Для меня большая честь принимать у себя в гостях настоящего джентльмена, сэр. Я надеюсь, что в пять часов ты выпьешь со мной чаю в мэрии…

Том молча таращился на Пиви. Только сейчас до юноши дошло, что его не убьют. И уж конечно, он никак не мог ожидать приглашения на чай. Но, когда мэр-пират повел его к выходу с разделочного двора, он вспомнил об Эстер, которая осталась в клетке.

– Я без нее не пойду! – твердо заявил он.

– Ты про Этти? – В голосе Пиви слышалось недоумение.

– Мы путешествуем вместе, – объяснил Том. – Она – моя подруга.

– Да на Танбридж-Уилзе полно других девушек, – отмахнулся Пиви. – И куда более красивых, с носами и всем остальным. Слушай, моя красавица-дочь с удовольствием познакомится с тобой…

– Без Эстер я не пойду, – повторил Том.

Мэр поклонился и знаком приказал своим людям вновь открыть клетку.

* * *

Поначалу Том подумал, что Пиви хочет узнать то же самое, что и мисс Фанг: куда направляется Лондон и что привело его в центральный регион Охотничьих земель. Но, хотя мэр и задавал множество вопросов о жизни Тома в Лондоне, передвижения мегаполиса нисколько его не интересовали. И он страшно радовался тому, что на борту его города появился «джентльмен из Высокого Лондона».

Он устроил Тому и Эстер экскурсию по мэрии, познакомил со своими «советниками», громилами и убийцами: Дженни Мэггз, Тостяком Манго, Кандальщиком Зебом, Пого Наджерсом, Отчаянным Зипом. Потом пришло время выпить чаю в его личных апартаментах – комнатах, набитых сокровищами, награбленными с захваченных городов, где у всех под ногами мешались его вопящие курносые дети. Старшая дочь Пиви, Кортина, невзрачная, запуганная девушка со светло-синими глазами, принесла чай в фарфоровых чашках и сандвичи с огурцом на хрустальном блюде. Когда Пиви увидел, что с сандвичей не срезана корочка, он сшиб ее с ног ударом кулака.

– Томас из Лондона! – прорычал он, швырнув в дочь сандвичи. – Он думает, что попал в приличное общество! И сандвичи должны быть треугольными! Ну что тут поделаешь? – вздохнул он, повернувшись к Тому. – Пытался воспитывать ее, как леди, но она ничему не хочет учиться. Но девушка она хорошая. Иной раз смотрю на нее и жалею, что пристрелил ее мамашу… – Он всхлипнул, достал из кармана громадный носовой платок с черепом и скрещенными костями, промокнул глаза. Дрожащая Кортина принесла новые сандвичи.

– Дело в том, – объяснил Пиви, набив рот хлебом и огурцом, – дело в том, что я не хочу быть пиратом всю оставшуюся жизнь.

– Не хочешь? – переспросил Том.

– Именно так, – кивнул Пиви. – Видишь ли, Томми, у меня не было тех преимуществ, которые получил ты, родившись в Лондоне. Образования мне не дали, я всегда был страшный, как грех…

– Я бы этого не сказал, – вежливо пробормотал Том.

– Мне приходилось бороться за свою жизнь на свалках и в канавах. Но я всегда знал, что со временем стану большой шишкой. И однажды увидел Лондон. Конечно, издалека. Он куда-то спешил. Я тогда подумал, что ничего прекраснее нет и не будет, все эти палубы, белые виллы наверху, сверкающие на солнце. Потом узнал, что там живут богатые люди, и решил, что именно так я и хочу жить: красиво одеваться, устраивать приемы, ходить в театр. Поэтому стал кладоискателем, потом у меня появился свой маленький город, теперь этот, побольше. Но чего мне не хватает… – он наклонился к Тому, – так это респектабельности.