Текст книги "Мы вас построим"

Автор книги: Филип Киндред Дик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Мистер Бланк. – Симулякр обменялся энергичным рукопожатием с коротышкой-адвокатом, – Вы, случайно, никак не связаны с Натаном Бланком из Кливленда?

– К сожалению, нет, – ответил тот. – Если не ошибаюсь, вы ведь тоже одно время были адвокатом, мистер Линкольн?

– Совершенно верно, сэр, – подтвердил Линкольн.

– Тогда мы коллеги.

– Понятно, – улыбнулся бывший президент, – следовательно, вы отличаетесь завидной способностью спорить по пустякам

Бланк хохотнул в своей обычной манере.

В этот момент Барроуз вышел из-за его спины и заговорил с симулякром:

– Мы прилетели сюда из Сиэтла, чтобы обсудить с мистером Розеном и мистером Роком возможность финансовой сделки, сутью которой является финансирование «Объединения МАСА» компанией «Барроуз Энтерпрайсиз». Прежде чем прийти к окончательному соглашению, мы хотели бы встретиться и побеседовать с вами. Ранее нам довелось встретиться с мистером Стэнтоном, он приехал к нам на автобусе. Дело в том, что мы рассматриваем вас обоих как главное изобретение, обеспечивающее активы «Объединения МАСА». Будучи в прошлом юристом, вы, наверное, представляете себе детали подобной вделки. Так вот, мне хотелось бы задать вам несколько вопросов. Каково ваше представление о современной жизни? Знаете ли вы, например, что такое «витамин»? Понимаете, какой год на дворе?

И он с жгучим интересом уставился на Линкольна. Тот помедлил с ответом. В это время Мори отозвал Барроуза в сторону, я присоединился к ним.

– Вы спрашиваете не по делу, – сказал Мори. – Вам прекрасно известно, что он не запрограммирован вести подобные разговоры.

– Знаю, но мне любопытно.

– Не стоит, – предупредил Мори, – вы лучше подумайте, как будет весело, если из-за ваших расспросов у него перегорит какая-нибудь первичная цепь!

– Он настолько уязвим?

– Нет, но вы дразните его!

– Отнюдь, – возразил Барроуз, – но он выглядит настолько убедительно, что мне захотелось узнать, насколько реально его самоощущение.

– Лучше оставьте его в покое, – посоветовал Мори.

– Как вам будет угодно, – резко прервал разговор Барроуз и подал знак Колин Нилд. – Думаю, нам пора завершать свой визит и возвращаться в Сиэтл. Дэвид, вы удовлетворены тем, что увидели?

– Нет, – ответил Бланк, подходя к нам. Колин и Прис остались с симулякром, расспрашивая у него что-то о его дебатах со Стивеном Дугласом. – На мой взгляд, он функционирует далеко не так идеально, как стэнтоновский экземпляр.

– В смысле?

_ Постоянно возникают какие-то заминки.

.– Сейчас он как раз пришел в себя, – заметил я.

– Сэр, позвольте вам объяснить, – возразил Мори. – Дело в _том, что мы имеем две совершенно разные личности. Стэнтон более догматичный, непрошибаемый человек.

Он обернулся ко мне:

– Я ведь сам готовил их программы и все знаю о них двоих. Что тут поделаешь, Линкольн такой вот человек. Ему свойственно впадать в размышление, именно этим он занимался до нашего прихода. В другие периоды он более оживлен.

Бланку он пояснил:

– Это просто черта характера. Если вы подождете, то увидите Линкольна в другом настроении. Человек настроения – вот кто он. Не такой, как Стэнтон, не настолько позитивный. Я хочу сказать, что это не какие-нибудь электрические недоработки, он такой и должен быть.

– Ясно, – кивнул Бланк, однако непохоже было, чтобы Мори его переубедил.

– Я понимаю ваши опасения, – сказал Барроуз своему адвокату. – Мне тоже временами кажется, что он неисправен.

– Именно, – под дакнул Бланк. – Я до сих пор не уверен в его исправности. Там может быть куча технических неисправностей.

– И к тому же куча надуманных запретов, – проворчал Барроуз, – например, не задавать вопросов, связанных с современностью. Вы обратили внимание?

– Еще бы.

– Сэм, – проникновенно сказал я, – боюсь, вы не совсем понимаете ситуацию. Возможно, сказывается усталость из-за долгого перелета и поездки в Бойсе. Мне кажется, вы ухватили основную идею, так дайте же шанс нашему опытному экземпляру показать себя. Пусть это будет жестом доброй воли с вашей стороны, ладно?

Барроуз, так же как и Бланк, не удостоил меня ответом. Мори, насупившись, сидел в углу с сигарой, окружив себя клубами голубоватого дыма.

– Вижу, что Линкольн несколько разочаровал вас, – продолжал я, – и я вам сочувствую. Честно говоря, мы специально натаскивали Стэнтона.

– Да? – блеснул глазами Бланк.

Идея принадлежала мне. Мой партнер ужасно нервничал. – Я кивнул в сторону Мори. – Он хотел, чтоб все было, как следует, вот мы и решили…Теперь я понимаю, что это было ошибкой. С другой стороны, делать ставку на линкольновский симулякр – тоже дохлый номер. Тем не менее, мистер Барроуз потратьте еще немного времени и закончите беседу.

И мы все вернулись туда, где Прис и миссис Нилд стояли слушая высокого сутулого человека с бородой.

– … Процитировал меня в том смысле, что статья Декларации независимости, где говорится, что все люди рождены равными, относится и к неграм. Причем судья Дуглас напомнил, что я сделал данное заявление в Чикаго. А в Чарльстоне я, якобы заявил, что негры относятся к низшей расе. И что это не является вопросом морали, а зависит от точки зрения. В то же время, якобы, в Гейлсбурге я утверждал, что это скорее вопрос морали. – Симулякр улыбнулся своей мягкой, чуть обиженной улыбкой. – И тогда кто-то из публики выкрикнул: «Да он прав!» И мне, не скрою, стало очень приятно, ибо создавалось впечатление, что судья Дуглас ловит меня на слове.

Прис и миссис Нилд понимающе рассмеялись, остальные промолчали.

– А самым удачным моментом его выступления было, когда он заявил, что представители республиканской партии в Северных штатах полностью отрицают рабство, в то время как республиканцы остальных штатов не согласны с ними… И еще он поинтересовался, как же тогда быть с цитатой из Священного писания, которую приводил мистер Линкольн. О том, что дом, лишенный единства, неспособен выстоять?

Голос Линкольна дрогнул от смеха.

– И судья Дуглас спросил, разделяю ли я принципы республиканской партии? Увы, тогда мне не представился случай ответить ему. Но вот в сентябре того же года, в Квинси, я, в свою очередь, спросил его, полагает ли он, что конский каштан то же самое, что и каштановая лошадь? Безусловно, я не собирался декларировать политическое и социальное тождество между белой и черной расой. По моему мнению, существует физическая разница, которая препятствует проживанию обеих рас на основе абсолютного равенства. Но я придерживаюсь точки зрения, что негр, также как и белый, имеет право на жизнь, свободу и стремление к счастью. Конечно же, мы не одинаковы как по цвету кожи, так и по интеллектуальным и моральным задаткам. Но я считаю, что он имеет такое же право есть свой честно заработанный хлеб, как и я, судья Дуглас или любой другой человек. – Симулякр помолчал и добавил: – В ту минуту я получил несомненное удовольствие.

Сэм Барроуз спросил у меня:

– А перемотка ленты управляется снаружи?

– Да нет, он говорит то, что считает нужным.

– Не понял? Вы хотите сказать, что ему нравится ораторствовать? – с недоверием переспросил Барроуз. – Ну что ж, я выслушал вашего симулякра и должен сказать: я не вижу здесь ничего, кроме уже знакомого механизма в маскарадном костюме, диалогичный экземпляр демонстрировал Педро Водор на Всемирной выставке в 1939 году.

Мы говорили достаточно тихо. Уверен, что ни симулякр, ни его собеседницы не видели и не слышали нас. Но тем не менее Линкольн прервал свой рассказ и обратился к Барроузу:

– Я ведь правильно вас понял, когда незадолго до того вы изъявили желание «приобрести» меня в качестве некоего капитала? Я не ослышался? А если так – то позвольте спросить, как вы можете это сделать? Ведь, по словам мисс Фраунциммер, справедливость в отношении различных рас сейчас блюдется строже, чем когда-либо? Я могу немного путаться в понятиях, но мне кажется, что купить человека нельзя ни в одном месте земного шара, даже в печально знаменитой России.

– Это не относится к механическом людям, – ответил Барроуз.

– Вы имеете в виду меня? – спросил симулякр.

– Ну да, именно вас, – со смехом ответил Барроуз.

Стоя рядом с своим шефом, Дэвид Бланк наблюдал за этой пикировкой, задумчиво потирая подбородок.

– Не согласитесь ли вы, сэр, просветить меня, что, по– вашему, есть человек? – задал вопрос симулякр.

– С удовольствием. – Барроуз бросил насмешливый взгляд на своего адвоката, очевидно, вся ситуация забавляла его. – Человек – это двухвостая редька. Вам знакомо такое определение, мистер Линкольн?

– Конечно, сэр. Именно такое определение дает Шекспир устами Фальстафа[15]15
  «…напоминал двухвостую редьку-раскоряку с пририсованной сверху головой». – «Генрих IV». Часть вторая, действие III, картина II (перевод Б. Пастернака).


[Закрыть], не так ли?

– Точно. А я бы добавил: человек – животное, которое имеет привычку носить в кармане платок. Как вам это? Шекспир не говорил такого?

Сами знаете, что нет, сэр, – тепло рассмеялся симулякр. – Но замечание хорошее, я ценю ваш юмор. Если вы не против, я даже использую его в своей речи.

Барроуз благосклонно кивнул.

– Благодарю, – продолжал Линкольн. – Итак, вы характеризовали человека как животное с носовым платком. В таком случае, а что же вы называете животным?

– Ну, уж точно не вас. – Засунув руки в карманы, Барроуз самоуверенно глядел на собеседника. – Животное характеризуется биологическим составом и наследственностью, чего вы, в частности, лишены. Внутри вас провода, микросхемы, переключатели и прочее. То есть вы представляете из себя машину– наподобие электропрялки или, скажем, паровой машины.

Он подмигнул Бланку.

– Как вам это, Дэвид? Паровая машина, апеллирующая к статье Конституции, которая здесь упоминалась? Имеет ли она право есть свой хлеб подобно белому человеку?

– А умеет ли машина говорить? – спросил симулякр.

– Конечно. Радио, фонограф, магнитофон, телефонный аппарат– все они болтают, как безумные.

Симулякр задумался. Вряд ли ему доводилось слышать все приведенные названия, но природная проницательность подсказывала правильный ответ. К тому же, у Линкольна было время на размышления, а думать-то уж он умел! Мы не раз имели случай в этом убедиться.

– Отлично, сэр, а что же такое, по-вашему, машина? – задал он очередной вопрос.

– Вы сами. Эти парни сделали вас, и, соответственно, вы являетесь их собственностью.

Удивление с оттенком горечи отразилось на длинном бородатом лице симулякра.

– Но тогда и вас, сэр, можно назвать машиной. Ведь если я являюсь созданием «этих парней», то вас создал Всевышний, по своему образу и подобию. Я согласен со Спинозой, иудейским философом, который рассматривал животных как умные машины. Мне кажется, определяющим моментом здесь является наличие души. Машина может делать что-то так же, как человек. Но у нее нет души.

– Души вообще не существует, – возразил Барроуз – Это фикция.

– Тогда выходит: машина – то же самое, что животное, – сухо, терпеливо объяснял симулякр, – а животное – то же, что человек. Разве не так?

Животное сделано из плоти и крови, а машина из ламп и проводов, как вы, уважаемый. О чем вообще спор? Вы пре красно знаете, что вы машина. Когда мы вошли, вы сидели здесь один в темноте и размышляли именно об этом. И что же дальше? Я знаю, что вы машина, и мне плевать на это. Меня больше интересует, хорошо ли вы работаете? Как выяснилось – не настолько, чтоб меня заинтересовать. Возможно – в будущем, когда у вас поубавится пунктиков. Пока же все, на что вы способны, – это болтовня по поводу судьи Дугласа и бесконечные политические и светские анекдоты, которые никому неинтересны.

Его адвокат Дэвид Бланк обернулся и посмотрел все с тем же задумчивым видом.

– Думаю, нам пора возвращаться в Сиэтл, – сказал ему Барроуз. После чего, подводя итог, объявил нам с Мори:

– Итак, вот мое решение. Мы заключаем с вами сделку при условии владения контрольным пакетом акций. Так, чтобы мы могли диктовать политику. Например, на мой взгляд, идея Гражданской войны абсолютно абсурдна. В том виде, в котором сейчас существует.

– Н-не понял, – растерялся я.

– Предложенная вами схема реконструкции Гражданской войны осмыслена только в одном-единственном варианте. Готов поспорить, вы ни за что не догадаетесь! Да, мы восстанавливаем эту историю силами ваших роботов, но для того, чтобы мероприятие принесло выгоду, требуется непредсказуемый исход. И организация тотализатора.

– Исход чего? – все еще не понимал я.

– Войны. Нужно, чтобы зритель не знал заранее, кто победит: серые или синие.

– Ага, типа первенства страны по бейсболу, – задумчиво произнес Бланк.

– Именно, – кивнул Барроуз.

– Но Юг в принципе не мог победить, – вмешался Мори. – У него не было промышленности.

– Можно ввести систему гандикапа, – предложил Барроуз.

Мы с моим компаньоном не находили слов.

– Вы, должно быть, шутите? – наконец предположил я.

– Я абсолютно серьезен.

– Превратить национальную эпопею в скачки? В собачьи бега? В лотерею?

Как хотите, – пожал плечами Барроуз. – Я подарил вам идею на миллион долларов. Можете выбросить ее – ваше право. Но я вам уверенно скажу: другого способа окупить участие ваших кукол в Гражданской войне не существует. Лично я бы нашел им совсем другое применение. Мне прекрасно известно, где вы откопали вашего инженера Боба Банди. Я в курсе, что раньше он служил в Федеральном космическом агентстве, конструируя симулякров для них. Мне-то как раз крайне интересна информация об использовании подобных механизмов в космических исследованиях. Я же знаю, что ваши Стэнтон и Линкольн являются всего лишь упрощенной модификацией правительственного образца.

– Напротив, усложненной, – севшим голосом поправил Мори. – Их симулякры – это примитивные движущиеся устройства, которые используются в безвоздушном пространстве, где человек существовать не способен.

– Ну хорошо, я расскажу вам, где можно, на мой взгляд, использовать ваше изобретение. Скажите, вы могли бы создавать другоподобных симулякров?

– Что? – хором спросили мы с Мори.

– Мне может потребоваться определенное количество таких экземпляров. Ну, знаете, типа семьи из дома по соседству. Веселые, дружелюбные, всегда готовые прийти на помощь. Мы помним таких соседей с детства и всегда радуемся, если, переезжая на новое место, обнаруживаем их рядом. Сразу чувствуешь себя дома, в Омахе, штат Небраска.

После недолгой паузы Мори произнес:

– Этот человек хочет сказать, что собирается продавать множество симулякров. Так что, их можно строить.

– Не продавать, – торжествующе объявил Барроуз. – Дарить. Колонизация начнется со дня на день, мы и так слишком долго ждем этого момента. Но Луна – заброшенное и пустынное место. И людям там будет очень одиноко. Быть пионером вообще очень трудно. Именно поэтому я предвижу большие сложности с застройкой: люди не захотят обживать купленные участки. А я мечтаю, чтоб там выросли целые города. Но для этого надо согреть сердца людей.

– А поселенцы будут знать, что их соседи симулякры? – спросил я.

– Естественно, – уверенно заявил Барроуз.

– И вы не собираетесь вводить их в заблуждение?

– Черт! Конечно, нет, – возмутился Дэйв Бланк. – Это было бы мошенничеством.

Мы переглянулись с моим партнером.

Вам лучше сделать вот что, – сказал я. – Дать им имена и фамилии. Старые добрые американские имена. Семейство Эд вардсов: Билл и Мэри Эдварде, а также их семилетний сынишка Том. Они переезжают на Луну, они не боятся холода, разреженной атмосферы и необжитой местности.

Барроуз глядел на меня во все глаза.

– А затем, по мере того, как все больше людей будет покупаться на вашу удочку, вы начнете потихоньку выпихивать симулякров из этого дела. Милые Эдвардсы, Джонсы и все остальные – они будут продавать свои дома и съезжать. Пока, в конце концов, все типовые города на Луне не окажутся заселенными настоящими, земными людьми. И никто ничего не узнает.

– Не думаю, что это пройдет, – покачал головой Мори. – У кого-нибудь из землян может завязаться романчик, скажем, с миссис Эдварде, и правда выплывет наружу. Вы же знаете, какова жизнь в этих маленьких городках.

Тут очнулся Дэйв Бланк. Он возбужденно хихикнул:

– Отличная идея!

– Я думаю, это сработает, – веско объявил Барроуз.

– Еще бы вам так не думать, – огрызнулся Мори, – ведь вы же владелец участков там, на небе. И люди, которые не желают эмигрировать… а я думаю, они постоянно ропщут, и удерживают их единственно суровые законы.

– Закон суров, но… – самодовольно усмехнулся Барроуз. – Впрочем, давайте смотреть на вещи реально. Если бы вы хоть однажды увидели этот мир, там наверху… Ну, скажем так: для большинства людей хватает и десяти минут. Я лично разок побывал там и больше не хочу.

– Похвальная откровенность, мистер Барроуз, – сказал я.

– Мне известно, – продолжал Барроуз, – что получены неплохие результаты при использовании правительственных симулякров в исследовании лунной поверхности. У вас есть улучшенная модификация этих симулякров, и я знаю, каким образом вы ее получили. Так вот, мне надо, чтобы вы произвели еще одну модификацию, теперь уже в соответствии с моей концепцией. Остальные предложения не обсуждаются. Я убежден, что ваши симулякры не представляют экономической ценности нигде, кроме одной-единственной области – освоение и обживание планет. Ваша идея с Гражданской войной – просто пустая, глупая мечта. Я согласен заключить с вами договор только в одном вышеназванном аспекте. И желательно, письменно.

Он посмотрел на своего адвоката, и тот подтвердил его позицию непреклонным кивком.

Я глядел на Барроуза, не веря своим глазам. Неужели все это всерьез? Использовать симулякров в качестве лунных поселен цев, чтоб создать иллюзию процветания? Семейство симулякров: мама, папа и ребенок сидят в своей маленькой гостиной, поедают фальшивые обеды, принимают фальшивые ванны… ужасно! Таким вот образом этот человек разрешает свои финансовые проблемы. Возникает вопрос, а хочу ли я связать свою жизнь, свое счастье с ним? Хотим ли мы все этого?

Мори сидел с несчастным видом, попыхивая сигарой, несомненно, он думал о том же.

Но, с другой стороны, я мог понять и позицию Барроуза. Он вынужден был расписывать людям прелести жизни на Луне, ведь у него в этом деле был свой экономический интерес. И не исключено, что цель действительно оправдывает средства. Человечество должно победить свой страх, свою щепетильность и выйти в чуждое для него пространство, наконец-то выйти! А то, что предлагал Барроуз, могло помочь ему в этом. Так сказать, поддержка и единение. Тепло и огромные воздушные пузыри, защищающие будущие города… нет, жить на Луне не так уж плохо, с физической точки зрения. Другое дело, что психологически трудно выносить жизнь в подобном месте. Ничего не растет, не бегает… все застыло в своей неизменности. А тут – сверкающий домик по соседству, люди сидят за обеденным столом, смеются, болтают. И Барроуз мог обеспечить все это, так же, как воду, воздух, тепло и дома.

Надо отдать должное этому человеку. У его затеи, с моей точки зрения, было только одно уязвимое место: необходимость хранить все в секрете. Если же, против ожидания, тайное станет явным, Барроуза ждет финансовый крах. Не исключалось даже судебное преследование и тюрьма.

Интересно, сколько же таких подделок таилось в империи Барроуза? Пустышек, прикрытых блестящей видимостью…

Мне удалось перевести разговор на текущие проблемы, связанные с их возвращением в Сиэтл. Я посоветовал Барроузу заказать комнаты в ближайшем мотеле с тем, чтобы отложить отъезд до утра.

Эта передышка позволила мне самому сделать один очень важный звонок. Уединившись, я телефонировал своему отцу в Бойсе.

– Папа, он втягивает нас в историю, чреватую серьезными последствиями, – сказал я ему. – Мы теряем почву под ногами и просто не знаем, что делать. Этот человек неуправляем.

Очевидно, я вытащил отца из постели. Казалось, он не вполне понимает, о чем идет речь.

– Этот Барроуз, он еще там? – спросил он.

– Да. И, поверь, у него блестящий ум. Он, например, вступил в дискуссию с Линкольном и считает себя победителем. Может, это и так. Он цитировал Спинозу, о том, что животные – это просто умные механизма, а не живые существа. Да нет, не Барроуз – Линкольн. Спиноза действительно так утверждал?

– Увы, да.

– Когда ты сможешь приехать?

– Только не сегодня, – ответил отец.

– Ну, тогда завтра. Они остаются на ночь. Сейчас мы прервемся и закончим переговоры утром. Папа, ты со своим мягким человеческим подходом просто необходим здесь. Иначе мы не сможем вывести его на чистую воду.

Я повесил трубку и вернулся к остальным. Все пятеро – шестеро, если считать симулякра – беседовали в главном офисе.

– Мы собираемся выйти и пропустить по стаканчику перед сном, – сообщил мне Барроуз. – Присоединяйтесь к нам.

Затем он повернулся в сторону симулякра:

– Мне бы хотелось, чтоб вы тоже пошли с нами.

Мысленно я взвыл. Но отказаться не смог.

Вскоре мы сидели в баре, и бармен смешивал наши коктейли. Линкольн молчал, но Барроуз заказал ему «Тома Коллинза» и теперь передал готовый напиток.

– Ваше здоровье, – произнес Дэйв Бланк, поднимая свой стакан с виски и обращаясь к симулякру.

– Вообще-то, я редко пью, – сказал симулякр своим странным пронзительным голосом, – хоть и не являюсь трезвенником.

Он с сомнением исследовал содержимое стакана и прихлебнул.

– Вам, ребята, следовало получше обдумать свою позицию, – заявил Барроуз, – но, боюсь, вы уже опоздали. Я хочу сказать, что сколь бы ни была интересна эта ваша игрушка в натуральную величину с экономической точки зрения, моя идея освоения космического пространства тоже важна. Может, важнее всего на свете. Так что одно уравновешивает другое. Вы согласны со мной?

– Насколько мне известно, идея освоения космического пространства является прерогативой федерального правительства, – сказал я.

Ну, скажем, моя модификация этой идеи, – поправился Барроуз, – Я рассматриваю данную проблему с точки зрения законов рынка.

– Я вас не понимаю, мистер Барроуз, – вмешалась Прис. – Какую проблему?

– Ваше представление о симулякре, настолько похожем на человека, что не отличить одного от другого, и, с другой стороны, мое намерение поместить его и ему подобных в двухкомнатный домик на Луне, этакое современное ранчо в калифорнийском стиле, и назвать их семейством Эдвардсов.

– Вообще-то это была идея Луиса! – воскликнул Мори. – По поводу Эдвардсов!

Он бросил на меня отчаянный взгляд:

– Скажи ему, Луис!

– Ну да, – пожал я плечами. По крайней мере я так считал. Нам надо выбираться отсюда, подумалось мне. Нас загоняют в угол, причем чем дальше, тем безнадежнее.

Рядом сидел Линкольн и тихо прихлебывал свой «Том Коллинз».

– Как вам джин? – поинтересовался Барроуз.

– Ароматный, – кивнул Линкольн. – Но он затуманивает восприятие.

И я подумал: «Это именно то, что нам надо. Затуманить восприятие».