Текст книги "Река вечности (Часть 1)"

Автор книги: Филип Хосе Фармер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 9

Джеймс Батлер Хикок был человек высокий, привлекательный, хорошо сложенный, с проницательными серо-голубыми глазами, чуть выступающими скулами, почти орлиным носом и русыми кудрями, ниспадавшими до плеч. Казалось бы, при его легком нраве и бесшабашности, этот человек не должен осторожничать, открывая дверь, и оглядываться по сторонам, как бы его кто не заметил. Однако у него были веские причины вести себя именно так.

Они с Блэком обменялись рукопожатием; завязалась короткая, но яростная борьба – кто кого. Потом они разжали ладони, точно и не пытались доказать один другому, кто здесь хозяин.

– Ну, Билл, – сказал Блэк, – что ты разузнал?

Билл погладил несуществующие усы, обводя глазами комнату и не выпуская из руки рукоятки кинжала, засунутого за широкий травяной пояс, обхватывавший темно-коричневое кимоно. Голос у него оказался неожиданно высоким и тонким для такого крупного мужчины:

– Я прожил две недели в столице Мюреля – если это скопище лачуг можно назвать столицей.

Он умолк на минутку, поскольку в кабинет вошла Филлис. Они поздоровались друг с другом так, словно виделись только вчера, но глаза Хикока зажглись неподдельной нежностью.

– В общем, я тайком проскользнул на территорию Мюреля и выдал себя за вновь воскресшего. Нанялся на работу и думал уже, что дело в шляпе. Но не тут-то было. Я мельком увидал одного типа, после чего все мои планы полетели кувырком. Том Кастер – он служит у Мюреля лейтенантом. Ты же помнишь – я рассказывал тебе, Дик, какими врагами мы были с Томом в земной жизни? Ну так вот, я сразу понял: попадись я ему на глаза, меня привяжут к столбу, вспорют живот, и все мои кишки вывалятся наружу, как спагетти. Поэтому мне пришлось поступить на службу в другом конце вонючего Мюрелевского королевства. Меня не поймали. С другой стороны, мне так и не удалось стать телохранителем Мюреля, как я планировал. Так что ничего нового о его намерениях я, увы, сообщить не могу.

Прости, Дик, но если бы Том Кастер меня узрел, я бы точно остался без скальпа. Он явно не забыл тот случай в Хейсе.

Билл сделал паузу, сузив глаза, и добавил:

– Как, впрочем, и я… Дик, я там такого понавидался и понаслушался, что у тебя бы волосы встали дыбом, не состриги ты их таким ежиком. Жуть!

– Если ты слышал барабаны сегодня утром, то знаешь, что Мюрель отправил сюда корабль с послами. Они должны прибыть завтра к полудню.

Билл выругался и тут же извинился:

– Прости, Фил, но я этих сволочей просто не перевариваю. Дик, как только люди Мюреля ступят на берег, ты должен парочку повесить, а с остальных снять скальпы и отправить обратно наложенным платежом.

– Посмотрим, – невозмутимо ответил Блэк. – Скажи, а как народ реагирует на правление Мюреля?

– Люди страшно недовольны. Но что они могут? Они бы с радостью удушили Мюреля его же собственными кишками. Но у него армия в тысячу двести солдат, а народ безоружен. Если король хочет кого-то наказать, то хватает всех друзей и женщин провинившегося, и одних морит голодной смертью в темнице, а других привязывает к столбу на площади и заставляет всех прохожих пинать и бить бедняг, пока те не отдадут концы. А еще очень любит вспарывать животы и наматывать кишки убитых на шею их друзей. Женщин же отдает на потеху солдатне. Его территория тянется по северному берегу на тридцать миль. Значит, площадь королевства тридцать квадратных миль. Население в среднем триста человек на квадратную милю. То есть этот подонок изгаляется над девятью тысячами подданных.

– И его двенадцать сотен вооруженных солдат способны держать народ в повиновении?

– Ну, тут все не так просто. Мюрель расколол своих подданных на два класса: одни получают двойные порции еды и спиртного, а другие – фигу. Первые третируют вторых, и все вместе они боятся армии. В общем, как говорится, разделяй и властвуй.

Ничего хорошего про людей Мюреля я сказать не могу, но вояки они отменные. Я участвовал в двух успешных набегах через Реку. Конечно, несколько человек мы потеряли, потому что индейцы сиу как были, так и остались злобными подонками. Однажды ночью они напали на нас и уволокли целую кучу граалей и женщин – ох, черт, отличная была потасовка! Я узнал одного из индейцев в ту ночь. Горелый Хвост. Он умер на Земле от оспы. А в ночь набега я размозжил ему голову камнем. Интересно, доведется ли увидеться опять?

Блэк терпеливо ждал, пока Хикок закончит свое повествование, собираясь, в свою очередь, спросить, какого типа корабль у Мюреля. Но тут разведчик рассказал нечто столь удивительное, что Блэк позабыл про корабль.

– Что ты говоришь? – вырвалось у него.

– А то, что росту в этом Джо Троглодите – хочешь верь, хочешь нет, Дик, – не меньше десяти футов, и если он не весит тысячу фунтов, то я готов поцеловать раненого скунса в зад! Боже правый, Дик! Он весь покрыт лохматой рыжей шерстью, руки у него до колен, грудь – что твой бочонок с виски, шеи нету вовсе, а рожа как у обезьяны. За исключением одной детали. У обезьян не бывает таких громадных носов, торчащих, как у клоуна в цирке. Ну, здоровенный! А сильный! Голиаф по сравнению с ним просто заморыш. Он постоянно носит с собой деревянный щит размером со стенку дома и топор с громадным валуном, привязанным к топорищу. В бою, Дик, он запросто сшибает шестерых индейцев одним махом. Клянусь – шестерых! Причем никто из них уже не в силах подняться. Да и немудрено: как тут поднимешься, если череп раскроен всмятку, руки-ноги разбиты вдребезги, а вместо туловища – кровавая каша. Это настоящий циклон, целое племя филистимлян в одном человеке, и спаси нас Господь, если мы не сумеем как-то убить его, прежде чем он сюда доберется. Потому что он придет вместе с Мюрелем!

– Одна меткая стрела со стальным наконечником – и ему конец, – сказал Блэк.

– С его-то щитом? Бог ты мой, да от одного его вида у любого лучника дрогнет рука.

– Погоди минутку, Дик, – вмешалась Филлис. – Дай мне задать пару вопросов. Кажется, я догадываюсь, кто такой этот Джо Троглодит.

Филлис принялась расспрашивать Хикока, внимательно выслушивая ответы, а потом повернулась к Блэку. Ее широко распахнутые серо-голубые глаза блестели от удивления и восторга.

– Если я не ошибаюсь, Джо Троглодит – представитель гуманоидной расы доисторических гигантов, которые жили во времена питекантропов или раньше. Но я не могу быть уверена, пока не увижу его воочию, поскольку некоторые вещи, описанные Биллом, кардинально расходятся с тем, что нам известно о неоантропоидах.

Филлис вновь повернулась к Хикоку:

– Билл, он умеет говорить?

– Да, Филлис, хотя выговор у него довольно странный. Очевидно, рот устроен не совсем как у нас. Он, например, не выговаривает звука «с».

– Дик, – сказала Филлис, – он во многих отношениях подходит под описание гигантропов, или гигантопитеков, как мы их называли в свое время. Они жили тысяч сто или семьдесят пять лет назад – громадные человекообразные вдвое больше гориллы с массивным костяком. Весили, возможно, до тысячи фунтов. Похоже, этот Джо такой же здоровяк. Но описание его длинного носа заставляет предполагать, что он относится к неведомой нам разновидности ископаемых. Нужно будет поговорить с Чарбрассом: не исключено, что палеонтологи двадцать первого века раскопали кости подобных существ. Как бы там ни было, отнести его к китайским или яванским гигантам явно нельзя – он, по-видимому, представитель отдельного вида, или даже рода, жившего не до, а после питекантропов. Хотелось бы измерить его череп и оценить величину мозга. Он, наверное, не так уж мал, раз Троглодит способен говорить по-английски. Скажи мне, Билл, он пользовался огнем в своей земной жизни? И какое оружие было у него тогда? Какую пищу он ел? Строил ли он жилища, жил ли в пещере или на деревьях?

Хикок озадаченно глянул на нее серо-голубыми глазами и погладил усы, которых не существовало.

– Я не знаю, Филлис. Мне и в голову не приходило спрашивать его об этом. У меня нет научного подхода. Но все-таки я узнал от него кое-что интересное.

Он улыбнулся, прислонился к стене и медленно вытащил из пачки сигарету. Блэк с досадой смотрел на эти дешевые уловки, призванные потомить аудиторию. Хотя Билл, очевидно, и правда узнал нечто важное, иначе он не стал бы тянуть кота за хвост, дожидаясь, когда его начнут упрашивать.

– Ладно, Билл, ну пожалуйста, расскажи! – не выдержала Филлис, с улыбкой глядя на Хикока и молитвенно сложив ладони.

Разведчик не спеша выпустил дым и лениво взглянул на потолок.

– В общем, так, Фил. Мои новости ценнее золота – которого я, кстати, в этой долине ни разу не видел, – но мне неохота их вам сообщать, потому что вы с Диком сразу бросите работать и начнете отмечать это событие.

– Послушай, Билл, – сказал Блэк. – В любое другое время я бы с радостью поиграл в эту игру. Но сегодня мы заняты по горло. Нам надо переделать тысячу дел, а времени не хватит и на половину. Поэтому прости, но я бы хотел услышать твою новость поскорее.

Хикок улыбнулся, хотя было заметно, что ему не хочется выкладывать все так сразу. И вдруг, решившись, выпалил:

– Дик! Он именно тот человек, кого ты искал все эти годы! Человек, побывавший у истоков Реки!

Блэк, позабыв о своей обычной невозмутимости, вскочил со стула и схватил Хикока за грудки:

– Это правда?

– Да. Хотя я не совсем точно выразился. Вряд ли Джо Троглодита можно назвать человеком.

Блэк отпустил рубашку Билла и воздел руки кверху:

– Боже мой, Билл, расскажи мне его историю! Только не накручивай подробностей – вы, американцы с Дикого Запада, без этого жить не можете, я знаю. Но сделай для меня сегодня исключение: говори по существу.

– Ладно. Этот Джо Троглодит погиб на Земле в схватке с парочкой львов. Одного придушил, другого прикончил ударом кулака – это что касается оружия, Филлис, – но потом сам умер от ран. И не смотри на меня так свирепо, Дик. Во-первых, меня не так-то легко запугать. А во-вторых, я рассказываю о его земной жизни потому, что он меня тоже заставил все это выслушать. В общем, проснулся он после смерти среди своих же сородичей. Одежды на них, в отличие от нас, не было никакой, поскольку они ее и на Земле не носили. Но граали были – и какие граали, Дик! Это надо видеть. В три раза больше наших, здоровенные канистры. Неудивительно, если учесть, сколько он лопает. Ему выдают фрукты, хлеб, молоко и громадные полусырые бифштексы, чуть ли не четверть говяжьей туши. Ну, может, я малость преувеличиваю, но они действительно жутко огромные. Кстати, выпивки в его граале нет ни капли. Мюрель, правда, снабжал его виски от пуза, пока в один прекрасный день Джо не упился до умопомрачения и не убил десятерых – клянусь, Дик, я не лгу! – лучших королевских бойцов. Мюрель еле успокоил его дубинкой по башке и теперь выдает Троглодиту не больше пяти унций бурбона в день.

Блэк уселся на стул и начал громко барабанить пальцами по столешнице. Хикок глянул на эту нетерпеливую руку, легонько улыбнулся и продолжал свое неспешное повествование:

– В общем, короче говоря, Джо прожил на берегу уже довольно долго, и тут как-то раз на Реке появилось судно. Такую штуку Джо отродясь не видал, и ему стало любопытно. А морякам на галере требовался сильный гребец, потому что двое их товарищей погибли. Они заманили Джо на борт и уговорили отправиться с ними. Джо вовсе не дурак, он довольно быстро все схватывает, так что грести он научился в два счета, а потом немного выучил и их язык. Один парень, с которым я встретился у Мюреля – какой-то ученый, – говорит, что язык у них, скорее всего, был древнеегипетский. Во-первых, моряки походили на египтян по описанию, а во-вторых, у них такие имена – Непи, Тэти и так далее. А капитана звали Эхнатон. Ученый этот жуть как разволновался. Неужели, говорит, капитан и правда тот самый Эхнатон – кем бы он ни был, – и сам себе отвечает: да, похоже, тот самый. Он, дескать, как раз из того сорта людей, которым неймется добраться до истоков.

Словом, они доплыли до самых порогов, но дальше плыть оказалось невозможно…

– До порогов?

– У тебя что – уши заложило, Дик? Да, порогов. Они выволокли лодку на землю и пошли по берегу, пока не наткнулись на серию водопадов. Пришлось им лезть вверх по скалам, и они карабкались целыми днями, а ночевали на узких уступах. В конце концов – сколько времени прошло, Джо не знает, но говорит, что чертовски много, – они добрались до излучины в тесном ущелье. Джо шел во главе отряда, и поэтому первым увидал Большой Грааль.

– Большой Грааль?

Блэк сидел очень прямо, вцепившись пальцами в крышку стола. Черные глаза его горели веселым огнем.

– Да, Большой Грааль. Джо говорит, он увидел перед собой громадное озеро, а посреди – большой остров. Противоположный берег озера ему разглядеть не удалось, потому что тот скрывался в туманной мгле. Но прямо в центре острова возвышалась одинокая гора, частично обнаженная здоровым оползнем. И там был Большой Грааль – могучая башня из того же белого металла, что и наши граали, – по крайней мере, так описывал ее Джо.

В общем, выглядела она, как грааль высотой в тысячу футов, и вздымалась из груды камней, осыпавшихся вниз. До лавины она вся была скрыта внутри горы, но теперь так ярко блестела в солнечных лучах, что Джо из-за нее свалился.

Ослепленный ярким сиянием, он шагнул вперед, прикрывая ладонью глаза, и споткнулся о чей-то грааль, брошенный на тропинке. Джо говорит, никто из его спутников оставить там грааль не мог, поскольку они шли позади. Значит, кто-то вскарабкался сюда до них и по неизвестным причинам оставил свой обеденный судок.

Какими бы ни были эти причины, Джо из-за них вывалялся в грязи, потому что, споткнувшись, кубарем полетел к реке, словно большое косматое огненное колесо. Последнее, что он запомнил, прежде чем шмякнулся о валун, выступавший из Реки, был силуэт Большого Белого Грааля, сияющий, точно обещанный рай в конце жизни – да простится мне столь поэтический тон.

– Уже простился, – сказал Блэк. – Впрочем, мне он показался саркастическим.

– А когда он очнулся, побитый, но целехонький, то оказался в Мюреллии. И, конечно же, Мюрель завербовал его в свою армию. И да поможет нам Господь, Дик, когда Джо пойдет на нас в атаку, ибо он – сам ужас во плоти, способный одной левой разметать целое племя залогодержателей.

Блэк, не обратив внимания на последние слова Билла, принялся мерить комнату шагами, размахивая руками, зыркая по сторонам и усмехаясь то и дело свирепой усмешкой. Он напоминал черную пантеру, беспокойно мечущуюся по клетке.

Внезапно остановившись, он стукнул правым кулаком по левой ладони и выругался по-арабски.

У Филлис округлились глаза, поскольку она знала, что Ричард переключается на арабский, только когда его осеняет какая-нибудь дерзкая идея.

– Мне нужно потолковать с этим Троглодитом, – сказал он. – Немедленно! Сделать это можно лишь одним способом: пойти и похитить его. Скажи мне, Билл, есть у нас какие-нибудь шансы?

Хикок выронил сигарету. Подобрав ее и сунув обратно в рот, он проговорил:

– Никто, кроме низких лгунов, которым ни один нормальный человек все равно не поверит, не обвинял меня в трусости. Но не пытайся таким способом меня подначить, Дик. Конечно, ты сможешь пробраться в Мюреллию и вырубить обезьяночеловека ударом по башке, как это сделал однажды сам Мюрель. Но что потом? Тебе придется связать его и заткнуть ему глотку кляпом – и как, скажи на милость, ты собираешься доставить сюда тысячу фунтов живого косматого мяса? На своем горбу? Я на своем его точно не попру.

– Мы возьмем с собой людей, дотащим его до лодки и переправим по Реке.

– Ты только не забудь, Дик, что столица Мюреля находится в центре его королевства. Тебе придется проплыть по Мюреллии пятнадцать миль, а система сообщения там налажена четко. Король отдаст барабанный приказ, и через минуту тебя возьмет в кольцо тысяча воинов. Нет, это безнадежно.

– Должен быть какой-то способ, – пробормотал Блэк, опять начав расхаживать по кабинету.

– Дик! – робко обратилась к нему Филлис. – У нас слишком много неотложных дел, чтобы пускаться в такое безумное предприятие. Корабль Мюреля скоро прибывает, и…

Блэк развернулся так стремительно, что Хикок инстинктивно отпрыгнул к стене, схватившись за кинжал.

– Все тот же нервный Буйный Билл, да? – рассмеялся Ричард. – Слушай, Фил, ты только что подала мне идею. Как же я раньше-то не сообразил? Корабль! Ну конечно, корабль!

– Что ты имеешь в виду? – спросила Фил.

– Мы захватим судно Мюреля, посадим матросов в кутузку, а сами в их одежде поплывем по Реке, высадимся в сумерках и похитим Троглодита.

Хикок покачал своими русыми кудрями.

– «Мщение» идет сюда под белым флагом. По крайней мере, я так считаю, поскольку на мачте развевается чья-то белая рубаха. Неужто ты нарушишь перемирие?

– Возможно. А почему бы и нет, если оно поможет нам выиграть у негодяев? До тебя никак не дойдет, что земным условностям здесь попросту не место. Хоть нас и воскресили, это еще не повод, чтобы воскрешать наших идолов. Старые институты разбиты мощным молотом второй жизни. Мы сами должны создать новые, в соответствии с требованиями реальности. Институты, отличные от тех, что наши предки – которые попали в этот переплет вместе с нами, – завещали нам увековечить.

Честь – довольно гибкое понятие. Определения, приемлемого для всех, попросту не существует. И здесь, в долине, по-моему, у нас появился шанс отбросить замшелые идеи. Мы создаем своих собственных идолов, речных богов. И честь не является одним из них, по крайней мере в моем пантеоне. Только не пойми меня превратно – я не проповедую предательство. Я просто предлагаю разумное поведение, основанное на нашей уверенности в том, что людям Мюреля нельзя доверять.

Сейчас мы уважим белый флаг, но будем держать ножи наготове, поскольку совершенно ясно, что Мюрель нарушит перемирие, как только сочтет это выгодным для себя. И вообще, мы отклонились от главной темы, то бишь Джо Троглодита.

– У меня есть предложение, – сказала Филлис. – Почему бы нам не выбрать самый легкий путь? Позволить горе прийти к Магомету?

– Что?

– Ну да. Мы знаем, что Мюрель рано или поздно на нас нападет и что этот – Титантроп, назовем его так, – будет в рядах нападающих. Почему бы нам не подождать и не попытаться взять его в плен именно тогда? Это самый разумный путь.

И не смотри на меня так грозно! Ты прекрасно знаешь, что твой дурацкий налет – чистой воды бравада.

– Благодарю.

– Не за что! Послушай, Дик, разве ты не просил меня напоминать тебе время от времени о серьезных ошибках, совершенный тобою в земной жизни из-за фатального неумения выбрать нужный момент? Когда дело начинало идти на лад, ты увлекался какой-то новой идеей и бросал его на полпути. И ты хотел, чтобы я, женщина, которая тебя любит, не давала тебе забыть об этом. Так что не пытайся теперь убить меня взглядом!

– Быть может, Фил, – заметил Хикок, – он злится оттого, что ты делаешь ему выговор в моем присутствии. Тебе следовало подождать, пока я уйду.

Наступило молчание. Филлис, увидев, как багровеет лицо Блэка, развернулась и вышла из кабинета. Хикок проводил ее взглядом, потом обратился к Ричарду:

– Что за кошка между вами пробежала? Две недели назад, когда я уходил, вы уже начинали цапаться, но я решил, что это все нервы, что ты слишком поглощен спешной постройкой парохода, а ей просто передается твоя раздражительность или же она обижается на недостаток внимания с твоей стороны. Женщины – ты ведь знаешь, какие они.

– Нет.

– Что «нет»? Ты не знаешь женщин? Я думал, ты у нас эксперт по женскому вопросу.

– Нет, я не думаю, что она раздражается из-за недостатка внимания. Нет, я думаю, что это не твое собачье дело.

– Может, и не мое, – протянул Хикок, покрутив кончик невидимого уса, – а может, как раз мое. Вы с Филлис – мои друзья, а все, что тревожит моего друга, тревожит и меня. И если я вижу какой-то выход, то пытаюсь подсказать его своим друзьям. – Он помолчал, проницательно сощурив глаза, и добавил: – Ставлю сотню долларов против паршивого старого скальпа, что тут замешана другая женщина.

– Ты был прав только в самом начале, – холодно ответил Блэк. – Это действительно мое личное дело – мое и Филлис.

Несколько минут спустя Хикок вышел из кабинета с красным лицом. Блэк последовал за ним. Не найдя Филлис, он велел клерку передать ей, что пойдет в горы и вернется поздно вечером. Вскоре он уже вышел из Замка с граалем в одной руке и железной тростью – в другой. Пересек по диагонали Базарную площадь, отрывисто отвечая на приветствия прохожих. Раздумья о Филлис так поглотили его, что он почти столкнулся с Анн де Сельно, стоявшей прямо у него на пути.