Текст книги "Распад"

Автор книги: Филип Хосе Фармер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

15

Дункан вполголоса задействовал экран и теперь мог слышать разговор в гостиной. Инспектор Вильямс сообщила, что Департамент обязан принять меры по четырем жалобам, полученным от граждан Воскресенья. Первая: Граждане Субботы, уходя в стоунеры, не убрали свои пожитки в шкафы для личных вещей. Вторая: Граждане Воскресенья обнаружили в углу на кухне мусор, оставленный жителями Субботы. Третья: Под воронкой мусоропровода брошен пакет с нестоунированными кухонными отбросами. Четвертая: грязные простыни на кроватях не заменены. На замечания Субботы жители Воскресенья ответа с извинениями не дали. Вместо этого они оставили оскорбительное, непристойное послание Воскресенью. А именно: Пустите себе через задницу пулю в ваши геморройные мозги.

– Бездельники! Ну и жили бы в фешенебельном месте, раз они такие дьявольские чистоплюи!

– Но есть же определенные минимальные нормы, которые вам должны быть известны, – сказала инспектор. – Мы уполномочены подтвердить или опровергнуть жалобы и провести проверку на месте.

– Но сейчас уже слишком поздно, – запротестовал Барри Клойд. – Вы не можете обвинять нас в неаккуратности, у нас еще не было времени на уборку.

– Нам приказано доложить о санитарном состоянии квартиры на момент инспекции, – объявила Вильямс. – Это предусмотрено Инструкцией 6-С5, подраздел 3Д. – Коротышка по имени Себта молчал. Его челюсти мяли жевательную резинку.

– Вы нарушаете наш покой, – объявил Барри.

Несмотря на серьезность момента, Дункан ухмыльнулся. Раздражение Клойдов не трудно понять: они вовсе не ответственны за следы хозяйствования жителей Субботы.

– Можете сообщить о наших действиях, если угодно, – с безразличием предложила Вильямс. Без сомнения, она привыкла и к более серьезным личным выпадам.

Сник спокойно шепнула:

– Не вернуться ли нам в стоунеры Пятницы?

– Забудь об этом, – ответил Дункан.

– Не очень-то и хотелось, – отреагировала Сник. – Но как, черт возьми, не попасться им на глаза?

Дункан изложил план.

– В этом не меньше риска, чем залезть в стоунеры, – улыбнулась она. В конце концов, можно и… не думаешь ли ты об этом всерьез?

Между тем долговязая Вильямс и коротышка Себта, темнокожий, с окрашенной в пурпуровый цвет бородой, принялись за дело. Себта с камерой следовал за Вильямс, а та говорила в ручной микрофон. Свет от камеры падал в стык между экранами и ковром, а Вильямс оценивала санитарное состояние освещаемого участка. Они облазили по периметру гостиную, сунули нос под мебель-СПЖ (составь по желанию). Лежавшая на полу Вильямс победно вскричала «ага!», извлекая из-под дивана грязный носок.

– Это не наш, – отреклась Донна.

– Чей же? – резонно поинтересовалась Вильямс.

– Откуда мне знать? – заявила Донна. – Должно быть, украшения Воскресников.

Вильямс опустила носок в сумку для улик, висевшую у нее на поясе.

Инспекторы и Клойды двинулись в коридор. Долговязая сказала:

– Откройте шкаф для личных принадлежностей.

К счастью, он оказался открытым. Будь иначе, своими картами Клойды не смогли бы его открыть.

Дункан и Сник притаились за полуоткрытой дверью в комнату стоунирования. Дав совет аккуратнее расставлять предметы на полках, Вильямс возглавила шествие в спальню. Хорошо, что Клойды стояли в дверном проеме, частично закрывая инспекторам обзор коридора. Затем Донна еще потянула дверь к себе, почти совсем лишая инспекторов обзора. Барри резко жестикулировал, очевидно, показывая, что им следует выйти.

Клойды действовали в этих обстоятельствах значительно хладнокровнее, чем Дункан мог бы ожидать. Возможно, они сообразили, что Дункан и Сник могли наблюдать за ними в экраны.

Дункан отключил экраны – пусть настырные инспекторы не знают, что за ними следили. Затем он и Сник нырнули в гостиную и спрятались за диван у дальней стены комнаты – подальше от искушения выскочить из квартиры и попасться на глаза соседям. Вместе с тем необходимо было перехватить Шурбера и Тан, пока они не возвратились из магазина. Но и тут соседи удивятся, почему супруги не явились выложить покупки, а, наоборот, удалились с ними?

– Моя жизнь зависит от огромного числа столь преходящих вещей, пробормотал Дункан.

– Что? – переспросила Сник.

– Не обращай внимания.

Теперь при отключенных экранах он лишился возможности проследить за маршрутом инспекторов. Но тут же Донна громко сказала:

– Полагаю, в спальной все в порядке? Куда теперь?

– Более или менее, – разочарованно ответила Вильямс. Второй вопрос остался без ответа.

– Надо взглянуть, куда они двинулись, – шепнула Сник. Дункан не успел ответить, как она, выскочив из-за укрытия, оказалась на полпути к выходу в коридор. Он приподнялся – голова ее уже скрылась. – Они в комнате для стоунирования, – доложила Сник вернувшись.

– О черт! – в сердцах проговорил Дункан. Сник озадаченно смотрела на него. – Я не подумал об этом. Если они заметят, что Вторника и Субботы нет в цилиндрах, возникнут подозрения. Могут арестовать Клойдов.

– Я полагала, ты учел это.

В этот момент входная дверь бесшумно заскользила в нишу, но донесшиеся голоса с улицы заставили Дункана выглянуть из-за дивана. Показался Шурбер с неизменной Тан, катившей складную двухколесную тележку, нагруженную бумажными пакетами. Дункан подпрыгнул, жестикулируя, приложив палец к губам. Сник тоже выскочила, безмолвно и выразительно артикулируя слова и указывая на коридор.

Тан чуть было не воскликнула что-то. Дункан быстро откатил тележку за диван. Сник, наблюдавшая за прихожей, вернулась в убежище. Дверь медленно закрывалась. Кто-то из супругов снаружи вставил карту и голосом задействовал запорный механизм.

– Закрылись! – облегченно сказал Дункан пристроившейся рядом с тележкой Сник. Прошло минут пять. Отдаленные голоса сделались слышнее: группа вышла в прихожую. Клойды намеренно говорили громко, чтобы играющие в прятки слышали их, хотя и не были уверены, что они еще в квартире.

Дункан попросил Сник прокрасться к стене и опять включить внутренние мониторы.

– Установи наблюдение за кухней и комнатой стоунирования. Постой там, потом выключишь и вернешься.

Инспекторы оказались в комнате стоунирования. Несколько минут они обнюхивали стены внизу, у пола. На цилиндрах визитеров, по всей видимости, интересовала только пыль, хотя люди Субботы отвечали лишь за свои стоунеры.

Дункан вздохнул с облегчением – Вильямс проследовала мимо стоунеров Вторника, не взглянув на них. Ее особенно интересовали цилиндры Субботы их она обошла дважды. Затем Вильямс попросила Клойдов подтвердить, что она и Себта завершили инспекцию. На этом она выключила свой диктофон.

Все будет в порядке, если кому-нибудь в их чертовой конторе не придет в голову сравнить частоту голосов Клойдов и Шурбера с Тан. Но надо надеяться, гэнки не стоят за этим визитом. А может, Вильяме и Себта сами органики? И теперь им известно, что Клойды не те, за кого себя выдают. А Вильямс заметила, что стоунеры Вторника пусты, еще до того, как Сник включила монитор. И пара «инспекторов» непременно доложит обо всем коллегам. Тогда органики кучей навалятся на квартиру. Нет. Шурбер и Тан заметили бы их и предупредили бы его. Вильямс и Себта не знали, что еще двое прячутся в квартире. Если бы они что-то подозревали, что им мешало арестовать Клойдов? Под комбинезонами наверняка было оружие.

Вильямс уходя сказала:

– Департамент уведомит вас о любых возможных мерах.

Она жестом пригласила Себта последовать за ней, и оба покинули комнату стоунирования. Дункан подал знак Сник отключить дисплеи. Через секунды она уже присоединилась к нему. Наконец, и инспекторы оставили квартиру.

Дункан и Сник появились из-за дивана. Донна вскрикнула и дернула Барри за руку.

– Боже, вы перепугали нас! Мы же не знали, что вы еще здесь.

Дункан рассказал им, что произошло.

– Тан и Шурбер должны возвратиться минут через пятнадцать. Но сперва они позвонят.

– Я едва штаны не замочила, – объявила Донна. – Я была уверена, что эти типы заметят пустые стоунеры. Как насчет выпивки? Мне это сейчас необходимо.

Клойды уже были навеселе, когда явились Тан и Шурбер. Супруги уговаривали Дункана и Сник присоединиться, но те уже давно договорились не увлекаться выпивкой. Опасность подстерегала в любую минуту, надо сохранять форму.

Шурбер и Тан от волнения пытались нагнать Клойдов. Обед запоздал, но наконец все расселись в гостиной. Лишь Дункан и Сник оставались настороже.

Передававшиеся новости давали повод для восторженного возбуждения. На многих уровнях всех башен проходят антиправительственные демонстрации. Донна немного посмотрела на разгневанных демонстрантов и заявила, что хочет спать.

– Я, пожалуй, пойду в цилиндр. Когда выйду, стану дважды стоунированной [игра слов – англ. to stone – побивать камнями и стоунировать, делать окаменелым]. – Она рассмеялась.

– Хорошая идея, – поддержал Барри. Обнявшись и поддерживая друг друга, супруги нетвердой походкой удалились.

Комментаторы сообщали, что политические демонстрации происходят и в других штатах Калифорнии. Разрешения на их проведение Департамент органиков не выдавал. Для гэнков наступают нелегкие времена, думал Дункан. Но это значит, что для протестующих грядет еще более тяжелая пора. Каналы новостей переключались на различные сходки, наконец, остановившись на одном из самых неистовых митингов на Площади Голубой Луны, недалеко от сегодняшнего пристанища беглецов.

Двадцать две секции экранов показывали площадь с различных точек. Демонстранты – в большинстве своем молодые люди и девушки – сгрудились в центре площади вокруг многоярусного фонтана. Пронзительные крики с экранов заставили Дункана приглушить звук.

«Мы требуем большей свободы!»

«Уберите небесные глаза!»

«Покончить с однодневной жизнью в неделю! Вернемся к нормальной жизни!»

«Долой коррупцию в правительстве!»

«Помочимся на тиранов!»

«Головой об стены, свиньи!»

«Немедленно дайте людям ФЗС!»

«Мы не подонки общества! Дайте нам тоже ФЗС!»

«Подавись дерьмом, диктатор!»

Слышались и отдельные выкрики.

«Ура Дункану и Сник!»

«Прощение Дункану и Сник! Пусть они расскажут правду!»

«Мы устали от лжи правительства!»

«Нам нужна правда!»

Многие в толпе размахивали распечатками. Дункан не мог разобрать слов, но был почти уверен, что это те два послания, которые он передал всего две недели назад, две недели, казавшиеся сейчас вечностью. А затем он услышал портативный передатчик, транслировавший часть его посланий.

«…ПРАВИТЕЛЬСТВО СОПРОТИВЛЯЕТСЯ, ВОССТАВАЙТЕ!»

Толпа росла, переливалась. Передние, образуя группы, то растягивались, то сжимались.

Комментатор сказал: «В незаконной демонстрации на Площади Голубой Луны участвовали тысяча человек. По официальным данным, общее число демонстрантов – а все демонстрации происходили без разрешения и, следовательно, нарушен закон – приблизительно пятьдесят тысяч. Это ничтожная цифра в сопоставлении с населением штата Лос-Анджелес – двадцать миллионов. Хотя Великая Хартия о Правах и Ответственности Органического Сообщества предоставляет людям право проведения демонстраций с политическими, социальными и экономическими требованиями, в качестве особого условия оговаривается, что местные департаменты органиков должны выдавать лицензии, разрешающие подобные мероприятия. Но эта незначительная группа подпольщиков и мятежников…»

Улицы, отходящие от площади, были забиты гэнками. Пробники оставались в кобурах, в руках – электрошоковые дубинки, специальные затупленные пики, какими загоняют скот, гранаты со слезоточивым газом. Два огромных водомета стояли в начале главных улиц у площади – их стволы глядели на толпу. За рваным кругом протестующих – множество патрульных машин, по такому случаю оснащенных пневматическими ружьями, стреляющими резиновыми пулями.

На некоторых экранах появилась солидная стая полицейских аэролодок, опускавшихся на крыши башен и площадки станций органиков на разных уровнях башен. Они прибыли сюда из других штатов Калифорнии.

Генерал-органик проревел в портативный мегафон: «Это последнее предупреждение! Немедленно расходитесь! Немедленно отправляйтесь по домам! Или будете арестованы! Я повторяю!..»

– Как вам это нравится? Никто, ни один не ушел! Все остались! Послушайте! – восклицал Шурбер.

Комментатор: «…в штабе Сан-Франциско. Сообщения о стычках с органиками подтверждаются… Тамошний представитель Департамента органиков утверждает, что неустановленное число демонстрантов арестовано. Имеются случайно пострадавшие, убитых нет; когда ситуация прояснится, мы дадим вам более точную информацию о…»

Голос генерала гремел над выкриками, воплями и пением на Площади Голубой Луны: «Офицеры! Арестуйте негодяев! При сопротивлении применяйте необходимые методы сдерживания!»

– Боже, как я хотела бы находиться там! – не сдержала чувств Сник. Я бы им показала!

Первые гэнки, попытавшиеся произвести аресты без использования силы, как предписывается Департаментом, были сбиты с ног хлынувшей на них толпой. Следующая цепь гэнков выставила пики против надвигавшихся на них демонстрантов. Генеральский мегафон изрыгал команды, но теперь их едва можно было расслышать. Из водометов поверх голов органиков в гущу толпы ударили окрашенные в красное могучие струи. Многих сбило с ног; визжащие люди вдавливались во внешние ряды толпы.

Центр толпы исчез, но упавшие поднимались вновь. Водометы приблизились. Столбы красной воды не пощадили и многих гэнков. Внезапно вся масса людей оказалась ярко-красной с головы до пят. Вода, растекаясь по площади, походила на кровь.

– Проклятье! Они же не отмоются от краски. Помечены по крайней мере на неделю! Бедняги. Гэнки поймают их, даже если они убегут! – возмущалась Тан.

Внезапно толпа прорвала окружение органиков. Люди пробежали мимо патрульных машин. Стрельбу открыть не удалось, поскольку органики тоже попадали под резиновые пули. Протестующие выплеснулись с площади, напирая на плотные ряды органиков в местах пересечения улиц с площадью. Многие органики, как и демонстранты, исчезли. Но большинство не разбегалось. Генерал стоял на своей открытой машине и орал, требуя от демонстрантов остановиться и добровольно подвергнуться аресту. Кто-то (Дункану показалось, что это женщина) ткнул отнятую у гэнка пику в живот генерала. Он выронил мегафон, согнулся, обхватывая живот, и, свалившись с машины, исчез из виду.

Вскоре уже не менее трех четвертей демонстрантов заполонили улицы. Остальные либо недвижно лежали на площади, либо подчинились гэнкам. Этих последних затащили в резервные общественные стоунеры, торчавшие по краям площади. На всех стоунеров не хватило, остальных демонстрантов скрутили, надели на них наручники. Струя ТИ в лицо каждого довершила дело.

– Неплохо для начала, – заметил Дункан. – Ко всему населению демонстрантов не много. Но со временем толпа возрастет и решительности прибавится. Я уверен.

– Слава Богу, мой муженек был мертвецки пьян. Как бы он все это стерпел? – Тан неуверенно поднялась со стула. – Он никогда не мог много пить. Может, мне лучше уложить его в кровать. – Она помогла Шурберу встать.

– Смотрите! Я так и думал! – воскликнул Дункан. – Они возвращаются! Все обстоит гораздо лучше, чем я мог надеяться.

Красная ватага быстро двигалась по улице, по которой только что утекали демонстранты, обратно – навстречу гэнкам. Гэнки таращились в изумлении, но построились рядами в центре площади, словно воспроизводя только что сыгранный спектакль. Вернулись патрульные машины, повернув ощерившиеся ружьями колпаки на улицы. Водометы тоже направили хоботы навстречу приближающимся людям.

Теперь в руках протестующих появились баллоны. Дункан предполагал, что баллоны были при них и раньше, когда началась демонстрация, но люди не решились их применить. Но теперь лица молодых горожан, наверно, стали такими же красными от гнева и возбуждения собственным неповиновением, как и от краски на коже и одежде. Толпа напирала на органиков, проворные юноши залезали на столбы с мониторами и опрыскивали экраны черной жидкостью. Другие направили пульверизаторы в лица служивых.

Генералу удалось опять взобраться на свою машину. Он снова что-то кричал в мегафон. Дункан не мог разобрать слов, тонувших в адском шуме. Толпа поливала черными струями настенные экраны зданий, окружавших площадь, и портативные камеры телерепортеров новостей. Дункан видел, что многие экраны уже ослепли.

– Заливайте их все! – кричал он, вскакивая на ноги. – Покажите, что вы не стадо баранов!

Сник тоже встала. Она в восторге хлопала в ладоши.

И в этот миг погас свет.

16

– Что за?.. – Дункан взглянул на светящийся циферблат. Ровно 7:11.

Из прихожей донесся голос Сары-Джон Тан:

– Опять нет электричества!

Дункан попытался командой включить настенные экраны. Безуспешно. На произнесенный код не среагировала и входная дверь.

– Может, в шкафах у сегодняшних жителей есть какой-то фонарь или свечи?

– Не беспокой Тан. Напрасно. Я внимательно проверяла все в их шкафу. Ничего нет.

Казалось, сам воздух замирает. Толщей своей и теплом он давил на Дункана. Ощупывая стену, он двинулся вдоль нее и тут же наткнулся на Сник.

Сара-Джон Тан пробиралась в гостиную. На голос Сник она подошла к дивану. Дункан вдохнул аромат ее духов, смешанный с запахом пота от нервного возбуждения.

– Лем напился до потери сознания. Счастливчик, сукин сын, валяется себе в кровати!

– Что же могло случиться? – недоумевала Сник. На сей раз мы же не выводили из строя никаких электростанций. Может, какая-то другая подпольная группа, про которую нам ничего не известно?

– Сомневаюсь, – проронил Дункан в задумчивости. По всей видимости, авария.

Он не верил в это. Скорее – дело рук правительства. При отключенной электроэнергии, когда освещение дают только машины гэнков, демонстранты беспомощны. Их разгонят, только успевай удирать. Отключить электроэнергию – очень крутая мера, но правительство способно на нее. Однако власти не возьмут вину на себя. Ответственность возложат на кого-нибудь другого…

Сара-Джон Тан почти потеряла голову.

– В прошлый раз это был сплошной ужас. Мы проснулись в Среду и сперва подумали, что это опять Вторник. Но когда все другие дни покинули стоунеры, мы поняли, что произошло нечто очень серьезное. Нельзя было выйти из квартиры. Потом гэнки выжгли запорные механизмы и велели нам покинуть город. На улицах образовались заторы, конечно…

Сник остановила ее.

– Мы все это знаем.

– Вы не попадали в такую чудовищную кутерьму.

– Думаю, что энергию скоро подадут, – вставил Дункан. – Спокойней, давайте подождем.

– Плохо, что замок надо вынимать, – заметила Сник. Чертовы гэнки могут явиться сюда для этого Бог весть когда. Может, самим, но потом как им объяснишь?

– Не дергайся, Тея. Ситуация на сей раз иная. Дестоунированы только граждане сегодняшнего дня. Значит используется лишь седьмая часть кислорода, так что воздуха хватит. Да и гэнков нынче хоть пруд пруди. Подождем.

Он почти физически ощущал внутренний непокой Сник. Она была воплощением активности и терпеть не могла спокойно томиться, пока что-нибудь произойдет. Если ракета готова к запуску, то Сник должна нажать кнопку. С другой стороны, врожденное нетерпение сдерживается строгой дисциплинированностью и значительным опытом офицера-органика. Она не станет поступать необдуманно, не вынуди ее к этому сама ситуация.

Час тянулся бесконечно. Секунды, казалось, просачивались сквозь нагревающийся и тяжелеющий воздух и оседали в нем, словно мелкие дохлые насекомые. Все трое обменивались отрывистыми словами, фразы делались все короче. Наконец Дункан поднялся с дивана.

– Придется выжигать замок.

Из прихожей разнесся голос Шурбера.

– Что, черт возьми, тут происходит?

Тан вскочила и выбралась на ощупь из гостиной.

– Не паникуй, Лем! – кричала она.

– Опять отключили энергию! – Голос Шурбера скатился на визг. Он ругался, растягивая слова, будто хмель еще не покинул его.

Выслушав рассказ о событиях, Шурбер вновь разразился проклятиями, а потом затих.

Дункан подумал, что его предположение о причастности правительства к отключению энергии ошибочно. Демонстрантов уже давно разогнали или разыскали и арестовали. А куда спрятаться? Двери квартир заперты. Выдать себя за непричастных к беспорядкам граждан, случайно оказавшихся на улице, когда отключили электроэнергию? Краска на всем не даст соврать.

Правительство, видать, действительно собирается создать горожанам временные скотские условия. Это заставит их так страдать, что они возмутятся, нет, возненавидят тех, кто очевидно ответственен за отключение электричества. Эти люди будут совсем не при чем, но правительство намерено их обвинить. Преступниками назовут Дункана и Сник.

Какую же легенду создадут власти? Что Дункан и Сник, психопаты-преступники, сумасшедшие подпольщики, еще раз напали на станцию Болдуин Хиллз и разрушили конвертеры-генераторы? Нет. Эта версия не подойдет, ежели власти намерены вскорости включить электроэнергию. Скорее правительство заявит, что преступникам как-то удалось ввести в систему команду отключения. Инженерам, мол, понадобилось много времени, чтобы выявить эту команду и отменить ее.

Дункан испытывал жажду, в горле пересохло. В личном шкафу Шурбера и Тан он отыскал бутылки фруктового сока, которые супруги недавно притащили из магазина. Вчетвером с соками быстро покончили. В обычных условиях этого было бы достаточно. Но теперь воздух не казался ему более массой дохлых насекомых. Букашки были полны жизни и высасывали влагу из его тела.

Дункан нащупал место запорного механизма во входных дверях. Выжечь замок. Плевать на последствия. Надо выбираться, пока не сдох от полного обезвоживания или кислородного голодания, черт знает, что наступает сперва. Он уже вытащил пробник, когда резкий удар в дверь заставил его вздрогнуть. Дункан приложил ухо к двери. Из-за двери послышалось:

– Департамент органиков! Стукните в дверь, если вы меня слышите.

Дункан слегка постучал рукояткой пистолета.

– Отойдите! Мы выжигаем замки!

Бледно-красное пятно появилось на двери, очерчивая место расположения запорного механизма. Пятно увеличивалось, запахло горелым. Фиолетовый луч прорвался через небольшое отверстие, прошелся по окружности и исчез. Удар – и выжженная секция двери свалилась внутрь, дымясь кромкой. Запах горелого дерева и пластика наполнил комнату. Свет фонаря проник в отверстие, превращая темноту в полумрак. Теперь голос, усиленный мегафоном, разносился четко.

Дункан бросился в гостиную.

– Тея, за мной! Тан, Шурбер, оставайтесь здесь! – Они вовремя добежали до ванной комнаты.

Входная дверь открылась, и громкий мужской голос произнес:

– Пока оставайтесь дома! Мы не хотим, чтобы улицы переполнились. У нас еще много дел.

– Благодарим вас, – сказала Тан.

Выждав минуту, Дункан и Сник подошли к открытой двери. И Тан и Шурбер уже стояли там, глубоко вдыхая воздух улицы – почти такой же плотный и горячий, как в квартире. Фары и прожекторы двух патрульных машин органиков освещали улицу. Они стояли поодаль, всего в нескольких квартирах отсюда. Лица жильцов, выглядывавших из-за дверей, были бледны в свете огней машин. Четверо гэнков продолжали выжигать замки.

Минуло полчаса. Свет от патрульных машин и фиолетовые лучи протонных пистолетов мелькали теперь далеко. Люди выходили из квартир. Поначалу тихий разговор перерастал в гомон, в трескотню взрослых, смешанную с плачем младенцев и визгом детей постарше.

– Это ужасно, – сказала Сара-Джон Тан. – Как мы узнаем без телевизора, что происходит?

С рождения окружал ее свет и движущиеся изображения на стенах. Отсутствие их делало жизнь какой-то ненадежной, сомнительной. Дункан и Сник во время своего бегства через Нью-Джерси как-то привыкли к «окружению без изображений». Мысли были заняты борьбой за жизнь и «бестелевизионного» синдрома у них не наблюдалось.

Уже через четверть часа рабочие Департамента технического обслуживания и ремонта установили портативные фонари. Фонари располагались через каждые двести футов, слабо освещая площадку перед квартирой. Но это было лучше, чем ничего, и как-то подбодрило людей на улице.

Дункан и Сник вернулись в гостиную, супруги оставались в дверях.

Дункан сказал:

– Если вскорости не подадут энергию, город придется эвакуировать. Воздуха хватит ненадолго.

– Можно же открыть все выходы на крышу и в основание башни? Это должно помочь, – заметила Сник.

– Возможно. Но этого мало. Думаю, людей придется выводить из башни. По крайней мере – в кольцевые улицы по периметру. Там воздух посвежее.

– Думаешь, мы не сможем оставаться здесь?

– Попробуем. Вероятно, когда все эти люди уйдут, станет легче дышать. Можно отправиться с толпой, хотя это весьма опасно. Гэнки наверняка держат ухо востро. Понимают, что сейчас самое время сцапать нас. Однако…

У властей сейчас дел по горло. Наверно, больше, чем они способны охватить. Станут ли они помышлять, чтобы отрядить органиков на поиск пары преступников? Вряд ли. С другой стороны, почему бы гэнкам просто не узнать их?

Несколько минут спустя мимо медленно проехала на электромотоцикле рабочая Департамента технического обслуживания и ремонта. Дункан еще издали слышал ее громкое – через мегафон – обращение: «Внимание, граждане! Внимание, граждане! Всем жителям! Всем жителям! Немедленно направляйтесь в восточную часть улицы! Для паники нет оснований! Направляйтесь в восточную часть улицы!

Внимание, всем гражданам! Направляйтесь в восточную часть улицы! Это распоряжение губернатора! Сохраняйте спокойствие! Направляйтесь в восточную часть улицы! В восточную часть! Вас эвакуируют через запасной выход! Внимание, всем гражданам!..»

Голос глашатая растаял вместе с ней в западном конце улицы. Народ, преодолевая сомнения, потянулся в указанном направлении. К людям присоединялись все новые и новые горожане. Проехали несколько набитых пассажирами автобусов. Можно было представить себе, какой огромной вскоре станет толпа. А гэнки и не подумают организовать толпу, направлять людей на лестницы, как-то регулировать передвижение горожан, успокаивать их. А как с больными в госпиталях? Впрочем, это не его проблема, думал Дункан.

– А что нам делать? – обратилась к Дункану Тан. – Оставаться здесь, идти со всеми?

– Мы остаемся. Решайте сами, но я полагаю, вам лучше уйти.

– Увидимся позже, – согласилась она. Вскоре супруги слились с текущей по улице темной патокой увеличивающейся толпы.

Однако, к удивлению, улица довольно быстро опустела. Теперь уже в обратном направлении опять проехала знакомая женщина, крича в мегафон распоряжение губернатора.

– Теперь на двоих-то нам должно хватить воздуха. Вроде он уже не такой спертый.

С полчаса они просидели у открытых дверей, вдыхая чуть посвежевший воздух, готовые тут же нырнуть в квартиру при виде гэнков или рабочих. Хотелось спать, но в квартире было слишком душно. Всем подсознанием, всеми нервами они чувствовали что-то зловещее, угрожающее. Причину отключения электричества так и не объяснили. Им не успокоиться, пока они не узнают правду.

Свет дальних огней, еще не зримых за округлой линией улицы, заставил их подняться. Потом показались светящиеся фары патрульных машин. Дункан присел и, стараясь оставаться невидимым, чуть высунул голову.

– Две машины гэнков справа по обе стороны улицы. Шарят прожекторами по дверям. По двое гэнков из каждой машины вошли в квартиру. Двое из них тащат какое-то устройство. Не разглядеть, думаю – нюхалки, – вел репортаж Дункан.

– Я вижу, – ответила Сник. Она юркнула в квартиру и, вернувшись, доложила: – На той стороне тоже что-то происходит. Поворот мешает обзору, но я думаю, там машины. Наверно, гэнки заняты тем же.

Сдается, органики разыскивают нас. А кого же еще? Откуда им знать, что мы скрываемся в этом районе? Если кто-то из горожан видел меня или, более вероятно, думал, что видел, но не был в этом уверен, он мог сообщить органикам. Но почему гэнки взялись за поиски именно сейчас? Почему не раньше? Ответ (если он может существовать): доносчик заметил его несколько часов назад, но сообщил недавно, поскольку его грызли сомнения. Недавно ну, скажем, перед самым отключением электричества. Позже он не мог этого сделать. Впрочем, мог и позже, если отправился со своей информацией в участок органиков самолично. Значит, живет поблизости или открылся проходившему гэнку. И впрямь, скорее всего не отважился бы на прогулку в темноте.

Но… информатор должен был находиться вне квартиры, когда заметил меня. В магазине? Но очевидно одно: гэнки явно не знают точно, где мы скрываемся. В противном случае здесь перед квартирой была бы целая стая, готовая на штурм. Да и если бы они знали, что мы поблизости, они бы тоже толпились на улице, прочесывая все подряд. Максимум, что они знают: Дункан и Сник скрываются на этом уровне или в этой башне.

Дункан еще раз выглянул за край дверного проема. У каждой машины стоял гэнк и направлял прожектор на дверь квартиры, в которую вошел коллега.

Дункан отступил внутрь и тихо сказал:

– Если им удастся схватить нас, когда рядом нет свидетелей, они сделают, что захотят. Убьют или арестуют и незаметно доставят в ближайший участок.

– Что ты думаешь – предпочтут?

– Притащат к себе и постараются узнать все о наших делах и связях. Но живые мы можем доставить правительству массу неприятностей да еще служить знаменем недовольных и радикально настроенных. Будь я Мировым Советником, предпочел бы видеть нас мертвыми.

– Несомненно, – согласилась Сник. – Давай-ка захватим с собой побольше этих гадов.

Дункан угрюмо усмехнулся. Древние викинги, презиравшие любую смерть, кроме гибели в битве, не имели перед ней преимуществ. Будь здесь Вальхалла [древнеисланд. – черты убитых; в скандинавской мифологии находящееся на небе жилище павших в бою храбрых воинов, которые там пируют; их уносят туда валькирии и там прислуживают им], Валькирии [валькирия – буквально «выбирающая мертвых, убитых» – в скандинавской мифологии воинственные девы, участвующие в распределении побед и смертей в битвах] унесли бы ее туда, хотя она и женщина.

Сник пыталась что-то сказать, но он приложил палец к губам, призывая ее к молчанию. Слабый шум, словно приглушенное бормотание многих голосов, доносился в дверь. Она подошла ближе, прислушиваясь.

– Что это?

Дункан опять выглянул. Сник, прижавшись к нему, тоже высунула голову. Спиной к ним стояли двое гэнков. Свет фар усиливался. Появилась патрульная машина. Из-за круглого поворота улицы показались несколько гэнков с оружием в руках. За ними нестройными шеренгами голова процессии очевидно, арестованные демонстранты. Они выкрикивали лозунги, некоторые Дункану удалось разобрать в шуме толпы.

«Давайте жить каждый день!»

«Покончим с правительством!»