Текст книги "Знаменитые Стрельцы"

Автор книги: Федор Раззаков

Соавторы: Павел Глоба
сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 57 страниц) [доступный отрывок для чтения: 24 страниц]

Между тем не забывал Озеров и о спорте. Он по-прежнему блистал на теннисном корте, удерживая титул одного из лучших теннисистов страны. Самыми принципиальными его соперниками в те годы были две знаменитые «ракетки» страны – Борис Новиков и Эдуард Негребецкий. С последним ему было особенно трудно играть. Их матчи проходили в напряженной борьбе, за что и были особенно любимы зрителями. Из двенадцати матчей, которые они сыграли после войны, в девяти победу одержал Озеров и только в трех (правда, самых важных) победил Негребецкий. Особенно запомнился Озерову финальный матч 1947 года в Ленинграде, который он проиграл Негребецкому. Но проиграл, так сказать, по личным мотивам.

Николай Озеров вспоминал: «Я был влюблен в одну девушку, собирался жениться. Она была со мной на матче в Ленинграде. От одного ее взгляда сил на корте прибавлялось втрое. Но здесь, в Ленинграде, выяснилось, что мы хоть и долго, но плохо знаем друг друга. У каждого спортсмена есть свои привычки, свои обычаи. Я не был исключением. Перед каждым матчем в Москве я всегда ходил в Театр оперетты. Очень любил я этот театр! Смотрел какой-нибудь спектакль только два акта и шел домой. Но в Ленинграде у меня был другой маршрут – от гостиницы «Астория» до Театра имени Кирова. Шел и думал о предстоящей игре, о своей завтрашней тактике, словом, готовился, настраивался, успокаивался.

Моя подруга стала ревновать меня, подозревая, что я хожу на свидания, и с каждым днем все больше убеждалась, что я «плохой». Мои друзья и тренеры старались ее успокоить, но все было напрасно. И за час до решающего матча, когда я готовился к финалу с Эдиком, открылась дверь, вошла она и сказала самую злую фразу, какую только могла сказать в тот момент: «Все равно проиграешь». Весь матч я не мог отделаться от этой фразы. Проиграв, я перепрыгнул через сетку, расцеловал Негребецкого и убежал к Неве. Слез моих никто не видел. Но они были. Было очень горько…»

После проигрыша в Ленинграде Озеров уехал в Таллин, где сумел успокоиться и даже выиграл открытый чемпионат. Но дальше пошли сплошные неудачи. На зимнем чемпионате Озеров занял всего лишь шестое место. Тогда же с ним произошла еще одна неприятная история. Дело было так.

В Детском театре шла премьера нового спектакля «Три мушкетера». Озерову очень захотелось его посмотреть, и он отправился за билетами. Билеты он достал, однако, пока копошился в окошке кассы, ловкий карманник вытащил у него из пиджака документы, в том числе паспорт и билет мастера спорта. Поначалу Озеров надеялся на то, что карманник окажется из разряда благородных и, узнав, у кого он стащил документы, вернет их обратно. Но этого не произошло. То ли вор болел за другую команду, то ли еще что-то, но украденного он не вернул.

Озеров, как и положено, заявил о пропаже в родное 92-е отделение милиции. Там ему назначили сто рублей штрафа и пообещали после проверки выдать новый паспорт. Но когда пришло время забирать документ, произошло неожиданное. Когда Озеров пришел в милицию, его внезапно ошарашили заявлением: «Вы Озеров? Вы в таком-то году были осуждены по статье такой-то, десять лет тюремного заключения. Пять лет вы отсидели, а потом сбежали». Видимо, проверяя данные на Озерова, милиционеры спутали его с каким-то зэком и теперь на полном серьезе пытались «пришить» ему статью за побег. Наш герой стал отпираться: «Вы мне льстите, что я сидел пять лет, я это допустить могу, но то, что я сбежал и успел за это время стать мастером спорта, неоднократно выиграть звание чемпиона Москвы и страны, закончить школу, которая находится в десяти шагах от вашего отделения милиции, – вот этого я никак предположить не могу…» – «Да? Странно, – искренне удивился милиционер. – Тогда зайдите через недельку, мы все выясним».

Однако «выяснение» длилось гораздо больше недели. Когда же в очередной раз Озеров пришел в милицию, секретарша, потупив взор, сказала: «Плохи ваши дела, товарищ Озеров, все подтвердилось». И повела его к начальнику отделения. И кто знает, чем бы все это завершилось, если бы на столе начальника случайно не оказался свежий номер газеты «Комсомольская правда». В ней была помещена групповая фотография, запечатлевшая отца Озерова – известного певца Большого театра, отмечавшего в эти дни свое 60-летие, юного музыканта Мстислава Ростроповича, актера Николая Гриценко и спортсмена Николая Озерова. Сверив газетное фото с оригиналом, начальник отделения успокоился и распорядился выдать гостю месячный паспорт. Однако Озеров отказался его брать. Прямо из кабинета начальника он позвонил отцу, и тот сказал: «Не брать никаких месячных паспортов! Пусть выдают настоящий!» И тогда Озеров пошел на хитрость. Он сказал начальнику: «Когда я снимался на это фото, – и он кивнул в сторону лежавшей на столе «Комсомолки», – я рассказал журналистам о своих мытарствах с паспортом. Они очень удивились и пообещали в случае каких-то проволочек написать фельетон на эту тему. Ведь абсурд: живет человек в доме в десяти шагах от милиции, чемпион, мастер спорта, отец – народный артист России». Начальник его выслушал и отдал приказ выдать паспорт со сроком службы в пять лет. Анекдот, да и только!

Как же обстояли у актера Озерова творческие дела в театре? Свой первый сезон во МХАТе Озеров отметил тремя ролями в спектаклях «Победители», «Офицеры флота» и «Пиквикский клуб». Этот театр тогда был на особом положении, к нему проявлял внимание сам Сталин. Обычно, когда он посещал спектакли, актерам заранее об этом не говорили, и догадаться о высоком зрителе можно было только по одному признаку – за кулисами, в фойе и в ложах появлялись десятки рослых охранников. На этой почве порой на спектаклях случались весьма неприятные инциденты. Например, тот, что произошел на спектакле «Победители».

Все действие спектакля происходило в осажденном Сталинграде, поэтому экипировка артистов была соответствующая: военные гимнастерки, пилотки, автоматы через плечо. Причем последние были столь искусно сделаны бутафорами, что в полутьме закулисья вполне могли сойти за настоящее оружие. Именно это в одной из сцен и померещилось одному из сталинских телохранителей. В эпизоде разговора генерала и лейтенанта (последнего играл народный артист Н. Кудрявцев) лейтенанту предстояло выйти с автоматом через плечо на сцену. Однако не успел он сделать и шага по направлению к сцене, как сзади его обхватили чьи-то сильные руки и затащили обратно за кулисы. Затем с него сорвали автомат и потребовали не двигаться. Актер повиновался, так как наконец сообразил, кто именно на него напал. К счастью, инцидент продлился недолго – телохранитель быстро оценил умелую работу бутафоров, смущенно выругался и вернул автомат артисту. И тот, стараясь сохранять хладнокровие, вновь отправился на сцену. Зрители так ни о чем и не догадались.

В следующих сезонах к трем первым ролям у Озерова прибавилось еще несколько – Тутс в спектакле Диккенса «Домби и сын» (по мнению Озерова, лучшая его работа во МХАТе), Бенжамен в спектакле Шеридана «Школа злословия», милый добрый Хлеб в сказке Меттерлинка «Синяя птица», Никита Укладник в спектакле «Ломоносов», Фабиан в «Двенадцатой ночи» Шекспира. Однако, несмотря на то что с прибавлением ролей выросла на 100 рублей и зарплата Озерова, она все равно считалась самой маленькой в театре – всего 500 «целковых».

Работу в театре Озеров продолжал совмещать со спортом. Многие удивлялись, как же ему это удается. Секрет этого был прост: энергия Стрельца часто бывает неиссякаемой. Сразу после спектаклей Озеров мчался на стадион, брал в руки ракетку или надевал футбольные бутсы. Да, да, и бутсы, потому что Озеров довольно неплохо выступал и за несколько футбольных команд общества «Спартак».

Продолжал Озеров играть и в теннис. Правда, после поражения в 1947 году в финале чемпионата СССР от Негребецкого ему в течение четырех лет не удавалось вернуть себе чемпионское звание. На этой почве у него даже были стычки с самим министром по делам спорта, председателем Спорткомитета СССР Н. Романовым, который считал, что Озерову мешает хорошо играть… его работа в театре. Министр говорил: «Вот будет тебе пятьдесят лет, тогда и будешь артистом, а на сегодняшний день ты нужен стране как теннисист, и потрудись выполнять свои обязанности». И неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы однажды супруга министра не уговорила его сходить в театр, а именно – во МХАТ, на спектакль «Домби и сын», где играл и Озеров. Сидела министерская чета в третьем ряду. Говорят, все актеры театра во все щелки смотрели, как реагирует Романов на игру Озерова, уж очень всем хотелось, чтобы министр перестал «наезжать» на молодого артиста. И ведь действительно перестал. По словам Озерова, после посещения театра Романов никогда больше не говорил ему, чтобы он бросил театр.

В 1950 году на Озерова свалилась еще одна обязанность – спортивного комментатора. Причем произошло это совершенно случайно. В один из летних дней его попросили зайти в Радиокомитет. Он пришел, полагая, что в очередной раз придется давать интервью. Однако ему неожиданно предложили попробовать себя в радиорепортаже, поскольку ас спортивных передач Вадим Синявский оказался на радио в одиночестве: второй комментатор Виктор Дубинин был назначен незадолго до этого тренером футбольной команды московского «Динамо». Озеров согласился.

Прежде чем допустить Озерова к настоящему репортажу, было несколько пробных, единственными слушателями которых являлись Синявский и радиотехник. После одного из таких репортажей Синявский сказал Озерову: «Быть тебе комментатором. Думаю, что здесь, около микрофона, тебе предстоит сыграть свою самую лучшую, самую заметную в жизни роль». Как в воду глядел!

Н. Озеров вспоминал впоследствии: «Вадим Святославович Синявский записывал мои репортажи на пленку, а после матча привозил меня на радио, включал магнитофонную запись, слушал мой безграмотный репортаж и с карандашом в руках, останавливая пленку, делал всевозможные замечания. Бывало, привяжется слово «вот». «Вот… вот… вот…» Самому слушать неприятно. Тогда Синявский на записочке писал крупно слово «вот» и на следующей нашей репетиции-записи ставил эту записочку перед микрофоном. Посматривая на нее, я слово «вот» уже не говорил, но обязательно приставало другое: «этот мяч… этот мяч… этот мяч…»

Начинающему комментатору пришлось выдержать еще несколько экзаменов перед разными аудиториями специалистов: в Федерации футбола СССР, у спортивных журналистов, у режиссеров Всесоюзного радио. Наконец 29 августа того же года его выпустили в самостоятельное плавание по эфиру: он вел репортаж о первом тайме футбольного матча «Динамо» – ЦДКА. После этого Озерова отстранили от репортажей на две недели – ждали откликов слушателей. За это время на радио пришло 40 писем – 37 содержали в себе похвалу, и только в трех были критические высказывания в адрес комментатора-дебютанта. В одном из этих писем некая девушка из Тулы разносила репортаж Озерова, что называется, в пух и прах, особенно упирая на то, что у него «та-а-кой противный голос». Однако мнение большинства все же перевесило, и Озеров был допущен к работе комментатором.

Итак, в начале 50-х Озеров оказался задействован сразу в нескольких сферах: в театре, в комментаторской будке и на теннисном корте. А вот с футболом ему пришлось расстаться в 1950 году, поскольку футбольная команда «Спартака» в классе «Б» была расформирована.

В 1951 году, после четырехлетнего перерыва, Озеров сумел вернуть себе звание чемпиона страны по теннису. Однако далось ему это чемпионство неимоверным напряжением всех сил – и физических, и моральных. За семь месяцев до победы Озерову была сделана сложная операция на мениске, и у многих были сомнения относительно его выступления в финале. Однако он дал слово профессору Ланду, проводившему операцию, во что бы то ни стало победить. И слово свое сдержал.

Но с каждым днем Озеров все больше убеждался, что совмещать стразу три профессии становится все труднее и труднее. Вскоре его стали посылать комментировать матчи не только на родине, но и за границей. В итоге после Олимпийских игр 1952 года сразу с самолета он попал на очередное первенство страны по теннису и проиграл – расстался с чемпионским званием. Несмотря на то что к этому горькому итогу он был готов, потому что полтора месяца не держал в руках ракетки, но на душе все равно было муторно.

Чемпионское звание Озеров вернул себе в 1953 году ( Змея), а спустя несколько месяцев решил окончательно распрощаться с теннисом. В том же году у него умер отец. Как написано в гороскопе: «Для Свиньи год Змеи чрезвычайно напряженный, особенно в эмоциональном плане – эмоции будут бить через край».

После ухода из большого тенниса Озеров все силы сосредоточил на работе в театре и в спортивной радиожурналистике. В театре он был занят сразу в нескольких спектаклях: «Пиквикский клуб», «Школа злословия», «Вишневый сад», «Синяя птица», «Вторая любовь». Однако большую часть времени у Озерова все-таки отнимали спортивные репортажи. После смерти Сталина советский спорт стал развиваться еще интенсивнее, чем прежде, участились поездки наших команд за рубеж. Вместе с ними на эти соревнования выезжали и комментаторы. К примеру, в 1954 году вместе с футбольной командой «Спартак» Озеров съездил в Бельгию. А два года спустя вместе со своим учителем и наставником Вадимом Синявским оказался на Олимпийских играх в Мельбурне. В 1958 году Озерову посчастливилось присутствовать на двух крупных международных соревнованиях: на чемпионате мира по хоккею с шайбой в Осло и чемпионате мира по футболу в Стокгольме. А через год он уже побывал вместе с футболистами московского «Спартака» в Уругвае.

Однако в самом конце 50-х Озерова внезапно отстранили от эфира, обвинив в политической неблагонадежности. Произошло же следующее.

Однажды вместе с футболистами московского «Торпедо» Озеров приехал в Марсель. И там, в перерывах между футбольными играми, решил посетить розыгрыш национального первенства по теннису Франции. И так было угодно судьбе, что в числе зрителей, пришедших на этот турнир, оказался и учитель Озерова Анри Коше, в теннисной школе которого он обучался еще в конце 30-х. Естественно, не подойти к человеку, которому он был обязан своими успехами на корте и которого не видел более двадцати лет, Озеров не мог. Встреча была очень трогательной, хотя и длилась всего лишь несколько минут – Коше торопился на корт, потому что был заявлен в число участников турнира (и это в 56 лет!).

Вернувшись в Москву, Озеров написал статью об этой встрече и отдал ее в «Советский спорт». Заметка называлась «Встреча с учителем». Однако эта публикация внезапно вызвала настоящую бурю в руководстве теннисной секции СССР. И, скорее всего, в недрах этой организации родился документ следующего содержания:

«Товарищ Озеров, будучи во Франции в качестве футбольного радиокомментатора, встретился на теннисных соревнованиях в Марселе с Анри Коше, французским тренером, посещавшим 20 лет назад СССР и проводившим показательные игры в различных городах (Москва, Ленинград, Киев, Саратов). Естественно, что, не видя человека 20 лет, товарищ Озеров должен был бы поинтересоваться, что делал Коше за истекшее время, учитывая войну и оккупацию Франции. Однако товарищ Озеров сразу завел с Анри Коше дружескую беседу и даже пригласил его от своего имени в Советский Союз. Эту свою дружескую беседу и приглашение Анри Коше Озеров изложил в статье «Встреча с учителем», в то время как установлено, что во время войны Коше активно сотрудничал с немцами. Теперь, когда во Франции подул ветер перемен, Анри Коше, конечно, использует статью Озерова. А Озеровым допущена явная политическая беспечность и, во всяком случае, безответственность».

Этот документ был зачитан на собрании теннисной секции, на которую был приглашен и виновник скандала. Там все присутствующие заклеймили его позором и пообещали принять соответствующие меры – поставить вопрос о том, чтобы его лишили права выезжать за границу (протокол собрания был предусмотрительно направлен в 90 городов страны). К счастью, к мнению представителей теннисной секции почти никто больше не присоединился. Более того, когда Озеров рассказал об этом судилище своим коллегам на радио, те приняли решение помочь своему товарищу. Они направили соответствующие запросы в ряд международных организаций с целью выяснения фактов сотрудничества Анри Коше с фашистами. И вскоре на их запрос пришел ответ: Коше ни в чем не виноват, он никогда не сотрудничал с нацистами.

Когда этот ответ стал известен, коллеги Озерова решили начать кампанию по его реабилитации. Главный редактор газеты «Советский спорт» направил в адрес теннисной федерации СССР письмо следующего содержания: «Обсудив решение президиума Федерации тенниса, газета «Советский спорт» считает, что секция поступила легкомысленно, приняв столь необдуманное решение. Известно, что Коше никакой политической роли в годы режима Виши не играл. На наш взгляд, президиуму было бы целесообразно отменить это неправильное решение и сообщить об этом всем организациям, куда оно было ранее направлено…»

В защиту Озерова выступили и другие издания, в том числе журнал «Огонек». В конце концов, когда вал писем и звонков в защиту популярного комментатора стал угрожающим, Спорткомитет СССР решил локализовать ситуацию. В кабинет председателя были вызваны руководитель Федерации тенниса и Озеров. Главный теннисист страны принес свои извинения комментатору и предложил тут же обзвонить все 90 городов, куда был направлен протокол злополучного собрания, на котором осудили Озерова, и тем самым уладить проблему. Но, к счастью, звонить не надо было. Нашлись трезвые головы, которые улыбнулись и не поверили присланной в их адрес галиматье.

В 60-е годы имя и голос Озерова были уже настолько известны и популярны в Советском Союзе, что его по праву называли «вторым Юрием Левитаном». Без его репортажей не обходились ни одни спортивные соревнования как на родине, так и за ее пределами. Он вел трансляции с нескольких летних и зимних Олимпийских игр, с чемпионатов мира по футболу. Присутствовал на десяти чемпионатах мира по хоккею, на Уимблдонском теннисном турнире – неофициальном личном первенстве мира, на Стокгольмском чемпионате Европы по легкой атлетике. Короче, всего и не назовешь. По пальцам одной руки можно пересчитать страны в Европе, где не довелось побывать Озерову.

Кроме спортивных репортажей Озеров часто вел и другие трансляции. К примеру, в 1961 году именно ему было поручено взять интервью у героев космоса – Юрия Гагарина и Германа Титова (оба были названы лучшими спортсменами года). Когда в те же годы на телевидении появилась передача КВН, Озеров стал одним из членов его жюри. Не стоит забывать, что в те же годы Озеров продолжал играть и на театральной сцене – во МХАТе у него было сразу несколько ролей. В 1963 году именно по ходатайству руководства театра Озерову присудили звание заслуженного артиста РСФСР. Причем ходатайство шло через 21 (!) инстанцию, а последней инстанцией был ЦК КПСС. Стоит отметить, что у родоначальника спортивного репортажа в СССР Вадима Синявского такого звания не было, но он не обиделся. Более того, написал прекрасную статью про Озерова, где поздравил его с этим званием.

В 1969 году Озеров наконец обрел счастье в личной жизни – женился на работнице издательства «Прогресс» Маргарите Петровне Азаровской, которая была моложе его на десять лет ( 1932, Обезьяна). Познакомил будущих супругов театр – Озеров играл спектакль в МГУ, и среди зрителей оказалась его будущая жена. Как уже отмечалось (в случае со старшим братом нашего героя), Свинья и Обезьяна – хорошие друзья. А вот как гороскоп трактует супружеские отношения между этими знаками:

« Женщина-Обезьяна – Мужчина-Свинья: оба – отзывчивые и мягкие люди. Жена своим тактом уменьшит прямолинейность и упрямство в характере мужа. Полное взаимопонимание супруги найдут в желании трудиться на благо семьи. Главное здесь – не погрязнуть в быту, не принизить высокий уровень романтической любви. Этот брак стремится к замыканию, но не стоит отгораживаться от окружающего мира. Даже романтическая любовь не выдержит взаимного пессимизма супругов, когда они запрут себя в четырех стенах».

27 февраля 1970 года у супругов Озеровых родилась двойня: мальчик Коля и девочка Надя ( Рыбы-Собака). То есть наш герой заимел в лице своих детей еще и свою астрологическую «родню».

В 70-е годы слава Озерова в обществе была на уровне славы космонавтов и актеров. Его голос нельзя было спутать ни с каким другим, его узнавали даже дети в детских садах. Появилась мода на Озерова. После фантастической серии хоккейных матчей между советскими хоккеистами и канадскими профессионалами в 1972 году на свет родилась поговорка: «Такой хоккей нам не нужен!», произнесенная Озеровым во время одного из тех репортажей.

Автор этих строк в те годы раздобыл гибкую пластинку из журнала «Кругозор», на которой был записан короткий эпизод матча, состоявшийся во Дворце спорта в Лужниках 24 сентября 1972 года, выучил его наизусть, и этот феерический текст до сих пор хранится в его памяти: «Паризе проходит красную линию, оставляет шайбу Курнайе, бросок по воротам, клюшку подставляет Шадрин, и – атака отбита. Лутченко отдает шайбу Якушеву, тот стремительно входит в зону соперника. Перед ним защитник – Якушев бросает! Вратарь отбивает и затем клюшкой отбрасывает шайбу в сторону. Я вроде бы веду свой репортаж спокойно, но не могу даже… Го-о-о-л!!! Эспозито недоволен… Бросок Ляпкина достиг цели. От синей линии, издали, он бросил по воротам Драйдена, сильнейший бросок, и все увидели только, как шайба влетела в ворота канадцев…»

Помимо работы в театре и на телевидении Озеров был известен и как киноактер. На его счету роли в 13 художественных фильмах, в основном на спортивную тему, снятых его астрологическим «родственником» – режиссером, рожденным в год Собаки. Речь идет о Викторе Садовском ( 26 декабря 1922 года, Козерог-Собака). Как написано в гороскопе: «Отношения двух Собак друг с другом могут быть нежными и полными взаимного понимания. Но это совершенно не мешает им делать друг другу довольно резкие замечания». Их знакомство произошло при следующих обстоятельствах.

После того как Озеров отверг предложение режиссера сниматься в фильме «Удар, еще удар» (1968), где на его долю достались лишь комментарии за кадром, Садовский попросил Озерова озвучить фильм «Золото весенних Татр». Лента рассказывала о победе советских лыжников на чемпионате мира. Эта работа Озерова, успевшего озвучить несколько сюжетов о спорте в разных документальных фильмах и киножурналах, тоже не увлекла. Но фильм «Татры» почему-то не приняли, и нашему герою стало жаль Садовского. Он озвучил ленту, а заодно и способствовал ее выходу на экран. Фильм получил высшую категорию, и с тех пор Садовский стал считать Озерова своим «талисманом».

Первую свою настоящую роль у Садовского – журналиста Карычева – Озеров сыграл в фильме «Ход белой королевы» (1972). Работа была тяжелой, потому что на протяжении целого месяца Николаю Николаевичу приходилось успевать и в театр, и на телевидение, и на съемки, которые проходили в Ленинграде и его окрестностях. Когда фильм вышел на экраны, многие зрители стали отождествлять Озерова с его героем. На студию даже посыпались письма: правда ли, что Озеров был ранен во время войны, правда ли, что его, умирающего, везли по Ладожской «дороге жизни»? И вот тогда, чтобы избежать путаницы, Садовский решил снимать свой «талисман» только в роли… Николая Озерова. Так он снялся в картинах «Одиннадцать надежд» (1975), «Соперницы» (1985) и других.

Изменил Озеров Садовскому только два раза, снявшись в картинах своего старшего брата Юрия Озерова (автора знаменитой киноэпопеи «Освобождение»): «Баллада о спорте» (1980) и «О, спорт, ты – мир!» (1981). За работу в последнем фильме братья были удостоены звания лауреатов Государственной премии СССР.

В те годы считалось, что у такого человека, как Озеров, не может быть недоброжелателей. Но это было не так. К примеру, у него так и не сложились отношения с патриархом отечественного хоккея Анатолием Тарасовым. Хотя у них была круглая астрологическая гармония: Тарасов тоже был Стрельцом ( 10 декабря), а по году рождения – Лошадью ( 1918), которая из одной команды с Собакой. В чем же дело?

Судя по всему, свою лепту внесли месячные знаки. Два Стрельца могут стать либо хорошими друзьями, либо – врагами на почве борьбы за лидерство. Как гласит гороскоп: «Деловое сотрудничество двух Стрельцов может быть плодотворно, если они симпатичны друг другу как люди». Видимо, этой симпатии как раз и не было.

Еще в 1967 году Озеров оказался в числе тех, кто посмел публично критиковать Тарасова. Тогда в центральном печатном органе страны газете «Правда» появилась статья за подписями Н. Озерова, Е. Рубина и В. Дворцова под названием «Прощай, хоккей, в начале мая!». Тарасову она очень не понравилась, и он сделал все возможное, чтобы осложнить жизнь ее авторам. Во многом благодаря этим стараниям Рубин затем эмигрировал из страны, но вот до Дворцова, а тем более Озерова Тарасову добраться не удалось.

Будучи очень известным и уважаемым в стране человеком, Озеров никогда не пользовался своей славой для выбивания каких-то благ для себя лично. Хотя мог бы, прекрасно зная о том, что к нему хорошо относятся многие власти предержащие. Однако многим посторонним людям герой нашего рассказа помог в выбивании разного рода благ: новых квартир, зарплат, путевок в санатории и т. д.

В конце 70-х внезапно распространился слух, что Озеров умер от какой-то неизлечимой болезни. Этот слух так быстро распространился по стране, что в Москву из самых отдаленных уголков стали звонить люди и спрашивать: «а правда?..» И тогда было решено официально опровергнуть неправду. «Покойный» в те дни находился в Ирландии, однако, как только он вернулся и ступил на родную землю в Шереметьевском аэропорту, его тут же посадили в машину и повезли в «Останкино». На удивленный вопрос комментатора «В чем дело?» был дан вполне убедительный ответ: «Вы должны лично опровергнуть слух о своей смерти». Озеров был человеком дисциплинированным: раз надо, значит, надо.

Когда они приехали в телецентр, на часах было 21.15 – самый разгар программы «Время». В студии сидели постоянные ведущие программы Игорь Кириллов и Нонна Бодрова. Озеров должен был выступить в самом конце программы – рассказать о спортивных событиях уходящего дня. Так как передачу смотрели миллионы телезрителей, это выступление должно было разом пресечь все злонамеренные слухи о кончине популярного комментатора. Озеров готовился к выступлению, а тем временем на голубых экранах подходил к концу последний сюжет – репортаж из домика Островского. Наконец репортаж завершился. Бодрова включила микрофон и объявила:

– Со спортивными новостями вас познакомит Николай Островский…

Вся группа едва не рухнула от смеха, и только Озеров как ни в чем не бывало продолжал вести программу.

Многим долгое время казалось, что на телевидении, где наш герой работал почти три десятка лет, у него не было недоброжелателей. Но это не так. К примеру, с известным спортивным журналистом Александром Иваницким отношения у него были, мягко говоря, натянутыми. Что закономерно с астрологической точки зрения: Иваницкий был «родней» Озерова – тоже Стрелец ( 10 декабря), а, как мы помним, между этими знаками золотой середины не бывает – либо дружба, либо вражда. Но главное – Иваницкий родился в год Быка ( 1937), а тот является векторным «слугой» Собаки. А «вектор» часто рождает большие сложности в общении.

Особенно обострился этот конфликт в середине 80-х, когда после ухода с поста председателя Гостелерадио Сергея Лапина в «Останкино» началась борьба за власть. В те годы очень модно было к месту и не к месту ругать предыдущих правителей – особенно Сталина и Брежнева. И под шумок этой критики долбить всех, кто в различных областях считался олицетворением этой власти. К примеру, в кино это был Сергей Бондарчук, на эстраде – Иосиф Кобзон, в спорте – Николай Озеров. Последний позднее так опишет тот период:

«После того как С. Г. Лапин ушел с поста председателя Гостелерадио, отношение ко мне в коллективе резко изменилось, причем в худшую сторону, и я это почувствовал. В Главной редакции спортивных программ ЦТ возникла атмосфера интриг, унижения, анонимок. Работать в такой обстановке было тягостно. Обиды, бестактные замечания под видом «объективной критики», силовое давление. Но всему, как известно, есть предел. И вот однажды десять сотрудников редакции, восемь из которых были членами КПСС, обратились в партком Гостелерадио с письмом, в котором просили разобраться в ситуации.

Все, что произошло с нами в дальнейшем, напоминает дурной сон. Мы искали справедливости, горели желанием помочь, в первую очередь нашему общему делу, а получили в ответ настоящую расправу за критику. Все было сделано умело, продуманно, расчетливо. За правдой обратились в родной партком и получили от него… строгое внушение. Чтобы другим неповадно было – тоже, борцы за правду!

Именно тогда, точно оценив ситуацию, руководство спортивной редакции ЦТ повело яростную атаку на непослушных авторов письма. Мстили зло, жестоко. Главный редактор А. Иваницкий нашел верного исполнителя в лице своего заместителя Б. Гультяя, человека, почему-то приглашенного к нам из Мурманска. Этот «сверхценный» кадр не знал толка ни в журналистике, ни в спорте, но зато разговаривал с подчиненными в пренебрежительно-барском тоне, мастерски навешивая ярлыки, владел, как теперь говорят, командно-административным стилем руководства…»

Отметим, что таким же нападкам в те годы подвергался и брат нашего героя Юрий: в 1986 году его вынудили уйти из ВГИКа, заклеймив как сталиниста (он первым из советских кинематографистов после 1953 года показал И. В. Сталина в своих фильмах – в киноэпопее «Освобождение»).

Что касается Николая Озерова, то он по-прежнему продолжал работать в редакции спортивных программ, хотя давление на него оказывалось серьезное. В итоге он заболел и надолго лег в больницу. Когда же вернулся назад, понял – его время ушло. Однако прежде чем покинуть редакцию, он задумал сделать последнюю передачу – «спеть» своего рода лебединую песню под названием «В гостях у Озерова». Свое согласие сняться в ней изъявили многие друзья популярного комментатора: Кирилл Лавров, Юрий Никулин, Андрей Гончаров, Евгений Симонов, Евгений Весник, Зураб Соткилава, Анатолий Папанов, Екатерина Максимова, Владимир Васильев, Валерий Леонтьев, Геннадий Хазанов, Вячеслав Невинный, Николай Парфенов, космонавт Владимир Аксенов, спортсмены Лев Яшин, Владислав Третьяк, Никита Симонян, Андрей Старостин, Лидия Скобликова, Нина Пономарева. Список длинный, и передача шла два часа. Причем сделана была без единой репетиции – чистый экспромт. А потом Озеров написал заявление об уходе на пенсию.