Текст книги "Богини советского кино"

Автор книги: Федор Раззаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

В новом тысячелетии Мордюкова снялась всего в двух фильмах: документальном и художественном. Начнем с первого.

В 2000 году Рената Литвинова сняла документальный фильм с участием Мордюковой (а также двух других «звезд» советского кино: Лидии Смирновой и Татьяны Окуневской) под названием «Нет смерти для меня». В нем героиня нашего рассказа поведала зрителям много интересных фактов из своей жизни. Однако, несмотря на оптимистическое название фильма, в целом он производил грустное впечатление. Миллионам поклонников Мордюковой было больно видеть ее в нынешнем состоянии – было видно, что актриса явно тяготится сегодняшними временами с их очевидной бездуховностью.

Последним фильмом с участием Мордюковой стала лента режиссера С. Сычева под названием «Отчий дом». В нем актриса сыграла небольшую роль своей ровесницы – бабушку Аграфену.

В последние годы Мордюкова сильно болела и периодически ложилась в больницу. Так, в апреле 2004 года она оказалась в Институте имени Склифосовского, где ей поставили диагноз – тромбоз артерии. Однако там Мордюкова не долечилась и уехала домой раньше времени. Но спустя несколько дней поплатилась за это – у нее случился инфаркт, и актриса угодила в реанимацию 51-й больницы. Там у нее началось внутреннее кровотечение, и ее в тот же день перевели в Центральную клиническую больницу («кремлевка»), где врачи сумели стабилизировать ее состояние. Подлечившись, Мордюкова выписалась домой. Однако ее злоключения на этом не закончились.

В ноябре 2006 года Мордюкову сразил инсульт, и она вновь оказалась в ЦКБ. С этого момента больничные покои стали для актрисы почти вторым домом – она стала попадать туда достаточно часто. Сама актриса понимала, что дни ее уже сочтены. Однако после этого она прожила почти полтора года. И за это время успела помириться со своим первым мужем Вячеславом Тихоновым. Об этом она рассказала в своем интервью «Комсомольской правде» (номер от 26 апреля 2008 года, авторы – Л. Гамова, А. Гамов):

«Он первый про меня по телевизору – фильм назывался «Все о тебе», то есть о Мордюковой, – сказал: «Нонна, я виноват, что перепутал твою жизнь. Прости… Я хорошо к тебе отношусь, и все пустяки». Я довольна была, что он сказал такое. Поэтому взяла и ему позвонила… Из больницы. Говорю: «Славочка, дорогой, я тебя очень уважаю и посылаю тебе большой привет и спасибо, что ты вспомнил обо мне. Я тоже твою жизнь запутала, дорогой, не обращай внимания на то, что было, – что было, то уплыло. Все равно ты был первым, ты и последним остался для меня». Поздравила, что родилась у него двойня – внуки его. Давно, правда. Все как-то по-теплому говорили. И сказала еще: «Очень целую тебя в щечку». Он говорит: «Спасибо». Я: «Спасибо, Славочка, и тебе тоже…»

Развелись мы в 1963 году. И все эти годы – 45 лет – ни разу друг с дружкой не поговорили…

Я каждый день о нем вспоминаю. Как мы учились, как впервые на свидание пошли. Воспоминания… От них никуда не денешься. Все это меня согревает. Потому что это детство и юность. Все же у нас со Славой была семья. Больше у меня уже не состоялось семьи. Я каждый день его вспоминаю и благодарю в душе.

А потом я ему еще написала письмецо. Маленькое такое: «Слава, была очередь большая, никак не соединяли с тобой. Так я решила написать… Что было, то было, а осталось только хорошее. А плохое не хочется вспоминать, оно у каждого бывает…»

Спустя два с половиной месяца после публикации этого интервью – 6 июля – Нонна Мордюкова скончалась. Причем приближение смерти она почувствовала заранее. И в марте 2008 года попросила свою родную сестру Наталью отвезти ее на Кунцевское кладбище к сыну – Владимиру Тихонову, который ушел из жизни в 90-м году. Спустя несколько дней после этой поездки Мордюкова вновь легла в ЦКБ. В апреле ее выписали домой, но уже в следующем месяце – 23 мая – ей снова стало плохо и она снова угодила в «кремлевку» с диагнозом «деменция». И живой оттуда уже не вышла.

В начале июля ее состояние резко ухудшилось. Врачи собрали консилиум, на котором было принято решение перевести актрису в реанимацию психосоматического отделения. Там ей вроде бы стало полегче. За несколько часов до смерти, в воскресенье, 6 июля, она даже разговаривала с сестрой по телефону. Но затем у нее внезапно резко подскочило давление. И тем же вечером великая актриса скончалась на руках у сиделки, которая круглосуточно находилась при ней уже несколько дней.

Прощание с Н. Мордюковой состоялось 9 июля. Вот как это событие освещалось в СМИ.

«Твой день» (номер от 10 июля, авторы – Т. Степанова, Г. Румянцева):

«…Отпевание актрисы в храме Спаса Нерукотворного на Сетуни началось ровно в полдень. Согласно воле покойной, гражданской панихиды в Доме кино, традиционной для деятелей искусства, не было. Тело Нонны Мордюковой из морга сразу привезли на Кунцевское кладбище.

Отдать дань памяти легендарной актрисы с утра пришли сотни людей. Поклонники таланта Нонны Викторовны несли охапки цветов и плакали. Они шли на кладбище, чтобы увидеть в последний раз ту, которая долгие годы дарила радость своей великолепной игрой миллионам людей.

Одной из первых в храм вошла Наталья Варлей – супруга покойного сына Нонны Виктороны…

Среди многочисленных поклонников гения Нонны Викторовны – известные актеры. Все как один равны перед общим горем. Никита Михалков, который всю жизнь был близок с актрисой и в трудную минуту всегда старался помочь, тоже приехал на церемонию. Никита Сергеевич на протяжении всей панихиды стоял вместе с родственниками Нонны Викторовны, на глазах у великого киномастера невольно выступали слезы. Евгений Миронов, Владимир Машков, Лариса Лужина, Сергей Гармаш, Ирина Розанова, Денис Евстигнеев, новый министр культуры России Александр Авдеев… все попросили прощения у великой актрисы.

Отдать дань памяти легенде советского кинематографа приехал и мэр Москвы Юрий Лужков.

Отпевание длилось час. Но за это время в небольшом храме так и не появился тот единственный человек, которого так надеялись увидеть все близкие Нонны Викторовны, – ее бывший муж Вячеслав Тихонов.

– Если мы сочтем нужным, то поедем, – ответила на вопрос о похоронах Нонны Мордюковой дочь Вячеслава Васильевича Анна.

В церкви коллеги Нонны Викторовны, знавшие ее близко, переговаривались вполголоса: «Почему Тихонова нет?» – «Он, похоже, не знает до сих пор… Дочь не хочет ему говорить..».

Нонна Мордюкова и Вячеслав Тихонов, бесспорно, были самой красивой парой советского кинематографа…»

«Экспресс-газета» (номер от 14 июля, автор – М. Панюков):

«Рассказывает сестра Мордюковой Наталья Викторовна: «Да, мы нарушили волю Нонны и открыли гроб. Выглядела она все же лучше, чем в последние месяцы жизни. И не потому, что гримеры постарались приукрасить нашу любимую сестричку. Нонна лежала спокойно и величаво – видно, ей воздастся в следующей жизни за то, чего она не получила в этой. До последнего дня она верила, что поправится и любовь к кино победит болезнь. Да и Славочку Тихонова любила до последних дней жизни. Мы догадывались, что гражданскую панихиду она отменила из-за нелюбви к фальши и неискренности. Зачем принуждать кого-то к красивым словам? К тому же Славочка спокойно оставался бы на даче, и никто не судачил бы про его отсутствие. Ей не хотелось, чтобы любимый человек, который так обидел ее в молодые годы, видел ее в гробу…»

«Комсомольская правда» (номер от 10 июля, авторы – Л. и А. Гамовы):

«…Отпевание проводил архиепископ Уфимский и Стерлитамакский Никон – так пожелала сама актриса.

– Он приезжал как-то к Нонне, привез денег, – рассказали нам сестры актрисы. – Но дело не в деньгах. Просто отец Никон ей как-то в душу запал…

Никита Михалков немного опоздал, и мы подали ему уже зажженную свечу. Но он тут же передал ее стоявшему рядом министру культуры Александру Авдееву, а сам встал поближе к церковному хору – начал вместе с ним петь «Вечную память»…

Когда гроб, накрытый крышкой, вынесли из храма – раздались аплодисменты.

Пока его несли к тому месту, где похоронен Владимир Тихонов (сын Нонны Мордюковой и Вячеслава Тихонова), актриса Наталья Варлей все время утирала слезы… Гроб с телом Нонны Мордюковой опустили в могилу, вырытую рядом с могилой Владимира (так завещала Нонна Викторовна). Близкие родственники, бросив на крышку гроба по горсти земли, расступились, чтобы дать возможность многочисленным почитателям таланта великой актрисы подойти ближе. А Наталья Варлей не сдвинулась с места – так и осталась стоять у вороха свежесрезанных хвойных лап, которые окружали могилы матери и сына…»

Из батрачек – в королевы ( Вия Артмане )

Вия Артмане жила в небольшой деревне возле города Тукумса с родителями, которые были батраками в буржуазной Латвии. С утра до вечера молодые горбатились на богатого помещика, и каких-то реальных перспектив у семьи не было, поскольку платили им сущие гроши и этих денег едва хватало, чтобы прокормить себя. Поэтому, когда в конце 1928 года мама Вии Анна Заборская забеременела, для молодых родителей это было шоком, поскольку рождение ребенка должно было лечь на них тяжелым грузом. Однако отец будущей знаменитости, Фрицис, даже мысли не допускал, чтобы ребенок не появился на свет. Правда, он мечтал о сыне и был твердо убежден, что его желание исполнится. Он ошибся, но сам об этом так и не узнал, поскольку нелепая случайность оборвала его жизнь.

Однажды его жена отправилась за водой к колодцу. Наполнив ведро, она сделала несколько шагов в сторону, и в это время навес над колодцем сорвался вниз. Анна позвала из дома мужа. Тот попытался в одиночку поднять злополучный навес и надорвался. Да так сильно, что спустя несколько дней скончался. Было ему всего лишь 19 лет. Через два месяца, 21 августа 1929 года, на свет появилась девочка, которую мама назвала Алидой (Вией она станет позже, когда повзрослеет).

Потеряв мужа, Анна вынуждена была в одиночку зарабатывать на жизнь. От голодной смерти ее спасло только то, что она бралась за любую работу. А спустя несколько лет Анна снова вышла замуж. Правда, не по любви, а по расчету – чтобы не умереть с голоду и обеспечить будущее своей малышке. Но ей не повезло: супруг оказался человеком грубым, да еще и пьющим. В итоге очень скоро совместная жизнь с ним оказалась для Анны просто невыносимой. Прожив с новым мужем всего лишь несколько месяцев, молодая женщина не выдержала и с грудным ребенком ушла куда глаза глядят.

Какое-то время они скитались по разным углам, нигде не останавливаясь надолго. Анна обычно работала в хозяйстве у зажиточных крестьян, а Вия целыми днями была предоставлена самой себе. Настоящих игрушек у нее никогда не было, и она мастерила себе куклы из цветов. Ее лучшей подругой была… корова. В 10 лет мама отдала ее в пастушки, чтобы дочь начала вносить хоть какую-то лепту в их скромный семейный бюджет.

Тем временем в июне 1940 года в Латвии пало буржуазное правительство и была восстановлена Советская власть (ее не было там более 20 лет). В августе Латвия вошла в состав СССР. Эти события круто изменили жизнь Анны и Вии. Они смогли покинуть деревню и перебраться в столицу, в Ригу, где Анна устроилась работать уборщицей на радио, а дочь стала ее помощницей. Здесь же Вия продолжила учебу в школе и приобрела новых друзей. Однако спокойная жизнь длилась недолго. Вскоре грянула война, и Латвия оказалась под пятой фашистских оккупантов. Их власть держалась около трех лет.

В середине 1944 года Латвия вновь стала советской. И снова это событие повлияло на жизнь семьи Артмане. По совету своих школьных друзей Вия поступила в только что открывшуюся студию при Художественном театре имени Я. Райниса (педагогом там был ученик К.Станиславского Эдуард Смильгис). Это было весьма характерно для тех времен: молодежи коренной национальности власть предоставляла возможность получить высшее образование и в будущем составить костяк национальной элиты. Именно эта роль и будет уготована Вии Артмане.

Поначалу учеба давалась Вии с трудом, поскольку чувствовала она себя в новом коллективе достаточно скованно. Ведь в ее группе в основном училась городская молодежь, а она была крестьянкой, бывшей батрачкой. Поэтому ее скованность на занятиях преподаватели приняли за отсутствие актерского таланта. И однажды даже собрались отчислить ее за профнепригодность. Но, к счастью, руководство студии решило повременить со своим решением и предоставить девушке еще один шанс. И она его использовала: изменила свое отношение к учебе и уже очень скоро стала считаться на своем курсе одной из самых талантливых студенток. Вот почему, когда в 1949 году Артмане окончила студию, она тут же была принята в труппу одного из самых лучших латвийских театров – Художественного.

О подобном успехе могла мечтать любая начинающая актриса, и Артмане здесь не была исключением. Она до самозабвения любила свою профессию, а в таком театре, как Художественный, готова была играть даже эпизодические роли. На всю жизнь в ее памяти запечатлелись голодные годы, когда они с матерью буквально перебивались с хлеба на воду, поэтому Вия обеими руками держалась за свою работу, понимая, что только она сможет обеспечить достойное будущее себе и своей матери. В итоге, когда однажды перед ней встал вопрос выбора между счастьем в личной жизни и профессией, Артмане выбрала последнее.

Она тогда встречалась с молодым архитектором, и тот настойчиво звал ее замуж. Однако в Художественном на нее «положил глаз» другой мужчина – известный актер Артур Димитрис, который был старше ее почти на десять лет. Вии архитектор нравился больше, однако она понимала и другое – отвергнув притязания столь влиятельного человека, как Димитрис, она рискует потерять любимую работу. Тем более что и сам актер однажды проговорился, что если она не выйдет за него замуж, то он ей этого никогда не простит. В итоге в 1953 году Артмане отправилась под венец именно с ним. В конце того десятилетия у них родился первенец – мальчик, которого назвали Каспером.

Замужество за известным актером, конечно же, облегчило профессиональную карьеру Артмане. В театре она постепенно стала выдвигаться на ведущие роли, а это автоматически обратило на нее внимание и кинематографистов. Отметим, что до середины 50-х латвийская кинематография не имела значительных мощностей и фильмы выпускала в ограниченном количестве и нерегулярно – один фильм в два-три года, причем чаще всего с помощью приглашенных из Центра режиссеров. Однако с середины 50-х ситуация стала меняться и киноотрасль Латвии перешла на регулярный выпуск полнометражных картин. И Вии Артмане суждено было оказаться в числе тех актеров, кто стоял у истоков возрождения латвийского кинематографа.

Сниматься в кино Артмане начала с 1956 года и уже через год сыграла свою первую центральную роль: в историко-революционном фильме с поэтическим названием «За лебединой стаей облаков» она исполнила роль своей сверстницы Даце Страуны. С этого момента практически ежегодно Артмане снималась в каком-нибудь фильме (в основном в главных ролях), что очень быстро позволило ей стать одной из самых популярных молодых актрис республики. Назову лишь некоторые из этих работ: «После шторма» (1956; главная роль – Рута), «Чужая в поселке» (1959; главная роль – Эльза), «На пороге бури» (1960; главная роль – Мара Вильде), «День без вечера» (1962; Кайра), «Спасибо за весну» (1962; Велта Межнал). А затем последовала и слава всесоюзного масштаба.

Многомиллионную страну Вия Артмане покорила в начале февраля 1964 года, когда на экраны страны вышла блистательная мелодрама ленинградского режиссера Михаила Ершова «Родная кровь». Это была экранизация одноименного рассказа писателя Федора Кнорре, который до этого один раз попробовал себя в качестве кинорежисера – снял фильм «После шторма» (1956), где, как мы помним, главную роль сыграла Артмане. Судя по всему, именно Кнорре «сосватал» ее и в «Родную кровь».

Кстати, в рассказе главная героиня – паромщица Соня – несколько приземленная и грубоватая женщина, в то время как в фильме Артмане играет ее иначе – мягче и нежнее. Будучи оставлена мужем-подлецом, она в одиночку растит троих детей и внезапно встречает свою настоящую любовь в лице статного танкиста Владимира Федотова (актер Евгений Матвеев).

Заметим, что когда Матвеев узнал, что его партнершей будет Артмане, он сильно сомневался в успехе такого дуэта. И первая встреча с актрисой его в этом убедила: Артмане показалась ему надменной, в ней чувствовалось нечто барское. Впрочем, и она тоже была о нем невысокого мнения: дескать, неотесаный мужлан, сродни своему экранному герою Макару Нагульнову. Однако по ходу съемок произошла поразительная метаморфоза – холод между актерами не только растаял без следа, но они еще и… влюбились друг в друга. Много позже сам актер так рассказал об этом журналисту С. Маркову:

«Меня очаровал мягкий мелодичный акцент Вии, с таким акцентом хорошо читать лирические стихи. Ее взгляд, как правило холодный и насмешливый, он может быть таким нежным… Чтобы помочь себе влюбиться, я попросил:

– Покажи мне свою Ригу. (Съемки фильма проходили на «Ленфильме», а также в Латвии (в Риге) и в России – в Приволжье, в деревне Мышкино; съемки длились с 28 марта (начали снимать в павильонах «Ленфильма») по 30 августа 1963 года. – Ф. Р .).

Не забуду, как Вия посмотрела на меня распахнутыми светло-голубыми удивленными глазищами! И говорит:

– Боженька, что я слышу! Ты это всерьез, Евгений? Тебя действительно интересует моя Рига?

– Очень интересует! – Я таял от акцента. – Мечтаю побывать в Домском соборе, послушать органную музыку. Да просто погулять с тобой по городу, осмотреть этнографический музей, поклониться памятнику Яну Райнису.

– Побывать в соборе? – с изумлением спрашивала она. – Поклониться Райнису? И это говорит ярый коммунист Макар Нагульнов? А ты что, знаешь Райниса?

В ответ я прочитал монолог из пьесы «Вей, ветерок!»:

…Встань, цветок мой, Байбалыня,

В мою лодку смело прыгни…

– Встану, встану, – продолжила Вия на латышском, – прыгну, прыгну!..

Я ее поразил знанием Райниса, она схватила меня за лацканы пиджака и смотрела, смотрела своими небесно-голубыми бездонными глазами мне в глаза – и так захотелось поцеловаться!

– Откуда ты знаешь?! – не верила Вия.

Я объяснил, что давно влюблен в «Вей, ветерок!», в образ Улдиса, которого сыграл при полных аншлагах более двухсот раз в новосибирском театре «Красный факел». Пошел мелкий дождик, мы бродили по Риге и говорили, говорили, не могли наговориться, и она мне все больше нравилась. У нас много оказалось общего: оба из деревни, безотцовщина, из очень бедных семей, мамы работали уборщицами, нас не раз унижали, оскорбляли…»

Эти теплые отношения перекинутся в фильм, что, собственно, и сделает его выдающимся произведением не только советского, но и мирового киноискусства. Более того: эти отношения приведут к тому, что Артмане родит ребенка от Матвеева. Следующим шагом должно было стать создание семейного союза. Во всяком случае, Матвеев предлагал Артмане переехать с новорожденной дочкой Кристиной к нему в Москву. Но актриса отказалась. Во всем признавшись своему мужу, она заслужила у него прощения и решила не покидать ни семью, ни горячо любимую Ригу, без которой не мыслила своего существования. А что же Матвеев? Он сильно переживал по этому поводу. По его же словам: «Вот тогда-то я и вылезал на крышу, на мостах стоял…» К счастью, все обошлось благополучно.

Но вернемся к «Родной крови».

Эта пронзительнейшая мелодрама (одна из моих любимых в советском кино) настолько покорила сердца людей, что ее посмотрели почти 35 миллионов зрителей (4-е место в прокате). А сама Вия Артмане была удостоена приза за лучшую женскую роль на Всесоюзном кинофестивале в Ленинграде. Это был настоящий триумф, после которого и началась настоящая слава актрисы.

В. Артмане вспоминает: «Помню такой случай, он произошел в киевском аэропорту. Я спускалась по лестнице, когда ее мыла уборщица. Вижу, что она может меня испачкать. А на мне красивые кружевные гольфики и белые туфельки. Я встала и стою, не знаю, в какую же сторону она сейчас пойдет с тряпкой. Она же, увидев красивые гольфики и туфельки, вдруг как закричит: «Ну, чего стоишь, как столб?!» Я ей так тихо-тихо говорю: «А я не знаю, куда мне идти». Она услышала мой голос с акцентом, подняла голову, посмотрела на меня и вдруг так ласково говорит: «Здравствуйте, Сонечка!» А Сонечкой звали мою героиню фильма «Родная кровь». Это было так неожиданно и искренне».

Вторая половина 60-х стала для Вии Артмане одной из самых насыщенных в творческом плане. Роли, одна интереснее другой, стали сыпаться на нее как из рога изобилия как в театре, так и в кино. Актриса с удовольствием бралась за любую работу, несмотря на то, что именно тогда она родила второго ребенка – дочь Кристину. Поскольку нянечки в их доме никогда не было, Артмане очень часто приходилось брать на съемки и свою дочку. Так, к примеру, было, когда актриса снималась в роли крестьянки Оны в фильме В. Жалакявичюса «Никто не хотел умирать» (1966). По ее словам, «с этим фильмом история была кошмарная. У меня была маленькая дочь – два с половиной месяца. Жалакявичюс сменил уже вторую актрису, когда пригласил меня. Так что мне пришлось вместе с малышкой ездить на съемки. Помню, несмотря на все связанные с этим сложности, я была на подъеме. Знаете, женщина после родов меняется. Бывает, что некоторые становятся легкоранимыми, раздражительными. А у меня, помню, была прекрасная пора…»

Среди других фильмов той поры с участием героини нашего рассказа назову следующие: «Ракеты не должны взлететь» (1965; главная роль – Перл), «Подвиг Фархада» (главная роль – переводчица Вера), «Туманность Андромеды» (главная роль – историк Веда Конг), «Сильные духом» (Лидия Дисовская) (все – 1967), «Времена землемеров» (1968; главная роль – Лиена), «Гладиатор» (1969; главная роль – Анни Тиху), «Ночь перед рассветом» (1970; Карла).

К концу 60-х годов Артмане была уже одной из самых популярных актрис советского кино, самой яркой представительницей так называемого «национального кинематографа». Почти каждый год выходили новые фильмы с ее участием, которые затем удостаивались высоких кинематографических наград. Так, фильмы «Эдгар и Кристина» (1966; главная роль – Кристина) и «Сильные духом» (1967) были отмечены призами на Московском международном кинофестивале в 1967 и 1968 годах. Поэтому не случайно, что в 1969 году В. Артмане присвоили звание народной артистки СССР. И это в 40 лет, когда многие именитые советские киноактрисы, будучи старше ее, ходили только в заслуженных артистках! Примеры? Людмила Касаткина получила звание в 50 лет в 1975 году, Клара Лучко – в 60 лет в 1985 году. Ни в коем случае не хочу обидеть ни одну из этих замечательных актрис, просто констатирую факт.

В. Артмане рассказывает: «Для актрисы я получила это звание народной в очень раннем возрасте. Тем более удивительно это для национальной актрисы, да еще сценической. Видимо, помогли картины с моим участием. Этим званием я обязана своим зрителям. Здесь, в Латвии, никто бы меня не выдвинул, как тогда было принято рекомендовать кандидатов. Потом я узнала, что люди из многих республик писали в Москву письма, в которых удивлялись, почему мне до сих пор еще не присвоили звания народной артистки СССР».

Судя по всему, свою лепту в награждение артистки званием «народной» внесла и ее тогдашняя общественная позиция. Дело в том, что после ввода советских войск в Чехословакию в августе 1968 года советская интеллигенция резко поляризовалась, разделившись на два непримиримых лагеря – либералов и державников. Первые осуждали ввод войск и так называемую «доктрину Брежнева», вторые – наоборот, поддерживали. Артмане оказалась среди вторых, что резко подняло ее авторитет во власти. В 1969 году актриса вступила в ряды КПСС, а два года спустя она стала кандидатом в члены ЦК КП Латвии. В своем театре она тогда же возглавила партийный комитет.

Все эти поступки актрисы вызвали скрытое, а то и явное осуждение ее коллег, которые полагали, что столь тесное «хождение во власть» есть проявление исключительно меркантильных интересов с ее стороны. Дескать, таким образом она пытается упрочить свое ведущее положение в искусстве, заручившись для этого поддержкой сильных мира сего. Может быть, и есть доля истины в этих умозаключениях, однако всего лишь доля. Другая правда состояла в том, что Артмане добилась славы собственным трудом, поскольку талант человеку никакой властью свыше не дается. Он или есть, или его нет. У героини нашего рассказа было высокое дарование, что и сделало ее поистине всенародно любимой актрисой.

Что же касается особых отношений актрисы с Советской властью, то и здесь все было закономерно. Вспомним, что в буржуазной Латвии Артмане, будучи дочерью батраков, никогда бы не смогла стать тем, кем она стала при Советах. Так что благодарить Советскую власть ей было за что, и служение народной власти она не считала для себя чем-то унизительным. Так обязан был поступать любой честный человек, который прекрасно понимал влияние этой власти на свою собственную судьбу. Такая позиция была куда честнее, чем позиция тех, кто получал из рук этой власти все мыслимые награды, а за глаза ее проклинал.

Из фильмов того десятилетия, где снималась Артмане, назову следующие: «Тройная проверка» (фрау Грета), «Баллада о Беринге и его друзьях» (Анна Беринг) (оба – 1971), «Танец мотылька» (1972; главная роль – Нино), «Ель во ржи» (1973; главная роль – Дагмара), «Подарок одинокой женщине» (1974; главная роль – Гита/Кнепиха), «Стрелы Робин Гуда» (1975; Кэт), «Мастер» (1976; главная роль – начальник цеха Айна Петровна).

Новую волну популярности актриса пережила в 1978 году, когда на телевизионные экраны вышла новая лента с ее участием – телефильм «Театр» режиссера Яниса Стрейча (по одноименному роману С. Моэма). Артмане сыграла в нем приму театра Джулию Ламберт, которая до самозабвения любит свою профессию, но при этом ведет двойную жизнь: имеет влиятельного мужа, но заводит себе на стороне молодого красавца любовника. Кстати, многие люди после этого фильма стали проецировать его сюжет на жизнь самой Вии Артмане: дескать, для нее это кино автобиографическое. Особенно много разговоров на этот счет было в Латвии, где многие знали о том, что личная жизнь актрисы далека от идеальной. Периодически маленькую республику будоражили слухи о скандалах, происходивших в семье Артмане. И эти слухи имели под собой реальную основу.

Дело в том, что муж актрисы Артур Димитрис в последние годы много пил и на этой почве позволял себе, мягко говоря, некрасивые поступки: устраивал дома шумные разборки, иногда даже поднимал руку на жену. Его неоднократно предупреждали, чтобы он вел себя прилично (напомню, что Артмане в 1971–1976 годах была кандидатом в члены ЦК КП Латвии, депутатом Верховного Совета республики, а также возглавляла Союз театральных деятелей Латвии и была членом Советского комитета защиты мира), но Димитрис не относился к тем людям, которые умеют держать данное ими слово. В итоге эти скандалы то затухали, то возникали снова.

На этой почве заметно изменился характер и у сына актрисы – Каспера. В середине 70-х он связался с дурной компанией, стал, как отец, выпивать, а потом и вовсе увлекся наркотиками. В итоге все это могло закончиться для парня весьма печально, не прими сама Артмане экстренных мер, для того чтобы вытянуть сына из трясины. Однажды его задержали и посадили в «одиночку», чтобы он понял, наконец, что шутить с ним никто не собирается. Как ни странно, но после этой «посадки» Каспер и в самом деле взялся за ум. Более того, он и отцу заявил, что если тот еще раз поднимет руку на мать, то дело будет иметь лично с ним.

В первой половине 80-х на экраны страны вышло еще несколько фильмов с участием героини нашего рассказа: телесериал «Государственная граница» – Фильм 1-й «Мы наш, мы новый…» (1980; мать Володи Зинаида Кирилловна), «Следствием установлено» (1982; главная роль – следователь прокуратуры Рута Яновна Граудина), «Чужие страсти» (1983; главная роль – Анна), «Последняя индульгенция» (1985; Эрна Зале).

Тем временем в 1985 году к власти в СССР пришел М. Горбачев, началась перестройка. При его активной поддержке спустя год новые руководители в советском кинематографе взяли курс на постепенный отказ от социалистического реализма. Внедряемый ими «реализм» достаточно быстро сменил ориентиры в искусстве – с оптимизма на пессимизм. В народе такого рода искусство метко прозвали «чернушным». Естественно, в таких условиях первыми оказались ненужными именно те творцы, талант которых нес в себе в первую очередь оптимистическое начало. К таким людям относилась и Вия Артмане. Кроме этого новые властители припомнили ей ее «брежневское» прошлое: все ее звания, работу в партии и т. д.

В 1986 году Артмане овдовела: ее муж скончался после тяжелой болезни. После этого неприятности посыпались одна за другой. Именно во второй половине 80-х Артмане была фактически вытеснена из кинематографа, как и большинство ее коллег, кто верой и правдой служил Советской власти. В тот период она снялась всего в трех фильмах: «Моонзунд» (1987; фрау Мильх), «Человек свиты» (1987; главная роль – Аглая Андреевна), «Спасенному – рай» (1988; Мария Ивантеевна).

Последними работами Вии Артмане в советских реалиях стали две роли в фильмах Валерия Тодоровского: в картине с характерным для того времени «чернушным» названием «Катафалк» (1990) она сыграла жену престарелого партийного функционера – Евгению Андреевну, а в «Любви» (1991) – бабушку Марины.

После развала СССР карьера Артмане в кино прекратилась, и осталась лишь работа в Художественном театре имени Яна Райниса, где она считалась одной из старейших актрис. Правда, и там ролей у нее было немного. А затем, когда новые буржуазные правители взяли курс на размежевание с Россией, у Артмане наступила черная полоса в жизни и творчестве.

Началось все в 1994 году, вскоре после того, как в Латвии был принят закон, согласно которому бывшие жители республики, покинувшие ее сразу после установления Советской власти, имели право получить обратно свою собственность. В итоге у Артмане была отобрана ее рижская квартира, в которой она прожила почти тридцать лет. Причем актрису больше всего поразил не сам факт отъема у нее жилплощади, сколько отношение к ней новых правителей. Когда она пыталась найти у них защиту, те прямым текстом говорили ей, что она должна «убираться к русским коммунистам». И это говорилось по адресу той, которая на протяжении долгих лет была гордостью Латвии не только в пределах республики, но и далеко за ее рубежами. Другое дело, что для новых правителей страны она никогда не могла стать близкой: ведь она была для них батрачкой, которая сменила прежнюю, буржуазную элиту. Теперь потомки той элиты брали реванш.