Текст книги "Самые красивые пары советского кино"

Автор книги: Федор Раззаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Олег Стриженов и Лионелла Пырьева
Овод и его Грушенька

Эта пара складывалась дважды – в первый раз в начале 60‑х, во второй раз – спустя 15 лет. Почему же этому звездному дуэту не удалось сложиться с первого захода? Давайте разбираться вместе.

Олег Стриженов ворвался в отечественный кинематограф как вихрь, сыграв в 1955 году главную роль в картине «Овод». После премьеры фильма миллионы советских девушек стали грезить Стриженовым, вырезая его портреты из журналов и вешая их на стены. Но мечты поклонниц были напрасны: сразу после съемок Олег женился на актрисе, которая сыграла в этом фильме главную женскую роль (Джеммы) – на Марианне Грызуновой-Бебутовой (1924), ставшей потом Стриженовой.

Марианна родилась в Москве в актерской семье. Ее родители – Александр Иванович Грызунов (1894–1931) и Мария Леонтьевна Алексеева-Бебутова (1887–1973) – работали во МХАТе, поэтому их дочь с детства познала запах кулис. Однако в 18 лет она вышла замуж за молодого подполковника Вениамина Кириллова, который не хотел, чтобы его жена становилась актрисой. И быть бы Марианне женой офицера со всеми вытекающими отсюда последствиями, если бы в дело не вмешалась война. Кириллов ушел на фронт, где пал смертью храбрых в 1943 году. После этого Марианна поступила в Московскую студию театрального искусства, которую окончила четыре года спустя. По ее окончании она была принята в труппу Театра имени Моссовета.

Ее дебют в кино состоялся в 1950 году, когда она снялась в фильме «Щедрое лето», исполнив в нем главную роль – колхозного бригадира Оксану Подпруженко. А спустя год она записала на свой счет еще одну кинороль: Агафью Ускову в «Тарасе Шевченко». После этого она три года не снималась, активно занятая на сцене Театра Моссовета. Пока, наконец, в 1954 году ее не утвердили на роль Джеммы в фильме «Овод» Александра Файнциммера. Фильм стал лидером проката 1955 года, собрав 35 миллионов зрителей, заняв почетное третье место и пропустив вперед только знаменитые комедии «Солдат Иван Бровкин» (40 млн зрителей) и «Укротительница тигров» (37 млн зрителей).

Эта лента не только сделала Марианну знаменитой на всю страну, но и изменила ее личную жизнь. На съемках у нее случился роман с Олегом Стриженовым, который завершился молниеносной свадьбой. В киношной среде говорили, что опытная Марианна, которой на момент съемок исполнилось 30 лет, сумела легко вскружить голову 25‑летнему дебютанту, который год назад окончил «Щуку» и играл на подмостках драмтеатра в Таллине. Но женитьба на Марианне круто изменила его жизнь – он вернулся в родную Москву.

Конечно, по степени популярности в те годы Олег намного превосходил свою жену, хотя по количеству фильмов, вышедших на экраны страны во второй половине 50‑х, он опережал супругу не намного: на его счету было шесть картин, у нее – четыре. Однако если у Марианны в этих фильмах была всего одна главная роль, то у Олега – все шесть. Назовем их. У Стриженова это были: «Мексиканец» (1956; Фернандес/Фелипе Ривера), «Сорок первый» (1957; Вадим Говоруха-Отрок), «Хождение за три моря» (1958; Афанасий Никитин), «Капитанская дочка» (1959; Петр Гринев), «Белые ночи» (1960; Мечтатель), «В твоих руках жизнь» (1960; сапер, капитан Дудин); у Стриженовой – «Высота» (1957; главная роль – Маша, жена Дерябина), «Гуттаперчевый мальчик» (1958; графиня), «Фома Гордеев» (1959; Саша), «В твоих руках жизнь» (1960; Полина, жена капитана Дудина).

Судя по всему, брак с Марианной был нужен Стриженову только для того, чтобы вернуться в столицу. Иначе как объяснить следующий факт. Не успел актер жениться, как уже завел себе… любовницу – актрису Татьяну Конюхову, которая была на два года моложе его (1931). Вот ее собственный рассказ:

«Наша встреча произошла на Ялтинской киностудии: я снималась в фильме «Вольница», а Стриженов – в «Мексиканце». Увидев меня, он бросился навстречу, будто знакомы сто лет, начал прилюдно обнимать, целовать. И с тех пор, как только на «Мексиканце» заканчивалась смена, мчался ко мне. По возвращении в Москву Стриженов привел меня к родителям: «Папа, мама, это моя жена!» Уезжая на съемки «Сорок первого» в прикаспийскую пустыню, сказал: «Знаю, у тебя полно работы. Но пообещай: как только случится «окно» – сразу ко мне».

В то время я снималась одновременно в трех картинах – «Разные судьбы», «Первые радости» и «Необыкновенное лето». Выкроить время для поездки никак не получалось, и я отправилась к директору фильма «Сорок первый» посоветоваться, как быть.

Посмотрев с состраданием и тяжело вздохнув, он полез в ящик письменного стола, достал какую-то бумагу: «Читай». Это была телеграмма актера Стриженова руководству «Мосфильма». Он просил срочно командировать к нему на съемки жену – Марианну Стриженову. Меня будто обухом по голове огрели: «Как же так? Ведь клялся, что любит меня, а с Марианной его уже ничего не связывает»…

Спускаюсь на эскалаторе в метро, вдруг с ленты, которая едет вверх, кто-то окликает. Поворачиваю голову – парень из операторской группы «Сорок первого»: «Подождите внизу. У меня для вас письмо». Послание было от Стриженова. Олег писал, что принял за любовь «какое-то сумасшедшее наваждение», теперь «очухался» и просит прощения. В общем, от ворот поворот тебе, Танечка! Конечно, я переживала, но потом поняла, что, возможно, судьба уберегла меня от чего-то страшного. Олег тогда любил выпить. И я, довольствовавшаяся прежде бокалом вина, с ним тоже начала «увлекаться». Выйдя за Стриженова замуж, вполне могла разделить участь бедной Изы Извицкой…».

Спустя два года после женитьбы Стриженова на Марианне – 28 июля 1957 года – у них родилась дочь, которую назвали Натальей. В том же году Марианна ушла из Театра Моссовета и перешла в штат Театра-студии киноактера.

Однако этот брак на протяжении всего его существования сотрясали скандалы, поскольку Стриженов в ту пору был чрезвычайно увлекающейся натурой. Вокруг него всегда крутилось очень много воздыхательниц, и его жене приходилось трудно: порой она просто не могла отличить, где у ее мужа просто легкий флирт, а где – настоящий адюльтер. Например, в 1959 году, во время съемок фильма «Белые ночи», Олег пережил очередное серьезное увлечение – на этот раз роман с молодой актрисой Людмилой Марченко (1940).

Людмила с детства мечтала стать артисткой, а в 135‑й московской школе была даже примой школьного театра, где сама ставила спектакли. Поэтому во ВГИК она поступила с первого же захода. Во время учебы считалась одной из лучших студенток, поэтому в кино дебютировала рано (в 18 лет) и ярко: в фильме Льва Кулиджанова «Отчий дом» (1959). Увидев ее на экране, сам Иван Пырьев пригласил Марченко на главную роль в свой новый фильм по Ф. Достоевскому – «Белые ночи». Именно там они и познакомились – Марченко и Стриженов, который играл главную мужскую роль (Мечтатель).

Людмила с головой окунулась в этот роман со знаменитым актером, хотя ее родная сестра Галина (Дорожкова) была категорически против их связи. Вот как сама сестра вспоминает об этом:

«Однажды, придя домой, Люся объявила, что уходит от нас – будет жить в Малом Демидовском переулке.

– Разве тебе плохо здесь? – наивно спросила я.

– Я и Олег Стриженов любим друг друга и будем жить вместе.

– Что?!!

Мама вскрикнула, как от удара, встала из-за стола и подошла к двери, словно решив показать, что никуда дочь не пустит. Сраженная наповал таким сообщением, она на некоторое время даже потеряла дар речи. Пауза затянулась – все переваривали новость.

– Ты думаешь, что делаешь? – наконец заговорила мама.

– Думаю.

– Но ведь он женат!

– Олег сказал, что будет разводиться. Он не встречается с женой.

– «Олег сказал, Олег сказал»… – повторила мама. – И ты веришь?!

– Конечно. Мама, ведь ты сама учила, что надо верить!

– Учила. Но это не тот случай. Ты молода и еще плохо разбираешься в людях, ты мало знаешь его. Для него это развлечение!

– Я знаю его хорошо. Я все обдумала.

– Это ошибка, Люда, послушай меня.

– За свои ошибки я буду расплачиваться сама. Ты не понимаешь, он любит меня!

– Если он любит, а не дурит, – почти закричала мама, – почему же прячется по углам и не зайдет к нам, как делают другие, по-настоящему любящие тебя?!

– Он не прячется. Посмотрите, вон – он ждет меня.

Мы подошли к окну и увидели Олега Стриженова, дефилирующего вдоль Моссовета, напротив нашего дома. В изнеможении мама села на диван и заплакала. Я давно не видела ее такой, с тех далеких дней нашего детства, когда принесли похоронку на отца. В квартире хлопнула входная дверь – Люда ушла к нему…»

То, что мама была права, Марченко поняла уже спустя несколько месяцев. Она забеременела и, счастливая, сообщила эту новость Стриженову. А тот, вместо того чтобы радоваться, стал уговаривать ее сделать аборт. Говорил убедительно: дескать, ты еще молода, у тебя только-только начинается карьера в кино, а тут – ребенок… Да и у меня, дескать, дела не слишком хороши: с женой пока не развелся, дочери Наташе всего три года. Короче, уговорил. А чтобы не было огласки, нашел знакомого врача, который сделал Людмиле операцию прямо у себя дома. Но сделал варварски.

И вновь послушаем рассказ Г. Дорожковой: «По приезде из Ленинграда, после съемок, Люда пришла к нам. Мама проверяла тетради учеников, бабушка что-то готовила на кухне. Увидев сестру, я очень обрадовалась, подошла к ней, поцеловала и обняла. Вдруг почувствовала, что она, горячая и бледная, сползает из моих объятий вниз, теряет сознание. А потом вдруг рухнула на пол, как подрубленное деревце.

Мама выбежала из комнаты:

– Людочка, Люда, что с тобой?

Охваченные страхом, мы подняли ее и отнесли на кровать. Бабушка вызвала «Скорую». Приехали пожилой врач с молоденькой сестричкой. Люда по-прежнему лежала в полуобморочном состоянии, с закрытыми глазами и ни на какие вопросы не отвечала. Врач осмотрел ее (у Люды была большая потеря крови), сделал какой-то укол и, взглянув на симпатичное, почти детское личико, спросил:

– Сколько девочке лет?

– Девятнадцать… скоро, – ответила мама. (Людмила Марченко родилась 20 июня 1940 года. – Ф. Р.)

– Первый аборт?

– Да.

– Почему не обратились в больницу? – сразу разгадав предысторию теперешнего недомогания, продолжал он. – Что, ваш мальчик не хочет жениться? Зачем вы это сделали?

Наступило краткое молчание.

«Этому мальчику, – думала я про себя, – четвертый десяток лет. Ничего себе мальчик, представитель тайных эротических забегов на короткие дистанции!»

– Первый аборт грозит бесплодием, – продолжал врач. – Да и зачем это было нужно, ведь все равно потом приходится обращаться к настоящим врачам?!

Он отошел к столу, что-то прошептал маме, оставил рецепты на лекарства и уехал. «Отчий дом» он, наверное, не видел, а «Белые ночи» на экран еще не вышли. Лицо Люды было одним из тысяч, встретившихся ему. Слова его оказались пророческими: детей у сестры больше так и не было, и это стало одной из причин, сломавших ей жизнь. Главную в жизни женщины роль, роль матери, ей, к сожалению, сыграть не довелось. Не стало ребенка, и ее любовь к Олегу улетучилась так же быстро, как и возникла…»

А что же Стриженов? Он продолжал купаться в лучах славы, которая притягивала к нему тысячи юных поклонниц.

Летом 1960 года судьба забросила его в Ялту – ему предстоял двухнедельный отдых перед съемками фильма «Дуэль». И там от своих коллег-кинематографистов он услышал о красивой юной актрисе с пышным бюстом, студентке ГИТИСа, которая в Ялте в те дни снималась в роли Стеллы в фильме «Вольный ветер». Заинтригованный, Стриженов решил познакомиться с этой актрисой поближе. Но как? Выход невольно подсказала второй режиссер фильма Наталья Птушко, которая, случайно встретив Стриженова на набережной, пригласила его в порт на завтрашние съемки.

Каково же было удивление Олега, когда в «таинственной незнакомке» он узнал девушку, с которой впервые столкнулся пять лет назад в Одессе, на съемках фильма «Мексиканец». Звали девушку Лионелла Скирда (1938). Она была коренная одесситка и на момент съемок «Мексиканца» только что окончила школу. По ее же словам:

«Когда фильм «Овод» вышел на экраны (12 апреля 1955 года. – Ф. Р.), я жила в Одессе, училась в 10‑м классе. Посмотрела картину, вышла из кинозала – и в кассу, за билетом на следующий сеанс. По окончании которого все повторилось по новой. Так продолжалось несколько дней. Меня поразил этот образ, заворожил. Словно откуда-то сверху, с небес, на землю спустился ангел, херувим. И я влюбилась в этот божественный лик…

Жила я тогда в основном с бабушкой. Папа мой был моряком, плавал за границу. В 30‑х годах мама тоже ходила в плавание. Там родители познакомились, у них возникла любовь. Поженились и родили пятерых детей. Я была второй. С самым необычным именем. Всех оно поражало, особенно в сочетании с отчеством и фамилией: Лионелла Ивановна Скирда… Дело в том, что, когда мама была беременна мной, родители оказались в Италии. И прохаживаясь по портовым магазинчикам, мама каждый раз задерживалась в одном из них, не в силах оторвать глаз от стоявшей за прилавком прехорошенькой девушки. Безумно она ей нравилась. Узнала имя – Лионелла. И мама загадала: если родится дочка, назову так же – пусть будет похожей на нее. И назвала. При том что у всех других детей имена самые обычные: Евгения, Анна, Ольга, Виктор. Но что интересно, внешне я от всех них отличаюсь – у меня не русский типаж… Я жила с бабушкой, которую обожала. У нее было четыре класса церковно-приходской школы, но она перечитала, по-моему, все книги мира и все мне пересказывала. А я шпарила ей наизусть целые спектакли… Мы жили в доме, где располагался драматический театр, – нужно было только спуститься по лестнице с нашего второго этажа, чтобы оказаться перед дверью театрального служебного входа. Так что в театре я просто пропадала – смотрела из-за кулис спектакли, сидела на репетициях, бродила среди костюмов, декораций. В результате заявила, что буду артисткой. Родители не были в восторге, но бабушка поддержала. И мы с ней начали откладывать деньги на мою поездку в Москву…

Однажды летом, проходя по переулку, я увидела, что идет съемка. Подошла поближе и вдруг вижу – ОН. Олег Стриженов! Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Попыталась приблизиться к веревочному оцеплению, но там всех разгоняют. Кричат: «Уходите! Не мешайте!» А я встала как вкопанная, не могу двинуться с места. Стою и гляжу завороженно на это Божество. А меня все гонят. И вдруг мой герой подходит и говорит: «Пусть девочка останется и смотрит». Берет меня за руку и заводит за ограждение…»

А вот что вспоминает о том же О. Стриженов: «Это были последние в Одессе съемки «Мексиканца». Я как увидел эту хрупкую фигурку с осиной талией, эти лучезарные, широко распахнутые карие глаза, этот изумительно очерченный чуть припухлый рот, эту нежную кожу с легким загаром – был просто загипнотизирован. Чтобы сказать хоть что-то, спросил: «Вы, случайно, не Джина Лоллобриджида?» Она стеснительно молчит. Я говорю: «Хотя бы назовите ваше имя». – «Лионелла», – говорит. «Ну, значит, я угадал – итальянка! Красивое имя. Но можно я буду звать вас сокращенно – Ли?..» После чего меня утащили в кадр: приехали пожарные машины, надо было снимать сцену дождя – нас поливали из брандспойтов. Когда съемка закончилась, прекрасной девушки, увы, уже не было. А на следующий день мы отплыли в Ялту…»

И вот теперь, спустя пять лет, судьба вновь свела Олега и Лину. Однако пообщаться поближе им опять не довелось: Стриженову пора было уплывать в Сочи, на съемки «Дуэли». Узнав, что Лина учится в ГИТИСе (поступила туда в 1956 году), он дал себе слово обязательно разыскать ее по возвращении в столицу.

Однако обещание свое актер выполнил только полтора года спустя. В январе 1962 года Стриженов вернулся с очередных съемок (снимался в Киеве в фильме «В мертвой петле») в Москву и вместе со своим приятелем актером Владимиром Сошальским отправился в ресторан ВТО. Там же в этот момент была и Лионелла, которая, окончив год назад ГИТИС, работала в труппе Театра имени Станиславского. Далее послушаем ее собственный рассказ:

«На Рождество мы с актрисой Театра имени Станиславского пошли поужинать в ресторан ВТО. В середине вечера к нашему столику подошел Володя Сошальский – один из самых настойчивых претендентов на мое внимание в ялтинские времена. Пригласил пересесть за большой стол. Я поначалу хотела отказаться, но, обернувшись, увидела в компании, делегировавшей к нам Сошальского, Олега. Поднялась с места и, как мышка за дудочкой, пошла. Нас усадили рядом. Сначала я чувствовала себя зажато, но, выпив немного вина, разговорилась:

– Вы, конечно, этого не помните, но мы с вами уже встречались. На съемочной площадке «Мексиканца». Вы тогда провели меня за веревочное ограждение…

Глаза Олега засверкали, он схватил меня за руку.

– А я, когда смотрел «Вольный ветер», все мучился, пытаясь вспомнить, где уже видел эти глаза, эти губы… – и вдруг без перехода: – А давай отсюда сбежим?

– Давайте.

С этого рождественского вечера и начался наш роман. Яркий, страстный, мучительный. Я летала к Олегу на съемки, в Москве мы встречались у друзей, знакомых. Неприкаянные, бездомные, счастливые и несчастные одновременно. Как-то приятель Стриженова предложил нам пожить в его квартире – сам он на пару недель уезжал в командировку. Ужины вдвоем, тихие разговоры… Иллюзия семейной жизни длилась ровно до того момента, когда Олег вдруг подхватывался с места и со словами «Мне нужно немедленно повидаться с дочкой!» выскакивал за дверь. А я оставалась в чужой квартире одна. Со слезами и отчаянными мыслями о том, что ничего у нас не получится. Жалела себя, мучилась виной перед Марианной и Наташей, которой было всего пять лет, сто раз собиралась сказать Олегу: «Давай расстанемся. У наших отношений нет будущего», но стоило его увидеть, мое благоразумие улетучивалось…»

Итак, на тот момент Стриженов все еще был женат на Марианне, но продолжал вести достаточно свободный образ жизни – крутил роман с молодой актрисой фактически на глазах у столичной богемы. Вряд ли его супруга не была осведомлена об этом, но вынуждена была прощать мужу очередное увлечение, как это было до этого уже неоднократно. Все-таки супруг был главным кормильцем в их семье, где росла дочь Наташа, которой в 1962 году исполнилось пять лет. У самой Марианны с работой тогда не складывалось. В Театре-студии киноактера она играла немного, а в кино играла сплошь эпизоды, да и то редко. Так, в начале 60‑х она записала на свой счет лишь две роли: в фильмах «Слепой музыкант» (1961; Анна Михайловна) и «Без страха и упрека» (1963; Наталья, мама Вадика и Коли).

Совсем иное дело было у Стриженова. В театре он тогда еще не работал, но на жизнь не жаловался – его съемочный день стоил 500 рублей старыми деньгами, что было высшей ставкой в СССР. Такие ставки имели только народные артисты А. Тарасова, Н. Симонов, Б. Ливанов, Н. Черкасов. Да еще к тому же Стриженов ездил с сольными выступлениями, причем с самой высшей ставкой, с надбавками от Росконцерта. Поэтому он мог не утруждать себя поисками побочной работы. Да и в кино он тоже снимался выборочно – в год у него получалось один-два фильма, но почти везде это были главные роли. Назовем эти фильмы: «Пиковая дама» (1961; главная роль – Герман), «Северная повесть» (1961; главная роль – Павел Бестужев), «Дуэль» (1962; главная роль – Иван Андреевич Лаевский), «Трус» (ЧССР; 1962; партизан), «В мертвой петле» (1963; главная роль – Сергей Уточкин).

Итак, летом 62‑го Стриженову и Скирде пришлось на время расстаться: Олег уезжал на съемки в Киев, а Лина с Театром имени Станиславского – в Куйбышев. Но она предпочла не разрушать семью. Ей еще бабушка наказывала не иметь дел с женатыми мужчинами: «На чужом несчастье счастье не построишь». И поэтому, пока Олег снимался, Лина быстренько вышла замуж за человека, который давно ее добивался. Речь идет о кинорежиссере Иване Пырьеве (1901), который был старше Лионеллы на 37 лет. Вот как она сама об этом вспоминает:

«…Я тогда проживала в квартире, отданной под театральное общежитие. И в этот дом переехал Пырьев. С его тогдашней подругой я была знакома, и однажды она увидела меня с балкона и позвала в гости. Так я познакомилась со знаменитым режиссером. Несколько раз я потом приходила, Пырьев рассказывал о своих проблемах, я делилась переживаниями по поводу романа со Стриженовым: объясняла, что люблю, но вынуждена уйти… Вскоре я собиралась с театром на гастроли. Пырьев сказал: «Будет скучно, позванивай нам». Понимаете? «НАМ!» Как-то я позвонила. В разговоре поинтересовалась: «А как поживает ваша подруга?» И в ответ услышала: «Ее здесь уже нет и больше не будет…» А некоторое время спустя Иван Александрович вдруг сказал мне: «Я хотел бы, чтобы ты навсегда осталась в моем доме». Я ответила: «Это очень серьезное предложение, и для меня оно – как обухом по голове. Я должна все серьезно обдумать…» Вскоре уехала в Горький – у меня там была премьера. И там страшно заболела ангиной. А время-то какое? Лекарств не достать, лимона – и то не найти. И актриса, с которой мы жили в одной комнате, позвонила Пырьеву. Он обещал передать лекарства с поездом. Но вместо этого на следующее утро сам постучал в дверь нашего номера – с цветами, с кучей пакетов, в которых было все-все-все… Конечно, такой поступок меня невероятно тронул, и… я приняла предложение Ивана Александровича…

Когда я пришла в его дом, там никого не было. Ту девицу, с которой он жил до меня и которая нас с ним познакомила, он, видимо, приблизил к себе в пику Людмиле Марченко (у режиссера был с ней роман сразу после того, как Людмила рассталась со Стриженовым. – Ф. Р.). А что там у них случилось с Людой, я никогда не спрашивала. Иной раз он сам проговаривался о том, что она обманывала его, заводила любовников. Но меня это не интересовало, и я ее ни разу не видела… Когда мы в первый раз уехали с Пырьевым отдыхать, в доме оставалась домработница. Ей позвонила Людмила и напросилась прийти – под предлогом выпить, они обе любили это дело. Потом домработница мне рассказала, что Марченко взяла из секретера мою фотографию, долго молча смотрела, а потом сказала: «Н‑да, ну, здесь мне уже ничего поделать не удастся».

А с Ладыниной Пырьев жил раздельно несколько лет. Он рассказывал мне потом, что никогда не разошелся бы с Мариной Алексеевной, если бы она не написала на него донос в ЦК партии – дескать, он развратник, изменяет ей с молодой артисткой. Чистовик отправила, а черновик порвала и бросила в ведро. А любопытная домработница обрывки подобрала, склеила и отдала Пырьеву. И тогда он ушел из дома. Потом ему приходили всякие нехорошие письма – с проклятиями, угрозами. Пырьев знал, что это от нее. Причем в Театре киноактера мы с Мариной Алексеевной всегда очень вежливо раскланивались, как будто ничего не происходило…

Каждый год Пырьев подавал на развод, но Ладынина согласия не давала, и рассмотрение дела постоянно переносили. Последнее разбирательство состоялось в 65‑м году. Слава богу, на этот раз судья сказала: «Хватит, надоела мне уже ваша история!» И вынесла решение: развести… Но три с половиной года мы с Пырьевым жили в гражданском браке.

При этом на всех приемах, включая кремлевские, Иван Александрович представлял меня как жену. И жили мы с ним прекрасно, полноценной семьей…»

Пырьев обещал своей молодой жене, что без работы ее не оставит. И не обманул – стал снимать ее в своих картинах, причем в главных ролях. Это были: «Свет далекой звезды» (1965; Ольга Алексеевна Миронова), «Братья Карамазовы» (1969; Аграфена Александровна, Грушенька).

Несмотря на то, что Стриженов и Скирда-Пырьева жили в Москве и периодически встречались в разных киношных компаниях, однако былой роман они не возобновляли. Олег в ту пору все еще был женат на Марианне, но его брак остается формальным, а сердце по-прежнему тоскует по Лионелле. Об этом можно судить хотя бы по его письму, которое Стриженов написал 25 декабря 1965 года, будучи на гастролях в Париже. В нем он писал следующее:

«Тебя нет, и мир рухнул!

Мне безумно тебя не хватает. Без тебя тошно и пусто. И все теряет интерес и смысл. Я не хочу ничего вспоминать и вдаваться в подробности: «Кто прав, кто виноват?» Да и в этом ли дело?..

Я тоскую без тебя. Я люблю тебя как прежде. О дальнейшем не задумываюсь. Ты же знаешь, что я никогда ничего не задумывал. И не из боязни что-то сглазить. Просто я всегда должен во что-то верить! Сейчас я почему-то верю, что ты любишь меня и что мы скоро опять будем вместе. О Господи! Прости. Куда меня занесло! Ты слишком хороша для такого дурака, как я!..»

Поскольку Лионелла жила с другим человеком, Стриженов отправил письмо не ей лично, а на имя ее подруги – актрисы Маргариты Гладунко. На конверте написал: «Для Лины». Однако ответа он так и не дождался – уходить от мужа Лионелла не захотела: она знала, что такой поворот событий мог стоить жизни любящему ее всем сердцем и душой Пырьеву. Более того: спустя два с половиной месяца после написания этого письма – 10 марта 66‑го года – режиссер и актриса отправились в загс и официально зарегистрировали свой брак. Видимо, для того, чтобы ни у кого не было сомнений в серьезности их отношений. Когда Стриженов узнал об этом, он не нашел ничего лучшего, как… завести новый любовный роман. Его возлюбленной стала молодая актриса МХАТа Любовь Лифенцова (1940), младше его на 11 лет. Она окончила Школу-студию МХАТ и пришла в МХАТ вместе со Стриженовым – в 1963 году. До этого она уже успела побывать замужем – за актером театра «Современник» Владимиром Земляникиным, с которым сошлась во время съемок фильма «Улица молодости» (1958), где они играли влюбленных друг в друга молодых строителей. Причем если для Владимира это была уже восьмая работа в кино, то у Любови это был дебют. Но весьма успешный – после него она снялась еще в нескольких фильмах: «Вступление» (1963; Маня), «Стежки-дорожки» (1964; Оксана), «Приезжайте на Байкал» (1966; главная роль – Валя Белых).

Со Стриженовым у нее закрутился роман в 1968 году, во время совместных репетиций спектакля «Три сестры» по А. Чехову, где Олег играл барона Тузенбаха, а у Любови была роль Наташи. На тот момент они были несвободны, но эти отношения подвигли их к тому, чтобы расстаться со своими вторыми половинами. Так, Стриженов ушел от Марианны в том же 68‑м, причем он ушел налегке, оставив бывшей жене квартиру, мебель и все остальное «нажитое непосильным трудом».

По словам О. Стриженова: «Мы с Марианной разошлись нормально, по обоюдному решению, хотя дочь восприняла это очень болезненно. Я действительно обожал Наташу. Поэтому никак не мог тогда решиться на развод. И, кстати, инициировал его не я, а Марианна Александровна. Она сама как-то принесла заявление и сказала: «Подпиши». В тот период наши с ней отношения совсем разладились…»

Самое интересное, но 7 февраля 1968 года из жизни ушел Иван Пырьев – супруг Лионеллы. И, казалось бы, Стриженову в самую пору было бы свататься к ней. Но он этого не сделал, предпочтя связать свою жизнь с другой женщиной. Видимо, в тот период он был обижен на Лионеллу за ее отказ уйти от именитого режиссера к нему.

Между тем ранней осенью 1968 года Любовь Лифенцова забеременела от Стриженова. Причем случилось это не в Союзе, а в Японии, где МХАТ был на гастролях. Когда они вернулись на родину, влюбленных встретил главный администратор театра. Они увидели, как он машет им рукой, а в ней – связка ключей. Оказалось, власти выделили Стриженову квартиру. А спустя девять месяцев – 6 июня 1969 года – на свет появился мальчик, которого родители назвали в честь отца Стриженова – Александром.

На тот момент слава Стриженова продолжала быть весьма широкой. В основном это происходило благодаря кино, где у Стриженова, даже несмотря на его принципиальность (а он очень дотошно подходил к выбору сценариев), появлялись роли, о которых потом говорила вся страна. Например, в 1969 году на экраны страны вышел фильм «Неподсуден» В. Краснопольского и В. Ускова, где Олег исполнил роль летчика Егорова, оклеветанного своим сослуживцем, который таким образом женился на его возлюбленной. Фильм стал одним из лидеров проката (4‑е место), а Олег Стриженов, согласно опросу журнала «Советский экран», был назван самым популярным актером года. В том же году ему было присвоено звание народного артиста РСФСР.

Помимо этого, Стриженов в первой половине 70‑х снялся еще в нескольких фильмах: «Миссия в Кабуле» (1971; Роман Лукин), т/сп «20 лет спустя» (1971; Атос), «Земля, до востребования» (1973; главная роль – советский разведчик Лев Ефимович Маневич), «Звезда пленительного счастья» (1975; главная роль – Волконский).

В одном из этих фильмов Стриженов снялся со своей тогдашней супругой Любовью: в фильме «Земля, до востребования» – супруга актера исполнила небольшую роль Эрминии.

Что касается театра, то там супруги тоже пересекались не часто. Это случалось в спектаклях «Три сестры» (1968), «Чайка» (1970), «На всякого мудреца довольно простоты» (1972) и др.

Однако для многих, кто наблюдал этот брак со стороны, было понятно, что долго эти отношения не продлятся. Так и вышло. В 1974 году супруги подали на развод. А два года спустя на жизненном пути Овода вновь возникла Грушенька – то есть Лионелла Пырьева.

Овдовев в 1968 году, она с тех пор замуж больше не выходила, хотя в киношной среде ходили разговоры, что в одиночестве она не жила. Но мимолетные увлечения в счет не берутся, тем более конкретных фактов не называлось – лишь слухи. Например, многие были уверены, что у Пырьевой был роман с Владимиром Высоцким, с которым она снималась в двух фильмах подряд: «Хозяин тайги» (1969) и «Опасные гастроли» (1970). И в обоих они играли любовь.

Лионелла была давней знакомой Высоцкого. Они познакомились еще в 1957 году, когда она, еще будучи Скирдой, а не Пырьевой, училась в ГИТИСе и жила в студенческом общежитии на Трифоновке, а Высоцкий обитал напротив этого общежития на Первой Мещанской, возле Рижского вокзала. Вместе их свела общая студенческая компания, завсегдатаями которой они тогда были. Потом их пути-дороги разошлись. Но в «Хозяине тайги» они снова встретились. В Выезжем Логе под Красноярском, где снимались натурные эпизоды фильма, их частенько видели целующимися и обнимающимися у всех на виду. А когда между ними произошла какая-то серьезная размолвка, то Пырьева якобы даже травилась таблетками. За ней из Красноярска специально прилетал вертолет. На основе этого романа Высоцкий сочинил песню-шутку «Ой, где был я вчера», где есть такие строчки: «Молодая вдова пожалела меня и взяла к себе жить». Молодая вдова – это Лионелла Пырьева, которая, как мы помним, в феврале 68‑го потеряла своего именитого мужа режиссера Ивана Пырьева.