Текст книги "Свет погасших звезд. Люди, которые всегда с нами"

Автор книги: Федор Раззаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 75 страниц) [доступный отрывок для чтения: 31 страниц]

3 октября – Александр БЕЛОВ

В октябре 1978 года в Ленинграде скончался спортсмен, имя которого знала вся страна. Прозванный в народе «баскетбольным гением», он радовал миллионную армию спортивных болельщиков своей виртуозной игрой совсем немного – всего десять лет. И из жизни ушел совсем молодым – 27-летним. В народе потом пойдут разговоры о том, что мог бы прожить и больше, до глубокой старости, если бы не спорт с его чудовищными нагрузками. В иных случаях подобные разговоры не были бы преувеличением – профессиональный спорт и в самом деле не прибавляет человеку здоровья. Однако в случае с этим человеком все было иначе.

Александр Белов родился 9 ноября 1951 года. С детства он рос спортивным ребенком, причем не чурался пробовать себя в разных видах спорта: летом играл в футбол, зимой гонял шайбу. Но потом, в одиннадцать лет, вдруг сильно вытянулся и решил попробовать себя в баскетболе. Он записался в детскую спортивную школу ленинградского «Спартака», где постигал азы баскетбола под руководством тренера Владимира Кондрашина. Довольно скоро Белов стал любимым учеником этого замечательного тренера и стремительно набирается опыта и мастерства. Ему было всего 16 лет, когда о нем уже восторженно говорили баскетбольные специалисты.

Впервые Белов появился в основном составе взрослой команды «Спартака» на площадке манежа Академии имени А. Можайского в 1967 году. Шла вторая половина матча с рижским «ВЭФом», где самым титулованным игроком был Янис Круминьш. Щуплого Белова выпустили играть против него, хотя тот был на целых 18 сантиметров выше своего оппонента. Но Белов совершил чудо, начисто «закрыв» Круминьша. В те годы баскетболисты, умеющие эффективно ставить блокшоты, были наперечет, так вот 16-летний Белов оказался в числе этих виртуозов. На протяжении всего матча он так ловко прерывал все атаки Круминьша, что зал чуть ли не ежеминутно взрывался аплодисментами, глядя на эту дуэль именитого мастера и дебютанта. В итоге уже на следующий год Белова включили в состав национальной сборной страны, которая отправилась на Олимпийские игры в Мехико. И хотя за основной состав Белов сыграл всего лишь несколько минут, эта поездка была для Белова тем самым трамплином, с которого он вскоре шагнул к славе.

В 1969 году тренером сборной СССР стал Владимир Кондрашин – тренер Белова. Естественно, учитель не мог оставить за бортом вверенного ему коллектива своего любимого ученика и включил его в состав команды, отправляющейся на чемпионат Европы в Неаполь. Там Белов выходил на площадку гораздо чаще, чем в Мехико, и своей игрой на позиции центрового внес немалую лепту в победу команды – сборная СССР тогда стала чемпионом Европы. Это была первая весомая награда в звездной карьере Александра Белова.

В тандеме Кондрашин – Белов его участники понимали друг друга буквально с полуслова. Причем не только на спортивной площадке, но и в обычной жизни, где Кондрашин заменил Белову отца, который рано ушел из жизни.

В результате упорных тренировок учитель и его ученик изобрели оригинальный защитный прием, который Белов мастерски использовал в играх. Как известно, многие игроки бросают по кольцу с отскоком от щита. Белов с Кондрашиным учли это и придумали: когда мяч касался щита, Белов высоко подпрыгивал вверх, одной рукой прижимал его к щиту и после этого уже легко овладевал им. Даже более рослые соперники не могли помешать Белову, который отличался необыкновенной прыгучестью и легко опережал их на какие-то доли секунды. Дело дошло до того, что этот прием даже обеспокоил международную лигу ФИБА. Чтобы лишить советских баскетболистов этого преимущества, было принято решение, запрещающее игрокам в международных играх трогать мяч, коснувшийся щита. Однако обуздать Белова все равно не удалось, поскольку в его арсенале было множество других эффективных приемов, которые ставили в тупик даже самых титулованных игроков.

Мировая слава пришла к Александру Белову осенью 1972 года, когда в составе сборной Советского Союза он участвовал в Олимпийских играх в Мюнхене. Белов мастерски провел весь турнир, но главную лепту в победу своей команды внес в финальном поединке, где советской команде противостояла сборная США – главный претендент на золотые медали.

Матч складывался очень драматично. Наши постоянно вели в счете, но разрыв был минимальным. За полминуты до конца встречи счет был 49:48 в пользу сборной СССР. Наши пошли в очередную атаку, и капитан команды Паулаускас, дойдя с мячом до зоны соперников, отдал точный пас Александру Белову, который был уже под щитом американцев. Все ждали от него завершающего броска, который поставил бы финальную точку в этом поединке. Александр бросил, мяч пролетел несколько метров, отделяющих его от кольца, но попал в дужку. Это было невероятно, но факт. Но затем произошло еще более невероятное. Отскочив от дужки, мяч вновь вернулся в руки Белова. Следовало бросить еще раз, и все, кто наблюдал за матчем, были твердо уверены, что Александр так и поступит. Но он, видимо, испугавшись нового промаха, поступил иначе: отбросил мяч в сторону своего напарника по команде Саканделидзе. Тот такого маневра явно не ожидал и поймать мяч в руки не сумел. Зато оказавшийся поблизости американец Коллинз мяч подхватил и бросился к нашей зоне. Чтобы остановить его, Саканделидзе пришлось «сфолить», и судья назначил штрафные.

Коллинз блестяще их реализовал и за несколько секунд до конца матча вывел свою команду вперед. Все! Наши проиграли! Американцы бросились обниматься, а на советских баскетболистов было страшно смотреть. Особенно переживал Александр Белов, который имел прекрасную возможность вывести нашу команду в победители турнира, но сплоховал. В те мгновения ему, наверное, казалось, что жизнь для него остановилась. Он стоял в гордом одиночестве посреди площадки, и никто из товарищей по команде не смотрел в его сторону. И тут внезапно произошло чудо. Судьи фиксируют, что матч до конца не доигран: осталось три секунды. Но что можно сделать за это время? Разве что поймать мяч в руки. Поэтому практически никто из присутствующих и наблюдавших за ходом матча по телевизору зрителей не верил в то, что результат изменится.

Но вот звучит свисток, наш баскетболист Едешко перехватывает мяч и точным броском отдает его дежурившему под щитом американцев Александру Белову. Зал замирает. Еще мгновение – и матч закончится. Однако, прежде чем это произошло, Александр точным броском посылает мяч в кольцо противника. И только после этого звучит сирена. Все! Победа сборной СССР, которая приносит олимпийские медали!

После этого победного броска к Белову пришла фантастическая слава. Даже в Америке, где, казалось бы, его должны были теперь ненавидеть, появились целые группы «фанов» – почитателей Александра Белова. Одна молодая американка потеряла из-за него голову, приехала в Ленинград и предложила ему жениться на ней и уехать в США. Но он отказался. А вот другое предложение он с удовольствием принял – поиграть в Америке, в самой НБА. Там его даже поставили на драфт, что было случаем уникальным: такой чести из европейских баскетболистов удостаивались только два спортсмена – наш Александр Белов и итальянец Дино Менегин. Агенты американских клубов предлагали за трансфер Белова 2 миллиона долларов, а ему самому в качестве зарплаты – чуть более миллиона. Дело дошло до того, что несколько американских конгрессменов, приехав в Москву, стали уговаривать советских руководителей отпустить Белова в Америку. Дескать, это очень выгодно: и деньги в казну получите, и авторитет своего спорта поднимете. Но поскольку в те годы деньги значили гораздо меньше, чем идеология, в Америку Александра не отпустили. Ему суждено было играть здесь, на родине. Здесь же и умереть.

Между тем карьера талантливого баскетболиста с каждым годом набирала темп. В 1974 году Белов был признан лучшим центровым на чемпионате мира, на следующий год стал чемпионом страны, еще через год – чемпионом мира, на Олимпийских играх в Монреале в 1976 году взял «бронзу». Один из спортивных журналистов – И. Фейн – так описывал виртуозные финты Белова на площадке:

«Саша бежал, как молодой олень. Он прыгал, как будто у него в ногах была пружина. Я что-то не помню, чтобы кто-то выигрывал у него (и выигрывал ли вообще) вбрасывания, хотя визави превосходили его на 10–15 сантиметров (у Белова было всего 2 метра роста). Это был атлет – больше ничего и говорить не стоит.

Мяч он держал так, что выбить, вырвать его из рук не было никакой возможности. Железная хватка Белова позволяла ему выстоять, сориентироваться в самых острых ситуациях. И при этом, что просто поражало современников, у него, как у блестящего пианиста, была прекрасная рука. Бросал Саша мягко, изящно, подчеркнуто красиво и точно…

Но все же главное его достоинство – интеллект. Такого умного, интеллигентного, все видящего и понимающего центрового спортивный мир еще не знал…»

Несмотря на завидные успехи в спортивной карьере Белова, его личная жизнь поначалу складывалась не так удачно. Одно время он встречался с девушкой, которую любил и даже собирался на ней жениться. Однако этому не суждено было сбыться. Забеременев от него, девушка решила избавиться от ребенка и сделала аборт, даже не предупредив об этом своего любимого. Когда тот узнал об этом, он принял решение порвать с ней отношения. Для него это было трудное решение, но, видимо, иначе он поступить не мог.

Новая любовь пришла к нему неожиданно весной 1976 года. Произошло это при следующих обстоятельствах.

Еще два года назад он знал о том, что его любит молодая баскетболистка Александра Овчинникова, но отвечать на ее чувства он не мог: тогда он еще встречался со своей первой невестой. Но когда они расстались, он вспомнил про свою тезку и первым пошел на сближение. На слете олимпийцев, проходившем в Ленинграде, он попросил своего партнера по команде Михаила Коркия поговорить с Александрой и выяснить, как она к нему относится. Ничего не подозревающая девушка ответила: мол, Белов ей очень нравится. Не прошло после этого и трех дней, как ей вручают письмо без подписи. Даже не письмо, короткую записку от Белова. В ней тот писал: «Саша, нам нужно поговорить. Теперь ты много узнала о моих чувствах к тебе. Не подписываюсь. Думаю, ты догадалась, кто обращается к тебе». Вечером она уже мчалась к нему на свидание.

В тот вечер они сходили на концерт, потом долго гуляли. Наутро Белов улетел со сборной на 20 дней в США. А когда вернулся, их встречи с Овчинниковой продолжились. Первое время они чаще всего встречались в Подмосковье, поскольку женская сборная СССР проводила сборы в Серебряном Бору, а мужская – в Новогорске. Несмотря на строгий контроль тренеров (особенно женского), влюбленные все же умудрялись ежедневно бегать на свидания друг к другу.

Стоит отметить, что Кондрашин был рад такому развитию событий, поскольку хотел, чтобы его ученик наконец нашел свое счастье в личной жизни. А Овчинникова ему нравилась – скромная, выдержанная. Такая могла благотворно повлиять на «взрывного Белова». В итоге в апреле 1977 года молодые сыграли свадьбу. Увы, но их счастью не суждено было длиться долго – трагедия была уже не за горами.

На момент свадьбы здоровье Белова было уже сильно подорвано. Он постоянно жаловался тренеру на боли в груди, и тот, чтобы облегчить ему страдания, буквально в каждом матче позволял минуту-другую отдохнуть на лавочке. А в конце 1977 года здоровье Александра стало стремительно ухудшаться из-за одного скандального происшествия.

Теперь уже не секрет, что в те годы многие советские спортсмены, выезжавшие за рубеж, вывозили с собой дефицитные для западного покупателя товары (вроде икры, водки) и обменивали их на вещи, дефицитные у нас: аудио– и видеоаппаратуру, одежду, обувь и т. д. Для этих целей в каждой группе отъезжающих спортсменов были специальные люди, которые в своем багаже и провозили контрабанду (их называли «зайцами»). В основном это были игроки-середнячки, потеря которых для команды в случае разоблачения была бы несущественна. Однако в той злополучной поездке ленинградского «Спартака» в Италию на матч с клубом «Чинзано» игроки почему-то решили доверить контрабанду Александру Белову. Тому бы возмутиться за такое «доверие», отказаться… Но, видимо, на то и был сделан расчет, что Александр при своей природной доброте воспримет это без скандала. Так оно и получилось. Взяв сумку, в которой на этот раз лежали не какие-нибудь водка или икра, а иконы(!), спортсмен ступил на пункт таможенного контроля. И именно его багаж внезапно решили проверить таможенники.

Позднее выяснилось, что произошло это отнюдь не случайно. Один из игроков команды, мечтавший играть в стартовой пятерке и видевший в Белове основное препятствие к этому, решил его убрать чужими руками. Он «стукнул» куда следует о том, что в багаже Белова – не предназначенные для провоза вещи, и знаменитого центрового задержали.

Скандал из этого раздули грандиозный. Ряду центральных газет была дана команда подробно осветить это событие, разделав виновника происшествия «под орех». Белова тут же лишили звания заслуженного мастера спорта, стипендии, вывели из национальной сборной и из состава «Спартака». Даже тренироваться ему запретили. После этого Александр запил, сердце стало болеть еще сильнее.

По одной из версий, эту провокацию специально подстроили чиновники из Спорткомитета, чтобы выбить знаменитого центрового из ленинградского «Спартака» и переманить его в Москву. На эту версию косвенно указывает ряд фактов. Например, такой: сразу после отчисления Белова из команды тот человек, который всучил ему злополучные иконы, настоятельно советовал переходить в ЦСКА, где ему сразу восстановят все звания и возьмут обратно в сборную. Но Александр отказался от этого предложения. Не мог он предать команду, тренера, которые, собственно, и сделали из него настоящего спортсмена.

В августе 1978 года судьба вроде бы снова улыбнулась Белову: его вновь пригласили в национальную сборную, которая в рамках подготовки к чемпионату мира на Филиппинах тренировалась в латышском городе Талсы. По словам очевидцев, когда Белов приехал на сборы, его с восторгом встречала вся команда, даже те из игроков, кого он неизбежно должен был вытеснить из сборной. Казалось, что справедливость восторжествовала и новые победы спортсмена не за горами. Однако…

Буквально через несколько дней после начала тренировок Белов стал жаловаться на недомогание. Врачи обследовали его и определили отравление. Больного отправили в инфекционную больницу, где тамошние эскулапы посадили его на уколы. От них у Белова внезапно заболело сердце. Вскоре его перевезли в Ленинград, в Институт усовершенствования врачей.

Знаменитого спортсмена лечила целая группа именитых профессоров, которая и установила причину его заболевания: панцирная сетка. Болезнь, когда известь, как панцирь, из года в год покрывает сердечную мышцу. В конце концов человек перестает дышать. Болезнь была неизлечимой, и врачи прекрасно это знали. По одной из версий, знал об этом и сам Белов, только виду никогда не подавал. Его тренер Кондрашин в свое время даже пытался найти в США врача, который смог бы вылечить его талантливого ученика, но эта попытка не увенчалась успехом.

По горькой иронии судьбы, Белов умирал в том же институте, в котором несколько лет назад ушел из жизни и его отец. Более того, он лежал на той же самой кровати, на которой провел свои последние минуты жизни его родитель.

3 октября 1978 годаАлександр Белов скончался.

После вскрытия выяснилось, что у Белова была врожденная болезнь сердца. Причем редчайшая болезнь – случай Белова был не то пятым, не то шестым в практике мировой онкологии. Практически он был обречен на раннюю смерть с самого рождения. Однако спорт не укоротил его жизнь, а, наоборот, продлил ее. Те же врачи утверждали, что, если бы Белов не занимался активно спортом, он бы ушел из жизни гораздо раньше. Потому что у него не было бы столь мощного стимула к жизни, каковым являлся спорт. Ведь Белов сумел достичь в нем фантастических успехов: был горячо любим не только у себя на родине, но и на родине самого баскетбола – в Америке. Эти любовь и почитание и стали тем эликсиром, который позволил Белову дожить почти до тридцати. Жаль, что не дольше.

Александра Овчинникова после смерти мужа несколько лет жила одна. Затем вновь вышла замуж, родила дочку – Полину. Однако в дальнейшем жизнь молодых разладилась, и они развелись. Мать Белова Мария Дмитриевна считает Полину своей внучкой и помогает в ее воспитании.

Несмотря на свою короткую спортивную биографию, Александр Белов сумел оставить такой след в отечественном спорте, что он не забывается до сих пор. Хотя со дня смерти спортсмена минуло почти 30 лет. Еще в конце 70-х, сразу после смерти Белова, было решено проводить турнир его имени. Но тогда дело ограничилось всего лишь одним разом – турнир был проведен в декабре 79-го, после чего о нем забыли. Так продолжалось 12 лет, но в 1991 году мемориальный турнир Белова был возобновлен. И с тех пор проводится каждый год. И пока он жив, значит, жива и память о замечательном спортсмене и человеке Александре Белове.

3 октября – Глеб СТРИЖЕНОВ

Этого актера часто путали с его знаменитым братом – звездой отечественного кинематографа Олегом Стриженовым. Действительно, они были очень похожи внешне, хотя актерские их судьбы сложились по-разному. Если Олег, младший брат в этом тандеме, еще в молодости, со своей первой роли, с ходу ворвался на самую вершину кинематографического Олимпа, то его брат шел к своему успеху значительно дольше и популярность приобрел благодаря не главным ролям, а эпизодам или ролям второго плана. Из-за этого фанфары славы били в его честь значительно тише, что, конечно, несправедливо. Ведь звезд кинематографа не так много, а эпизодников тысячи, и стать великим среди них тоже удается не каждому. Этому человеку удалось.

Глеб Стриженов родился 27 июля 1925 года в семье военного. Его отец – Александр Николаевич – до революции окончил петербургскую Николаевскую кавалерийскую школу, а потом перешел на сторону Красной Армии. Вместе со своей женой – Марией Федоровной – он кочевал с места на место, поэтому жить им приходилось в разных местах: в Тифлисе, Петергофе, Ленинграде, Харькове, Благовещенске. И только в начале 30-х семья Стриженовых наконец окончательно осела в Москве. К тому времени в семье росли уже трое сыновей: Борис (сын Александра Николаевича от первого брака), Глеб и Олег. Двое последних впоследствии станут знаменитыми актерами, а вот Борису будет уготована иная судьба – он погибнет на фронте.

Стриженовы поселились в Замоскворечье, на улице Коровий Вал, в районе Добрынинской площади. Тогда там еще витал дух дореволюционной купеческой Москвы. Это был район сплошных голубятен, в переулках паслись гужевые лошади, привольно себя чувствовали куры и свиньи. Одним словом, не индустриальная Москва, а тихая провинция. Глеб вместе с братьями днем учился в школе, а вечерами пропадал в кинотеатре «Спорт», который стоял на месте нынешнего кинотеатра «Буревестник». Кино в те годы было чуть ли не главной страстью всех советских детей. По многу раз детвора смотрела хиты того времени: «Веселые ребята», «Чапаев», трилогию о Максиме и другие фильмы. Благодаря кино Глеб увлекся театром и подростком стал пробовать свои силы в разных театральных студиях. По его же стопам потом пойдет и младший брат Олег, а вот старший, Борис, пойдет по стопам отца – поступит в Саратовское летное училище. И когда начнется война, с первым же призывом попадет на фронт. Провоюет он почти полтора года – в ноябре 1942 года Борис погибнет в бою под Сталинградом.

Вслед за старшим братом отправится воевать и Глеб. Причем для того, чтобы его взяли, ему придется пойти на хитрость – исправить свой год рождения в метрике, прибавив себе лишних два года. Служить его определили в морскую пехоту. Воевал он где-то около года. Потом в бою под Херсоном его контузило, и после госпиталя он был комиссован.

Вернувшись домой, Стриженов устроился актером в труппу Театра Балтфлота, находившегося в Либаве. Театр гастролировал в разных местах: выступал на фронтах, в тылу. Спектакли игрались сплошь героические, и Глеб почти везде играл главных героев. Его внешность – высокий рост, красивое лицо – предполагала именно такие роли. После войны он перевелся в Ульяновский театр, а оттуда – во Владимирский. Играя на сцене, одновременно завершил среднее образование в школе рабочей молодежи. А потом жизнь Стриженова круто изменилась благодаря младшему брату Олегу.

Олег очень любил теперь уже своего единственного брата и постоянно думал о нем, мечтал, чтобы он жил рядом с ним. Но как это сделать, если театральная жизнь Глеба все время забрасывала его в города, далекие от Москвы? И тогда Олег придумал следующий план. Когда он заканчивал среднее театральное училище, он узнал, что при Театре Революции существует Московское городское театральное училище. Там учились такие звезды советского кино, как Иван Переверзев, Вера Васильева, а преподавателями выступали ведущие мхатовские актеры. Мечтая, чтобы Глеб туда поступил, Олег летом 1948 года, воспользовавшись тем, что родители были в командировке, отправился к брату во Владимир, чтобы уговорить его поступить в МГТУ. Причем поехал не один, а взял с собой немецкого шпица Мишу, которого ему в подарок привез с фронта Глеб.

Приехав на место, Олег узнал, что Глеба в городе нет – он уехал с театром на гастроли в Гусь-Хрустальный. Тогда Олег и шпиц отправились по его же маршруту. Добирались до Гусь-Хрустального почти сутки, но все-таки добрались. Когда Глеб увидел их в своем гостиничном номере, с ним случился шок. А когда он узнал, какая причина привела его младшего брата к нему, шок усилился. «Никуда я поступать не буду!» – сказал Глеб как отрезал. Ему, фронтовику, казалось неловким сидеть за одной партой со вчерашними школьниками. Однако Олег все равно своего добился. Вернувшись домой, он рассказал обо всем родителям, и уж те приложили все силы, чтобы уговорить сына переехать в Москву. Так Глеб стал студентом МГТУ. Там он проучился ровно год, а когда это училище расформировали, ему предложили, как самому талантливому на курсе, перейти в Школу-студию при МХАТе, где его учителем стал Василий Осипович Топорков – великий мастер.

Школу-студию Глеб закончил в 1953 году и был распределен далеко от Москвы – в Иркутский драмтеатр. Там сыграл несколько ролей, но самой звездной стала одна – роль Геннадия в драме Бориса Ромашова «Огненный мост». Чуть ли не весь Иркутск ходил на этот спектакль исключительно ради того, чтобы посмотреть, как играет Глеб Стриженов. После спектакля молодого актера десятки раз вызывали на «бис», забрасывали цветами, а у выхода из театра дожидались толпы поклонниц. Это была настоящая слава: пусть и не такая громкая, как могла быть в столице, но все-таки слава. Однако именно желание работать в Москве в итоге и решило дальнейшую судьбу Стриженова: в 1954 году он вернулся в столицу и устроился сначала в Театр транспорта (Театр имени Гоголя), а потом перешел в Театр Плотникова на Таганке. Именно тогда, в середине 50-х, Стриженов женился: его женой стала молодая актриса Театра транспорта Лидия. В этом браке у них в 1955 году родилась дочь Елена.

Несмотря на то что в Москве у него не было той славы, как в Иркутске, Стриженов не отчаивался, полагая, что рано или поздно он ухватит свою «птицу счастья» за хвост. На эти мысли его наталкивала и судьба младшего брата Олега, который сразу после окончания Театрального училища имени Щукина сумел прославиться на всю страну, сыграв Овода в одноименном фильме. Глеб считал, что придет время, и его имя тоже прогремит не менее сильно.

Между тем своим приходом в кино Глеб опять же обязан младшему брату. Случилось это в 1956 году, когда Олег снимался в фильме «Хождение за три моря». Натурные съемки проходили в Индии, но одновременно надо было сделать несколько кадров на «Мосфильме». Узнав о том, что режиссер срочно ищет для этих кадров дублера, похожего на него, Олег, который был в Индии, немедленно вспомнил про своего брата Глеба. «Мы с ним похожи, как близнецы», – заверил Олег режиссера, чем и решил исход дела. Глеба вызвали на «Мосфильм» и с первого же захода отсняли все нужные кадры. Но этот приезд на студию предрешил и дальнейшую судьбу Глеба. На студии он познакомился с Владимиром Басовым, и когда через год тот приступил к съемкам фильма «Необыкновенное лето», тот вспомнил про Глеба и пригласил его на роль Игната Ипатьева. Роль хоть и не главная, но весьма заметная. Еще через год Басов взял Стриженова еще в один свой проект – фильм «Жизнь прошла мимо». В кулуарах студии потом судачили, что эта дружба двух фронтовиков была замешена не только на творчестве, но и на водке – и Басов, и Стриженов любили выпить и никогда не упускали случая посидеть в теплой компании. Они и уйдут почти одновременно: Стриженов в 85-м, а Басов спустя два года.

В то время как Глеб Стриженов перебивался в кино ролями второго плана или эпизодами, его младший брат Олег за несколько лет вырос до мегазвезды советского кинематографа. Практически каждый год на экраны страны выходили фильмы с его участием, которые возносили его на киношный Олимп все выше и выше. Началось с «Овода», потом были: «Сорок первый», «Мексиканец», «Капитанская дочка», «Хождение за три моря», «Северная повесть», «В твоих руках жизнь». Однако, идя параллельными курсами, родные братья в течение нескольких лет ни разу не пересекались в совместных проектах. Так продолжалось до 1962 года, пока режиссер Самсон Самсонов не взялся экранизировать «Оптимистическую трагедию» Всеволода Вишневского. Режиссер долго подбирал актеров на главные роли, а вот с эпизодниками все вышло гораздо проще. В фильме был эпизод с участием двух белогвардейских офицеров, и Самсонов практически сразу понял, кто именно будет их играть: братья Стриженовы. Их врожденная военная выправка (недаром родились в военной семье) и благородная внешность настолько бросались в глаза, что роли достались им без проб.

Эпизод снимался в июле 62-го на Днепре рано утром. Было холодно, и оператор собирался только имитировать выход офицеров из реки – предварительно побрызгав на них из лейки водой. Однако братья Стриженовы отказались от имитации и сами полезли в реку. Вся массовка глядела на этот заплыв с удивлением, поскольку никак не ожидала от достаточно известных уже актеров такой самоотверженности. Но надо было знать Стриженовых – они иначе поступить не могли, поскольку всегда серьезно относились к своей профессии. Как рассказывает Олег Стриженов: «Мы стоим, и всем видно – только что вышли из реки, вода стекает с лица, с одежды. И мы себя чувствуем по-настоящему офицерами времен Гражданской войны, а не современными паяцами, которых хотели похлопать мокрой ладошкой по плечам».

Спустя восемь лет братья снялись еще в одном фильме – «Миссия в Кабуле». Но там они уже играли совсем другие роли – двух антиподов, двух врагов. По мнению специалистов, у Глеба Стриженова это была одна из самых интересных психологических ролей в его карьере.

В отличие от брата Глеб Стриженов, проработав более 20 лет в кинематографе, так и не дождался главной роли. В основном его снимали в эпизодах, используя фактурную внешность. Играл он обычно либо аристократов, либо военных. Однажды сыграл даже священнослужителя. И хотя ролька была крохотная, но сам фильм стал хитом – это первая серия «Неуловимых мстителей».

Стоит отдать должное актеру, у него было несколько возможностей сыграть главные роли, но он сам от них отказывался. Но не из-за боязни, что не справится с материалом, а потому, что не хотел фальшивить в кадре, играть героев, несвойственных своему облику и характеру. Так, например, было в середине 60-х, когда Стриженов отказался от главной роли в фильме «Председатель». Он объяснил режиссеру фильма, что почти ничего не знает о деревенской жизни и работе председателя колхоза. Эту роль в итоге сыграл Михаил Ульянов и был вознагражден за нее множеством призов на различных кинофестивалях.

В конце того же десятилетия был другой случай: Стриженову очень понравилась одна роль, ради нее он отказался сразу от нескольких предложений, но в итоге остался ни с чем. Речь идет о роли белогвардейского генерала Хлудова в драме Александра Алова и Владимира Наумова «Бег». С этими режиссерами актер давно дружил и успел сняться у них в двух фильмах: «Монета» и «Скверный анекдот». Но это были небольшие роли, а в «Беге» ему предлагалась роль-мечта: большая, интересная. Стриженов буквально загорелся этой ролью и, уже практически утвержденный, начал усиленно к ней готовиться. Он обложился книгами по белогвардейскому движению и сутки напролет читал их, выискивая по крупицам те детали, которые помогут ему сыграть роль Хлудова (прототипом его был знаменитый генерал деникинской и врангелевской армий Яков Слащов). Когда настала пора сниматься, Стриженов был во всеоружии и готов приступить к работе. Но случилось неожиданное. На пробах режиссеры внезапно оказались под впечатлением таланта другого актера – Владислава Дворжецкого. Он тогда работал в провинции, в кино ни разу не снимался и тоже мечтал об этой роли. По типажу они со Стриженовым были абсолютно разными: если Стриженов внешне выглядел как типичный аристократ, этакая «белая кость, голубая кровь», то Дворжецкий больше напоминал собой городского интеллигента, разуверившегося в своих идеалах. В результате долгих раздумий режиссеры выбрали трактовку Дворжецкого. Для Стриженова это было сильным ударом, который на несколько месяцев выбил его из строя.

Гораздо легче актер перенес другую неудачу – непопадание на роль Шелленберга в телесериале «Семнадцать мгновений весны», поскольку от нее он отказался сам. Он знал, что съемки многосерийного фильма растянутся не на один месяц и даже год, поэтому побоялся связывать себя по рукам и ногам. «Застряну ведь с этим немцем!» – сказал тогда Стриженов.

Несмотря на нелады со здоровьем, которое все чаще стало подводить артиста, в последние десять лет жизни Глеб Стриженов продолжал активно сниматься в кино. Он записал на свой счет еще порядка десяти картин, среди которых даже была одна комедия – «Гараж» Эльдара Рязанова. Правда, у Стриженова в нем была не комедийная роль – кстати, единственная в фильме. Но снимался он в этом фильме уже больной и даже не смог прийти на озвучание – это сделал за него его друг, актер Владимир Прокофьев. Из других заметных ролей актера в то десятилетие стоит отметить еще три: маркиз де ля Моль в телесериале «Красное и черное», штабс-капитан Гребин в «Трактире на Пятницкой» и Жерар Симон в шпионском боевике «Тегеран-43». Громче всех прозвучала первая роль, которая была оценена даже за пределами Советского Союза. Когда сериал «Красное и черное» был показан по французскому телевидению, тамошние газеты написали, что единственный настоящий француз в картине – Глеб Стриженов.