Текст книги "Святое русское воинство"

Автор книги: Федор Ушаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

1783–1787. Служба в Черноморском флоте

Приказ командира Херсонского порта генерал-майора А. П. Муромцева с объявлением благодарности Ф. Ф. Ушакову за успешные мероприятия по борьбе с чумой

17 декабря 1783 г.

На рапорт господина командующего флотскою дивизиею, поданный ко мне вчерашний день, объявить имею. За употребляемые командующим корабля № 4-го флота господином капитаном Ушаковым всекрайние неусыпные старания и способы к пресечению по команде его между служителями заразительной болезни, которую с помощью Божьей совершенно пресек и с 4 числа минувшего ноября оной уже не оказывается.

Да и впредь к предохранению от сей злосчастной болезни служителей все меры принятые в том, как участвующий, в отличности от прочих, приемля с великим моим удовольствием и ему, господину Ушакову, приписую в том искреннюю благодарность и похвалу, что не премину и главной команде с должной рекомендациею донесть о таковых успехах, и от других господ частных командиров, несомненно надеюсь к истреблению той свирепствующей болезни, что принудят ко отличному благоволению и к неусыпному попечению и старанию, елико долг и служба обязывают и по человеколюбию добродетели их заслуживать навсегда могут.

На подлинном подписано: Александр Муромцев

Из письма Я. Ф. Сухотина И. Г. Чернышеву[94]94
  Иван Григорьевич Чернышёв (1717/1726—1797) – генерал-фельдмаршал флота, президент Адмиралтейств-коллегии.


[Закрыть] о пересылке ордена Владимира 4-й степени Ф. Ф. Ушакову за успешную борьбу с чумой

1 ноября 1785 г. г. Херсон

Почтеннейшее письмо вашего сиятельства, милостивого государя от 12 октября, и при том грамота и орден Святого Владимира четвертой степени[95]95
  Этим орденом Ф. Ф. Ушаков был награжден в 1784 г. за успешную деятельность по борьбе с чумой в Херсоне.


[Закрыть], следуем[ые] флота господину капитану 1 ранга Ушакову, я имел честь сего числа получить. А как он, господин Ушаков, находится в Севастополе, то за долг почел доставить к нему с нарочным, который и отослан сего числа.

Яков Сухотин

1787–1792. Русско-турецкая война

Рапорт М. И. Войновича Г. А. Потемкину об отправлении Ф. Ф. Ушакова в Херсон

20 октября 1787 г., г. Севастополь

Ордером ваша светлость повелеть соизволили бригадира и флота капитана и кавалера Алексиано отправить в Херсон и явиться к господину контр-адмиралу Мордвинову, но, как господин Алексиано одержим болезнью и ехать не в состоянии, на место оного отправляю флота капитана бригадирского ранга и кавалера Ушакова.

[Марк Иванович] Войнович

Письмо М. И. Войновича Ф. Ф. Ушакову с поздравлением по поводу успеха, одержанного в бою у острова Фидониси

[3 июля 1788 г.]

Поздравляю тебя, бачушка, Федор Федорович. Сего числа поступил весьма храбро: дал ты капитан-паше порядочный ужин. Мне все видно было. Что нам Бог даст вечером? Сей вечер, как темно сделается, пойдем на курс OSO к нашим берегам. Сие весьма нужно. Вам скажу после, а наш флотик заслужил чести и устоял противу этакой силы.

Мы пойдем к Козлову, надобно мне доложить князю кое-что. Прости, друг сердечный. Будь, душинько, осторожен. Сей ночи, чтоб нам не разлучиться, я сделаю сигнал о соединении, тогда и спустимся.

Ваш верный слуга Войнович

[P. S.] Покамись темно не сделается, не покажем никакого виду, а будем под малыми парусами.

Помета Ф. Ф. Ушакова [96]96
  Пометы Ушакова на письмах Войновича сделаны для князя Потемкина, к которому 11 июля 1788 г. Ушаков обратился с письмом о недоброжелательном к нему отношении со стороны Войновича. Вся переписка с последним, охватывающая время похода и встречи с турецким флотом, с пометами Ушакова, была приложена к письму.


[Закрыть]: «Получено после баталии».

Письмо М. И. Войновича Ф. Ф. Ушакову о плане действий против турецкого флота

[5 июля 1788 г.]

Друг мой, Федор Федорович!

Предвижу дурные нам обстоятельства. Сего дня ветер туркам благодетельствует, а у нас нет его, фрегаты упали под ветер. Если да приблизится он, то должно нам строить поскорее линию и приготовиться к бою. Если бы фрегаты не были так увалены под ветер, мы достигли бы гавань, но что делать, судьба наша такая, надобно делать все, что к лучшему. Дай мне свое мнение и обкуражь, как думаешь, дойдем ли до гавани.

Прости, друг. Будь здоров, а я навсегда ваш слуга

Войнович

[P. S.] Пошли к фрегатам, чтоб поднимались к ветру, да сам не уходи далеко, о чем да сам знаешь.

Помета Ф. Ф. Ушакова: Получено идучи от Козлова в виду Севастополя и неприятельского флота.

Я ездил к его превосходительству и расположили все нужное и с надеждою остались спокойны. Вот все и во все время походу нашего дела и согласие шли таким образом, были всегда дружески и единодушны; множество еще имев таких же писем, но они будут к доказательству моего оправдания уже лишние, все такого ж содержания, но, не знав, что после сделалось, произведено все против меня без всякой вины.

Федор Ушаков

Рапорт Ф. Ф. Ушакова М. И. Войновичу о действиях его авангардной эскадры в сражении с турецким флотом у о. Фидониси

5 июля [1788 г.]

Сего июля 3 дня во время генеральной нашего с неприятельским флотом баталии, в виду вашего превосходительства происходило, какое передовой вверенной мне эскадрой употреблено старание и искусство в воспрепятствовании капитан-паше с передовыми с ним кораблями обойтить и окружить с ветра оную эскадру на другую сторону.

Также соизволили видеть неустрашимое и храброе сражение вверенного мне корабля и двух передовых фрегатов, «Берислава» и «Стрелы», с сильной передовой частью неприятельского флота. Корабль «Святой Павел» сделал отменную и весьма действительную помощь помянутым фрегатам, сбив с немалым повреждением капитан-пашинский корабль.

Тож особо один за другим сбил из своих мест сначала поставленных капитан-пашою против его трех кораблей, из коих один большой осьмидесятный, потом сбил же из места пришедшего в помощь им из передовых кораблей одного, причиня всем иным немалое повреждение, фрегат, спустившийся с ветра, один потопил напоследок.

Имел сражение с подошедшими к нему на дистанцию из средины и задней части флота вице-адмиральским и контр-адмиральскими кораблями, которых также от себя храбро отразил и принудил уступить место. В числе поврежденных им кораблей у одного сбита фок-мачта, так что, наклонясь, едва оная на такелаже держится. У другого тож сбита фор-стеньга, которая на такелаже ж только сдержалась.

Третий уповательно за великою течью в самой скорости подо всеми парусами ушел к стороне Аккермана, помянутые ж два фрегата, «Берислав» и «Стрела», отразили от себя сначала из передовых одного корабля, а после оного долгое время имели весьма храброе и неустрашимое сражение с капитан-пашинским кораблем, который, как уже означено, с помощью корабля «Святого Павла» сбит с своего места с немалым повреждением.

Фрегат «Кинбурн» также имел действительное и храброе сражение с проходящими от средины линиею мимо его кораблями и, как в поданном от командующего оным флота господина капитана второго ранга Кумани рапорте значит, бросанием от него брандскугелей проходящий мимо его вице-адмиральский корабль двукратно загорался, но, видно, вскорости потушен.

Во время ж происшествия, оной баталией на вверенном мне корабле «Святом Павле» весьма повреждена фор-стеньга и бегинь-рея, перебито несколько вант и прочего такелажа, во многих местах расстреляны паруса, в корпусе корабля пробоин сделано весьма мало, убитых нет, тяжело ранен матрос один, легкими ранами два Севастопольского пехотного полку, мушкетер один.

На фрегате «Бериславе» повреждены ядрами фок-мачта и грот-стеньга, прострелены во многих местах паруса, перебито несколько вант и много такелажа. В корпусе фрегата отменно большим каменным ядром пробило против форштевня борт и весьма разбита первая с носу под палубою бимса и духовая у крюйт-каморы труба[97]97
  Т. е. вытяжная.


[Закрыть] и еще сделано малое число пробоин большими ж ядрами. Раненый матрос один. На фрегате «Стреле» весьма повреждена книпелем в топе бизань-мачта.

Расстреляны во многих местах паруса и перебито немалое число такелажа, в корпусе фрегата сделано немалое число пушечных пробоин. Убитых и раненых нет. На фрегате «Кинбурне» прострелены малым числом паруса и немного перебито такелажа, в корпусе фрегата важных повреждений нет. Ранены Севастопольского пехотного полка мушкетер один. При оном весьма с превосходным неприятелем сражении оказали отличную неустрашимую храбрость и мужество определенные от меня на корабле в делах к командованию оными флота капитан-лейтенанты: в нижнем Федор Шишмарев, в верхнем Иван Лавров.

По них заслуживает таковую ж справедливую похвалу за отличное в деле искусство и храбрость морской артиллерии унтер-лейтенант Петр Копытов, которые старанием и примером храброго мужества и искусства, ободряя и поощряя служителей во все время сражения, артиллерией производили также отменно искусное действие, что весьма малое число ядер проходило мимо корпуса неприятельских кораблей, а особливо господин унтер-лейтенант Копытов, наведя сам передовую часть пушек против капитан-пашинского корабля, который от моего корабля был весьма близок, действием оных, оказал весьма отменное искусство.

Вся сия аккуратность смотрением строго мною была наблюдаема и весьма очевидна и явственна отражением с повреждениями толиких превосходных неприятельских кораблей, посему справедливый долг нахожу по узаконению ордена Святого великомученика и победоносца Георгия оных господ флота капитан-лейтенантов Шишмарева и Лаврова, тож артиллерии унтер-лейтенанта Копытова рекомендовать к награждению монаршей милости достойными.

Также и все находящиеся в команде вверенного мне корабля «Святого Павла» господа обер-офицеры и нижних чинов служители каждый по своему званию определенные от меня им должности исправляли с таким отменным старанием и храбрым духом, что за необходимый долг почитаю отнесть им всякую за то достойную похвалу. А как я во время боя, имея непреложное желание и надежду исправностью господ офицеров и служителей остаться победителями, в ободрение к вящему еще поощрению служителей словами моими обещал им всевозможное старание в случае совершённой победы исходатайствовать награждение монаршей милости, то и прошу покорнейше вашего превосходительства обо всем оном удостоить вашим старанием.

При сем же во время бою явственно мною замечено отлично искусное, ревностное и храброе сражение и действие против неприятеля помянутых двух передовых фрегатов, «Берислава» и «Стрелы», которое все и имею отнесть неустрашимой отличной храбрости, мужеству и искусству командующим оных флота господину капитану второго ранга Якову Саблину и флота ж господину капитан-лейтенанту Михаилу Нелединскому, коих за таковые искусные и храбрые подвиги по узаконению ордена Святого великомученика и победоносца Георгия по долгу эскадренного командира имею честь к награждению монаршей милости рекомендовать достойными, прочим же всем эскадры, мне вверенной, господам штаб– и обер-офицерам и нижних чинов служителям имею приписать достойную похвалу.

Бригадир флота и кавалер Федор Ушаков

Дополнение Ф. Ф. Ушакова к предыдущему рапорту его М. И. Войновичу, излагающее соображения о тактике турок и своих действиях

[5 июля 1788 г.]

Примечание в пополнение к поданному по команде моему рапорту[98]98
  См. предыдущий документ.


[Закрыть].

Сначала боевая линия наша построена была в ветру левым галсом, самый полный бейдевинт или близко перпендикуляра ветра для разных надобностей и узнания, каким расположением нерегульный неприятель наш поведет свою атаку.

Ибо неприятельский флот был тогда близок и прямо против нашей линии на ветре; по замечанию моему, капитан-паша, остановя весь флот свой, обошел, говорил и делал словесные свои повеления каждому кораблю. Сначала учредил он ариергардию, поставя в ней контр-адмирала с 5 кор[аблями], в кордебаталию поручил вице-адмиралу с шестью кораблями, в авангардии пошел сам с 6 же кораблями, при каждой эскадре поставя по 1 бомбардирскому; фрегаты и шебеки против линии разделялись и держались несколько выше на ветре.

Сначала флот его был стеснен густой колонной ариергарда напереди. Таким положением начал спущаться на нашу ариергардию, и, казалось мне, будто намерение их было оную атаковать, посему, дабы не осталась большая часть нашего флота бездействия, сделано было так, что передовые наши фрегаты, прибавя парусов, пошли к ветру[99]99
  Слова «к ветру» приписаны сверху Ф. Ф. Ушаковым.


[Закрыть] круче бейдевинт, я и весь флот линиею следовали порядочно один за другим в их кильватер; сие произведено было с тем намерением, чтоб, выиграв ветер, сделать передовым чрез контрмарш поворот и при оном бить неприятеля с ветру; казалось мне так, что тотчас в неприятельском флоте предвидено было сие намерение и капитан-паша с эскадрой начал держать выше, и ветер и весь его флот последовал тому же и пошел порядочно растягивать свою линию против всего нашего флота, линия наша от придержания передовых к ветру имела регулярную погибь, однако положения и дистанция между нашими судами весьма были добропорядочны.

В рассуждении сей погиби я с передовыми фрегатами был против других гораздо выше к ветру и ближе к неприятелю; весь флот неприятельский спустился уже регулярно на всю нашу линию в такую дистанцию, что пушки их могли уже доставать до наших судов, но палить еще никто не начинал. (Я, с моей стороны, чувствовал великое удовольствие, что оное шло сходно с нашим общим желанием, ибо весьма выгодно практикованным подраться регулярным образом против неискусства.)

Но капитан-паша покусился было самим действием и из сего сделал обман: он, поминовав немножко вперед моего корабля, поставил против оного из следуемых за ним 1 самый большой 80– и два 60-пушечные корабля, а сам с двумя следующими передовыми кораблями, прибавя все паруса, бросился с чрезвычайной скоростью, как лев, атаковать передовые мои фрегаты; заметил я оное, к отвращению ту же минуту на корабле поставил все паруса и чрез сигналы привел передовым фрегатом в желаемый мною порядок; произведение оного делал я с тем намерением, чтоб капитан-пашу не допустить обойтить или абордировать фрегатов и отрезать от него два передовые его корабля, чрез сию погоню отделился я еще больше от последующих за мною вперед и на ветер ближе к неприятелю (ибо бывший за мною фрегат тяжел в ходу); как скоро намерение мое пошло удачно и передовые капитан-паши корабли увидели, что остаются отрезанными, не дожидаясь никакого сигнала, самый передовой с великою торопливостью без бою поворотил оверштаг и ушел на ветер другого, который был перед капитан-пашою; с передовых фрегатов брошено удачно несколько брандскугелей и ядер, таким же образом поворотя, и он[100]100
  Слова «и он» приписаны на полях Ф. Ф. Ушаковым.


[Закрыть] ушел на ветер.

Капитан-паша палил по них ядрами, но все бесполезно и остался передовым. Уповаю я, что он с превеликого азарту спустился еще ближе и стал бортом прямо против двух фрегатов, оставя мой корабль ближе еще фрегатов, косвенно за собою, ибо я был выше оных на ветре и к нему сделался очень близок и того только одного желал, чтоб не разбил он без помощи моей фрегатов, ибо имеет отличный и лучший изо всех корабль и большие пушки; дрался он с чрезвычайным жаром, но Всевышний нам сим положением и победою спомоществовал, и, уповаю, в корабле его, по-видимости, должно быть столько пушечных пробоин, что скоро сосчитать нельзя; прочее все означенное в моем рапорте.

Описанные мною здесь движения нашего флота и все объясненное есть не что иное, как только по условию исполнение мое повеления командующего флотом. Ибо, условясь о всех потребностях, его превосходительство словесно повелеть соизволил в потребных случаях командующим судов следовать движению передовой эскадры, которое так и произведено.

По замечанию же моему, капитан-паша к бою всегда учреждает флот свой словесными наставлениями, несколько раз оное было видно; из сего заключая, что нужно сначала их предузнавать намерение и всевозможно стараться оному воспрепятствовать искусству, а наруша, ежели возможно, их между собою условие, не могут уже соблюсти порядок и будут в расстройке и незнании, что кому делать должно, посему в рассуждении нерегулярного неприятеля нельзя соблюсти всех правил эволюции и иногда нужно делать несходное с оною, не удаляясь, однако, главных правил, если возможно.

Федор Ушаков

Письмо М. И. Войновича Ф. Ф. Ушакову с обвинением последнего в неправильном освещении деятельности его авангарда в сражении у о. Фидониси

[9 июля 1788 г.]

Милостивый государь мой, Федор Федорович!

[Скажете ли] мне, сколько вы оказуете неудовольствие, с какими дурными отзывами при всех господах моим поступкам поношение делаете.

Прилагаю вам здесь рапорт его светлости, мною отправленный в особливом донесении. Правда мною никогда не скрыта, и лишнее также никогда не осмелился доносить. Весьма соблюл долг службы и честность. А вам, позвольте сказать, что поступок ваш весьма дурен, и сожалею, что в этакую расстройку и к службе вредительное в команде наносите.

Сие мне несносно, и начальствовать над этакими решился, сделав точное описание к его светлости, просить увольнения. Много непозволительного вами делается как на письме, так и в деле, от сего службе наносится немалого вреда, честность моя меня заставляет прибегнуть с просьбою к отвращению всех дурных следствий, как и вас уведомить, дабы не подумали, что какими-нибудь витиеватыми дорогами я поступаю, ибо должно воспоследовать решению.

Пребывая, впрочем, с истинным почтением покорным слугою

Войнович

Письмо Ф. Ф. Ушакова Г. А. Потемкину о недоброжелательном отношении к нему М. И. Войновича после сражения у о. Фидониси с просьбой о награждении отличившихся в этом сражении

11 июля 1788 г.

В 3 день сего месяца флот наш под предводительством господина контр-адмирала и кавалера графа Марка Ивановича Войновича имел с неприятельским флотом генеральную баталию, при которой вверенный мне второй эскадры корабль «Святой Павел» и два передовые фрегата «Берислав» и «Стрела», по случаю жестокого неприятельского нападения на авангардию, оказали отменно храбрые и неустрашимые подвиги.

Обстоятельное ж и справедливое действие оных из приложенной при сем, с поданного от меня к его превосходительству Марку Ивановичу рапорта, точной копии, тож написанного в пополнение ко оной моего примечания ясно усмотреть соизволите чрез сии верные мои заслуги, равно и всегдашнюю добропорядочную службу надеялся я заслужить к сведению вашей светлости подтверждение доброго о себе мнения.

Его одного только усердно ищу и желаю. Но, милостивейший государь, гонимое меня здесь чрез его превосходительство Марка Ивановича несчастие никогда не оставляет и ни чрез какие всевозможные отменные мои старания милости и справедливого по заслуге моей его к себе расположения изыскать не могу.

О поведении ж моем, о обращениях, о содержании подкомандующих и о всех исполнениях долга службы, о сказуемой всегдашней ко всем учтивости, беспрерывном к начальству отменном моем почтении, шлюсь вообще на всех, кто только меня знают, ибо с самого моего малолетства привык к почтению и уважению командующих. Все начальствующие во флоте, с кем я служил, и по них прочие обстоятельно знают меня с хорошей стороны, и ото всех по заслуге моей был счастлив и имею хорошие аттестаты.

В одном изо всех, его превосходительстве Марке Ивановиче, не могу сыскать желаемого успеха, который с начала нашего знакомства, когда были еще полковниками и оба под командою других, восчувствовал некоторую отменную ко мне ненависть. Все дела, за которые я иногда был похвален, не знаю причины, отчего отменно его беспокоят, чего во всем виде и в деле укрыть не может.

После сего, по разным обстоятельствам, при случаях и многократно, объяснялся я ему в моей преданности и что с отменным старанием ищу и всегда искать буду милость и заслугу доброго о себе мнения его превосходительства. Чрез оные искательства мои блага, хотя он несколько переменялся, и объяснялись несколько раз, прошедшее оставить в забвении и впредь быть дружески. А я, прибавляя с моей стороны, – искателем милостей.

Но, милостивейший государь, ничто в рассуждении сего мне не пользует. Хотя его превосходительство по необходимости оказывает иногда некоторые уважении и благосклонность, но большею частью дела его и поступки против меня во множестве совсем несоответственны моему поведению и службе.

Всемилостивейший государь, вместо совершения плодов за мои заслуги имею честь представить вашей светлости на рассмотрение и милостивое решение полученное мною письмо его превосходительства Марка Ивановича, на котором поставил я № 1[101]101
  Подчеркнуто в подлиннике. К этому своему письму Ф. Ф. Ушаков приложил всю свою переписку с Войновичем, предварительно пронумеровав ее.


[Закрыть], оным я в награждение безо вс[якой] причины безвинно обруган, и приписано совсем несправедливыми и несходными поведению и делам моим словами всякое поношение чести, и тем причинил наичувствительнейшее оскорбление, и в болезни моей сразил жестоким ударом, ибо всякое дело с командующим почитаю я за величайшее в свете несчастие.

Против командующих все защищения и доводы оправдания весьма трудны. Но Бог, защитник справедливости, всевышним Своим покровительством оправдает меня непременно. Я во всех делах моих имею вернейшую на помощь Его надежду. И посему по сущей справедливости во оправдание имею честь донесть вашей светлости, что все оное неожиданное и сверх всякого чаяния моего приписания письма его превосходительства ниже, малейшим видом нимало несправедливо и похожего по оному ничего не было.

Ко опровержению ж сей неправды, самые руки его превосходительства письма беспрерывной нашей переписки, советов о делах и распоряжениях против неприятеля до самого того дня, как я получил сие несчастное для меня письмо, на рассмотрение вашей светлости во оригинале представить честь имею. Они частью откроют дела наши и обхождения, в них я всегда именован был любезным другом, помощником и любезным товарищем и чрез испытания его превосходительства всех моих подвигов во всех предприятиях и о содержании флота в порядке имел поныне отменную величайшую доверенность.

А, упустя из виду неприятельский флот, будучи уже в спокойном месте на якоре и притом находясь уже я в постели весьма больным, вдруг нечаянно и не знаю никакой причины отчего, получил сию перемену.

Ежели, ваша светлость, буду я ясными обстоятельствами здесь оправдаться, то будет бесконечно и наведу величайшее затруднение и скуку, но должен по необходимости несколько описать. После сражения его превосходительство никогда нас в собрание к себе не призвал, рапортов наших не согласил и мы друг с другом вообще не видались и не осмотрелись в согласии рапортов.

Реляцию его превосходительство соображал с одними своими мыслями, рапортом, поданным мною, был недоволен (как после из писем же его я узнал), число неприятельских кораблей, которые были в бою, написал не то, сколько их было. Находилось их тогда точно 17 линейных кораблей, так все их считали, он и сам всегда говорил тож, а к Севастополю после оного на вид приходили точно пятнадцать.

Его превосходительство оное бывшее в бою число кораблей переменил только для соображения разных получаемых им из Кинбурна и от вашей светлости записок, чтоб не показать невероятности. Но собственные всех нас глаза, будучи так близки в бою, невероятны быть не могут. Тож не знаю, почему невероятны показались повреждения неприятельских кораблей, описанные в моем рапорте (по которым и быть тут некоторым кораблям не можно), но они так справедливы, что, сверх всей моей команды служителей, множество людей с корсарских судов все происшествие и оное повреждение видели и везде уже разгласили.

Какая надобность мне на себя писать и брать лишнее. Я бы доволен был половиной случившегося, но, писав рапорт, не хотел справедливости отнять от команды, боялся уменьшением видимого всем дела их обескуражить. И хотел отдать справедливость каждому по заслуге и достоинству. Услышав я несходные расположения, объяснился письмецом с моим прошением, на которое получил ответ; в нем описано о разных невероятностях моего рапорта, неудовольствия, что много в нем писано; в нем же прописано, что во всех собранных им рапортах разное показано и сообразить их нельзя и, что, не приступая к разбирательству, за лучшее почел и отправил их во оригинале на вышнее рассмотрение.

Об оном самом 9 числа сего месяца, то есть в воскресенье утром, при случившихся у меня четырех фрегатских командирах и двух не больше офицерах между дружеским разговором пожалел я и прочие со мною, что отправление таким образом рапортов отнимет у нас честь и славу, которую отменным случаем заслужили и думали, что еще некоторым образом нанесет бесчестие. Вот, ваша светлость, вся важная причина и величайшая моя вина, ежели она так почтена быть может. Оно справедливо, и утаить ничего не хочу. Засим никто у меня не был, и я нахожусь и доныне больным в постели.

Через сей только случай получил я столь строгого содержания письмо и гнев его превосходительства, от кого ж он что обо мне слышал, не сказывает, имеет около себя множество шпионов и во всякой неправде им верит и после мстит до бесконечности за всякую безделицу.

Несколько уже раз сношу я многие напрасные обиды, но все преодолеваю терпением, а сего случая никак уже обойтить не мог. Он мне неизбежен, ибо его превосходительство на все оправдания мои чрез письма благосклонного рассмотрения не учинил и ответствовал мне письмами ж с великими еще повреждениями чести, объявя о том, что уже он писал к вашей светлости и просил отсель увольнения.

Я не осмеливаюсь ничего противного о командующем говорить и думать, но разве другие такие обстоятельства беспокоют и к сему приводят, а действительно не мои поступки. Засим, милостивейший государь, по справедливости вашей светлости донесть честь имею: ничего в свете столь усердно не желаю, как остаток отягощенной всегдашними болезнями моей жизни провесть в покое.

Посему, всемилостивейший государь, если подвигами моими заслуживаю внимание и монаршую милость, удостойте щедротою и покровительством исходатайствовать мне за болезнью моею увольнение от службы и для безбедного пропитания в награждение по чину жалованием. Пенсию кампаниями я уже вдвое заслужил, сей монаршей милостью останусь преисполнен.

А ваше светлейшее и великое имя и благодеянии пребудут вечно в душе моей впечатленны.

Всемилостивейший государь, осмеливаюсь еще в подтверждение моего рапорта донесть, что он действительно во всем содержании его справедлив. Кроме, может быть, по непривычке не со вкусом писан. Почитается в нем Марком Ивановичем непозволительным прописанное обещание мое людям, но я тогда оное им объявил в рассуждении первой на здешнем море генеральной нашего флота баталии, желая и имея верную надежду на Бога, с помощью Его оную выиграть.

Я сам удивляюсь проворству и храбрости моих людей, они стреляли в неприятельские корабли нечасто и с такою сноровкою, казалось, что каждый учится стрелять по цели, сноравливая, чтоб не потерять свой выстрел. Истинно происходило все сходно сему описанию, надеюсь в самой скорости соизволите услышать распространившуюся повсюду сию справедливость, удержать оного от толиких свидетелей разных людей никак нельзя, но оной шум некоторым сортом похвал больше всего мне повредил и повергнул в описанное мною несчастье.

Наипокорнейше прошу вашей светлости удостоить команду мою служителей наградить каким-либо малейшим знаком милости. Они во всем словам моим бессомненно верят и надеются, а всякая их ко мне доверенность совершает мои успехи, равно и прошедшую кампанию одна только вернейшая их ко мне доверенность спасла мой корабль от потопа, он был в крайнешней опасности и в таком положении штормом носило по всему морю. В надежде всевозможной вашей светлости милости и покровительства с наиглубочайшим моим высокопочитанием и совершеннейшей преданностью навсегда пребуду.

Федор Ушаков

Из извещения Г. А. Потемкина Черноморскому Адмиралтейскому правлению о производстве Ф. Ф. Ушакова в контр-адмиралы

27 апреля 1789 г., С.-Петербург

По именному высочайшему ее императорского величества указу, в 14 день сего апреля мне данному, всемилостивейше пожалованы: состоящие во флоте Черноморском бригадир и флота капитан Федор Ушаков в контр-адмиралы, полковник и мастер корабельный Семен Афанасьев в обер-интенданты с чином бригадирским, да подполковник и мастер корабельный Александр Катасанов в полковники. О чем Черноморскому Адмиралтейскому правлению ради объявления им сих чинов и приведения на оных к присяге чрез сие предлагаю.

Князь Потемкин-Таврический

Письмо Ф. Ф. Ушакова Г. А. Потемкину об отвлечении турецкого флота в море и о предстоящем соединении Лиманской корабельной эскадры с Севастопольским флотом

28 сентября 1789 г.

В вверенную мне комиссию об отводе флота неприятельского в открытое море, дабы спомоществовать потребным предприятием к соединению флота, исполнил я по предписанному повелению со всякой точностью, о чем рапортом моим со всяким обстоятельством донесть честь имел. Флот неприятельской при восточном ветре следовал с вверенным мне Севастопольским флотом параллельно от Гаджибея в открытое море на румб SSO и, находясь всегда под ветром, закрылся от меня к западу, расстоянием от Гаджибея в 69 милях италианских, а я, по преодолению бывших противных и крепких ветров, со флотом сего числа возвратился к Севастополю благополучно.

В следовании ж моем сего числа от Тарханова Кута при крепком западном ветре судно «Полоцк», терпя жестокость оного ветра, дабы быть ближе берега, отделилось на некоторое расстояние к стороне Евпатории и на Севастопольский рейд несколько часов пришло позже. Командир оного судна, господин капитан-лейтенант Карандино, видел Лиманскую эскадру: четыре линейных корабля стоят на якоре против Евпаторической бухты и тринадцать корсарских судов крейсируют под парусами против оных.

Он делал флаг опознания, на который с контр-адмиральского корабля ему ответствовано. И посему имею честь поздравить вашу светлость, что флот наш можно почесть уже соединенным, ибо и Таганрогская эскадра находится уже здесь, на Севастопольском рейде. Фрегаты и прочие потерпевшие суда от ветра приказал я, как наивозможно, в самой скорости исправить и быть во всякой готовности, о чем сим и донесть честь имею.

Федор Ушаков

Ордер Г. А. Потемкина Черноморскому Адмиралтейскому правлению о назначении командующим Черноморским флотом Ф. Ф. Ушакова вместо М. И. Войновича

14 марта 1790 г.

Предположа лично командовать флотом Черноморским, назначил я начальствовать подо мною господину контр-адмиралу и кавалеру Ушакову. Господин контр-адмирал и кавалер (граф) Войнович отряжен в командование морских сил каспийских, бригадир Баскаков отправлен к строению судов на Волге, бригадиры Голенкин и Пустошкин имеют быть начальниками эскадр при флоте, о чем Черноморскому Адмиралтейскому правлению чрез сие знать даю.

И как в Правлении остается старшим господин бригадир Афанасьев, то и подтверждается ему особливое иметь попечение о скорейшем исполнении всех моих предписаний. Господин статский советник и кавалер Фалеев имеет также долг во время пребывания своего в Херсоне присутствовать в правлении и наблюдать все то, что только к пользе высочайшей службы может способствовать.

Ордер Г. А. Потемкина Ф. Ф. Ушакову о назначении его командующим флотом и подготовке флота к военным действиям

14 марта 1790 г., г. Яссы

Не обременяя вас правлением Адмиралтейства, препоручаю вам начальство флота по военному употреблению, а как я сам предводительствовать оным буду, то и находиться вам при мне, где мой флаг будет.