Текст книги "Святое русское воинство"

Автор книги: Федор Ушаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Желая показать Негушу и его народу знаки особенного своего внимания, император Павел, в исходе 1798 года, препроводил к нему, через дипломатического агента господина Слуковича, орден Св. Александра Невского и щедрые дары для храмов, и желал, чтобы адмирал Ушаков от себя отнесся к Черногорскому митрополиту с приветствием и «изъявлением ему и всему народу мирного его величества к ним расположения и благоволения».

Получив о том высочайшее повеление (от 28 декабря 1798 года), Ушаков послал 1 марта капитан-лейтенанта Клопакиса с письмом своим к Негушу. Австрийские начальники в Рагузе и Бокко-ди-Каттаро старались всеми способами удержать русского офицера от поездки на Черную Гору, под предлогом заразной болезни, показавшейся в тех местах; но, видя в этом один умысел, Клопакис успел исполнить сделанное ему поручение, встретил самый радушный прием от митрополита и донес главнокомандующему как о бывшем посещении Слуковича, так и о преданных чувствах владыки, хотя последний, из политической осторожности, старался не выказывать их в официальных свиданиях своих с посланником русского адмирала.

Исчисление различных распоряжений и принятых мер показывает, что освобождение Ионических островов не было делом одного простого военного назначения, но что столько же надлежало действовать оружием слова, сколько употреблять открытую силу, и потому нельзя умолчать о необыкновенной деятельности адмирала Ушакова в дипломатических его сношениях во все время этой кампании, особенно же в продолжение блокады Корфу.

К этому надобно еще присовокупить, что, находясь в частой переписке с неаполитанским и турецким министерствами, с русскими посланниками в Константинополе, Неаполе и Вене, с начальниками английских эскадр, пашами и другими турецкими правителями, рассматривая жалобы жителей островов, делая самые подробные донесения государю и своему начальству, давая письменные инструкции всем судам и отрядам своим, посылаемым от флота, и пр., он не имел даже порядочной канцелярии и ни одного офицера, хорошо разумевшего иностранные языки; сам же Ушаков не знал ни одного иностранного.

В письме графу Кушелеву, от 10 марта 1799 года, он говорит: «При теперешних обстоятельствах, да и всегда дел столь много, что, если бы со мной десять писцов было, не успели бы всего исполнить. Я никого таковых не имею, кто бы мог писать, выслушав от меня только одно содержание, и потому затруднен и измучен бесподобно, так что, теряя последние силы, третий день совсем почти болен… В письменных делах обуза пренесносная; она отягощает меня до бесконечности и отводит от исполнения других важных дел…

Но к письмоводству времени мне совсем недостает, да и столько им отягощен, что жизни моей не рад». Вместе с этим он просил графа Кушелева и Адмиралтейств-коллегию о присылке ему способного секретаря, кригскомиссара и историографа. Секретаря и двух писцов велено было послать из Черноморского правления, а кригскомиссара и историографа предоставлено избрать из офицеров эскадры; поэтому должность последнего адмирал возложил на капитан-лейтенанта Телесницкого, казначеем был лейтенант Головачев и за адъютанта – лейтенант Балабин.

Покорение крепости Корфу, стоившее стольких трудов и усилий русской эскадре, сопровождалось одним неблагоприятным случаем, – побегом французского корабля «Женеро», – возбудившим такое неудовольствие государя, что, кроме главных начальников, никто более на союзном флоте награжден не был. Контр-адмирал П. В. Пустошкин произведен в вице-адмиралы, турецкий адмирал Кадыр-бей получил от императора Павла золотую табакерку, украшенную бриллиантами, и Ушакову пожалован чин адмирала (произведен 25 марта 1799 года, поэтому в чине вице-адмирала прослужил около пяти с половиной лет). Разные лица в лестных выражениях поздравляли его с этой победой. Говорят, Суворов, получив известие о покорении Корфу, сказал: «Сожалею, что не был при этом хотя мичманом».

Русский посланник в Вене, граф Разумовский, писал Ушакову 23 марта: «Примите, ваше превосходительство, при сем случае усерднейшее мое поздравление со славною победой, над Корфу одержанной опытным искусством и известным мужеством вашим. Живейшее приемлю в оном участие, как человек, сердечно преданный отечеству и искренне с удивлением почитающий отличные достоинства вашего превосходительства, славными подвигами неоднократно доказанные».

Ушаков известил Нельсона о победе своей и в ответ получил следующие строки: «От всей души поздравляю ваше превосходительство со взятием Корфу и могу уверить вас, что слава оружия верного союзника столько же дорога мне, как и слава моего Государя».

Производство в адмиралы было последней наградой, полученной Ушаковым от своих государей. Оно возвело его на первую степень значения во флоте, но тем сильнее, быть может, давало почувствовать те превратности счастья, которые начинали уже ему готовиться вскоре по взятии Корфу, и потом, постепенно возрастая, нанесли последний удар его самолюбию, заставивший удалиться со служебного поприща.

Еще 14 августа 1799 года он писал Томаре: «За все мои старания и столь многие неусыпные труды из Петербурга не замечаю соответствия. Вижу, что, конечно, я кем-нибудь или какими-нибудь облыжностями расстроен; но могу чистосердечно уверять, что другой на моем, месте может, быть и третьей части не исполнил того, что я делаю. Душой и всем моим состоянием предан службе и ни о чем более не думаю, как об одной пользе государевой. Зависть, быть может, против меня действует за Корфу; я и слова благоприятного никакого не получил, не только ничего того, что вы предсказывали. Что сему причиной? Не знаю… Столь славное дело, каково есть взятие Корфу (что на будущее время эпохою может служить), принято, как кажется, с неприятностью, а за что – не знаю. Мальта – ровесница Корфу; она другой год уже в блокаде, и, когда возьмется, еще неизвестно, но Корфу нами взята почти без всего и при всех неимуществах. За всем тем надеюсь я на благость и милосердие всемилостивейшего нашего монарха».

Мы не станем отыскивать побудительных причин этой перемены отношений некоторых лиц к заслуженному адмиралу, ни того, действительно ли она в то время существовала; но можем только присовокупить, что Ушаков принадлежал к тем поборникам славы русского оружия, которые глубоко проникнуты были строгим исполнением своего долга и основывали это чувство на высоких христианских началах и на беспредельной преданности государю и отечеству.

«Взятие крепости на острове Корфу произвело несказанное удовольствие в публике, – доносил государю Томара 16 марта 1799 года, – тем более что многие из министров турецких в последнее время открыто говорили, что крепость без надлежащей осады и обыкновенно употребляемых при атаке средств взята быть не может».

Султан Селим III, в знак особого своего благоволения, пожаловал адмиралу Ушакову драгоценный бриллиантовый челенг (султан или перо), соболью шубу и 1000 червонцев; кроме того, 3500 червонцев для раздачи офицерам и нижним чинам русской эскадры. Подарки препровождены были Ушакову при лестном письме верховного визиря.

Впоследствии, и именно в июне 1800 года, перед возвращением русской эскадры в черноморские порты, жители семи Ионических островов, в знак признательности за освобождение от неприятеля и за утвердившееся у них правление, спокойствие и порядок, поднесли Ушакову через особые депутации: золотую шпагу, украшенную алмазами, и медали с различными надписями; при этом депутации произнесли речи, исчислявшие его заслуги, благотворительность и справедливость.

Действительно, правдивость и приветливость привлекли к нему всех жителей; они с восторгом произносили его имя и беспрестанно выражали благодарность свою. Он ходатайствовал у государя о награждении многих духовных лиц, дворов и мещан крестами, медалями и разными подарками, за преданность и усердие к русской эскадре. Граф Булгари в особенности содействовал к покорению Корфу.

За несколько месяцев до поднесения Ушакову даров этих, некоторые жители острова Занте в октябре 1799 года поднесли лорду Нельсону шпагу и трость, украшенные бриллиантами, и в письме, подписанном шестью старшинами, называли его главным виновником изгнания французов из тех мест.

Ушаков не без огорчения узнал о поступке этом и приписывал его интригам английского консула на Занте, грека Форести, который, будучи облагодетельствован адмиралом, заплатил ему неблагодарностью. В письме к Томаре, от 25 января 1800 года, он говорит: «Наверное, полагать можно, что через хитрости Форести, и даже, вероятно, с понуждением, нашлись в Занте некоторые неблагоразумные члены правления из дворян, которые в угодность ему послали к лорду Нельсону шпагу и трость с бриллиантами, будто бы от всего общества, причем, по некоторым объяснениям, именуют его избавителем Ионических островов.

Нельсон принял это точно таким тоном, как бы письмо и объявление их принимает дороже всех драгоценностей и подарков, и хотя объяснения их в сущности несправедливы, но он их за то весьма благодарит, то есть сими словами сам себя называет настоящим их избавителем. Когда на прочих Ионических островах узнали о таковом худом и бесчестном поступке дворян острова Занте, писавших к Нельсону, с наименованием его своим избавителем, то все вообще обыватели беспредельно на них негодуют, почитая их глупцами или сумасшедшими».

ПИСЬМА И ДОКУМЕНТЫ

Инструкции и распоряжения

О быстром и точном выполнении сигналов[92]92
  Эта инструкция является частью протокола, который велся на корабле «Богоявление Господне» в 1797 г.


[Закрыть]

Долгом поставляю рекомендовать господам командующим по учиненным сигналам по востребованиям чинить точное исполнение, нимало неупустительно, без наималейшего замедления.

Как скоро сигнал учинен будет, вместо всякого другого ответа исполнение ту ж минуту начато быть должно; ни под каким видом не должно медлить, а показать точный вид парусами и действием, что об оном есть прилежное старание и исполняется.

В места свои входить, хотя бы кто и близко был оного, непременно спешить подо всеми парусами, отнюдь не обнадеиваться на скорый ход корабля или фрегата, и притом парусов не убирать прежде, пока не будет в надлежащей своей дистанции, тогда убирать паруса; буде велика скорость, можно приостановить положением парусов на стеньгу, а потом ту ж минуту их наполнить и держаться в своем месте дистанции и на малое время отнюдь не распространять.

При всяком случае стараться в свое место входить как наискорее, к тому каждому и приискивать легчайший способ такой, чтобы отнюдь не замедлить, ибо всякое излишнее промедление считается неисправностию или незнанием правил, к эволюции принадлежащих, и почитается неудовольствием, хотя бы и сигнал об оном не был, каждой сам себя в том признать должны.

Замечаю я, некоторые входят из-под ветра чрез поворот в свое место в линию галса, до другого поворота продолжают весьма излишне далеко, даже из подветренной в наветренную колонну входят, и чрез то делается великое упущение и напрасное продолжение времени, посему рекомендую второй поворот делать ближе к надлежащему своему месту и отнюдь далеко галс не продолжать; словом, повторяю то ж, что приискивать легчайший способ быть как наискорее в своем месте, исправность эволюции требует непременно такового исполнения.

Стараться избегать напрасных двух поворотов чрез оверштаг; если кому случится быть впереди, то после первого поворота входить в кильватер, за кем быть должно, спускаясь по ветру, и столь близко за корму и с таким видом, как бы схватиться за него должно, дабы отнюдь от него малейше не отстать и дистанции при первом случае не потерять.

Впрочем, приказы мои, отдаваемые во флот прошлых годов, при отдаче сигнальных листов и книг на всю эскадру отданы к надлежащему исполнению, почему и приказать сей отданный от меня приказ и те вахтенным командирам иметь на шханцах и сдавать один другому к исполнению с наистрожайшим подтверждением, чтобы отнюдь противу оных упущения не было, о чем господам командующим иметь наиприлежнейшее старание.

Повторяю еще, чтобы все таковые приказы вахтенные офицеры прочитывали по нескольку раз и все требования оными помнили бы непременно и исполняли, что как быть должно. В противном случае, если кто из вахтенных спрошены будут и по оным не будут знать ответствовать, на таковых взыскано будет за упущение и нерадивость.

Посему вахтенные о скорейших исполнениях, какие требуются и быть должны, докладывать начальствующим кораблей или фрегатов и обо всем чинить исполнение по уставу.

Оформлено как приказ от 6 июня 1797 г.

О походных строях флота, выполнении эволюций и соблюдении своего места в линии

Усматриваю я, что некоторые корабли и фрегаты по учиненным сигналам в места свои входят весьма медлительно, а по правилам эволюции и военным обстоятельствам требуется в построении ордеров отменная скорость, посему в подтверждение предписываю чинить следующее исполнение:

§ 1

Как скоро сигнал учинен будет, лечь в линию в две или в три колонги (как надобность востребует), по обозрению оного ту ж минуту каждый должен показать исполнением действие вверенного ему судна, то есть иттить в свое место, где кому быть должно, не ожидая никого и не медля ни одной минуты, а иначе всякое замедление считается в неисправность.

Замечание. При сем случае поспешное исполнение должны показать прибавкою всех парусов и скорым оборотом в ту сторону, кому куда иттить должно. И, не дошед в самую близость своего места, парусов не убавлять и тем не замедливать.

§ 2

Ежели кто, хотя бы из передовых, случатся от своих мест отдалены, оных судов никому при построении ордеров не ожидать (ибо сие принадлежит флагману, а не партикулярным), а иттить каждому прямо в свое место, которые ж от своих мест отдалены, места их заступать по очереди тем, которые за ними в линиях назначены, и потому интервалов для них не оставлять и линии не разрывать, а давать им место тогда, когда они подойдут в самую уже близость своих мест.

Сие каждый заметить может, и во всей линии задние за ним должны сделать поноровку и дать ему поместиться в свое место. Сии же догоняющие в свои места непременно должны иметь все паруса, разве опасность только одна к сбережению стеньгов и прочих дерев тому воспрепятствует, а иначе неупотреблением к действию паруса подвергают себя взысканию без всякого оправдания.

§ 3

Построение колонгов в самой скорости должны определять передовые (а ежели они отдалены, то следующие за ними ближние к тем местам); сии должны занять их место и держать со всякой точностию один курс в кильватере или параллельно флагманскому кораблю, а прочие поспешно входят в их кильватер, не останавливаясь ни в которой стороне, и тем не ожидать никого, содержать себя в прямой линии и не портить оную неустройством. Дистанцию никому не растягивать и линию не разрывать; желательно, чтоб чрез сие сделали навычку все военные командиры исправным содержанием мест, как должно.

§ 4

Колонги одна от другой должны иметь всегда умеренную дистанцию, между собою недалеко и не очень близко, сие соблюдать должны передовые.

§ 5

Случающимся далеко под ветром, не взяв переду, куда кому войтить или попасть желательно, будучи назади, на другой галс не поворачивать, ибо чрез такой поворот судно не только не выиграет, но может совсем отделиться и отстать от флота или принудить без нужды себя ожидать (флагманское дело есть смотреть, чтоб не отстал кто от флота) и потому тихо ходящему судну лучше быть (подо всеми парусами) под ветром против флота, ближе, нежели на ветре и далеко назади. Сего весьма остерегаться и до ответа за неисполнение себя не доводить.

Таковые ж суда, которые, имея все паруса, могут иттить скорея, должны из-под ветра проходить вперед и чрез повороты входить во свои места, чрез что никогда оных не потеряют, а находящимся под ветром, не дошед совершенно в свои места, парусов никогда ж не убавлять, ибо чрез убавку парусов час от часу найдут себя от своих мест далее, а напоследок весь флот их дожидать должен.

Сею же убавкою, не дошед в свои места, часто принуждают командующего делать излишние сигналы и чувствовать неудовольствие, иногда же некоторые столь далеко отделяются, что не могут рассматривать сигналов и не исполняют по оным. Посему объявляю: никто себя оправдать не может нерассмотрением сигнала за отдаленностию, ибо я всегда делаю сноровку, чтоб не отставали, разве отстанут которые по своей оплошности, продолжая далеко галсы, чего не следует, или действительно только нечаянный случай сие оправдать может.

§ 6

Когда же флот во время похода случится не в ордере, держаться всегда соединенно в одном месте ближе к кораблю главнокомандующего и далеко назади не отставать.

Сей приказ на каждом корабле и фрегатах иметь при сигналах и вахтенным командирам подтвердить, иметь всегда в свежей памяти и, что до кого касается, чинить исполнение.

Примечание: к 1 пункту, то есть о построении линии дебаталии или бейдевинта.

1

Хотя во оном пункте и сказано, что по учинении сигнала ту ж минуту исполнение каждой начать должен, но надлежит наипервее всем сделать замечание, смотря на корабль главнокомандующего, где он свое место определяет. Сие можно заметить весьма скоро. Ежели он, опускаясь под ветер, ляжет бейдевинтом под малыми парусами или останется в дрейфе, или пойдет бейдевинтом подо всеми парусами, по сему определению каждой в рассуждении его должен иттить в свое место.

2

Ежели ж корабль главнокомандующего будет спускаться в кильватер подветренных, тогда наветренным судам следовать движению оного корабля и иттить, спускаяся осторожно от ветра в свои места, подветренным же в сие время отнюдь не спускаться (дабы тем более без надобности не упасть под ветер), а держать круче бейдевинт, до тех пор, пока флагманский корабль, спустя сколько надобно, определит свое место, тогда в рассуждении его каждой легко обозреть может, что кому исполнять должно.

Идучи ж не [в] бейдевинт, то есть полным ветром, построение двух или трех колонг чинить, как предписано по 1 пункту, ибо флагманский корабль тогда бывает ото всех напереди и курс его уже определен.

Впрочем, нет надобности на всякие случаи делать подробные объяснения, господа командующие сами собой обозревать могут, что кому делать и исполнять должно.

Оформлено как приказ от 4 июля 1790 г.

О методах обучения команд артиллерийской стрельбе

1

Для обучения служителей пушечной экзерциции с пальбою заряды для пушек уменьшить, как означено в приложенной при сем ведомости, чрез что можно, сберегая порох, экзерцицию с пальбою сделать два или три раза и посему положению картузы на первый случай, сколько потребно, иметь готовые, но единовременно много выстрелов не палить и стараться служителей, как наивозможно, приучить и довесть в совершенство. Я особо рекомендую всем господам командующим приказать примерно наблюдать, чтобы в цель наводили, как должно и аккуратно. Для сего намерен я еще несколько раз сделать ученье спышками, а после с действительной пальбою.

2

В экзерциции, при обучении служителей пушками в двух колоннах, стараться, сколько можно, содержать дистанцию ровнее и непременно содержать себя [на] траверзе один против другого, дабы удобнее было пушками наводить и прицеливаться; при экзерцициях прицел служителей, кому надлежит поверять, чтобы дула пушечные не опускали низко и не возвышали излишне, а наводили бы точно в желаемые места против кораблей, а не мимо.

Примерами только и долговременным употреблением можно служителей к сему приобучить, а иначе без довольного присмотра замечается – служители сами собою пушек в цель почти не наводят, об оном напоминаю, в присмотре всевозможное старание и прилежность иметь самим господам командующим, также и в линии дистанцию сохранять между собою равную, близко один к другому не находить и не разрывать.

3

При обучении же экзерциции служителей артиллерийские офицеры должны к сведению весьма растолковать и дать понятие пушкарям, что в близкой дистанции пушка, горизонтально наведенная, берет выше того места, в которое она нацелена, а в дальней дистанции ниже, ибо при горизонтальном выстреле пушечное ядро параболу свою делает выше горизонтальной линии, а потом опускается. Господа артиллеристы по долгу своему имеют пушкарям объяснить, в какой дистанции как выстрелами действовать должно, посему необходимо в пальбе надлежит иметь сноровку.

Оформлено как приказ от 23 июня 1797 г.

1764–1774. Командование отдельными кораблями

Ордер капитана 2 ранга Т. Г. Козлянинова капитан-лейтенанту Ф. Ф. Ушакову о назначении его командиром фрегата «Св. Павел»

12 сентября 1776 г., на Ливорнском рейде, на якоре

По определению Государственной Адмиралтейской коллегии велено вас по прибытии в Ливорно определить на состоящий здесь в Ливорно российский фрегат 26-пушечный «Св. Павел» командиром, вследствие чего соблаговолите, ваше высокоблагородие, означенный фрегат, состоящий в Ливорнской гавани, от прежде бывшего на нем командиром флота господина капитан-лейтенанта и кавалера Паниоти принять в свое ведение, и, что для оного фрегата ныне нужно, надобно дать мне знать немедленно, так как я вскорости имею отсель отправиться в поход, дабы чем можно вас нужным удовольствовать. Ко исполнению ж вам на помянутом фрегате командиром приобщается при сем инструкция, а о служителях, кто на вашем фрегате будет, именной список [не публикуются].

Рапорт Ф. Ф. Ушакова контр-адмиралу Я. Ф. Сухотину с просьбой о списании с корабля «Виктор» писарей Негодяева и Агапеича

20 мая 1781 г., на Кронштадтском рейде, на якоре

Порученного мне корабля «Виктора» писарь Никифор Негодяев, находившийся сего мая с 12 дня в самовольной отлучке, вчерашний день в Кронштадте пойман и содержится ныне под караулом на корабле, а как оной писарь Негодяев, так же и другой, находящийся ныне при корабле ж, Василий Агапеич, усмотрены в должности своей весьма неисправны, нерасторопны и нерачительны и пишут худо, а при том от пьянства без определенного за ними караула и ничего исправить не могут, почему к исправлению писарской должности и неспособны, а посему, за неимением потребного числа знающих исправление оной должности людей, в письменных делах по кораблю имеется великая остановка и замедление, так что, при всем моем всегдашнем старании и исправлении самим мною письменных дел, оныя еще к исполнению находятся в великом множестве и уповаю к депутатскому смотру без прибавки писарей и справиться не могут, ибо, отделяясь я от оных, по скорому приуготовлению в приведении в порядок во всем должностям письменных же дел немалое время занимать оными.

О чем, сим донеся вашему превосходительству, представить честь имею, не соблаговолено ли будет помянутых писарей Негодяева и Агапеича снять с корабля, определить на оной других, и на все оное имею ожидать резолюции вашего превосходительства.

Капитан 2 ранга Федор Ушаков

Отзыв капитана 2 ранга Ф. Ф. Ушакова о мореходных качествах фрегата «Проворный» в кампанию 1782 г.

Сентябрь 1782 г.

Во время вояжа примечено: фрегат имеет лучший ход, находясь в грузу: ахтерштевень – 8 фут 3 1/2 дюйма, форштевень – 8 фут 4 дюйма, диференту на корму – 3 дюйма, средние пушечные порты были от воды – 4 фут 10 1/2 дюйма, мачты имели наклонность на корму: грот – 6 фут 10 дюйм, фок – 4 1/2 фута, бизань – 2 1/2 фута, стеньги прямо по них, ванты и фордуны в тугости. При оном во все умеренные и противные ветры без волнения довольно невалок, а во время волнения имеет великую качку с боку на бок. Примечается ж, что во оном фрегате груза нужно иметь несколько больше, также для укрепления стеньгов, сверх положенных – запасные бакштоки[93]93
  То есть бакштаги.


[Закрыть]. Для лучшего ж ходу на фордевинд и при всех способных ветрах нужно иметь брамсели и лисели. Течи подводной частью во всю кампанию не имел, кроме как одну четверть, а в крепкие ветры половина дюйма в сутки.

К[апитан] 2 ранга Федор Ушаков