355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Федор Ушаков » Святое русское воинство » Текст книги (страница 2)
Святое русское воинство
  • Текст добавлен: 19 сентября 2016, 14:34

Текст книги "Святое русское воинство"


Автор книги: Федор Ушаков



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Неприятель, везде разбитый и стесненный, потерял прежнюю решимость свою; верховный визирь, запершись с главными силами в Шумле, отрезан был от всякого сообщения с Константинополем и вынужден склониться к миру, который заключен в Кучук-Кайнарджи 10 июля 1774 года, в стане войск Румянцева.

Архипелагский флот не предпринимал ничего особенного в течение этого года, и только появлялся перед Дарданеллами и в разных местах турецких владений, нигде не встретив неприятельских военных судов. Главное начальство над ним принял в том году вице-адмирал Елманов, заступивший место адмирала Спиридова, уволенного по болезни в отставку; по заключении мира с Турцией, он получил повеление со всевозможной поспешностью возвратиться в балтийские порты, куда прибыл благополучно, оставив, по особому распоряжению, пять малых фрегатов в Ливорно, а два фрегата и несколько транспортов под купеческими флагами вошли в Черное море и присоединились к тамошнему флоту.

Флот вице-адмирала Сенявина также прекратил плавания свои, коль скоро дошло до него известие о мире. Часть судов осталась в Керчи, под начальством капитана 1 ранга Касливцева, которому поручен был и порт; большая же часть прибыла в Таганрог, под командой контр-адмирала Чичагова; но Балаклавская эскадра (в том числе корабль «Модон» лейтенанта Ф. Ф. Ушакова), вверенная начальству капитан-лейтенанта Хвостова, оставалась в Балаклаве и крейсировала у соседних берегов до августа, покуда турецкие войска Хаджи-Али не сели на суда свои и отплыли в Константинополь, после чего она прибыла в Таганрог.

В Азовском флоте нашлось тогда всех годных на службу судов 30, а именно: 7 кораблей 16-пушечных, 6 фрегатов, 4 галиота, 7 палубных ботов, 5 транспортов и 1 бомбардирский корабль. Все суда Дунайской флотилии, годные для плавания в море, повелено было перевести в Таганрог, но из числа 106 разного названия судов только четыре шхуны могли быть доставлены.

Мы прекращаем здесь рассказ о действиях Черноморского флота, чтобы дать место описанию служения Ф. Ф. Ушакова на Балтийском флоте, и возвратимся к прерванному повествованию в главе IV.


Глава III. Служение Ф. Ф. Ушакова в Балтийском флоте с 1775 по 1783 год

Прослужив шесть лет в Азовском флоте, Ф. Ф. Ушаков переведен был в 1775 году в Санкт-Петербургскую корабельную команду и в том же году, по возвращении из трехмесячного отпуска, 20 августа произведен в капитан-лейтенанты; в чине лейтенанта пробыл шесть лет.

В то время снаряжался отряд в Средиземное море. «Для расходов вне государства и для сохранения курса от упадка» императрица Екатерина повелела «отправить из Петербурга русские товары на казенный счет, для продажи в иностранных местах». Поэтому три военных фрегата: «Павел», «Наталия» и «Григорий» подняли купеческие флаги; на каждом из них оставлено было только по 18 пушек и всего взято ими 17 тысяч пудов груза, состоявшего из железа, юфти, кабельтовых, тросов и проч. Четвертый фрегат, «Северный Орел»[14]14
  Фрегат «Северный Орел» куплен был в Англии в 1770 г., и вместе с эскадрой контр-адмирала Арфа присоединился к флоту Спиридова в Архипелаге. (Прим. автора)


[Закрыть]
, с военным флагом и под командой начальника отряда капитана 2 ранга Козляинова назначен был для конвоя.

Один из этих фрегатов отвез товары в Ливорно, а два в Константинополь; кроме того, повелено еще было нагрузить товарами в Ливорно и отправить в Константинополь два фрегата: 26-пушечный «Св. Павел» и 24-пушечный «Констанция»[15]15
  В июле 1770 г. ко флоту адмирала Спиридова в Архипелаге были присоединены фрегаты, купленные в Триесте и Анконе: «Победа», «Слава», «Парос» и «Св. Павел». «Констанция» же в 1771 г. обращен в фрегат из рагузинского [построенного в городе Рагузе] судна. (Прим. автора)


[Закрыть]
, оказавшиеся благонадежными и находившиеся в числе тех нескольких судов, которые при возвращении русского флота из Архипелага, в 1775 году, оставлены в Ливорно под надзором генерал-майора Ганнибала.

Командиры и команды на оба судна эти посланы были с отрядом Козляинова, и на «Св. Павел» назначен капитан-лейтенант Ушаков, который поступил, для отвоза, на фрегат «Северный Орел». Отряд этот отплыл из Кронштадта 15 июля 1776 года, прибыл в Ливорно 12 сентября того же года и в мае 1779-го, т. е. через два года и девять месяцев, возвратился в Кронштадт.

В течение этого времени фрегат «Св. Павел» ходил из Ливорно в Константинополь и Гибралтар, а при обратном плавании в свои порта Ушакову поручено было отправиться (9 апреля), вместе с фрегатом «Констанция» в Кале, для перевоза дюшеса Кингстон на фрегат «Северный Орел», доставивший его в Россию; с отрядом же он соединился в Доунсе.



По возвращении отряда в Кронштадт и когда все суда, его составлявшие, втянулись в гавань, Ушаков назначен был командиром корабля «Св. Георгий Победоносец»; потом, через несколько месяцев, переведен в Санкт-Петербургскую корабельную команду, и в конце того же 1779 года, по определению Адмиралтейств-коллегии, послан в Рыбинск и Тверь для поставки корабельных лесов, зазимовавших в прошлую навигацию.

Поручение это было исправно выполнено весной 1780 года, и в августе, по определению Адмиралтейств-коллегии, Ушаков назначен командиром императорской яхты, с которой стоял против Зимнего дворца до половины сентября, после чего прибыл в Кронштадт, будучи назначен командиром 64-пушечного корабля «Виктор».

В марте 1781 года в Кронштадте и Ревеле приготовлялась новая эскадра, под начальством контр-адмирала Сухотина, для отправления в Средиземное море. Назначение ее было то же самое, как и двух эскадр: контр-адмирала Борисова и капитана бригадирского ранга Палибина, посланных туда в прошлом году, и ее составляли следующие пять кораблей и два фрегата: 74-пушечный «Пантелеймон» под флагом контр-адмирала Сухотина (капитан 1 ранга Берх); 66-пушечные: «Не тронь меня» (капитан Мельников); «Память Евстафия» (капитан 1 ранга Повалишин); «Европа» (капитан Скуратов); «Виктор» (капитан-лейтенант Ф. Ф. Ушаков); 32-пушечные фрегаты: «Воин» (капитан-лейтенант Шубин) и «Мария» (капитан-лейтенант Прусаков).

Сухотину предписано было взять провизии на шесть месяцев и по возможности не заходить ни в какой порт[16]16
  В особенности предписано было не заходить в Лиссабон. Когда в предшествовавшем 1780 г. эскадры Борисова и Палибина были там, то посланник наш, граф Нессельроде, уведомил, что португальцы недовольны, потому что было более шести судов, как положено условием со всеми дружественными державами. (Прим. автора)


[Закрыть]
. Содержание инструкции от Адмиралтейств-коллегии было следующее: «Вследствие принятого Ее Величеством правила защищать торговлю и плавание подданных своих от всякой обиды, Ее Величество намерена сохранять наиточнейший нейтралитет против воюющих держав: Англии с Францией, Испанией и Голландией…

Следовать из Кронштадта до Ливорно и стараться в том же году возвратиться обратно… В военных действиях никакого участия не принимать; но, в случае нападения на купеческие суда, защищать их силой… С королем Датским и Шведским и с Республикой Голландской заключена конвенция, 1781 г. марта 15, в пользу торгового плавания, доколе настоящая война Англии с Францией и Испанией продлится. Итак, прибегающие под вашу защиту шведские, датские и голландские купеческие корабли брать должно только те, которые не имеют военной контрабанды и верные паспорта; но о голландских сие разуметь должно в рассуждении Франции и Испании; что ж до Англии касается, то голландские купеческие суда под сей артикул не подходят, как в войне находящиеся с Англией».

Контр-адмирал Сухотин должен был еще взять на эскадру свою вещи (26 пушек, 4 якоря и несколько такелажа), спасенные с корабля «Слава России» (разбившегося в 1780 году у Йерских островов) и находившиеся в Тулоне; также привезти 2600 бочонков пуццолана для Кронштадтского каменного канала, и всех греков, которые ожидают переселиться в Россию.

Эскадра вышла из Кронштадта 25 мая; остановилась на несколько дней в Копенгагене, где встретилась с возвращавшимся в Россию отрядом бригадира Палибина (из трех кораблей и одного фрегата), и, снявшись оттуда 27 июня, пришла в Ливорно 15 августа, никуда не заходя. Однако Сухотин не мог возвратиться в том же году в свои порта, по ветхости корабля «Европа» и имея много больных на эскадре[17]17
  Число больных возросло до 700 человек, и было много умерших. Находили, что чрезмерная жара препятствовала выздоровлению; зима же была необыкновенно холодна и сурова. (Прим. автора)


[Закрыть]
; поэтому он расположился провести зиму в Ливорно со всеми судами своими, а корабль «Европа» отправил в порт Феррайо для исправлений.

Адмиралтейств-коллегия нашла причины эти уважительными. В марте 1782 года его императорское высочество генерал-адмирал Павел Петрович с супругой своей, находясь в то время в Италии, посетили эскадру и были встречены со всеми почестями. 11 апреля Сухотин оставил Ливорно, но за крепким противным ветром и значительными повреждениями вынужден был возвратиться; на флагманском его корабле «Пантелеймон» зашатались русленя и было до 60 дюймов воды в трюме; на корабле Ушакова, «Викторе», сломался фок-рей и на прочих судах были большие или меньшие повреждения.

Ушедши вторично из Ливорно 2 мая, эскадра пришла в Доунс 3 июня, имея во все время туманную и дождливую погоду и крепкие ветры, июня 1 прибыла она на Кронштадтский рейд, и 7 числа все суда втянулись в гавань.

В это время изготовлялись два фрегата: «Проворный», обшитый белым металлом, и «Св. Марк», обшитый медью, для испытания их качеств и преимущества одной обшивки перед другой. На первый из них назначен был командиром Ушаков, сдав, на время этого отсутствия, другому офицеру корабль свой «Виктор», находившийся в гавани. Главное начальство над обоими фрегатами поручено было капитану 1 ранга Ханыкову, и плавания их продолжались с 2 августа по 11 сентября.

1 января 1782 года Ушаков произведен в капитаны 2 ранга, прослужив капитан-лейтенантом 7 лет 4 месяца; в июне 1783 года командирован в Херсон, в состав тамошней третьей эскадры. В 1784 году 1 января произведен в капитаны 1 ранга, и хотя находился в Херсоне, но до 1785 года считался по спискам в Балтийском флоте, в 1-й дивизии и командиром того же корабля «Виктор». Будучи потом переведен в Черноморский, он, через 19 лет, в чине адмирала, опять назначен был в Балтийский, где и окончил военное поприще свое.


Глава IV. Служение Ф. Ф. Ушакова в Черноморском флоте с 1783 года

Кучук-Кайнарджийский мир 1774 года, подтвержденный в 1779 году, доставил русским судам свободное плавание по Азовскому и всему Черному морю и одинаковые торговые преимущества с французскими и английскими купеческими судами в турецких водах. Россия приобрела в вечное свое владение земли между Днепром и Бугом, Азов, Таганрог, Керчь, Ени-Кале и лежащий против Очакова замок Кинбурн с его округом; кроме того, признана была независимость крымского хана Шахин-Гирея, расположенного к России, и татар кубанских, буджакских и ногайских; река Кубань назначена границей между двумя империями.

За Турцией осталась Очаковская крепость, защищавшая вход в лиман Днепровский, и ей возвращены были занятые нами: Бессарабия, Молдавия, Валахия и все острова Греческого Архипелага, с обязательством не мстить жителям и не стеснять исповедания христианской веры.

Приобретение стольких вод и прибрежных земель давало возможность расширить военные морские силы соответственно видам и потребностям; поэтому, вскоре после заключения мира, усилено было судостроение на Дону и, кроме прежних верфей выше Воронежа, в Таврове, Павловске и Хоперске, учреждены были новые близ устья Дона: в Рогожских Хуторах, в Гнилой Тоне и Таганроге; часть же судов имела постоянное пребывание в Керчи.


В декабре 1775 года Адмиралтейств-коллегия получила повеление об избрании на Днепровском лимане, неподалеку от урочища, называемого Глубокая Пристань, и сколько можно ближе к Александровским шанцам, выгодного места для гавани и адмиралтейства, со всеми необходимыми к нему принадлежностями и в котором, для построения больших военных судов, имелось бы 20 или по крайней мере 15 эллингов, расположенных в таком близком между собой расстоянии, чтобы все адмиралтейство с будущими строениями удобно было обнести укреплениями.

В том же указе, между прочим, сказано: что, «как по отдаленности Адмиралтейств-коллегии от заводимой верфи и гавани, она не может, без потери большого времени, снабжать часто повелениями и наставлениями, то для избежания сего избрать одного члена Коллегии с особенной доверенностью, а обо всех новых положениях сочинить штат».

В августе 1776 года с Балтийского флота назначен был контр-адмирал Клокачев[18]18
  Участник первой Архипелагской экспедиции Г. А. Спиридова Федот Алексеевич Клокачёв (1739–1783) в 1776 г. был произведен в контр-адмиралы и назначен командующим Азовской флотилией и портами. За время его командования на Дону были заложены Новохоперская и Гнилотоновская верфи, где началось строительство 44-пушечных фрегатов. Клокачев стал первым кавалером ордена св. Георгия среди русских моряков.


[Закрыть]
главным морским начальником на Дону, а в 1777 году контр-адмирал Шубин, имевший поручение приискать место для кораблестроения на Днепре, указал на берег, занимаемый теперь Херсоном, и по представлению его в том же году заложен был город с адмиралтейством и верфью; на правой стороне Лимана, у Глубокой Пристани, построен редут.

Устройством нового города заведовал инженерный полковник Гакс, под надзором генерал-цейхмейстера морской артиллерии Ганнибала и под главным начальством новороссийского генерал-губернатора князя Потемкина. В короткое время все необходимые постройки Херсонского адмиралтейства были готовы и в девяти его эллингах строили 66-пушечные линейные корабли и камели.

В 1778 году Адмиралтейств-коллегии высочайше было предписано из находившихся судов в Азовском море, оставив несколько для охранения Керченского пролива, прочие, в числе коих были три новых фрегата, препроводить в Херсон, и для почты между Константинополем, Херсоном и Керчью содержать до шести легких судов. В 1780 году сверх строившихся восьми кораблей повелено было заготовить леса еще для четырех, чтобы содержать в Херсоне двенадцать 66-пушечных кораблей, а фрегатов и прочих судов по соразмерности.

В Таганроге, под распоряжением Клокачева, судостроение также шло успешно, и к 1777 году построено им семь фрегатов и один бомбардирский корабль; а в 1779 году всех больших судов в Азовском флоте состояло 52. В этом же году бригадир Круз крейсировал с эскадрой на Черном море.

Не прочны, однако, были основания мирного договора с Турцией, видевшей неизбежное присоединение Крыма к России и искавшей возвращения прежнего своего на него влияния. Поэтому, поселяя беспрестанные неудовольствия между татарами и подстрекая их к восстанию, Порта обнаруживала свои замыслы; наконец она перешла к явному нарушению мирных условий, заняв Тамань в 1782 году и намереваясь переправить войска в Крым, где татары вторично взбунтовались и принудили хана своего искать убежища в Керчи.

Вследствие этого повелено было: генерал-поручику Потемкину заставить турок удалиться за Кубань, и Суворову усмирить буджакских и ногайских татар; генерал же поручик граф де Бальмен двинулся для успокоения Крыма, проник вовнутрь полуострова, занял Ахтиар и построил в нем укрепление. В начале осени того же года многочисленный турецкий флот, под начальством капудан-паши, подойдя к Кинбурну, намеревался сделать высадку, но Суворов, успев усадить Кинбурнские укрепления, готовил решительный отпор и неприятельский флот, ничего не предприняв, вынужден был удалиться.

В 1783 году последовало присоединение Крыма к Российской империи, совершенное без всякого кровопролития, даже без выстрела, и доставившее титул Таврического князю Потемкину; в апреле того же года начальник Азовского флота вице-адмирал Клокачев по повелению императрицы отправил фрегат «Осторожный», под командой капитана 2 ранга Берсенева, для описи крымских берегов и осмотра Ахтиарской бухты (Корсунского Сиваша). Получив донесение, что вновь приобретенный порт представляет все удобства, Клокачев прибыл туда из Керчи в начале мая с четырьмя фрегатами и столькими же мелкими судами; вслед за ними пришли туда с контр-адмиралом Мекензи еще шесть фрегатов Азовского флота и несколько купеческих транспортов, и основали там свое местопребывание.

Контр-адмиралу Мекензи поручено устройство порта, первоначально названного Ахтиаром (что значит «белая или медовая гора»), по имени небольшой татарской деревни, там находившейся; вскоре, однако, императрица наименовала его Севастополем, что значит на греческом языке «Знаменитый город».


В половине 1783 года прибыли из Петербурга в Херсон первые морские команды на семь кораблей и фрегатов, и в числе многих офицеров, посланных тогда с Балтийского флота, состоял и Ф. Ф. Ушаков. Повелено было в Херсон и Севастополь высылать работников из внутренних губерний; леса из Белоруссии, Польши, Воронежа и Крыма; железо с сибирских заводов доставляемо было через Таганрог. Чума, проникшая из Крыма, приостановила на некоторое время адмиралтейские работы в Херсоне, и Ушаков, находившийся при постройке тамошних кораблей, принимал также деятельное участие в прекращении заразы, за что, по особому ходатайству президента Адмиралтейств-коллегии графа И. Г. Чернышева, награжден в 1784 году орденом Св. Владимира 4-й степени и получил письменную благодарность от Коллегии.

Построение судов в Херсоне производилось, однако, деятельно, невзирая на многие недостатки и затруднения, первоначально встретившиеся, и на развившуюся болезнь. В 1783 году там спущен был на воду первый черноморский линейный корабль, 74-пушечный «Слава Екатерины», под командой капитана 1 ранга графа М. Войновича[19]19
  Граф Марк Войнович (1750–1807) – уроженец Черногории, поступивший на русскую службу во время пребывания нашего флота в Архипелаге под начальство адмирала Спиридова. В 1771 г. командовал фрегатом «Слава».


[Закрыть]
, и 50-пушечный фрегат «Св. Георгий Победоносец»; а в следующем году спущены: 66-пушечный корабль «Мария Магдалина», 66-пушечный «Св. Павел», под командой капитана 1 ранга Ф. Ф. Ушакова, и 50-пушечный фрегат «Св. Апостол Андрей»; все суда эти построены корабельным мастером Афанасьевым.

Корабль «Слава Екатерины», фрегат «Св. Георгий» и несколько мелких судов в 1784 году крейсировали уже у крымских берегов, и небольшая эскадра эта, состоявшая под начальством капитана графа М. Войновича, вошла в Севастополь, избранный в этом году главным портом для Черноморского флота.

Указом от 13 августа 1785 года князю Потемкину-Таврическому поручен был в полное ведение Черноморский флот со всеми адмиралтействами и портами на Черном и Азовском морях и на Дону, и вскоре за тем ему пожалован кейзер-флаг. В том же году утвержден штат Черноморского флота и Адмиралтейства, которым положено было иметь 12 линейных кораблей (два 80-пушечных и десять 66-пушечных), 20 фрегатов (восемь 50-пушечных, шесть 32-пушечных и шесть 22-пушечных), 23 ластовых и транспортных судов, три камели и 13 500 матросов, солдат и артиллеристов, кроме портовых и адмиралтейских команд.

По спискам того года в Черноморском флоте старшими офицерами состояли: вице-адмирал Яков Сухотин; контр-адмиралы: Роберт Дугдал, Томас Мекензи; капитаны 1 ранга: Николай Мордвинов, Марк Войнович (считался в Донской флотилии), Панайоти Алексиано, Ф. Ф. Ушаков, Тиамин Тиздель и Павел Пустошкин. Потемкин возложил попечение об устройстве портов: в Севастополе на контр-адмирала Мекензи, в Херсоне на капитана 1 ранга Н. С. Мордвинова и в Таганроге на П. В. Пустошкина; устройство же и обучение корабельного флота было поручено капитанам 1 ранга графу Войновичу и Ф. Ф. Ушакову.

Тогда же капитан-лейтенант Д. Н. Сенявин назначен был к нему генерал-адъютантом по управлению Черноморским флотом, и приняты были в морскую службу много греков и два англичанина: Мессер и Белле.


Во время путешествия Екатерины II в 1787 году по вновь приобретенным землям, в сопровождении австрийского императора Иосифа II, принцев Нассау и де Линя и французского, английского и австрийского посланников, государыня посетила Херсон, где присутствовала при спуске кораблей: 80-пушечных «Рождество Христово» и «Иосиф II», 66-пушечного «Св. Владимир» и 50-пушечного фрегата «Св. Александр Невский».

22 мая императрица прибыла в Севастополь и тут впервые увидела юный Черноморский флот, стоявший в стройных линиях на рейде. Он состоял тогда из 3 линейных кораблей, 3 бомбардирских, 12 фрегатов, 2 брандеров и до 26 судов двух– и трехмачтовых, под военными флагами, доставленных из Архипелага, где они служили корсерами при флоте адмирала Спиридова. Всем флотом этим начальствовал граф Войнович, произведенный тогда, вместе с Мордвиновым, в контр-адмиралы; командир же корабля «Св. Павел» Ф. Ф. Ушаков пожалован был в капитаны бригадирского ранга (в чине капитана 1 ранга прослужил около трех лет).

С большим торжеством и предупредительностью князь Потемкин принял в Севастополе императрицу, обрадованную видом стольких военных судов русских на Черном море и важными удобствами нового порта; военное празднество продолжалось два дня, и произведено было примерное нападение на деревянную крепость, нарочно устроенную на северном берегу рейда, которую разрушил и сжег бомбардирский корабль «Страшный».

Все флагманы и командиры судов представлены были императрице и допущены к целованию руки, в том числе Ф. Ф. Ушаков. 24 мая ее величество со всеми гостями отбыла из Севастополя в обратный путь; но едва смолк гром салютов, которыми была приветствуема великая монархиня, как разрыв с Турцией, последовавший в сентябре того же года, подал флоту новый случай ниспослать гром побед на врагов своих.


Глава V. Вторая война с Турцией в царствование императрицы Екатерины II, в 1787 году

Турция, как мы уже упомянули, не могла спокойно сносить потери Крыма, столь чувствительной для ее выгод и значения; и, невзирая на обязательства вечного мира, не отказывалась еще от надежды возвратить утраченное. Домогательства ее беспрестанно увеличивались, и новые причины к разрыву были изыскиваемы. Желая, однако, всеми способами отклонить войну, государыня вызвала из Константинополя посланника, действительного статского советника Булгакова, и в бытность свою в Херсоне имела с ним совещание.

Между тем в начале мая сильная турецкая эскадра подошла к Кинбурну; движения ее не предвещали миролюбивого окончания несогласий, и хотя с возвращением Булгакова в Константинополь она удалилась, но Черноморскому флоту, вскоре по отъезде государыни из Крыма, повелено было находиться в готовности к выходу в море по первому востребованию, и даже суда гребной флотилии, сопровождавшей императрицу по Днепру, возвращены были в Лиман и вооружены пушками для усиления защиты Кинбурна и Херсона.


Ожидания оправдались, и Порта, искавшая войны, сделалась еще настойчивее в своих притязаниях, следуя притом внушениям некоторых европейских дворов, с неудовольствием взиравших на быстрое усиление России. Она считала случай благоприятным в том отношении, что Австрия, отвлеченная тогда беспокойствами в Бельгии, не могла подать нам никакой помощи.

Главнейшее требование Порты состояло в возвращении Крымского полуострова и уничтожении с ней торжественных договоров о вечном мире; получив же на это решительный отказ, она немедленно приступила к военным действиям; 5 августа заключила посланника Булгакова в Едикуль, или Семибашенный замок, и к Очакову выслала эскадру из трех линейных кораблей, одного фрегата, одного бомбардирского бота, восьми шебек, шести фелюг и пятнадцати галер и прочих гребных судов.

Начальствовал ими капудан-паша Эски-Гассан, или Эль-Гази[20]20
  Титул самый почетный, даваемый знаменитейшим военачальникам и равнявшийся императорскому. (Прим. автора)


[Закрыть]
, прозванный соотечественниками Крокодилом моря битв, или Крокодилом морских сражений, за его искусство, предприимчивость и необыкновенные подвиги и храбрость. Он командовал «Капуданой» или адмиральским кораблем во время Чесменского боя в 1770 году и был в числе немногих спасшихся с этого корабля, истребленного пламенем. По возвращении в Константинополь, султан Махмуд сделал его капудан-пашой, и теперь он жаждал случая загладить прежнюю неудачу.

Августа 16-го турецкая эскадра остановилась перед Очаковом и, прежде чем обнародована была там война, сделала нападение 21 августа на фрегат «Скорый» (капитан-лейтенант Обольянинов) и 12-пушечный бот «Битюг» (штурман Кузнецов), стоявшие в Лимане, близ Кинбурна, в ожидании прибытия от Глубокой Пристани новопостроенных корабля «Владимир» и фрегата «Св. Александр Невский» с несколькими транспортами.

Преследуемые всеми мелкими турецкими судами, фрегат «Скорый» и бот «Битюг», после храброй защиты, продолжавшейся шесть часов, успели наконец удалиться к Глубокой Пристани, имея только трех матросов убитыми и одного раненого, и потопив один турецкий кирлангич; но неприятель заградил выход в Черное море. Контр-адмирал Мордвинов, бывший тогда старшим членом Черноморского адмиралтейского правления, находясь на фрегате «Александр Невский», наблюдал за действиями судов в Лимане.

Оскорбление, нанесенное Булгакову, и вероломное нападение на суда наши перед Кинбурном были со стороны Порты первыми вызовами к войне, ознаменованной богатырскими подвигами русского воинства и покрывшей его славой почти баснословной. Высочайший манифест о войне с Турцией был обнародован в Санкт-Петербурге 9 сентября 1787 года; но на первое время сухопутным войскам назначено было одно охранение пределов России, и только Севастопольскому флоту, состоявшему под начальством контр-адмирала графа Войновича, у которого под командой находился Ф. Ф. Ушаков, повелено действовать наступательно и истреблять неприятельские суда всеми средствами.

«Подтверждаю вам, – писал Потемкин графу Войновичу, – собрать все корабли и фрегаты и стараться произвести дело, ожидаемое от храбрости и мужества вашего и подчиненных ваших. Хотя бы всем погибнуть, но должно показать свою неустрашимость к нападению и истреблению неприятеля. Сие объявите всем офицерам вашим. Где завидите флот турецкий, атакуйте его, во что бы ни стало, хотя б всем пропасть».

Однако в 1787 году никакой встречи с неприятелем не последовало и плавание флота было несчастливо. 31 августа он вышел в крейсерство близ Севастополя, чтобы не допустить турок к Таврическим берегам. 4 сентября граф Войнович с тремя кораблями линейными, двумя 50-пушечными и пятью 40-пушечными фрегатами шел к Варне; авангардным дивизионом в этой эскадре командовал Ф. Ф. Ушаков; но жестокий шторм, 8 сентября, рассеял все суда, и корабль «Св. Мария Магдалина» (капитан Тиздель) унесен был в Босфор, где взят турками в плен[21]21
  На корабле «Св. Мария Магдалина» потеряны были все мачты и бушприт; оба якоря сорваны с бортов, разломаны корма и руль, переломлен румпель и в трюме было 41 футов воды. Капитан Тиздель, носимый в этом положении по морю шесть дней и увлекаемый в Константинопольский пролив, решился наконец потопить корабль со всем экипажем, когда увидел невозможность избавиться от плена; но офицеры не согласились на это предложение, и корабль, достигнув Буюк-Дере, отдался во власть неприятеля. (Прим. автора)


[Закрыть]
, а 44-пушечный фрегат «Крым» (капитан-лейтенант Селиверстов) потонул.

Остальные суда были до такой степени повреждены, что едва могли возвратиться в Севастополь и почти все без мачт и бушпритов. Флагманский корабль графа Войновича «Слава Екатерины» лишился всех трех мачт, свалившихся за борт, и вынужден был в открытом море стать на якорь, чтобы откачать воду, возвысившуюся в трюме до 10 футов; корабль Ушакова, 66-пушечный «Св. Павел», также был близок к гибели и несколько дней носился по морю; но фрегат «Легкий» (капитан 2 ранга Вильсон), невзирая на свое гибельное положение, истребил одно турецкое судно и снятых с него людей привез в Севастополь.


Неудачные эти плавания корабельного флота не позволили ему также отвлечь турецкую эскадру, имевшую намерение проникнуть в Лиман и разорить Херсонский порт. Контр-адмирал Мордвинов расположился с судами своими у Глубокой Пристани для заграждения пути неприятелю, а генерал Суворов, командовавший войсками на Днепре, избрав Кинбурнский замок главной квартирой, укрепил его по возможности и собрал в нем до четырех тысяч пехоты и конницы, чтобы из этого пункта, как ближайшего к неприятелю, останавливать все его замыслы.

В распоряжении Мордвинова находились тогда три корабля: «Иосиф II», «Св. Владимир» и 50-пушечный «Св. Александр Невский»[22]22
  50-пушечные фрегаты назывались тогда кораблями. (Прим. автора)


[Закрыть]
; три фрегата: 40-пушечный «Скорый», 24-пушечные «Св. Николай» и «Бористень»; 12-пушечный бот «Битюг», семь галер, две плавучие батареи, пять баркасов и несколько транспортов, но большая часть судов этих сооружена была наскоро и за недостатком пушек имели только половинное их число. Семь раз турецкая эскадра, подкрепляемая Очаковским гарнизоном, усиленным свежими войсками, делала нападение на Кинбурн – 26, 30 и 31 августа, 13, 14, 16 и 30 сентября.

При нападении 13 сентября один неприятельский корабль взорвался и погиб со всеми людьми; самая же решительная атака произведена 30-го числа: пять тысяч турок высажены были на Кинбурнскую косу, но, отраженные Суворовым, при содействии судов наших, они потеряли на месте до трех тысяч; остальные же были потоплены, и едва 500 человек достигли вплавь судов своих. Две турецкие канонерские лодки и шебека пущены на дно, одна шебека взорвана.

11 октября Мордвинов, перешедший за несколько перед тем дней к Кинбурну, отрядил семь галер и плавучую батарею для нападения на турецкие суда, стоявшие под Очаковом, и нанес этим значительный вред неприятелю; но батарея, увлеченная успехом, слишком удалилась, была окружена и, не имея возможности возвратиться, прошла в море, где, близ Гаджибея, взята турками. 12 октября вся турецкая эскадра оставила Очаковский рейд и ушла в море. Русские же суда расположились на зиму у левого Лиманского берега, кроме корабля «Св. Владимир», фрегата «Св. Александр Невский» и галер, которые зимовали у Глубокой Пристани.



    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю