Текст книги "Записки. Том I. Северо-Западный фронт и Кавказ (1914 – 1916)"
Автор книги: Федор Палицын
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Вчера послал генерал-квартирмейстеру записку № 12 – о мостах на Буге. Дорожному управлению написано о постройке мостов, но не сказано какие – временные или постоянные. Не указано, какие раньше начать. Постоянный мост будут строить два месяца. Если же они понадобятся через месяц или раньше, войска будут поставлены в тяжелое положение.
В юго-западной армии различаю 3 группы: Немирово-Любочев-Синява, вторая – Львов, с сильною группою севернее и, третья – Журавли-Жидачев.
Вчера главнокомандующему даны директивные указания. Познакомлюсь с ними сегодня. Думается, что они касаются главным образом до 4-й армии. Вчера здесь был генерал Шварц{105}105
Шварц Алексей Владимирович (фон Шварц, 1874–1953), инженер-генерал-лейтенант (1917). Участник русско-японской войны. В августе 1914 – генерал-майор, комендант Ивангородской крепости, руководитель обороны крепости и укрепленной позиции в 1914–1915 гг., с 02.11.1915 – комендант Карсской крепости, с июля 1916 – начальник Трапезундского укрепрайона. С 22.03.1917 – начальник Главного военно-технического управления Военного министерства. В январе 1918 – на службе в Красной армии, в марте 1918 бежал на Украину, с 1919– в эмиграции в Италии, позднее – во Франции и Аргентине, автор работ по истории фортификации.
[Закрыть]. После главнокомандующего он зашел ко мне. Из его слов вывел, что у него сомнения, будут ли оборонять Ивангород, или нет.
Вчера 11-V1 утром вернулся из Ковно, где провел 9 и 10-VI. Поездка вызвана была телеграммой Янушкевича о неудовлетворительности инженерных работ в крепости и благожелательного отношения коменданта{106}106
…благожелательного отношения коменданта… – имеется в виду Григорьев Владимир Николаевич (1851 —?), генерал от кавалерии (1912). С 07.03.1909 – комендант Ковенской крепости. 24.07.1915 началась осада крепости германскими войсками под командованием генерала К. Литцмана. 04.08.1915 крепость была сдана. Потери составили 20 тыс. человек и 405 крепостных орудий. Дело Григорьева рассматривалось Двинским военно-окружным судом. Суд признал Григорьева виновным в том, что он не подготовил крепость к обороне, «самовольно» покинул свой пост, и приговорил генерала к 15 годам каторжных работ.
[Закрыть] к неблагожелательным к нам элементам, евреям. Вероятно, то и другое базируется на доносе. Со мною ездили генерал Колосовский{107}107
Колосовский Дмитрий Павлович (1862 —?), инженер генерал-майор. С 03.05.1916 – начальник инженеров Кавказской армии.
[Закрыть] и полковник Чернопятов{108}108
Чернопятов Константин Ильич (1865 —?), генерал-майор (1916). На 18.02.1915 – полковник, командир 1-го Кронштадтского крепостной артиллерии полка; с 11.01.1916 – командующий 12-й полевой тяжелой артиллерийской бригадой; с 23.01. по 30.04.1916 – командир 200-й артиллерийской бригады, позднее – и.д. инспектора артиллерии 41-го арм. корпуса (30.04. – 07.1917).
[Закрыть]. По пути присоединился полковник Романов{109}109
Романов Федор Николаевич (1874 —?), генерал-майор (1917). На 01.01.1915 – полковник, штаб-офицер для поручений при главнокомандующем армиями Северо-Западного фронта (05.04.1915); с 10.11.1915 – командир 8-го гусарского Лубенского полка; с 17.010 – в резерве чинов при штабе Минского в/о; с 08.07.1916 по 17.03.1917 – командир 6-го гусарского Клястицкого полка; с 16.06. по 04.10.1917 – начальник штаба 18-го армейского корпуса. В феврале – июле 1918 – армии Украинской державы; в ноябре 1918 – апреле 1919 – в Красной армии, с сентября 1919 – участник Белого движения, с 12.12.1920 по 17.03.1921 – начальник штаба сухопутных и морских сил Приморской области.
[Закрыть] (Генерального штаба), который не видал крепости и попросивший его взять с собой. Вчера утром доложил главнокомандующему на словах о выводах касательно Ковны, а вечером подам ему краткий рапорт.
Более подробный доклад представлю потом. Суть – ни инженерные, ни артиллерийские осадные подготовления беспокойств возбуждать не должны, хотя первая не закончена и за 10 месяцев сделано меньше, чем можно было ожидать. Но на это были причины. Беспокойство возбуждает войсковая часть, и вообще войсковой порядок и организация.
На мой взгляд, имея даже недолговременные постройки, крепость может сопротивляться, но при неустройстве ее гарнизона она не обеспечена от смелого захвата. Основной фортовой пояс, старой постройки, не обеспечен от штурма, ни от бомбардирования; сверх того отсутствует гарнизон, а в казармах его помещены только крепостные артиллеристы и то временно. Целый ряд работ, с объявлением войны был прекращен и в числе их, быть может, важнейшая, проведение подземной связи, тем не менее, военные инженеры за время войны исполнили очень талантливые и остроумные работы на различных частях обвода временного характера. Теперь заканчивается более солидное убежище на западном обводе, с расчетом окончания его через 6–7 недель. Шли работы по укреплению передовой позиции западного обвода, но не достаточно энергично. Однако, эта последняя в сущности должна была бы быть, при современных условиях, главною, но с этим комендант по-видимому не соглашался. И у него были свои доводы.
Артиллерийское вооружение довольно обильное, но старых образцов. Его распределение соответствовало, быть может, условиям лет 25 тому назад. Оно скучено по фортовому поясу западного отреза и более целесообразно на других участках. Начальник артиллерии [М. П. Данилов]{110}110
…Начальник артиллерии… – имеется в виду генерал-майор М.П. Данилов (1860 —?), начальник артиллерийского управления Ковенской крепости в 1913–1917 гг.
[Закрыть] очень недоволен распределением артиллерии на западном отрезе, но генерал Григорьев на артиллерийскую борьбу имеет свои взгляды и непреклонен. По мере развития передовой позиции главная масса артиллерии переместится туда, хотя бы комендант этому не сочувствовал. Вся связь надземная и при первом выстреле от нее останутся клочки.
Западный плацдарм, какой-то проходящий двор для людей, обозов и скота. Непривлекательная картина эта 10 июня усилилась прохождением через крепость отходящей 1-й Гвардейской кавалерийской дивизии с ее учреждениями. Объяснилось это производимыми на западном отрезе большими работами по рытью укреплений, возведению убежищ и т. п., привлекших массу людей, повозок и лошадей.
Крепость еще не угрожаема, но с передовых позиций правого фланга западного фронта велась артиллерийская перестрелка с немецкой тяжелой артиллерией, и противник был близок. Войска сборного и разнородного характера были разбросаны, главная же часть сосредоточена в глубокой долине Немана и быстрый подход их к периферии крепости был затруднен малым числом дорог, качеством их и длинными крутыми подъемами.
Ковенскую крепость я изучал и до войны, и не раз осматривал ее подробно. И всегда она оставляла чувство необеспеченности, теперь же, несмотря на сравнительное ее усиление, это чувство как будто усугубилось.
Главнейший ее участок был в сущности слабейший, хотя флангами упирался в сравнительно непроходимую реку Неман, но фронт его без долговременных построек и учреждений противостоять ускоренной атаке не может. Поэтому замеченное войсковое неустройство чувствовалось сильнее. Однако комендант крепости был спокоен и уверен. Там, где я усматривал затруднения и необеспеченность в управлении, включительно до невозможности исполнения приказа коменданта, последний этого не находил. Управление разношерстными частями в крепости, ее не знающими, само по себе дело трудное и деликатное. Своих коренных гарнизонов, живших бы там со своим скарбом форты не имели; части только что расписанные по таковым, заменить первых не могут. И сосредоточение резервов в одном районе, чтобы не сказать в одном пункте, при указанных выше условиях, не располагало к уверенности.
Это чувство разделялось и моими спутниками. Но много было причин в недалеком прошлом, которые заставляли относиться к некоторым недостаткам, как к явлениям, вызванным помимо воли там работавших. Передовые позиции росли и развивались и была полная надежда, что многое из того, что было нагромождено на старой прифортовой полосе, будет вынесено вперед и крепость в состоянии будет дышать. Итак, с методическими действами противника крепость может, держась, выиграть время, но при ошеломляющей подготовке, смелом и быстром натиске, она не выдержит.
15-го июняВчера генерал-квартирмейстер{111}111
…генерал-квартирмейстер… – имеется в виду генерал-квартирмейстер штаба Северо-Западного фронта генерал-майор М. Д. Бонч-Бруевич, занимавший эту должность с сентября 1914 по апрель 1915.
[Закрыть] просил меня просмотреть черновик приказания главнокомандующего о том, что Ивангород должен рассматриваться не как крепость, а лишь как укрепленная позиция, и если 4-ая армия вынуждена будет отойти, то, увезя ценное и взорвав важное, оставить Ивангород. Я не внес поправок, не все ли равно, как это изложить. Но с фактом согласиться не могу. Ивангород не крепость, однако он сильно укреплен, в нем запасов для 40 тысяч на 3 месяца, и мне представляется, что в нашем положении он может оказать громадную помощь, стоящую трех дивизий.
Кроме того, приняв решение его очистить, обстоятельства борьбы могут сложиться так, что его придется оборонять. Такое решение скрыть нельзя ни от войск, ни от тех, которые будут ее защищать и ход действий может от этого пострадать.
В 6-ом часу зашел к главнокомандующему и выразил ему свое мнение, но он крепко стоит на своем. Надо выделить гарнизоны в Новогеоргиевск, Ковно; о Гродно он не говорил, а Ивангород составит по его расчету около 10 дивизий. Да, около этого и будет. В данном вопросе я не вижу разницы по существу между Новогеоргиевском и Ивангородом. Правда, первый по штату крепость, второй – импровизированная крепость. Но разве история нас не научила, что именно в таких крепостях и оборона самостоятельная.
Убедить мне М.В. не удалось. Пусть М.В. сердится на меня, но я все-таки всучу ему и письменный доклад.
До сих пор мы все считали, что Ивангород будет держаться. Шварц над ним работал. Придется самому поближе ознакомиться с вопросом, чтобы переубедить Мих. Вас.
Возможно, что решение это сложилось у него под влиянием очень тяжелых общих условий. С 11-VI к нам пришла 3-я армия с группой генерала Олохова{112}112
Олохов Владимир Аполлонович (1857–1919), генерал от инфантерии (1915). С 30.5.1912 – генерал-майор, начальник 1-й гвардейской пехотной дивизии, с которой вступил в войну; с 28.12.1914 – командир 23-го армейского корпуса; с 14.07.1915 – возглавил армейскую группу в составе 29-го, 23-го, 2-го и 5-го Кавказских армейских и 4-го конного. В конце июня 1915 группа была преобразована в 13-ю армию. С 25.8.1915 – командир гвардейского корпуса, с 8.12.1915 – командир 2-го гвардейского корпуса. С 27.6.1916 – член Александровского комитета о раненых. В 1918 1919 – сотрудник военной секции ЕГАФ (Главархива).
[Закрыть] в условиях тяжелых.
Управление Юго-Западного фронта, выражаясь мягко, поступает недобросовестно. Что могут они вытягивают, под сурдинку, из состава войск и из состава Бреста, пользуясь переходным положением. От генерала Лайминга{113}113
Лайминг Владимир Александрович (1854–1920), генерал от артиллерии (1914). С 19.11.1913 по ноябрь 1915 – комендант Брест-Литовской крепости; с ноября 1915 – командир Запасного крепостного артиллерийского полка. С 1918 – в Красной армии, скончался от болезни.
[Закрыть] скрывают его переход в Северо-Западный фронт и, пользуясь переходным временем, убирают, что могут в Киев.
Я считаю наше положение очень серьезным, не столько благодаря нашим врагам, сколько со стороны нашего внутреннего неустройства. Если оглядеться, то ведь вся творческая часть в общем и в частностях, в Михаиле Васильевиче. Он все поглотил своею работою и важное и мелочи. Прямо таки поразительно, то количество совершенно готовых распоряжений, указаний и т. п., которые от него исходят.
Штаб их переписывает. Начальника штаба нет. Его работа касается письменной части и выражается в посылке бумажек Алексееву. У Гулевича есть время кататься, уезжать, спать и хорошо обедать у Данилова. Он процветает и пышет здоровьем. Война оказалась курортом. Алексеев сохнет и скоро будет болеть.
Это положение ненормальное. Алексеев тяготится, жалуется мне иногда на это, но ничего не предпринимает. Я постоянно говорю ему, что такая работа продолжаться не может. Теперь, когда противник тоже бездействует, это ничего, а когда это изменится, все может развалиться.
В решениях у М.В. при такой постановке работы естественно развивается полный абсолютизм. Это хорошо, если оно охватывает только главное и он может спокойно обсудить, взвесить и решить. Но этого он не может, ибо он задавлен мелочами и работать над главным так, как нужно, не может. И сам он в этом признается. Материал, который ему дают для решения, не высокосортный. Например, разведка. Она была раньше плохо обставлена и теперь только налаживается. Побочные условия – свыше и кое-какие снизу вносят неуверенность и раздражение. Армейские управления, в сущности, делают, что хотят. Следить за ними М.В. не может, а изредка посылаемые наставления в свою очередь раздражают армейских помпадуров. Им нужны приказы, а всякое наставление общего характера они переделают по-своему. Многое можно было бы сказать по поводу того, что управление идет ненормально потому, что оно сорганизовалось в своей работе ненормально.
Наше управление в это втянулось и этого не замечает. Оно работает по времени много, но перемалывает в своей работе негодный оперативный материал, не замечая, что выходит не мука. В этом винить я никого не могу, в особенности генерал-квартирмейстера; работу остальных достаточно хорошо не знаю. Но происходит это от того, что самый верх скомпонован неестественно. Перегруженный главнокомандующий, свободный начальник штаба. В нормальном управлении никто не должен быть перегружен, но естественнее перегружение начальника штаба, и свободный от мелочей главнокомандующий.
С М.В. работаю давно. Разногласий у нас никогда не бывало ни в принципиальных, ни в прикладных частях нашего дела, а теперь вижу некоторое расхождение в применении многих принципиальных вопросов. Под давлением свыше и обстоятельствах извне, замечаю нарушение равновесия и в вопросах практических. Ведь в области практической слово «нужно» пустой звук. В области моральной – другое дело. Приписываю это тому, что на нем лежит работа, превышающая силы двух сильных людей, а он один; ну и не вытягивает. Это закон природы.
Думаю, что М.В. сам это чувствует, но ничего не может сделать, чтобы спихнуть с себя тормозы, которые мешают ему делать главное. Я думал, что могу ему помочь и не только ему, но и оперативному штабу. Напрасная надежда. И тут и там польза была столь ничтожная, что говорить о ней не приходится. От помощи канцелярии (генерал-квартирмейстерской части) отказался после некоторых попыток, ибо в результате вмешательства постороннего только вред. Если некоторые вопросы двинулись, то далеко не так и не в таких решениях, как это представлялось целесообразным. Они двинулись по своему, как думали и желали канцелярии – т. е. лица, работающие на низших ступенях.
Генерал-квартирмейстер работает очень много, усидчиво, но к его работе пристегнулось то, что должен делать другой. Он цепко держит расползающееся дело; это большая его заслуга, но в вопросах оперативных он может работать мало, ибо все у главнокомандующего. И выйти из этого положения почти невозможно. В работе коллективной поглощение всего одним – уничтожает коллективность работ.
В работе главнокомандующего, как общего управления – два устоя. Начальник штаба. Начальник снабжений. Две равно действующие. А их в сущности нет. Данилов еще работает самостоятельно, как – это другой вопрос. Его работы не знаю. Пока не очень жалуются. Другого же устоя нет, и М.В. своим могучим плечом приходится подпирать его и нести свое собственное дело. Кто же виноват? Думаю сам М.В. Без вины, но виноват.
Делать в роли главнокомандующего то, что делал в роли начальника штаба у Иванова{114}114
…что делал в роли начальника штаба у Иванова… – имеется в виду служба М.В. Алексеева с 19.07.1914 по 22.03.1915 начальником штаба Юго-Западного фронта.
[Закрыть] – нельзя. Иное положение, иная сфера. Если бы М.B. был здесь начальником штаба, а главнокомандующим был бы посредственный, честный, но очень порядочный человек – было бы лучше. Без начальника штаба с этим делом не справиться.
Два дня (14, 15) я пробыл в Ивангороде. Осмотрел весь обвод, за исключением северного участка Бржезины, куда не попал; было поздно и автомобиль загруз. До 12-го июня Ивангород считали крепостью, с 12-го это укрепленная позиция. Поехал я в Иван-город не по приказу, а по приглашению главнокомандующего. Хотите, поезжайте. Собственно я шел к нему с просьбой поехать туда, когда 13-го во второй раз говорил с М.В. об Ивангороде, убеждая его не отдавать указания, что Ивангород не крепость, во второй раз прося его по крайней мере держать это в строжайшем секрете и говорить и делать все, чтобы думали, что Ивангород будет защищаться до последний крайности. Но 12-го директива была подписана, а 14-го получена. Я предупредил Шварца, чтобы эту бумагу он никому не показывал, соображение подготовил бы сам, ибо все секреты у нас делаются достоянием общим и врага. Шварц подтвердил мне это примером: в день, в котором было решено оставить Островец 4-го июня[35]35
4-го было написано приказание. – Примеч. Ф. Палицына.
[Закрыть], а указано было оставить 9-го, генерал Мазуров{115}115
Мазуров Николай Николаевич (1860–1918), генерал-майор. 10.12.1912 по 27.11.1914 – полковник, командир 19-го драгунского Архангелогородского полка; в 08.08.1914 как старший в чине офицер сменил отстраненного командующим 1-й армией Ренненкампфом генерала Н.А. Орановского в должности начальника 1-ой отдельной кавалерийской бригады. С 27.11.1914 – в резерве чинов при штабе Двинского в/о до расформирования армии. Погиб во время красного террора.
[Закрыть] был в Островце, и ему прямо сказал управляющий заводами, что мы оставим Островец 9-го. Кроме того, было распоряжение о секвестре машин и стали, когда Мазуров туда приехал, ему сказали, для чего он приехал.
Есть невидимая нить, связывающая наши высшие управления с внешним миром. Если в Островце евреи и управление это знали, то знали это и враги. Где эта нить, в каких тайниках она кроется. Я убежденно говорю, она кроется в нашей канцелярщине, в нашем способе управления и в нашей манере сношений. Все идет по телеграфу, обрадовались Юзу{116}116
…Все идет по телеграфу, обрадовались Юзу… – имеется в виду телеграфный аппарат Юза, в котором текст принимаемой телеграммы печатается на листе бумаги или бумажной ленте буквами и цифрами. Юз Дейвид Эдуард (1831–1900), физик и изобретатель в области электротехники. В 1855 получил патент на буквопечатающий телеграфный аппарат, нашедший широкое применение в США и Европе.
[Закрыть] и все катают без шифра. Я верю, что в генеральном штабе нет предателя, но в важнейших вопросах он не обособлен. Самая манера донесений штабов армий представляет в оперативном отношении большую опасность, ибо они подробны, входят в детали их намерений.
Из Островца в последнюю минуту вывезли много машин, бессемеров{117}117
…Из Островца… вывезли много машин, бессемеров… – имеются в виду конвертеры Бессемера для производства специальных сортов стали.
[Закрыть] и другую сталь нужную нам, а равно медь. Все это там лежало до последних дней, т. е. до 4-го июня и никто не знал о ней.
Завод числился чугунно-литейный, значит стали там нет. Только в последние дни Шварц и Мазуров узнали это и получили разрешение взять. Все, что там осталось, попадет в руки немцев. Вывезли же всего 65 тыс. пудов. 10 месяцев Генеральный штаб{118}118
…Генеральный штаб… – имеется в виду штаб Верховного главнокомандующего как основной рабочий орган Ставки Верховного главнокомандующего и управления, действовавшие в его составе.
[Закрыть] не знал этого, как и не знал вообще, что на левом, да и вероятно на правом берегу.
М.В. и Пустовойтенко прямо в отчаянии от работы штаба. То, что я вижу, лишь подтверждает это. Не умеют работать и не хотят, а между тем чванны и с самомнением. Я столкнулся с чинами штаба на дорогах, и если у меня была бы власть, я бы в неделю разогнал главных деятелей и взял бы первых попавших – лучше было бы.
Что такое Ивангород в настоящее время? В ней нет главного основания крепости: прикрытия от бомбардирования и обеспечения от штурма. Это очень сильная, круговая позиция, в которой в мере возможности есть укрытия, есть фланговая артиллерийская и ружейная оборона главнейших частей. Вся она на передовых позициях. Талантливо и смело заложена, но вся в идее передовой позиции. Она ушла от учебников и в этом может быть ее сила.
Она имеет снабжение и несильную артиллерию, но которую легко усилить. Наверное, ни в одной из наших крепостей не проведены столь целесообразные железнодорожные пути нормальной колеи, как в ней. В ней есть люди; пока нет гарнизона.
Когда он придет, что будет с Шварцем? Он душа этого дела, а передадут старшему{119}119
…Он душа этого дела, а передадут старшему… – имеется в виду передача командования над укрепленной позицией старшему по званию.
[Закрыть], в особенности после того, что его переименовали из коменданта в начальника укрепленной позиции; что будет тогда? Работы Шварц организовал умно и теперь работа кипит, несмотря на то, что продуктивность работы людей и повозок слабая, а повозок до смешного. Но работа кипит и благодаря устройству железных дорог и путей все это идет. В три недели он не кончит. Но он рассчитывает работать, когда обложат или подойдут к позициям.
В глаза бросается солидное устройство окопов. Глубокие, аккуратно сделанные, заботливо устроенные, батареи не заготовлены – и это хорошо. Убежища – самая слабая часть. В два месяца, считая, что прибыла только половина материала, многого не сделаешь. Тип убежищ упрощённый – деревянный сруб, камень, песок, бревна, рельсы. Камень залит цементом{120}120
…камень залит цементом… – имеется в виду бетон.
[Закрыть] (⅓ цемента, ⅔ песок). Есть убежища и без цемента.
По книжке это выдержит 8-ми [дюймовые] бомбы. Выдержат ли на самом деле, не знаю. Инженеры полагают, что выдержат. Я сомневаюсь. Есть убежища и от 11-ти [дюймовых] – но это игра воображения. Но бороться можно. Весь вопрос надо ли нам держаться там. М.В. считает, что нет, что нельзя жертвовать тремя дивизиями. Я считаю, что можно и следует, но это «можно и следует» проверю оперативным соображением и оценкой общего.
Но 3 дивизии мало. Обвод подходит к 60 верстам: левый берег – 22 версты, правый – 34–35 верст.
Винят, что в Ковно сделали мало, по сравнению с Брестом. Но в Ковно другие работы, другая крепость, другие условия.
Что сделано в Бресте, не знаю. Поеду туда 18-го и тогда у будет ясно. Во всяком случае, скажу одно: в Ивангороде делается все, чтобы создать очень сильную оборону и делается умно, с увлечением и не одним комендантом, но и его помощниками.
17-го июняЗначительные силы действуют в направлении на Владимир Волынск, менее значительные от Сандомира на север, думаю, на Аннополь и Красник. Первые обнаружены около 14-го июня, вторые вчера. Что против середины – не ясно.
14-го главнокомандующий был в Холме. К левому флангу 3-й армии и группы Олохова направлены по железной дороге: Гвардейский, 2-й Сибирский и 31-й корпуса. 4-я армия должна сегодня в ночь отойти: 25-й корпус левым флангом к Юзефову и р. Урженцов. Успеет ли?
О 3-й армии сведения скудные; стоит ли она, или отходит. Состав армии невелик. 8-я армия в расстройстве. 11-я и 9-я армии на юге и также угрожаемы. От Юго-Западного франта польза будет небольшая. Все, что могли собрать, враги бросят на нас с юга и будут напирать на север и северо-восток. Пока, считая от Немана, у нас 15–16 корпусов (без Гвардейского, 2-го Сибирского и 31-го) вытянутых в нитку. В 3-й армии много частей, но после ряда непрерывных боев неизвестно, что она собой представляет. И главнокомандующему это не вполне ясно. А на ней зиждется очень много.
О нашем снабжении я не говорю, его в сущности нет.
13-го полковник Генерального штаба Носков отвозил в Ставку соображения главнокомандующего. Оно было прочитано Пустовойтенко, Борисову и мне. Возражений представить не мог, но серьезной опасности за Ригу не вижу и ее не разделяю. Не отвергаю ее, но в настоящий период Рига является только частным объектом и беспокойства она мне не внушает. Наши армии на передовом театре возбуждают внимание немцев и они являются их целью.
С начала войны мы боролись, находясь в мышеловке, а теперь, если не удержимся, может случиться, что она захлопнется. Отдаленных операций немцы, на мой взгляд, производить не будут, а будут бить по армии. Возможно, что в связи с главной целью, их усилия будут направлены и на Варшаву, но это, между прочим, направление же на Белосток решительнее.
У нас не ясно, мы не знаем, куда идти. Мих. Вас. занят восстановлением частей на южном нашем участке. Об общем, если думает, не высказывается. Гулевичу положение представляется хорошим. Когда вчера сказал, что органы снабжения надо эвакуировать на восток – он открыл глаза. «Значит и нам надо отходить?» – спросил он меня. «Пока нет – ответил ему, – но тыловые учреждения из Варшавы и Седлеца надо переместить». «Надо ли нам отходить?» «Не знаю, но вернее было бы, если бы нас здесь не было».
Минута решения была, на мой взгляд, дня 2–3 тому назад, когда я писал записку Мих. Вас. о положении 9-й и 11-й армии, вернее немного раньше, когда части 8-ой армии отходили к Городской позиции, а левый фланг Олохова теснился на север. Тогда, на мой взгляд, участь Львова была решена безвозвратно, ибо действовать активно мы не можем. Можно ли отойти за Вислу? От Нарева на позиции Гродно-Белосток-Брест? Это очень гадательно. Время упущено. Все зиждется на одном – удержим ли мы и оттолкнем ли мы усилия противника с юга? Трудно без снарядов, патронов, с ослабевшими донельзя войсками разрешить эту задачу.
А если не удержим, где предел проникновения врага и нашего отхода? Не хотят бросать Варшавы – с нагроможденными там запасами и сосредоточенными там техническими учреждениями. Не хотят отходить от крепких насиженных позиций. Трудно принять решение. Ясно ли Генеральному штабу Ставки общее положение? Наш главнокомандующий по многим причинам личным и общим принять свое решение, имея директивы держать Варшаву и Польшу, не может, а если примет, будет поздно.
Сегодня передам мои оперативные соображения (№ 15) генералу-квартирмейстеру. Не желаю развлекать ими непосредственно главнокомандующего. Он слишком озабочен и расстроен. Пусть эти соображения пройдут через фильтр генерал– квартирмейстерской части, если она вообще прочтет и подумает над этим.
Высказать явно все то, что изложено в моей записке, нельзя, oнo сделается достоянием общим, она внесет растерянность в штаб, который должен спокойно работать.
Записка сочувствия не вызовет. Положение так сложно, задеты такие интересы, что главной фактор войны затемнен. Но с другой стороны и много других трудностей. Как тронуть 2-ю армию, прикрывающую Варшаву.
Нажим в стороне Грубешова не так чувствителен, он не виден, но он серьезен. Если бы наша армия была бы способна к наступательным действиям, если бы у нас были бы снаряды – дело другое. Но снаряжений и даже патрон мало, да и 3-я армия, потрепанная раньше, все отступает. Основная мысль записки, та, что по чисто оперативным соображениям возникают сомнения в возможности нормального отхода армии. Но оперативные данные не решающие; они указывают лишь на свойство положения и на те меры, которые вызываются этим положением, именно: 1) успешнее бороться и 2) чтобы подготовиться на худой конец, дабы выйти с наименьшими потерями из него.
Если по техническим данным наш отход сопряжен с неимоверными трудностями, то духовная сторона задета еще более. Резервов нет, средств для боев мало. Отодвигая 2 армию, мы надвигаем на себя немцев. Если с юга [на] нас не нажимали бы, то это не представляло бы чего-либо особенного, а теперь этот отход может быть началом нажима с трех сторон.
Если при этом у немцев окажутся силы, они могут резать горловину – Белосток. Положение тогда может получиться – совсем исключительное. Но и в этом положении можно бороться, лишь бы управление оставалось в руках, и оно могло бы проявить свое влияние. Я не думаю, чтобы дело дошло бы до этого, но надо быть готовыми парировать это. Направление немцев на Ковель, даже его захват очень серьезное дело, но оно не так грозно, как это кажется на первый взгляд. Все-таки направление на Белосток грознее.
Перевозки к левому флангу к Владимиру-Волынскому и Ковелю идут медленно, подвижной состав мал, а в Белосток опаздывают гвардейские части. Подвижной состав занят вывозом в Галиции. Ставка, т. е. Ронжин{121}121
Ронжин Сергей Александрович (1869–1929), генерал-лейтенант (1916). 22.05.1914 – генерал-майор, начальник отдела военных сообщений ГУГШ и представитель от Военного министерства в Совете по железнодорожным делам (с 22.05.1914), с 19.07.1914 – начальник Управления военных сообщений при Верховном главнокомандующем, ответственным за все перевозки в районах действующей армии; с 05.10.1915 по 16.01.1917 – начальник Главного управления военных сообщений, позднее – в распоряжении военного министра, с 20.05.1917 – в резерве чинов при штабе Одесского в/о. После 1918 – участник Белого движения, после 1920 – в эмиграции в Югославии.
[Закрыть] обещает 50 составов, но когда они придут. Удаление Гвардейского корпуса к Холму, я считаю, неосторожным, но оно в ходу.
Мих. Вас., хотя и сознает опасность, но на направление Белосток он смотрит не так серьезно, как я. Выиграть Ковель – это много, но оно ничего не решает, а потерять Белосток при расположении наших армий на Буге, естественно, другое дело.
