Текст книги "Война 2010: Украинский фронт"

Автор книги: Федор Березин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 41 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

58. Террористы

Итак. В городе, столице области, террористы. Хороши, однако, террористы. Не хоронятся в трамвайной толпе, с приведенным в готовность «поясом шахида», не бросают посреди площади набитые толом «Камазы», не бабахают из гранатомета по окнам администрации, а прямо средь бела дня захватывают заложников сотнями враз. Да и заложников берут избирательно. Вот Парфенюк почему-то не сгодился. Не сгодился даже на то чтобы добить. Очень большой просчет со стороны этих странных, бродящих – нет, правдивей, открыто катающихся в броневиках – террористов. Просчет, потому как Парфенюк настроен крайне решительно. Вот, в милицию он уже сходил. Теперь, когда убедился, что помощи ждать оттуда не приходится, он…

А что собственно?

Помчится вприпрыжку догонять бронетранспортеры, ориентируясь по асфальтовой крошке? Допустим даже, догонит, и…? Бодренько сиганет под гусеницы? Мол, только через мой труп? Будет молодцевато таранить, уж малость помятой, припухшей шишками головой бронещиток пулеметной турели? Потрясая кулачишками, произнесет гневную речь прямо перед застигнутой врасплох мотоколонной? Свое великое умение драться с вооруженными противниками он уже продемонстрировал. Причем, эти противники свое огнестрельного преимущества применить даже не удосужились, обошлись простыми методами. Значит, поскольку в силовом противостоянии нинзя-Парфенюк не очень, то…

Пойдет теперь клянчить помощи в горадминистрации, у городского головы? Дабы снарядил в путь истинный столь нехороших, продавшихся с потрохами ментов? Или может, сразу в облсовет с жалобой на тех и других, раз уж не получается найти защиту у родителей Татьяны? Недоступный по сотовому папка с ремешком, он бы этим нехорошим дядькам с автоматами показал кузькину мать. Или бы оказался вынужден вместе с мамкой, породить для обиженного Сережи новую Таню-дубль. Жаль, биологические циклы работают крайне медлительно: покуда та дублерша дозреет до студенток, Парфенюк успеет поседеть. Да и вообще, из-за крайней усложненности генетической машины, не получается породить копию-эталон, не выходит. Надо во что бы-то не стало выцарапать обратно исходный образец.

И значит, возвращаемся покуда в родные пенаты, под стены общаги (своей не Таниной – строительного техникума), к остальным братьям-студентам. Не один Парфенюк обижен, в этом пункте родимая милиция права.

– Послушай, Сережа, а ты, говорят, там был?

– Ну, был. – Кратенько так, без подробностей, чего мельчить, в «заяве» милицейской все уж поведано.

– И чего? Говорят, всех девчонок…

– Всех?

– Кто под руку попался. А кто это были? Чечены, что ли, какие-то?

– Думаете, чечены? Как же они…

– Да, как и в Буденовске когда-то! Помнишь, не?

– Чего-то смутно.

– Там они взятки на каждом посту ГАИ давали. Говорят, до Москвы бы доехали, если б деньги не кончились.

– А, так это когда заложников в больнице?

– Ну.

– У нас, наверное, ДАИ больше гребет, если от русской границы только до Донецка дотянули?

– То есть, мы прикрыли грудью Киев от террористов? Весело! Слушай, Серега, а это они тебя отделали?

– Да, чуток. Просто сразу вырубили, гады, вот и… Таньку мою уволокли.

– Это какую? Стекольщикову?

– Ну так.

– Теперь будут, наверное, требования правительству предъявлять.

– Какие требования? Мы что с Чечней воюем разве? Вроде ж наоборот. Вон, улица Дудаева есть где-то.

– Наши думают, что связь специально вырубили. И телевизор тоже ведь, почти все каналы. Хотят втихую, с этими чеченами договориться, дабы народ не нервировать.

– Вот как? А я думаю, чего в милиции темнят. Но один хрен, как-то неясно… Я вот этих гадов, в бронетанках, вот только намедни опять видел.

– Так они ж не только наши общаги прошерстили, они ж, говорят, еще и по каким-то другим прошлись.

– И что, тоже только женщин? В смысле, наших студенток?

– Не знаю, говорят. А что, ведь с ними меньше мороки, чем с мужиками. Да и детишек нет, легче содержать, конвоировать и так далее.

– Так что ж они требовать-то будут?

– Откуда ж мы узнаем? Говорю ж, все переговоры будут проводить в тихую. А еще, говорят, они в аэропорту окопались. Там у них база.

– Так, а нам-то что делать?

– Ну, ты ж в органы обращался, так? Там что сказали?

– Что сказали? Разберутся, позвонят, что ж еще?

– Ну, значит…

– Ага, держи карман шире. Слушайте, а где можно добыть оружие?

Четвертая власть:

«…причины катастрофа танкера „Киренаика“ продолжают волновать население всего Восточного Средиземноморья. Власти Турции, а так же привлеченные в комиссию представители некоторых других государств, ведут расследование. Опрашиваются свидетели. К сожалению, по странному совпадению, среди пропавших без вести оказались капитаны обоих столкнувшихся судов. Это при том, что безвозвратные потери среди экипажей в целом не превысили трети от общего количества моряков…»

59. Коллективное дело

– Цель уничтожена. Расход – две, – доложил майор Забияка в полном соответствии с наставлением по боевой работе.

В этот момент в кабину ввалился Родионов.

– Ну что? – спросил он, переводя дыхание. – Наблюдал, как ушли две, но…

– Завалили, вроде, – расплылся в улыбке старший лейтенант Землянский.

– Ух ты! Поздравляю, вы молодцы.

– Да и твои изделия не подвели, слава богу, – встречно похвалил Забияка. – Ладно, я вот думаю, сейчас чуть понаблюдаем, и надо отсюда сматываться. Не хватало получить по кабине какой-нибудь «Шрайк».

– Может, тут, в убежище лучше отсидеться, а, Николай Васильевич?

– Глупое дело, – отмахнулся Забияка. – Они нас вычислили, сейчас начнут долбать «Ка-один». Ну-ка, Антон, «светони» в сторону Крыма. Ведь не обязательно, что нас будут колошматить сопровождающие «Авакса», так? Не волнуйся, Антоша, мы уж себя выдали, и «изделий», – имелись в виду ракеты 5В28, – у нас нет, так что можем «светить» по округе сколько душе угодно. – Командир инструкторской группы сделался подозрительно говорлив, что, в отношение него, явно свидетельствовало о нервозности.

Стрельба зенитными ракетами дело коллективное. Тут вам не какое-то автоматное вошканье, когда сидишь в окопе и лупишь во все, что мельтешит, вплоть до радужных пятен на периферии собственного зрения. Кавалькада восьмиграммовых брызг разлетающаяся по округе – это конечно здорово и впечатляет деревенские мозги. Просто язык на плечо вываливается от восторга и суетности, когда приходится в поту-спешке менять разогретый от перетекания несуществующего для ученых теплорода магазин. Вместе с теплородом от ствола, прямо по воздуху, распространяется еще и анестезия, ибо когда щемишь палец и кожа пухнет синим пузыриком, нисколечко не больно, прямо-таки не взаправду это, или вроде не с тобой. Однако окопные «тра-та-та» – это детство зенитных войск. Всякие четырехствольные «Шилки», пугающие чеченов, что тот вертолет, – даже они только пояс последней надежды. В смысле, если враг совсем уж ополоумел, и ломится непрерывной небесной лавиной до полного истощения заряжающих машин. Где найти такого врага? Арабы вроде по духу годны – покойный Союз делал на них большие, пухлые ставки – но все зря. Как только арабский воин отрывается от земли, он тут же забывает Аллаха и прочих вдохновляющих на шариатские приколы личностей, и трусит, что барашек потерявший мамашу. К тому же, кто даст пустынникам такое скопище самолетов? Нефть у них высасывают по дешевке: танкер за покрышку шасси и мерседесную взятку на карман сверху. Конечно гипотетически, если целую воздушную армию «Air Force» бросить на один полк войскового ПВО, можно прорвать что хошь, однако разве заокеанские перестраховщики так воюют? Ладно, сейчас речь не о тех славных, но не проверенных в деле временах величавой мощи Варшавского Договора. Ныне в деле лишь клочья той забытой былины о пяти несокрушимых и отдельных видах вооруженных сил СССР. На арене только два экспоната ракетных комплексов, только одного из видов войск. И к тому же в единичном количестве. Чисто теоретически, на их смешение с рельефом не требуется слишком много авиации. Правда, враг уже обезглавлен.

– Господа военные! – непривычно высокопарно констатировал Николай Васильевич Забияка. – Вам не кажется, что у нас проблемы.

Все окружающие поняли это и без того. Мощный локатор «двухсотого» уже фиксировал скоростную цель на приближении.

– Где мой телефончик, – спросил майор, касаясь старинного войскового аппарата ТА-57 снабженного вращательной ручкой, как у своего допотопного пращура граммофона. – Надо сообщить нашим соратникам на «сто двадцать пятом».

– Витя, – сказал он в трубку проведенной намедни полевки, – есть цель на приближении.

– Знаю, – спешно отозвался издалека Логачев. – «П-восемнадцатая» уже засекла.

– Все понял. Не мешаю, – отсалютовал Забияка.

– Коллеги уже работают, – пояснил он для окружающих. – Кто желает, может выйти полюбоваться снаружи. Тут нам и делать-то уже нечего. Антон! Выруби мощность, а то спугнем гада загодя. Начнет лавировать – усложнять задачу.

Четвертая власть:

«…как все ведают, официальной причиной разрыва с Североатлантическим альянсом Турция называет многолетние отказы по приятию ее в члены ВТО. Последний факт имеет место быть в действительности. Большинство депутатов Великого Национального Собрания – это нечто в виде американского Сената – считает, что наличествует прямая дискриминация турок, как нации. То есть, в качестве пушечного мяса, господа турки, вперед и пожалуйста, мы даже подвинемся, а как поделиться экономическими выгодами от международной торговли на равных, тут у вас, понимаете, не все печати, да и не все пломбы золотые…»

60. Мечты и возможности

Новое поручение ему очень понравилось. Радовала масштабность. Теперь можно было посадить в лужу не одного здорового молодого лоха, а целую кучу этих самоуверенных молокососов. Может быть даже, среди них попадутся и эдакие, обремененные опытом жизни дядечки, корчащие из себя подобие надменных суперменов. Как славно, если бы в силок угодило хотя бы несколько. Их Данило особо недолюбливал. Молокососов еще получалось время от времени расставлять по местам. Причем, даже в одиночестве, без возвышения позади кого-нибудь из знакомых пацанов повыше росточком. Потому как с этими знакомыми потом еще хуже выходило. Языки у них не в меру – точнее, как раз в меру росту, и после могли в присутствии других знакомых пацанов рубануть какую-нибудь ненужную шуточку. И получалось, что Данило, вопреки имени, априорно подразумевающему горообразного увальня, коему хоть табуретки на голове раскалывай – все нипочем, в действительности совершенный маменькин сынок, и без большого дяди за плечами ничего-то собой не представляет. А ведь это плохо не только для самолюбия, кое вообще-то приспособленный к джунглям города homo sapiens еще на ранней стадии вживления в стаю засовывает в одно, скрытое брюками местечко. Тут дело в самой хитромудрости данного бизнеса. Вот надобно будет шефам крутануть какое-то дельце. Назначить бы Данилу по старой памяти, да вдруг вспомнится, что намедни ляпал кто-то из тутошних мордоворотов, и раздумают. Черт его знает, пока вроде проходило, а как что не так? Есть ли надежда тогда на Данилу, что не расколется, еще до удара табуретом? Нет полной надежды. Слаб Данила, не способен без подсобного что-то смелое провернуть. Вот примерно так могли рассуждать шефы на своих тайных стрелках. И потому Данила никак не любил за помощью обращаться, по крайней мере, по мелочам. Уж лучше какого-то особо статного молодчика обойти, все едино, Земля она кругласта, так что рано-поздно, а все-таки получится встретиться с тем молокососом на крутой тропочке, причем желательно, дабы он был в тот момент спиной развернут, да еще и наклонился, шнурочек завязывать. Ну, а маскированных лохов, дядьками крутоватыми прикидывающихся, уж само собой приходилось огибать. А то вот как-то, не слишком давненько, зацепился с одним. Так он взял Данилу за чуприну, да как приподнял, почти от асфальтика оторвавши, а потом пинка по тому самому, скрытому брючиной месту, как зафиндолил. Благо никого из знакомых молодцев-дебилов поблизости не водилось, а то бы целый год подряд тыкали б той историей, и ржали всей кагалой. Но ладно, может, и тот лох когда-нибудь попадется Даниле в нужной позиции. К примеру, под тачкой своей в это время полеживающим, когда ось какая-то на домкрате. Уж Данила бы тогда сообразил, как стукнуть по домкратику, дабы лоха так привалило, чтобы не задохся сразу, а еще лекцию о житии своем отбывающем выслушал. Ой, хорошо та лекция воспримется, когда все ниже пояса будет из под тачки плюхнувшейся торчать, а Данила коленочки спортивные и все что выше туфельными носками будет обхаживать.

Мечты такого плана Данилу посещали часто, раз десять за день по непосредственному поводу, когда какого-то добротно скроенного молокососа, на коего девки заглядываются, поблизости наблюдал, а остальные раз тридцать, когда со скрежетом зубовным это внезапно вспоминалось. Но молокососов некоторых Данила и самостоятельно иногда обривал, это когда денежки у Данилы водились, и получалось прямо у них из-под носяры девицу какую-нибудь сговорчивую и быстро схватывающую, под ручку за собой увести. Иногда даже с соседнего столика такую получалось выдернуть, прямо из под ручки наклонившегося огласить приглашение к танцу молокососа. Потом, правда, часто случались разборки. Но обычно изучаемый и непрерывно совершенствующийся уличный сленг Данилы дело завязывал быстро. Уши у молокососа опадали как у таксы, а штанцы становились несколько потными, и клял он себя внутри за несдержанность и потерю интуиции в нужное время. Только пару раз подобный расклад, наоборот, пошел как-то не в тему, ибо по странной случайности нарвался Данило на каких-то спортсменов с жаргоном не знающихся. Тогда получалось снова складировать в мешок памяти унижение мордобоя. Но ничего, Данила собирался существовать в этом городе долго, он в него уцепился всеми восемью оставшимися коренными, а так же всеми вставными зубиками, коих как известно у нормального sapiensa двадцать восемь – это у которого зубы мудрости еще не вышли на волю, понятное дело. Вот у Данилы, кстати, эти мудреные как-то подзадержались, хотя уж четвертак вроде у Данилы миновал. Вообще-то очень хотелось, дабы эти долго сидящие, успели по отсидке повстречать хоть кого-то из естественно-природных коренных. Последних осталось все-таки маловато.

Но вот сегодняшнее дело вроде бы не грозило потерей ни одного из бывалых коренных.

Четвертая власть:

«…можно только гадать, куда будет направлена экспансия турок в ближайшее десятилетие. Самым выгодным регионом, безусловно, является Ирак. Там нефть – самая нужная для развития промышленности субстанция, и там практически нет установившейся власти. После сокращения тамошнего американского контингента до минимума, руки у Турции несколько развязались. Но именно „несколько“. Мы знаем, как быстро в современных условиях американцы реагируют на покушение на свои интересы в плане контроля Ближнего Востока. Тем не менее, что будет, если турки просто перейдут границу и „застолбят“ треть, или, там, четвертую часть Ирака? Безусловно, под видом борьбы с терроризмом Курдистана…»

61. Комплекс ближнего действия

Ф-4, по народному, «Фантом» поднялся со взлетной полосы аэродрома Бельбек тут же. Надо отдать туркам должное, они и так всегда слушались своих заокеанских партнеров, ну а здесь, когда те обратились к ним с зовом о помощи, просто-таки ринулись выполнять боевую задачу. Однако турецкую сверхзвуковую машину, способную в форсажном режиме разогнаться до двух тысяч трехсот км, ждал сюрприз. Правда, сейчас, несмотря на торопливость, «Фантом» конечно не взвился ракетой, ибо во-первых дистанция до цели была просто автобусная, а во-вторых фаза авиационных войн ведущихся на больших высотах и чудовищных скоростях давно миновала – ныне возникла другая мода. Однако произведение техэволюции родившееся почти полста годков назад не могло втиснуться в новомодный сюртук «бомбардировщика-невидимки», так что действовало по другой концепции – уход на малые высоты.

Противодействие столь седой тактике отрабатывалось еще во времена апогея развития СССР, а кое-что из готовой сейчас к бою техники именно для такой войны и создавалось. Но каждому прибору за аристократическим столом – свое блюдо. С-125М умел бить белку в глаз, но обладал небольшой дальностью поражение. Это помещенный рядом «двухсотый» мог бы держать в зоне обстрела не только Бельбек, но и давно заброшенную авиабазу «Октябрьское» – мешали складки местности: все же Крым – горная страна. Так что из-за своих сравнительно жалких при таком соседстве семнадцати километров теоретического уничтожения всего, что летит медленнее двух тысяч км в час, «сто двадцать пятый» просто заждался, когда же «Фантом» окажется досягаем.

Естественно, наличествовали опасения, что этот старый турбореактивный ветеран может нести что-нибудь новомодное; вдруг друзья-янки довооружили Туретчину какими-нибудь HARM AGM-88A, с дальностью пуска двадцать пять км? Но ведь свою собственную войну противовоздушный полигон уже успешно начал, и обратного пути теперь просто-напросто не существовало, требовалось идти ва-банк. И потому С-125 выжидал. Не включал излучения передающего поста УНВ. Ограничивался наблюдением пространства в ТВК, оптической телемеханики позволяющей рассматривать мир без всякого излучения, эдаким большим телескопным глазом. Ну и еще конечно, он дожидался внешней информации от скудной, но все же наличествующей радиотехнической разведки.

Неясно, что из суетного инструктажа, основанного на паническом зове ныне уже не существующего «Авакса» усвоили пилоты перед вылетом. Так же неизвестно, мог ли данный «Фантом» работать с этим С-3А в авторежиме, но может в данном случае, в льготной вариации войны, с отсутствием радио-подавления, для наведения на цель вполне бы хватило голосового контакта с «Сэнтри». Ведь тогда бы осуществлялось нечто сходное с размазыванием в пыль каких-то повстанцев. Ныне у туземцев по прихоти судьбы оказался в наличие комплекс ПВО. Досадный казус, но вполне исправимый.

Но теперь «Фантому» пришлось чуть подняться над местностью для самостоятельного поиска цели. С большой высоты даже замаскированная позиция зенитных ракет вполне различимая деталь ландшафта. Неизвестно был ли данный, волею случая отобранный для дела, экипаж бомбардировщика достаточно опытен дабы сходу найти цель, но вот задействовать бортовое оружие он явно не успел. По крайней мере, никто из наблюдающих боевой процесс со стороны не приметил, чтобы где-то поблизости от позиции какого-то из ЗРК взорвались реактивные или свободно падающие боеприпасы.

К некоторому сожалению С-125 не способен достичь в нападении полной внезапности. Дело даже не в скорости боевых ракет – чуть более полукилометра в секунду, что конечно не очень много по стандартам двадцать первого века. Но главное, не смотря на устойчивое сопровождение цели по оптическому каналу с помощью ручной системы наведения, сама ракета должна управляться с помощью радиокоманд. Так что снаряженный стандартным комплексом бортовой аппаратуры Ф-4, даже если его пилоты задремали в момент хорошо видимого, и выдающего позицию ЗРК с головой, старта ракет, естественно тут же по улавливанию этого излучения попытался противодействовать ракетчикам. Это было зряшное дело. Триумф «Фантомов» прошел во Вьетнаме, а временем боевой проверки «Невы» стала Война Судного Дня на Ближнем Востоке, и хотя вроде бы это были одни и те же времена, все-таки С-125 стоял ступенечкой выше. Сейчас эта ступенька имела серьезнейшее значение. Она ставила на весы гири жизни и смерти.

62. Сговор

Дело вообще-то было не слишком верное, но ведь от его срыва, в плане прибыли, ничего непосредственно не зависело. Однако так вообще-то было почти всегда. Это только на нижнем уровне, дворовой иерархии награда явно зависела от проделанной работы. Вот обчистил кого-то на улице, тут тебе и кошелечек сразу в дело. Хотя тоже, не все справедливо. За одну и ту же работу, то есть, пугание или даже тыканье ножичком, можно получить и тысячу баксиков, а можно и шиш с маслом, разве что часики какие-то поганенькие, кои еще попробуй реализуй. К тому же, в случае удачного, в плане, неудачного для жертвы, тыканья острым предметом, сбагривать куда-то наручный прибор счета времени еще и рискованно. Это почти все едино, что явиться в ментовку с повинной, как иногда делают старинные фильмовые герои.

Так что рыночные отношения на нижнем уровне, никак не исходят из законов термодинамики, где большей работе соответствует большая выделенная теплота. Ну а уж в солидной корпорации охватывающей не какой-то двор, а хотя бы городской район со ста тысячами проживающих в нем лохов, всякие либерально-рыночные отношения отменяются на раз. Жесткая, пирамидально-властная структура, вот что там наличествует. И потому из твоей работы никак не вытекает явная прибыль для всех, и уж тем более нормированный куш для тебя самого. Этот куш определяют большие серьезные дяди где-то вверху, исходя опять же не из какой-то абстрактной справедливости, а только лишь из соображений некой корпоративной выгоды, а так же, и в гораздо большей мере, из своего ленного феодального права. И не твоего вассальского рыла дело судить о тех запредельных высях, а уж тем паче обсуждать вслух ниспосланные оттуда милости или тумаки. Но зато, не платящая никаких официальных налогов, корпорация прекрасно вписывается в объявленную состоявшейся рыночную экономику в целом. Наверное, она даже входит в нее крайне необходимой, не извлекаемой запчастью, хотя не значащейся в официальном реестре достижений города и области на почве освоения передового опыта дальнего зарубежья. В общем, по всем этим причинам, в плане какого-то вознаграждения за здоровски прокрученное дельце, Данила никогда не ведал точно, что ему перепадет. То могла быть увесистая гроздь «зеленых», а могли быть просто отложенные на потом, или вовсе отмененные тумаки. Внутренний бартер был не слишком разнообразен. Городским структурам явно следовало продолжать учиться у продвинутого Запада.

Кстати непонятно, оказывалось ли порученное дельце связано с этим самым Западом, или все-таки только с Востоком-Югом. Но уж такие тонкости были Даниле совершенно до фени. Как уже повествовалось, дело нравилось Даниле тем, что обещало подсидку жизни целой куче молодцев-лохов. Понятно, весьма хотелось бы дабы среди этой кучи попались бы когда-тошние обидчики. Но сие было невозможно не только в плане теории вероятности, о коей Данила имел понимание сугубо практическое, ибо любил время от времени опустить в игровую щель десяток-другой полтинников. Сие было еще и крайне нежелательно. У тех, кто хоть приблизительно ведал, к какой непотопляемой корпорации пристегнут Данила, никак не получилось бы проехаться по ушам в нужном делу ракурсе. А ведь ракурс у дела был не просто абы какой, а даже несколько политический.

Нет, он не касался очередных выборов Рады и президента. Он касался дел протекающих именно здесь и сейчас. Видите ли, кое-кому там наверху очень не понравилась некая растревоженность большого городского муравейника внизу. И даже не растревоженность – что там с того роения микробов? Но видимо большие скромные дяди вверху посчитали, будто роение приобрело нежелательный вектор. Понятно, виноваты были пришлые турки: даже если явились, то не стоило устраивать столь масштабно наблюдаемый кавардак. Одни облака дыма из аэропорта, поглотившие город, чего стоят? Вот как раз «стреляныну» в районе общаг Национального Политехнического университета заглушить бы вполне получилось – свободные СМИ на надежной цепочке. Однако как задавить шушуканье на счет каких-то танковых боев на окраине? Тут уж теле-байкой о взрыве старых, советских времен, и естественно посему ненадежных хранилищах керосина как-то не отделаешься. В журналиста сие с экрана зачитавшего, будут долго пальцем тыкать и путать с товарищем Петросяном.

Так вот, роение низов приняло нежелательный вектор. Часть этого вектора направлено в дело создания некоего народного ополчения для борьбы с агрессором. И ладно б сутолока роения ограничилась теоретической полемикой, пусть бы даже на митингах, нет же, идет натуральный поток добровольцев жаждущих получить настоящее оружие для настоящей войны; в военкоматы, к примеру. И опять же не с некой угрозой вторжения тоталитарной России, а с иноземными войсками уже вроде бы находящимися в городе. Короче, это дело надо было не только пресечь, чем и занимаются соответствующие органы, а несколько рассеять. Вот роль Данилы и сводилась к перенаправлению этого потока добровольцев в другое русло, наверное, равно выгодное, как разместившейся в районе аэропорта пришлой национальной неясности, так и большим дядям командующим Данилой сверху.

И значит, вопреки имени, подразумевающему большого увальня, малорослый Данило обязался задействоваться призывом добровольцев в некое «Вооруженное Народное Ополчение». Конкретно, он назначался заняться этим не в своем Кировском районе, где его все-таки могли с большей вероятностью опознать, а в развернутом от центра Донецка, относительно родного Кировского на сто восемьдесят градусов, Киевском. Существовало ли в действительности ВНО, для Данилы значения не имело, ведь он должен был собрать отряд добровольцев, а уж куда бы они потом, после сбора попали, это было не его дело. Уж то, что они не получат никакого оружия и не встретятся с другими ополченцами Данила знал наверняка. Вообще-то перед самым «выходом на задание», поручающий ему дело босс, носящий кличку Маркиз, пояснил ему куда отправятся «собранные наемнички». Видимо, приоткрыванием тайны он рассчитывал повысить заинтересованность Данилы. Похоже, большие грозные дяди наверху ведали даже о пружинах заведующих внутренними поступками Данилы, вот такими всезнающими они были.

И ведь действительно, теперь осознавая, куда в действительности отправятся навербованные молодцы, Данила просто-таки загорелся будущей работой. Он тут же принялся про себя заготавливать образцы пламенных речей. Нет, он вовсе не собирался записывать их на бумаге, со столь дурацким занятием он с неохотой возюкался даже в далекой школьной витрине реальности. Так что образцы речей проговаривались только внутри. Во внешнем мире, Данила всегда пользовал экспромт.

– Только ты уж, Данила, диалектики-то свои попридержи для других случаев, – предупредил его Маркиз, и подмигнул. Понимающе так подмигнул, прям таки на равных, как в настоящем демократическом гражданском обществе.

Тогда Данила спросил, пользуясь случаем:

– Слушай, Маркиз, а куда ж их потом?

– Это пусть турки сами решают, – оскалился Маркиз, имеющий кличу сокращение от «Маркиз-де-Сад», за любовь к неким проделкам ночного характера. – Нам, то бишь тебе, Данило, – просто направить их куда следует, получить – правда, это уже не на твоем уровне – за каждую «голову», а уж где их там будут пользовать, то нам по фене. Путь хоть в Чечню перепродают, нам-то что?

– Да уж, чем дальше, тем лучше, – приторно хохотнул Данило. Дело ему нравилось.