Текст книги "Навет старого колдуна (СИ)"

Автор книги: Феда Доренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Очень ждала Лида эту поездку, хотелось, хоть на две недели вырваться из круговорота проблем, забыться, сменить обстановку, глотнуть свежего воздуха.

Поезд начал тормозить, впереди станция. Лида вышла из вагона подышать свежим воздухом. Крупные яркие звезды блестели низко – низко, казалось, что протянешь руку и достанешь до их холодного света. В душный вагон совсем не хотелось. Железнодорожный рабочий простукивал колеса палочкой, подключил воду к вагону. Было приятно осознавать, что завтра, наконец-то покажется море. Потянуло холодком.

– Не спится? – по ступенькам тамбура спускалась женщина из соседнего открытого купе. Любовь Ильинична изящным жестом накинула дорогую шелковую шаль на плечи, – завтра, наконец-то, приедем. Меня утомляет поезд, обычно я летаю на самолете.

– А сейчас почему не полетели? – Лида старалась рассмотреть станцию.

– Очень деньги нужны, – со вздохом ответила собеседница, – намечается решающая операция.

– Операция? – переспросила Лида.

Глава 3

Кто ездил в Адлер поездом, всегда с нетерпением ждут поворота за железнодорожным вокзалом Туапсе, когда вагон выныривает из бесконечной зелени деревьев, окружающих рельсы, и окунается в блеск и сверкание бескрайнего теплого Черного моря. Железная дорога вьется по самому берегу. Из окна поезда пассажиры стараются: рассмотреть прибрежные валуны, покрытые зеленью; полюбоваться морскими яхтами, на голубой водной глади; приветствовать загорающих на бесконечных морских пляжах.

– Мама, какие они счастливые. Они уже купаются, – не выдержала Света с верхней полки.

– Когда мы приедем, то сразу побежим на пляж, – мечтала Валя с другой верхней полки.

Лида посмотрела на своих детей; то они казались ей совсем маленькими, то совсем взрослыми. Что-то умиляло ее в них, а что-то настораживало. Спокойная и рассудительная Валя, в тринадцать лет уже имела на все свое собственное мнение, как говорится в народе «семь раз отмерь – один раз отрежь». Густые светло-русые волосы оттеняли ее карие глаза, обрамленные темными бровями и пушистыми ресницами. Когда девочка смотрела прямо в глаза, казалось, она пронизывала своим взглядом и давала взвешенную оценку: «А стоит ли вообще говорить?» Сестер объединяли только светло русые волосы – наследие отца. Света являла собой полную противоположность старшей сестры: ее густые черные брови вразлет и голубые глаза, придавали ей мечтательной и интригующий вид. В ее взгляде всегда чувствовался вопрос: «А что вы тут делаете без меня? Я тоже хочу участвовать». А когда девочка улыбалась, ее круглое розовое лицо выражало такую простоту и невинность, что хотелось ей сразу чем-нибудь помочь. В роддоме, когда родилась Света, Лиде все говорили: «Счастливая, вырастишь сразу двоих, больше мучиться не будешь. С пеленками, распашонками, простудами и ветрянками отвозишься, а потом будешь свободной и счастливой» С пеленками и распашонками Лида действительно отвозилась, но, сколько это требовало труда и сил, сколько бессонных ночей, исстиранных в кровь рук, обивания порогов у врачей – знала только она одна. Да и сейчас справиться с двумя дочерями сразу было трудно, у каждой свой характер.

К тому же, у сестер уже давно существовала соперничество перед матерью. Каждой хотелось быть лучше, что бы ее любили больше. Но, Лида всегда абсолютно одинаково относилась к дочерям. Если она ласкала одну дочь, то такая же порция ласки доставалась другой дочери. Вещи всегда покупались сразу обеим, что не раз заставляло часами кружить по рынку. Но, зато у дочерей одновременно покупались сапоги, туфли, куртки. Лида очень серьезно подходила к этому вопросу и никогда не давала повода для необоснованной обиды у дочерей. Но что, Валя, что Света, все равно находили причину для превышения личных качеств и принижения качеств сестры.

На верхние полки облокотился Жора – высокий подросток с открытыми карими глазами и очень живыми чертами лица. При каждой мысли у него менялось выражение лица до неузнаваемости. Для своих четырнадцати лет он имел рост сто семьдесят шесть сантиметров. При этом его родители, веселые и задорные игроки в «уголки», были далеки от таких размеров. Сынок рос не по дням, а по часам. Вот родители и старались возить его по морям и врачам, чтобы остановить непомерный рост. Девочки поначалу неохотно общались с ним. Жора казался напыщенным идиотом, он слишком хвалился своей семьей, дачей и машиной. Но, на второй вечер дороги, сам подошел к сестрам и предложил попить чая с тортом в своем купе. Ближе познакомившись, Света и Валя поняли, что Жора – нормальный парень. Он прикольно рассказывал анекдоты и умело пародировал и окружающих, и известных актеров.

– Жора, вы уже собрали вещи? – спросила Валя.

– Да, мы уже готовы хоть сейчас выйти. Скорее бы приехать, – парню надоело качаться в поезде, – эта духота уже достала. Хоть бы глоток свежего воздуха, – добавил он голосом Максима Галкина и направился в сторону туалета.

– Талант, – улыбнулась ему в след Полина, – ему надо на сцене выступать.

– Да, – согласилась Лида, – такой интересный парень, и добавила детям строго, – не высовывайтесь, вдруг поезд качнется на повороте, и вы выпадете с верхних полок.

– Представляешь, мама, я из окна и сразу в море. Вот, здорово! – Света даже глаза зажмурила от удовольствия.

– Мы с мамой уже приедем и пойдем на пляж, как нормальные люди, а ты будешь пешком волочиться до Адлера. А я по шпалам, опять по шпалам, – посмеялась Валя, – завтра к утру, поди, нарисуешься. Это тебе не на деревенском озере пиратов изображать, на пару с дружком Гришкой или сказки хомякам рассказывать.

– Ты наши бои не трогай, – парировала Света, – у нас на озере все получается не хуже, чем на настоящем море. Ты вот найди себе такого друга. Тем более, именно Гриша согласился бабушкину козу на пастбище выводить, – Света многозначительно посмотрела на Сестру, подтверждая значимость и полезность ее дружбы с деревенским парнишкой Гришей, – и рассказы мои тебя не волнуют. Я может стану известной писательницей, ты еще будешь гордиться, что моя сестра.

После смерти отца, Лида с девочками частенько проведывали мать. Хоть и постарела сильно бабушка, но еще держала козу Зорьку и кур. Брат и сестра Лиды, давно жили в городе, к матери приезжали редко. А Валя со Светой, частенько гостили в деревне, помогали выводить козу и привязывать на заранее вбитый в землю кол. Коза у бабушки была совсем ручная, и всегда просила кусочек хлеба. Бабушка очень любила свою Зорьку и старалась ее подкармливать. Коза была сильная, рослая и вся белая, как зимний снег. Каждый год она приносила двух маленьких козлят. Девочки волокли ее на пастбище, а козлятки бежали следом. Упрямая коза не хотела просто так идти, а требовала законное лакомство.

Летом деревенские и приезжие ребята, собирались в деревне ватагой, разбивались на две команды, строили два плота и выходили на них в «открытое море» – небольшой пруд у излучины реки, заросший камышом и ряской. Они ставили большие паруса, меняли марсели и грот – марсели, давали команды, как настоящие пираты. Даже брали на абордаж «неприятельские суда». Не раз Света приходила домой с синяками и ссадинами, вся мокрая, но счастлива, что их с Гришкой команда оставалась непобедимой. Бабушка, охая и ворча, лечила болячки внучки, прикладывая к ним листики подорожника. На бесшабашной Светке зарастало все за одну ночь, и утром она уже снова готовы была «выйти в море».

Часами они с Гришкой мечтали о настоящем пиратском корабле, о морском ветре, надувающем паруса. У Светы мечта сбылась, она едет на настоящее море, а Гриша вряд ли сможет увидеть эту красоту. Его родители частенько пьют и нигде не работают. Да, в деревне сейчас работу и не найти днем с огнем. И когда уезжали на море, Гриша согласился выводить упрямую Зорьку, а Света обещала привезти ему настоящий морской сувенир.

Еще одна особенность, выделяла Свету среди других детей – она была большой фантазеркой. Девочка легко придумывала всякие занимательные истории, с необычными событиями и легендарными героями. Особенно ей удавались такие рассказы, если ее обижали учителя или сверстники. Тогда она представляла себя, побеждающую коварных притеснителей: учителя понимали, как они несправедливы, а хулиганы каялись в прегрешениях на необитаемых островах. Правда, слушателей у нее много не было: мама с удовольствием внимала ее рассказам, когда готовила на кухне, бабушка сразу засыпала, а Валя наотрез отказывалась терять время на всякую чушь. Хорошим слушателем был Гришка, он даже подправлял ее фантазии о пиратских походах и морских сражениях. Дома, слушать ее историй было обязанностью двух шустрых хомячков. Она ставила клетку на стол и рассказывала им все от начала и до конца. Понимали ее хомяки или нет, было не известно, они как обычно, шелушили зернышки, ели сухие фрукты из пачки корма «Степашка» и смотрели на Свету лукавыми глазками.

– Еще не собираетесь? – в купе заглянули Маша и Рома Иванцовы, с которыми девочки очень сдружились за дорогу, – у нас мама уже все собрала и даже постель сдала.

Эти подростки ехали отдыхать с матерью, и, на удивление всех пассажиров вагона, были очень похожи друг на друга: дети полностью скопировали свою мать, причем не только внешне, но, и внутренне. Высокие, смуглые, чернобровые, с открытыми взглядами, они располагали к себе каждого, легко и непринужденно входили в контакт с незнакомыми людьми и быстро находили тему для разговора. Маша и Рома росли без отца, и на все окружающее имели свое недетское мнение, как говорится «за словом в карман не полезут». Маша привлекала всех добротой и спокойствием, а Рома атлетической фигурой и серьезностью.

Подростки очень любили свою мать, высокую смуглую женщину с кудрявыми длинными волосами. В ней было что-то цыганское, веселое и задорное от природы. Но, видимо, судьба распорядилась иначе, вместо беззаботной легкой жизни, натруженные руки показывали, что женщина зарабатывает на жизнь физическим трудом. А вот ее глаза светились добротой и лукавством, придавая ей вид озорной девушки. Она участливо относилась ко всем детям. У Светы и Вали всегда справлялась о здоровье, о самочувствии, предупреждала об акклиматизации. «Если что, – говорила она, – всегда бегите ко мне. У меня куча всяких лекарств и порошков». Помимо основной работы, Людмила Борисовна, распространяла всякие средства, косметику, гели, порошки, БАДы.

– Видите, все ваши друзья уже собрались, одни мы не думаем выходить из поезда, – сетовала Лида, глядя на детей, – можно смотреть на море и через окно. Давайте вещи собирать, скоро приедем.

– Мама, – возразила Валя, – еще столько времени. Мы лучше полежим.

– Правильно, девочки, зачем так рано собираться? Еще часа четыре ехать, – вступила в разговор Любовь Ильинична, проходя с кружкой по проходу вагона, – скоро начнутся тоннели, и будет темно, как ночью. Я все время боюсь ехать в тоннеле. Почему другой дороги не построили.

Любовь Ильинична вызывала любопытство у всего вагона. Когда они знакомились в начале пути, она подчеркнула, что ее зовут Любовь. Ее многочисленные рассказы о курортных романах были настолько красивы, что даже не верилось, было ли это на самом деле. Девушки – студентки, ехавшие с ней на верхних полках, как завороженные часами слушали об ее встречах у моря; о букетах роз, лежащих у дверей ее комнаты; о романтических ужинах в ночных приморских ресторанах. Ее герои были «все великолепные люди», красивые и удивительно щедрые. По словам Любовь Ильиничны, она умела заводить романы «из ничего»: оброненная книга, «будто бы» сломанный каблук, «во – время» предложенное средство от загара и ее очередной воздыхатель уже задает риторический вопрос: «А что вы делаете сегодня вечером?» Она могла сразу безошибочно определить, один мужчина отдыхает или с семьей, склонен ли он к романтическим чувствам, готов ли отдать все, за один пылкий поцелуй. Лида, через стенку, тоже частенько слушала потрясающие откровения «курортной дивы» и не знала, верить им или нет. Уж больно красиво все излагалось.

Конечно, Любовь Ильинична в тридцать лет, выглядела безупречно. Она представляла собой необычной красоты тип русской славянки. Ее круглое чистое лицо обрамляли завитки белокурых волос, переходящих в длинную и тугую косу. Темные брови и длинные черные ресницы придавали ее взгляду загадочность и мечтательность. Если бы ее одеть в старинный сарафан, то лучшей героини для русского эпоса не найти. Но, как всегда бывает, если бог дал красоту, то не дал счастья. На перроне ночью, Любовь Ильинична рассказала Лиде о своей судьбе.

У нее не было ни мужа, ни детей. Зато была любимая племянница, которой Любовь Ильинична помогала уже восемь лет. Бедная девочка с шести лет оказалась прикованной к постели. После автомобильной катастрофы, в которой погибла сестра Любовь Ильиничны с мужем, выжила только девочка. Сидя в реанимации и держа ручку племянницы под системой, молодая Люба молила бога, что бы он спас жизнь девочки и поклялась, что всю жизнь посвятит ей и никогда не бросит. И как чудо, глаза крошки начали открываться. Потом были годы скитания по врачам, но пользы они не принесли. С букетом цветов и сумкой продуктов спешит Любовь Ильинична каждый выходной на газель в пригородный дом-интернат. Обезумевшая от перенесенного горя, она сначала хотела взять девочку домой, но умный хирург отговорил ее тем, что на лечение девочки и на возможные операции нужны будут деньги, а ей светит только нищенская пенсия. И тогда Люба устроила Вику или, как она ласково называла Викулечку, в лучший интернат, а сама совершила блистательную карьеру. Финансовое благосостояние позволяло устроить все лучшим образом: девочка жила в отдельной комнате, у нее был компьютер, приходящий учитель, особый уход. Люба научила Вику пользоваться интернетом, естественно, это все надо было оплачивать. А вечерами тетя с племянницей переписывались по электронной почте. Они стали настоящими подругами. Неустанные заботы приносили свои плоды, врачи начали прогнозировать улучшения здоровья девочки. Требовалась еще одна операция, и Любовь Ильинична основательно к ней готовилась.

Может быть, поэтому, и не сложилась у, Любовь Ильиничны личная жизнь, зато бог воздал ей за заботу. Каждое лето у теплого южного моря, на развалинах старой крепости Золотого кольца или у фонтана в Петергофе она обязательно встречала ЕГО. Две – три недели безоблачного счастья, все поглощающей любви и ласковых слов заряжали ее бодростью и весельем на целый год. Не один раз ей предлагали руку и сердце, но ее душа была заполнена только одной Викулей. И всегда расставалась она легко, переполненная впечатлениями и воспоминаниями.

У каждого свой солнечный лучик, своя отрада, своя отдушина среди суматохи жизни. Этот лучик то щедро обогреет своим теплом, а то мелькнет между тучками и исчезнет за пеленой дождя. Пойди, успей, поймай его.

Глава 4

К Адлеру поезд подходил близко к вечеру. Трансфер – одна из современных форм обслуживания туристов, когда автобус подходит к самому перрону, и не надо оттягивать руки тяжелым чемоданом в поисках гостиницы. Пассажиры еще не все вышли из вагона, как подбежала молодая загорелая сопровождающая в выцветшей кепке и коротких шортах. По темно бронзовому загару, можно было понять, что у девушки тяжелая работа, причем, при постоянном нахождении на открытом солнце. Сдвинув затемненные очки на затылок, девушка быстро заговорила со старшей по группе. Выяснив все вопросы и убедившись, что группа действительно прибыла из Новосибирска, девушка пригласила всех пройти в автобус.

– Наш автобус номер четыреста пятьдесят три, стоит сразу за вокзалом. Водитель откроет багажное отделение, и вы все спокойно уложите чемоданы. Родителей призываю смотреть за детьми. Не забывайте, Адлер – курортный город, поэтому, не теряйтесь. Я вижу, все уселись? – спросила сопровождающая уже в автобусе. – Тогда, еще раз здравствуйте. Меня зовут Ксения. Нашего водителя – Борис. Мы приветствуем вас на благодатной земле побережья Черного моря. Хочу сразу сказать, Адлер – самый лучший из курортных городов черноморского побережья. Во-первых, это близость Абхазии, а значит самые дешевые фрукты. Во-вторых, это оборудованный галечный пляж с волнорезами, а значит комфорт при купании. В-третьих, у нас самое большое количество ресторанов и кафе, а значит – самые низкие цены. А еще вам скажу, по секрету, что и солнце любит наш город больше всего, а значит – у нас всегда солнечно и вода прогревается на полтора – два градуса выше, чем в других городах прибрежной полосы. Мы уверены, что вам понравится в нашем городе, и вы приедете к нам еще не один раз. Все хорошо сели? – Девушка прошла по салону и вернулась обратно. – Мы отправляемся, – Ксения откинула сиденье рядом с водителем, села и автобус тронулся.

– Ксения, что ни будь, об отеле «Глория» можете сказать? – спросил Женя, рассматривая отели за окном. Молодой семейной паре не терпелось узнать, всю ли правду сказали в туристическом агентстве.

Удивительно сочетались у них имена: муж – Женя, и жена – Женя, их в вагоне так и звали: «двое Женей». И внешне, они были даже похожи: высокие, со светлыми вьющимися волосами, открытыми зелеными глазами. Молодожены от свадебного стола поехали в путешествие по стране, им было все интересно и любопытно. Эту молодую пару любили все в группе: всегда веселые, улыбчивые, в любую минуту поднимали настроение. Особенно, когда ехали по пустынным степям Казахстана, и не было сил от жары в поезде, эти веселые заводилы придумывали множество интересных игр и умело отвлекали пассажиров от реальности.

– Отель «Глория» находится в районе активной застройки левого берега реки Мзымты. Четырехэтажное здание с современной инфраструктурой, номера повышенной комфортабельности, – рассказывала в микрофон Ксения. – Вы все приехали из Сибири? – в автобусе послышались утвердительные поддакивания. – Я никогда не была в Сибири. Но, мне кажется тайга – это тоже красиво. В каждом климате есть своя прелесть. У вас сосны вековые, у нас пальмы расписные. Пальмы расписные, я сказала не зря. Вечерами зажигаются неоновые огоньки, и Адлер просто преображается. Очень советую вам погулять по вечернему городу, вы посмотрите, как у нас красиво. Еще, хочу вам напомнить, что в наших городах будет проходить Олимпиада 2014 года, и на каждом шагу идет строительство. Если вы приедете к нам в 2015 году, после олимпиады, то город совсем не узнаете. Обещают все выполнить под евро. Кругом будет тротуарная плитка, чистота и порядок.

Из окна автобуса все с любопытством рассматривали заполненные улицы города. Отдыхающие по дороге к морю толпились у ларьков с сувенирами и фруктами. Всюду мелькали шляпы, панамки, шорты, майки, парео. От всего многообразия цвета пестрело в глазах. Хотелось скорее устроиться в гостинице, бросить вещи и устремиться к морской воде.

– Мы подъезжаем к отелю, – снова включила микрофон Ксения. – Прошу всех не торопиться. Водитель выдаст вам багаж. Сейчас, вы увидите нашу реку Мзымту. В гранитные берега она оделась совсем недавно. Отель совсем рядом и его даже видно в проулке. Желаю всем приятного отдыха.

Автобус остановился на берегу горной реки. Прибывшие вытаскивали чемоданы, разминали руки и ноги, с сумками спешили к отелю.

– Давайте, я вам помогу, – предложил Лиде донести чемодан до отеля Жора, его спортивное телосложение не давало повода усомниться в физических способностях, – у нас чемодан папа довезет, у мамы пакеты, а у меня только сумка. Мы много вещей в дорогу не берем. Валя, давай мне и твою сумку, а то тебе тяжело.

– Нет, Жора, ты хоть чемодан нам донеси до дверей, – Валя взяла сумку за одну ручку, а Света за другую, – а сумку мы со Светой дотащим.

– Давайте мы вам поможем, – предложили Рома и Маша Иванцовы.

Весело переговариваясь и радуясь окончанию дороги, подростки донесли вещи до «Глории».

Отдыхающие подходили к отелю, поднимались на крыльцо и заполняли небольшой уютный холл. Слева от входа, располагался кабинет администратора, а точнее – хозяйки отеля. Кабинет был довольно прост. У входа стоял стол, заваленный бумагами, счетами, чеками. Вдоль противоположной стены располагался большой угловой диван. На стене висел жидкокристаллический телевизор. Высокий шифоньер завершал интерьер комнаты. Отличительная черта хозяйки проявлялась на каждом шагу – подоконник, стол, шифоньер были уставлены горшками с кактусами. Их было очень много: шаровидные, вытянутые, с длинными плоскими стеблями – листьями. На многих чудом держались необыкновенно красивые цветы.

Приезжим не терпелось быстрее получить ключи, принять душ и отдохнуть на нормальной кровати. Хозяйка отеля – невысокая пожилая женщина с темными короткими волосами, представилась как Алла Григорьевна, смотрела у всех документы и выдавала ключи. Вместе с ключами она напоминала о необходимости соблюдения правил пожарной безопасности, объясняла места для курения и всеобщего отдыха. Дошла очередь и до Лиды.

– Трифоновы, нас трое, – сказала она.

– Вы и двое детей, – уточнила хозяйка отеля. – Ваш номер – двадцать шесть.

– А из нашего окна будет видно море? – Света протиснулась и задала вопрос, который больше всего ее интересовал.

– Нет, девочка, – ответила администратор, – из наших окон не видно моря. А вот с вашего балкона хорошо видно Мзымту и бассейн.

Получив ключи, быстро поднялись в номер. Комната Трифоновых была угловой. Девочки сразу выскочили на балкон. Действительно, с балкона был виден проулок, ведущий к Мзымте, а с другой стороны, бассейн отеля был как на ладони, и хорошо просматривалась веранда с летней столовой. Бассейн сверху смотрелся просто замечательно, сквозь чистую голубую воду ясно прослеживалась плитка, которой были отделаны стенки. В номере стояли три односпальных кровати, три тумбочки, маленький холодильник. На стене висело большое квадратное зеркало. В прихожей стоял летний шкаф для одежды.

– Мама, – позвала Света в ванную, – у нас душевая кабина стоит, просто супер!

– Красивая, – Валя тоже заглянула в ванную, – море же соленое, конечно, надо после каждого купания мыться в душе.

– Нравится вам? – спросила Лида.

– Конечно, – хором закричали девочки. – А теперь, на пляж, а то, уже скоро ужин.

– Быстро собираемся, и на море, – поддержала Лида.

Наспех переодевшись, все поспешили на берег. Когда Лида закрывала дверь на ключ, из соседнего номера вышла Любовь Ильинична в легком халатике и с пляжной сумкой на плече, удачно подобранной по цвету. Даже, в такой незаурядной одежде, женщина выглядела очень эффектно.

– Значит мы соседи, – улыбнулась курортная дива, – я рада.

– Я тоже очень рада, – призналась Лида, – с вами легко и приятно общаться. Мы собрались с девочками на пляж, хочется быстрее через мост и на берег. Вы уже бывали в Адлере, наверно, у вас есть свои излюбленные места?

– Вы правы, я больше люблю центральный пляж, – Любовь Ильинична положила ключи в сумку, – там галька меньше и шезлонги дают напрокат, а на них так удобно загорать. Удачно вам отдохнуть.

– И вам хорошо провести вечер, – пожелала Лида и поспешила к детям, которые уже ждали на крыльце отеля.

До пляжа было предположительно метров пятьсот (хотя в туристическом агентстве клялись, что триста). Но это не огорчало, а даже радовало, тем более, что дорога вела по мосту через широкую реку. При впадении в море ширина русла достигала двести – триста метров. На подступах к пешеходному мостику разместились киоски местной торговли. Здесь можно купить все: предметы первой необходимости, фрукты, выпечку. Манили глаз абхазские персики, наливные яблоки сверкали румяными боками, мякоть разрезанных арбузов отливала бархатом. На ступеньках к мосту продавали сувениры из ракушек и бамбука. Пестрели в глазах разноцветные надувные круги и матрасы, развевались по ветру шелковые парео.

Лида с дочерями не стали останавливаться, впереди еще целых две недели и поспешили к морю. С моста отлично просматривалась полоса прибоя. Белые кудрявые барашки спокойно играли в лучах вечернего солнца. Народа на пляже было предостаточно. Оставив одежду на берегу, Трифоновы бросились в зеленоватую теплую воду. Легкие волны покачивали разомлевшие тела купающихся туристов.

После трех дней поезда, долгожданная морская прохлада была высшим счастьем. Хотелось снова и снова нырять в ласковые волны, качаться на перекатах у самого берега, наслаждаться и наслаждаться до бесконечности. Отдохнувшие, зарядившиеся бодростью в морской воде, Трифоновы поспешили к ужину. Сейчас, никуда не торопясь, они хорошо рассмотрели свой отель.

«Глория» – четырехэтажное здание, обращенное фасадом к Мзымте. От реки его отделяла другая гостиница, крыльцо которой выходило практически к крыльцу «Глории». Стены отеля, окрашенные в нежно бирюзовый цвет, прекрасно сочетались с белыми балконами и бордюром по краю крыши. По линии балконов, в бордюре крыши были устроены проемы, что делало здание более высоким. Двухстороннее крыльцо в пять ступенек, с резными перилами белого цвета, дополняло шикарный вид здания.

Справа от центрального входа, располагалась детская площадка с ярким батутом «Избушка», песочницей и детскими качелями. Под огромным каштаном виднелась беседка для взрослых.

На каждом этаже размещалось по восемь номеров. Стены коридоров и лестницы украшали цветные фотографии с видами города и морского берега. Под фотографиями стояли подписи, явно указывающие, что это подарок какого-то известного столичного фотографа, который проживал в отеле и готовил фотоальбом для гостей будущей олимпиады. На каждом этаже, и в одном, и в другом концах коридора росли в кадушках огромные пальмы, которые придавали отелю особую гармонию. В холле отеля, стоял мягкий диван с двумя креслами и два маленьких столика. На одном столике лежали свежие газеты, журналы и каталоги «Avon», «Oriflam». А, на другом, стоял большой аквариум, в котором жили три золотые рыбки.

Столовая состояла из двух частей. Одна часть размещалась в здании отеля, куда вел ход из холла. А можно было обедать и на летней веранде, покрытой большой пластиковой крышей. Здесь располагались всего четыре столика. Тарелки с блюдами отдыхающим повара передавали через специальный прилавок, в виде большого окна. Таким же образом возвращалась грязная посуда. Рядом красовался бассейн, и в его воде, когда никто не купался, отражалась увитая плющом стена. На летнюю веранду вела узкая дорожка вокруг здания. И на каждом свободном пятачке цвели и благоухали голубые, розовые, желтые, оранжевые и самые, самые разнообразные цветы.

Трифоновы решили ужинать на веранде. Видимо купались они дольше всех, основная масса отдыхающих уже поужинала. Крайний столик в углу, занимали сестры Анна Сергеевна и Клавдия Сергеевна, и о чем-то тихо разговаривали. В группе этих женщин прозвали «сладкая парочка». Две сестры постбальзаковского возраста, в вязаных шляпках, ходили всегда вместе, даже под ручку. Анна Сергеевна была чуть повыше сестры и похудее. Клавдия Сергеевна была ростом чуть пониже, но, зато, потолще в талии. Анна Сергеевна, все взвешивая на весах своего мнения, отличалась строгостью манер, даже можно сказать, чопорностью. Она всегда носила длинные однотонные платья с обязательной старомодной брошкой на шее. Клавдия Сергеевна, как полная противоположность, была разбитной русской бабой, всегда готовой посмеяться над свежим анекдотом. Она любила щеголять в шортах и майке. Объединяли их умные серые глаза, в которых плескались доброта и любопытство и пышные седые волосы. У сестер была странная фамилия – Курич, были ли они когда-нибудь замужем, никто не знал.

За столиком у бассейна сидели две женщины: тетя и племянница, веселые и говорливые, в поезде им выпали места у туалета, и они этот, не совсем приятный факт, сумели перевести в разряд шутки. За средним столиком, ужинали муж и жена, невысокие, полные с круглыми с довольными лицами. В образе женщины Лиде показалось что-то знакомое, но, она не стала всматриваться.

Лида принимала у поваров тарелки и ставила на столик, девочки помогали расставлять ужин, раскладывали чайные пакетики по кружкам. После купания почувствовали голод, и на тарелках не осталось ни крошки. На сладкое – нарезанный торт, был принят с восторгом.

– Мы отмечаем свой приезд в Адлер, – хором высказались девочки.

– А после ужина давайте пойдем по набережной и рассмотрим все, что там есть, – предложила Лида, – после трехдневной качки в поезде хочется походить по твердой земле и свежему воздуху.

– Лида, ты что ли? – полненькая супруга за соседним столиком вдруг назвала Лиду по имени, – ты что, меня не узнаешь? – удивленно продолжала она. – Я же Катя Сарцева, мы с тобой в параллельных классах учились.

Лида внимательно посмотрела на женщину и, действительно начала припоминать Катю из десятого «б» класса. В поезде эта семейная пара ехала в первом открытом купе и Лида их почти не видела. Катя сильно изменилась, в школе она не была такой полной и глаза у нее, были большие и открытые. А сейчас глаза куда-то провалились, стали узкими и, казалось, что они смотрят зло и с прищуром. Такие же узкие губы довершали выражение вредной и придирчивой бабы. А муж казался добряк – добряком: открытые глаза, широкий нос, улыбающийся рот и круглое румяное лицо.

– Я тебя совсем не узнала, ты так поправилась, – окончательно вспомнила школьную знакомую Лида.

– Жизнь хорошая. А теперь я – Круглова, – женщина с нескрываемой гордостью рассказывала о себе, – мы с Сашей очень дружно живем. А ты, правда, меня не узнала? То-то я смотрю, мимо проходишь и не здороваешься, думаю, разбогатела наверно.

– Нет, не разбогатела, просто не ожидала увидеть здесь кого-нибудь из нашего района. К тому же, я и по сторонам сильно не смотрю.

– Как поживаешь? – продолжала расспрос Катя, – кем работаешь, где муж?

– Нормально живем, как все, – Лида не любила о себе рассказывать, – работаю директором магазина в нашем районе, с мужем развелись давно, – ей становился неприятный разговор, все отдыхающие с любопытством смотрели на нее.

– Директором? – Катя вдруг покраснела, только не понятно от чего: то ли от радости, то ли от негодования, – молодец, ты и в школе хорошо училась. А что вы с Мишей не поладили? В школе такие не разлучные были?

– У меня был совсем другой муж. Миша после школы уехал в Москву и там уже давно живет семьей. А, ты почему к матери не ездишь? – Лида постаралась перевести разговор в другое русло, – тетя Галя старенькая стала, в магазин приходит на посошок опирается. Говорят, что ее совсем не проведаешь?

– Нет-нет, неправда. На родительский день приезжали, – начала припоминать Катя, – помнишь, Саша, еще племянника твоего брали с собой, – для утверждения, обратилась к мужу Катя.