Текст книги "Ребенок короля мафии (ЛП)"

Автор книги: Эви Роуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Это мой момент. Я меняю положение, откидываюсь на подушки, оставляя ее сидящей прямо, а на ее лице проступает изумление.

Схватив ее за попку, я подтягиваю ее выше – пока она не оказывается полностью обнаженной, сидящей у меня на ключицах, коленями на моих плечах.

Я направляю ее еще выше, прямо к своему рту.

Она сопротивляется.

– Джаспер! А как ты будешь дышать?

Я счастливо пожимаю плечами:

– Если умру – умру. Это цена за пончики.

– Ты сумасшедший.

Я выгибаю шею и делаю долгий, ленивый, глубокий лизок. Она выгибается, почти плача, а я улыбаюсь:

– Есть ли лучший способ доказать, что мы доверяем друг другу? Ты сама сказала, чтобы нас считали настоящей парой, нам нужно быть близкими. Что может быть интимнее этого?

Она открывает рот, очевидно собираясь сказать «секс». И да, я тоже этого хочу. Очень. Есть и масса других вещей, которые я хочу сделать. Но часы, проведенные с ней, пока она выбирала платье, пока мы решали, какой будет наша свадьба, многое прояснили для меня.

Когда я возьму ее, это будет для того, чтобы зачать ребенка. Я ждал и отказывал себе так долго, убеждая себя, что она слишком молода, слишком невинна, чтобы быть со мной.

А сейчас – я возьму это.

– А теперь, принцесса. Еще раз.

5

Рен

Это платье чересчур пышное. Чистейший белый шелк, глубокий вырез, ровно столько украшений, чтобы подчеркнуть его красоту. Когда я увидела его на вешалке, испытала то же чувство узнавания, что и в первый раз, когда взглянула на мистера Бута.

Провожу ладонями по юбке и чувствую себя сказочной принцессой. Очень нервной принцессой. Может, я могла бы оказаться в милой рождественской комедии? И хотя я бы не решилась назвать мистера Бута Прекрасным принцем, я точно знаю – я выхожу замуж за любовь всей своей жизни.

Я стою у дверей церкви, а позади меня закат окрашивает небо в розовый, оранжевый и сиреневый. И, как ни странно, сейчас я даже сильнее волнуюсь, чем двенадцать часов назад, когда собиралась попросить мистера Бута о помощи.

Тогда на кону стояло лишь то, что я могу потерять все. А теперь я рискую потерять то, что заменить куда сложнее: надежду.

Джаспер настоял, чтобы все было по-настоящему. Я приехала одна, в белом лимузине, который, кажется, был бронированным, – в сопровождении шестерых его людей в качестве охраны. А он уже ждет внутри. По крайней мере, я очень надеюсь на это. Если Джаспера нет в церкви, я, пожалуй, разревусь как героиня романтической комедии.

– Готова? – спрашивает Харви, пристально глядя на меня, словно опасаясь, что я могу сбежать… и представляя, что с ним сделает его босс, если я это сделаю.

Это безумие. Но я выйду замуж за мистера Бута и постараюсь выжать из нашего фиктивного брака каждую каплю счастья.

Я киваю Харви и тяжелые старые деревянные двустворчатые двери медленно распахиваются передо мной.

Я замираю и тихо ахаю. Внутри полумрак, сотни белых свечей, гирлянды из цветов, а дорожка к алтарю усыпана лепестками роз.

Это волшебство.

Мистер Бут стоит один, дирижер всего этого великолепия, в своем привычно безупречном черном костюме и темном галстуке. Он смотрит прямо на дверь, прямо на меня. Руки в карманах, лицо надменно-спокойное. Безразличное.

Щетина на его челюсти чуть гуще, чем я привыкла видеть утром, и на долю секунды я улавливаю вспышку облегчения в его глазах цвета сосновой коры, когда он меня видит. Звучит орган, и я делаю первый шаг к мистеру Буту, не думая, просто повинуясь инстинкту.

Мое платье скользит по лепесткам, пока я медленно иду вперед, будто ведомая его волей и самой атмосферой этого места.

– Принцесса, – выдыхает он, беря мою руку и подводя меня к самому алтарю. Его взгляд медленно скользит по мне сверху вниз.

Все происходит, словно во сне. Харви забирает у меня букет, Джаспер и я поворачиваемся к алтарю, священник произносит слова. Мы отвечаем – о свободной воле, о наших именах. Твердая, успокаивающая рука Джаспера едва касается моего плеча, и я снова и снова украдкой бросаю на него взгляды. И каждый раз он чувствует мой взгляд и встречает его своим.

Будто между нами образовался невидимый пузырь, соединяющий только нас двоих.

Я произношу свои клятвы в полубреду.

– В радости и в горе, – его голос вибрирует во мне. —...Любить и лелеять…

Я готова расплакаться от того, как сильно хочу, чтобы все это было правдой.

Лицо Джаспера серьезно, брови сведены, ни намека на улыбку, пока он повторяет слова.

Он ненавидит все это, да?

Надо было просто попросить у него взаймы и не рассказывать всей правды. Было бы не так больно. Или хотя бы настаивать на том, чтобы мы подождали и спланировали настоящую, пышную свадьбу. С гостями, суетой, шумом. Если бы здесь были люди, можно было бы списать его мрачность на обстоятельства, а не на то, что он женится на мне только из жалости к своей маленькой уборщице.

Боже, какая же я дура. И все равно – несмотря ни на что – это самый особенный момент в моей жизни.

– И обмен кольцами, – произносит священник.

– Обмен? – вырывается у меня прежде, чем я успеваю себя остановить.

Я знаю, что многие мужчины не носят обручальных колец. И уж точно не ожидала, что мистер Бут согласится на это, ведь все лишь игра.

– Да, принцесса. Я принадлежу тебе ровно настолько, насколько ты принадлежишь мне, – спокойно отвечает Джаспер, словно повторяет мне это по три раза в день.

Он принадлежит мне? Этот дикий хищник – мой? По позвоночнику пробегает сладкий холодок… пока я не напоминаю себе, что он отличный актер.

Мистеру Буту даже не нужно приподнимать руку – Харви уже у его локтя. Джаспер берет кольцо с подушечки и заключает мои руки в свои, полностью игнорируя священника.

Простое золотое кольцо. Классическое, лаконичное. На миг меня охватывает тревога – вдруг не подойдет? Мы ведь даже не обсуждали это. Холодок золота ощущается на коже, когда он надевает кольцо на кончик моего пальца.

– Я дарю тебе это кольцо, – тихо произносит он, скользя им через костяшку и усаживая на место, – как знак моей любви.

Эти слова струятся сквозь меня, теплые, обволакивающие. Как знак его любви. Я знаю, что это всего лишь услуга, брак по расчету. Но мое тело реагирует, словно это правда – ком в горле, радостные слезы жгут глаза, потому что он говорит так, будто действительно это чувствует.

Кольцо идеально садится, плотно и удобно.

Я поднимаю взгляд и встречаю его улыбку. И этот притворный миг становится одновременно слаще и горче. Потому что он – лучший актер Лондона. Никто не сможет увидеть его выражение и не поверить, что он влюблен.

Кроме меня.

Он большим пальцем медленно, собственнически гладит мои пальцы, задерживаясь на ободке кольца. Между нами тишина, мы просто стоим, глядя друг на друга. Моя рука – в его. И сердце – тоже его.

– Отлично, – мягко говорит священник. – А мисс Смит?

Подушечка с его кольцом уже на месте, но Джаспер не отпускает моих пальцев, все еще медленно поглаживая их, словно по инстинкту, заявляя права на меня.

Я скольжу рукой по его пальцам, и он на миг сжимает их сильнее, а потом отпускает и протягивает мне свою ладонь.

– Я дарю тебе это кольцо как знак моей любви, – произношу я, стараясь не думать о том, насколько все однобоко. Все выгоды – мне. Все риски и богатство – на его стороне…

Стоп. А как же брачный контракт? Это же брак по расчету, он ясно дал понять. А когда мы расстанемся, Джаспер потеряет половину своего огромного состояния.

Он миллиардер. У меня кружится голова.

– А теперь – подпишем запись в книге. Прошу сюда, – глаза священника лукаво блестят за тонкой оправой очков.

– А брачный контракт? – шиплю я, пока мы идем следом, надеясь, что священник и его помощник не услышат.

– Не нужен, – пальцы Джаспера крепче сжимаются на моем локте, но голос остается ровным.

Он ведет нас в маленькую комнату за алтарем, где стоит небольшой стол с раскрытой книгой. Сажает меня на единственный стул.

– Но… – начинаю я тихо возражать.

Он никак не защищен! Я такая идиотка, как могла не подумать об этом? Я не хочу, чтобы Джаспер пострадал, помогая мне.

– Я сказал, не нужен, – повторяет Джаспер мягко, но неумолимо. – Ты не передумаешь сейчас. Подпиши, принцесса.

Он боится, что я не выйду за него? Я вскидываю взгляд – его глаза холодны, как сталь.

Я беру ручку. Мне не важны деньги. Даже гражданство, ради которого все это началось, не важно. Я люблю его. Если все, что от меня требуется, – просто довериться ему… что ж, я доверяюсь.

Его рука удерживает страницу, пока я пишу свое имя. У меня ведь даже нет настоящей подписи… какой она вообще должна быть? Джаспер стоит за спиной, наклонившись надо мной, и этот момент кажется таким официальным, деловым. Мы притворяемся, а все равно – сердце бьется в груди так, что я едва могу дышать. Почему он не захотел брачный контракт? И почему выглядел расстроенным при мысли, что я могу передумать?

Едва я отрываю ручку от бумаги, мистер Бут выхватывает ее из моих пальцев, ставит свою элегантную, но неразборчивую подпись рядом, бросает ручку в сторону и рывком поднимает меня на ноги.

Затем глубоко выдыхает, словно все это время задерживал дыхание, и скользит взглядом по моему телу сверху вниз, властно, жадно.

– Жена, – роняет он глухо. Но в его глазах – улыбка.

– Кхм, – прочищает горло священник. – Остальная часть церемонии, мистер Бут.

Мой босс хватает меня за руку и ведет обратно – к нашему месту среди цветов и свечей в церкви.

Он даже не поворачивает нас к священнику, его зеленые глаза темны в полумраке.

– Объявляю вас мужем и женой. Теперь вы можете поцеловать невесту.

Мое сердце начинает биться быстрее, когда Джаспер поднимает мой подбородок одной рукой, а другой обхватывает мою талию, притягивая к себе с такой нежностью, что я едва справляюсь с нахлынувшими чувствами.

– Моя, – шепчет он так тихо, что я почти думаю, что мне послышалось… прежде чем наши губы соприкасаются и все разумные мысли исчезают.

Он целует меня так, словно имеет на это полное право. И, полагаю, он действительно его имеет. Я таю в его руках, как мягкая глина. Мы идеально играем роль пары, безумно влюбленной друг в друга, которая не может сдержаться, пока его ладонь скользит к моему открытому затылку, удерживая меня близко.

Отчасти потому, что один из нас – на самом деле влюблен.

Он целует меня с такой же яростью, как и раньше, прижимая наши тела. Он – твердый, я – мягкая, и этот контраст выбивает из меня дыхание. Когда он отстраняется, я остаюсь дрожащей, раскрасневшейся, тяжело дыша.

Джаспер медленно улыбается, пока я все еще пребываю в растерянном, сладком оцепенении.

– Пойдем, принцесса. – Сплетя свои большие пальцы с моими, он ведет меня по проходу обратно – под аплодисменты своих людей и под звуки музыки, такой, что под нее в фильмах бегут навстречу друг другу по полям.

И я начинаю понимать: какой бы потрясающей ни была наша свадьба, это не то, чего я ждала больше всего. Нет. Настоящее ожидание – это ночь. Когда я окажусь в постели своего фиктивного мужа.

Как его жена.

Мы выходим из церкви и у подножия ступеней стоит знакомый мотоцикл.

6

ДЖаспер

Фраза «Я люблю свою жену» не должна удивлять никого – уж тем более саму жену.

Но я обещал ей брак по расчету. Шесть месяцев. Без любви. Без страсти. Без безумных вспышек собственнической ярости. Только защита и паспорт.

Не ее вина, что последние восемнадцать часов стали самыми счастливыми в моей жизни. А последние пять минут, когда священник объявил ее моей женой? Лучшие из лучших.

И, конечно же, именно в этот момент я понимаю, что, возможно, всё испортил.

– Мистер Бут. – Она облизывает губы, смотрит на меня широко раскрытыми глазами. – Джаспер…

– Если ты ищешь для меня новые прозвища, – предлагаю я спокойно, – попробуй «муж».

Она разворачивается, выскальзывая из моей руки.

– А как тебе «сталкер»?

Я на миг подумываю все отрицать, но в итоге прячу руки в карманы.

– Ты заметила.

Уже поздно, напоминаю себе. Мы женаты. Она больше не может от меня сбежать.

– Это был ты.

Я чуть склоняю голову – то ли в кивке, то ли в позорном признании. Сам не понимаю, что именно.

– Я узнала твой… – она делает широкий жест. – Мотоцикл.

– Таких мотоциклов Arch не так уж много, – признаю я. Особенно если он уникальный, заказанный по индивидуальному проекту, в цвете «яшмово-зеленый» с матово-черным, и стоит дороже, чем большинство лондонских домов. – Пойдем. – Я хватаю ее за руку, и она следует за мной вниз по ступеням церкви.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – спрашивает она с дрожью в голосе, когда Харви появляется рядом, держа наши куртки и шлемы.

В ответ я забираю у него куртку, которую самовольно купил для нее утром после нашей первой встречи. Несмотря на протест, она позволяет мне помочь ей надеть ее, просовывает руки в рукава.

– Почему именно так? Почему не на машине?

Я медленно застегиваю черную кожаную куртку до самого подбородка, а потом встречаю ее неуверенный взгляд. Эти мягкие голубые глаза – они сведут меня в могилу.

– Потому что единственное время, когда я чувствую себя свободным, – это когда еду на этом мотоцикле. Или когда я с тобой.

Ее губы слегка размыкаются от удивления.

Я протягиваю руку за шлемом. Когда задерживаю его на уровне своих глаз – черт, да она совсем крошка, – она кивает. И мое сердце раздувается, пока я опускаю на нее гладкий, самый дорогой шлем. Потому что она понимает. Точно как я надеялся.

Единственное время, когда я могу оставить все заботы и груз власти за спиной, – это когда анонимно мчусь по Лондону на этом мотоцикле… или стою в тени возле ее дома, охраняя ее покой.

Надеть на себя кожаную куртку – дело секунды. Я киваю Харви, своему заместителю, и усаживаю Рен на сиденье, аккуратно заправив ее юбку, чтобы она не попала под колеса. Я не позволяю себе задержаться, сразу перекидываю ногу через мотоцикл и устраиваюсь перед ней.

– Обхвати меня за талию, держись крепко и двигайся вместе со мной, – шепчу я, и она испуганно взвизгивает. – Радиосвязь в шлемах, – объясняю со смехом.

Рев двигателя удваивает то спокойствие, которое я ощущаю от ее крепкой хватки. Она держится за меня мертвой хваткой. Долгое время этот байк был моей единственной слабостью, куском хоть какой-то нормальности – ну, относительно нормальности – в жизни, полной жестоких привилегий и ответственности. Здесь не нужно принимать сложные решения, все инстинктивно. Адреналин. Скорость. Вызов самому себе и машине.

И вот я разгоняюсь по золотисто-черным ночным улицам Лондона, а у меня за спиной – Рен. Моя голова очищается. Здесь мое место. Рядом с ней.

– Боже мой! – визжит Рен, а затем разражается восторженным смехом, крепче обнимая меня. – Это как полет!

Она прирожденный ездок, наклоняется вместе со мной в каждом повороте, пока мы мчимся по тихим ночным дорогам.

– Джаспер, можно спросить? – ее голос звучит, когда смех постепенно стихает и проходит несколько минут.

– Да, – отвечаю я сразу, хотя знаю – этот разговор может все разрушить.

– Почему ты ошивался возле моего дома?

– По той же причине, по которой я установил скрытую камеру на твоей кухне.

Ее резкий вдох отдается болью в моей груди, прямо в сердце. Она моя жена. Она не может уйти.

Я твержу это себе, но знаю – это ложь. Между нами тянется тишина, хотя двигатель должен заглушать любые звуки.

– И зачем тебе это? – наконец спрашивает она.

Я не могу разрушить наш свадебный день, открыв ей свою навязчивую, болезненную любовь. Не вынесу, если она оттолкнет меня. Не сейчас.

Я едва заметно пожимаю плечами.

– А как думаешь?

– Не знаю.

– Чтобы защитить тебя. – Этого должно хватить, верно? Достаточно правдоподобно для мафиозного босса. Пусть думает, что я слежу за всеми своими сотрудниками с таким же вниманием и заботой.

Поездка недолгая, и слишком скоро я замедляюсь, чтобы свернуть на подъездную дорожку к дому. Я не готов отпускать ее объятия. Пальцы Рен сильнее сжимаются на моем животе.

– Можно еще покататься? – ее слова так точно отражают мои собственные мысли, будто она говорит изнутри моей головы.

– Да. – Я выкручиваю ручку газа и уношу нас в ночь.

* * *

Мы возвращаемся домой уже глубокой ночью, после долгой поездки – мы уехали далеко за пределы Лондона, в зеленые лесистые пригороды. Рен едва держится на ногах, пока я снимаю с нее шлем и куртку, так что я просто подхватываю ее на руки – как иначе, если не на руках, по-свадебному? – и несу внутрь, ее голова покоится у меня на груди.

В ванной я задерживаюсь чуть дольше, чем нужно, чистя зубы и надеясь найти в себе силы не испугать свою жену тем, насколько сильно я ее хочу.

Кто вообще придумал эту идиотскую идею – нам спать в одной постели? Ах да. Это был я.

В спальне приглушенный свет. Рен уже устроилась под одеялом, с закрытыми глазами, дышит ровно.

Перед глазами всплывает ее образ, каким я видел ее сегодня – красивее, чем мог себе представить. Ее кожа – нежная, гладкая. Грудь создана для того, чтобы я мог сжать ее и провести между ними своим членом. Ее талия – идеально изогнутая, а длинные ноги просто просят, чтобы я осыпал их поцелуями.

Мой член мгновенно откликается, пока в голове звучат ее утренние слова: Брак только на бумаге.

Я хочу наброситься на нее, разорвать на ней это платье и взять ее. Но вместо этого я сглатываю, собираю всю силу воли и ложусь в постель, гася свет.

День был безумно долгим. Мы оба вымотаны.

Интересно, смогу ли я уснуть рядом с ней? Я не думаю, что должен, но ее присутствие – та же самая тишина и свобода, что я ощущаю на мотоцикле… только еще сильнее.

Я стараюсь не прикасаться к ней, но в темноте раздается тихий шорох ткани. Пальцы Рен касаются моих пресса, скользят по дорожке волос, ведущей вниз.

Боже. Я хочу позволить этому случиться – что бы это ни было.

– Рен? – мягко зову я, накрывая ее руку своей. Чувствую ее пульс – быстрый, сбивчивый.

– Я подумала, раз мы женаты…

Мой живот тяжелеет, а член реагирует мгновенно. Рен прикасается ко мне – это все, чего я когда-либо хотел. Ну, еще ее любовь. Но она делает это только из чувства долга, из-за брака, и это категорическое «нет».

– Ты мне ничего не должна, – рычу я хрипло, почти отталкивающе.

– Должна. Очень многим. – Она глотает, голос дрожит. – К тому же я не хочу, чтобы кто-то заподозрил, что все это ненастоящее, а я… – пауза. – Я девственница.

Лучше бы она этого не говорила. Я не понимаю, как это возможно, но хочу ее теперь еще сильнее. Я был бы первым и единственным, кто ее коснется. Моим был бы первый член, на котором она кончит. Мои руки стерли бы след ее крови и слез, мои поцелуи унесли бы боль. И самое главное – если мы станем одним телом, у нас появятся дети.

Я хочу этого так сильно, что сердце может лопнуть. Кажется, оно уже треснуло в тот момент, когда я впервые ее увидел. Удар молнии, расколовший меня изнутри.

– Ты просто… любопытна?

– Да. – Я слышу, как она пожимает плечами, будто для нее не имеет значения, кто именно рядом – я или кто-то другой.

Я сжимаю ее руку и перемещаю ее выше, на свою грудь, подальше от пульсирующего члена. Будто хочу остановить кровотечение из моего сердца – боль настолько сильна.

– Спи, Рен.

Она не отвечает.

Только наши дыхания в темноте. Я рад, что она не видит моего лица – не видит мучительного желания.

Минуты тянутся. Я не сплю. И она – тоже.

– Джаспер?

– Да, принцесса?

– А что, если кто-то увидит нас в одной постели? И поймет, что мы даже не прикасаемся друг к другу?

Я уже открываю рот, чтобы сказать, что этого не случится. Но она боится, что нас поймают на лжи и никакая логика ее не успокоит.

Я убью того идиота, который предложил фиктивный брак. Никаких пончиков для прошлого Джаспера. Ноль. Садистский ублюдок.

– Ты… обнимешь меня? – ее голос такой маленький, робкий.

Я внутренне стону, но отвечаю единственно возможным образом. Заключаю ее в свои объятия, осторожно, чтобы мой каменно твердый член не коснулся ее милой маленькой попки.

Я идиот. Любой другой мужчина либо взял бы то, что она предлагает, либо полностью отказал. А я выбрал худший вариант – и то, и другое.

Потому что это правильно для нее. Теплые объятия и ни одной удовлетворенной потребности.

Она лежит неподвижно, как доска. Моя бедная девочка. Только прошлой ночью ее угрожал другой мафиозный клан. А потом она узнала, что ее пожилой босс – ее преследователь. И что она только что вышла за него замуж. Это слишком.

Неудивительно, что ей нужно утешение, чтобы заснуть.

Я мягко глажу ее волосы и неожиданно для самого себя шепчу:

– Все хорошо. Ты в безопасности. Моя хорошая девочка. Моя сладкая девочка. Все хорошо.

И каждый раз, когда моя рука доходит до ее затылка, она делает глубокий вдох.

Мои движения становятся все медленнее, пока я не останавливаюсь у основания – на ее горле. Это место – властное, собственническое. Я мог бы перекрыть ей дыхание. Ее пульс бьется прямо под моим большим пальцем.

И она… успокаивается.

– Это помогает, да? – шепчу я.

Она не говорит, но едва заметно кивает.

Я оставляю ладонь легко лежать на ее шее и напряжение уходит из ее тела.

– Рен, – произношу ее имя, как молитву. – Я здесь. Тебя никогда не заберут. Я защищу тебя от всего. Клянусь.

Темнота – словно одеяло, укрывающее нас, уносящее от настоящих нас, от жестокой реальности дня.

Ее тело становится мягким, расслабленным – под моей рукой на ее горле. Этот жест – и притязание, и обещание. Я монстр, который мог бы лишить ее жизни прямо сейчас. Но я ее монстр. И я не отдам ее никому.

Ее дыхание выравнивается. Она спит.

А последнее, что я помню, прежде чем провалиться в темноту, – это облегчение.