Текст книги "Ребенок короля мафии (ЛП)"
Автор книги: Эви Роуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)
3
Джаспер
Мне не стоит быть таким собственником по отношению к Рене. Она ведь не моя.
Но злость, которая пожирала меня всю ночь после того, как я увидел, что какой-то мужчина приходил к ней домой, теперь обрушена на того, кто посмел ее угрожать. Никто не смеет трогать Рен. Мисс Смит. Надо бы держать наши отношения исключительно деловыми. Она вдвое моложе меня, вдвое красивее, чем я заслуживаю, и при всем моем богатстве у меня нет того, что есть у нее – этой искренней, чистой душевности. Мне не стоит следить за ней. Не стоит так рваться защитить ее. Я не имею никакого права на свою невинную сотрудницу.
Но она могла бы стать моей женой.
– Ч-что? – заикается Рен.
– Тебе нужно гражданство, так? – мой голос ровен, хотя внутри все пылает. – Брак – самый быстрый способ его получить.
А еще это даст ей мою фамилию.
Ревнивый рык, который с того самого момента не покидает мою голову, когда я увидел того мужика у ее квартиры, не утих. И даже теперь, когда я знаю, что он не был приглашен и уж точно не был ее любовником. Нет, теперь это знание лишь наложило на мое безудержное желание еще и слой яростного инстинкта защищать ее.
– Ты будешь жить здесь. Со мной, – добавляю я.
Так я перестану тратить время, торча по вечерам на мотоцикле возле ее дома или часами глядя на экран телефона, наблюдая за ней через камеры наблюдения.
– Они не смогут забрать тебя из моего дома.
– Брак? – она морщит лоб. – Я думала, вы дадите мне какое-то важное звание в компании, чтобы меня не могли депортировать. Ну, там… главный старший исполнительный… специалист по удалению… частиц пыли.
Я с трудом подавляю улыбку. Она забавная, когда болтает без умолку.
– Что-то, что звучит солидно, а я могла бы продолжать выполнять свою работу, – добавляет она.
– Если тебе так хочется. А как насчет звания «жена»?
Она замирает, глаза округляются.
– Или тебе больше нравится, как звучит «миссис Бут»?
Мне все равно, как это будет называться. Кандалы и цепи. Она – дома. Проблема и радость. Моя женщина. Я назову это как угодно – главное, чтобы она не покидала моих глаз. Одна эта мысль приносит душе такое умиротворение, о котором я даже не мечтал. Она – ключ к моему покою. Последний год я жил только ради того, чтобы видеть ее по утрам, чтобы наблюдать за ней. Это подпитывало растущую одержимость, мою ненасытную потребность в ней.
– Вы правда думаете, что они не поверят, будто я выполняю какую-то важную работу? – спрашивает она чуть печально, и я не понимаю, почему. Как всегда, она начинает тараторить, переминаясь с ноги на ногу. – Я ведь просто уборщица, ничего важного… и вы же шутите насчет «жены», правда?
В этой фразе столько всего неправильного, что я даже не знаю, с чего начать.
– Я не шучу. И эти ублюдки не получат пончиков или сто тысяч фунтов. Они получат смерть, – в ее глазах мелькает шок, но я не обращаю внимания. Она прекрасно знает, чем я занимаюсь. Я день за днем рассказывал ей о выборе, который делает глава мафии. – А пока тебе нужно остаться здесь. Контракт о найме можно оспорить. Свидетельство о браке – нет.
– Да, но… – пытается возразить она.
– Отлично, решено, – перебиваю я.
Она моргает.
– Вы хотите жениться, чтобы дать мне гражданство?
– Да.
– Это ведь… только на бумаге, да? Брак по расчету. Без всяких… чувств, – Рен теребит носком кроссовка ковер. – Без любви.
– Верно, – отвечаю я с той честностью, которая разрывает мне сердце.
Я не собираюсь влюбляться в нее. Я уже влюблен. С первой же секунды, как она вошла в мой кабинет, словно маленькая свеча из пчелиного воска – теплая, нежная, со сладким ароматом. Я не могу влюбиться в нее еще раз.
В глубине души я хранил глупую, тайную надежду, что эта девушка, которая слишком хороша для меня, может когда-то полюбить меня. Но нет. С тем же успехом я могу ждать, что она воспламенится на месте.
– Просто временно, пока все не уляжется, – продолжает она. – Вы, наверное, думаете… месяцев шесть?
– Именно так, – выдавливаю я из себя.
Полгода – гораздо больше, чем я когда-либо рассчитывал иметь Рен рядом. Я должен быть благодарен, а не алчно гадать, как продлить этот срок.
– И мы не будем… ну… – она краснеет, – консуммировать брак?
Это самый сложный вопрос. Потому что есть дыхание. И есть продолжение рода. И я не уверен, что выбрал бы, если бы у меня был шанс. Да, кислород полезен для жизни, но если бы я мог оказаться внутри нее? Увидеть ее беременной от меня? Держать на одной руке нашего ребенка, а другой обнимать ее? Хотя бы один раз… Это стоило бы всего.
– Я не прикоснусь к тебе. Обещаю.
Она быстро кивает, и на миг – крошечный, неуловимый – перед ее улыбкой мне кажется, что в ее взгляде промелькнула грусть.
– Вы правда женились бы на мне ради того, чтобы я получила гражданство? Зачем вам помогать мне?
Милая, наивная девочка. Она думает, что я совершаю благородный поступок. А я просто предельно эгоистичен. Она сама дала мне шанс заполучить ее. Оставить рядом с собой. Даже без ее кожи на моей, без того, чтобы быть внутри нее, видеть, как она кончает, без ее любви – я все равно алчен, как дракон. Я возьму хотя бы бумажную собственность на нее, если это все, что мне дано.
Если она будет рядом, может, я смогу спать? Вот он, мой эгоизм.
С тех пор как мы познакомились, моя бессонница только усилилась. Я не нахожу себе места, когда ее нет рядом. Я раздражителен, жду каждое утро, не могу дождаться, пока она войдет в мой кабинет. А соблазн включить камеру наблюдения на кухне и проверить, спит ли она, становится невыносимым. Я поставил границу – не ставить камеры в ее спальне. Но если бы она жила здесь, в моем доме, как моя жена… Я мог бы смотреть, как она спит.
– Ты хочешь, чтобы я все уладил? Брак – мое решение, – говорю я ровно. – Я не могу рассказать ей правду. Ей всего двадцать два года. Если она узнает, что ее весь в крови, гораздо старше по возрасту босс одержим ею, она выберет депортацию.
– Они не поверят нам, – выпаливает Рен. – Вы? Влюбленны в меня? – она дергает свой огромный футболку и фыркает. – Никто не поверит, что это реально.
Ребенок.
Мысль вспыхивает в моей голове мгновенно, сама собой. Если бы она была беременна от меня, и при этом моя жена, сомнений в реальности нашего брака не осталось бы. Да, для нее это было бы лишь притворство, но для меня – чистая правда. Не бывает идеальных решений. Старый и закаленный глава мафии может купить себе компанию красивой девушки. Но не ее любовь.
Но она имела в виду другое. С женами мафиози связаны определенные ожидания.
Я открываю ящик стола, достаю матовую черную кредитную карту с лимитом, достаточным, чтобы купить дом в центре Лондона, и скольжу ей по столу к ней.
Жаль, что ее любовь нельзя приобрести так же просто, как красивые платья.
– Используй это, чтобы купить все, что пожелаешь.
Она ошарашенно смотрит на карту, даже не пытаясь взять ее.
– Хотя тебе и не нужно меняться, – добавляю я. – Мне нравишься ты – такая, какая есть.
– Правда? – шепчет она, переводя взгляд с карты на мое лицо. В ее глазах подозрение – будто она боится, что это ловушка.
– Правда, – отвечаю я.
Если бы у Лондонского синдиката мафии были ежегодные награды за недосказанность – я бы точно выиграл за эту фразу.
– Он сказал, что вернется сегодня вечером. И если у меня не будет того, что он хочет, то завтра утром придут люди и депортируют меня, – ее голос дрожит.
– Ты останешься здесь. Никто не причинит тебе вреда. Никто не заберет тебя у меня.
– Но вы же не сможете остановить власти, если у них будут законные…
– Никто, – рычу я, и этот звериный звук вырывается помимо моей воли. – Я уничтожу любого, кто посмеет прикоснуться хотя бы к волоску на твоей голове.
Я вижу, как она вздрагивает. Страх в ее глазах появляется и исчезает, прежде чем я успеваю разобрать, что это было.
Пончики. Верно. Мое решение всегда – смерть. А ее – пончики.
– Иди за мной. – Я резко встаю, отталкиваю стул и направляюсь к двери. С трудом заставляю себя не оборачиваться, пока поднимаюсь по лестнице в свои личные апартаменты на верхних этажах. Когда я отпираю дверь, Рен уже рядом. Я протягиваю ей ключ, и она подставляет ладонь под мою. Когда я кладу ключ на ее руку, большим пальцем провожу по запястью. Быстрый, украденный, неосознанный жест и ее кожа кажется бархатной на этом мгновенном касании.
Запретное, но непреложное. Я люблю ее до безумия. Знаю, что не должен, но жажду ее.
– Чувствуй себя как дома, – хрипло произношу я. – Это твое место, пока ты моя невеста... а потом и жена.
Она осматривает комнату, и я пытаюсь взглянуть на нее ее глазами. Чисто. Просто. Может, немного пусто.
Мы могли бы наполнить это пространство детьми… Я отгоняю эту мысль.
– Тут есть несколько спален. Выбери любую, – выдавливаю я.
– Ты думаешь, нам поверят, что это настоящий брак, если мы будем спать в разных комнатах? – Рен пронзает меня взглядом, неуверенным, но в то же время... Господи, она понятия не имеет, как ее голубые глаза меня разрывают, когда она задает такие вопросы.
Я мог бы успокоить ее, сказать, что на каждом входе вооруженная охрана, что я запру дверь в эти апартаменты и защищу ее ценой собственной жизни. Никто не станет задавать вопросы о том, где она спит.
– Нет. – Я указываю на свою спальню. Сквозь открытую дверь виднеются безупречно заправленные белые простыни и бледно-серые стены. – Выбирай любую комнату для своих увлечений или чем ты там любишь заниматься. Но спать ты будешь рядом со мной.
Она быстро кивает.
– Мы поженимся сегодня. Я попрошу Харви взломать реестр, чтобы не было никаких задержек. Свадебный салон пришлет тебе платья, а стилист доставит новую одежду по твоим пожеланиям. Я не собираюсь рисковать, позволяя тебе возвращаться в свою квартиру. – Хотя Харви и его команда уже будут поджидать того ублюдка, который угрожал Рен, чтобы выяснить, кто его нанял... и убрать его. Медленно и мучительно.
– Когда я сказала, что нам никто не поверит... – она перебивает меня, переминаясь с ноги на ногу. – Я имела в виду...
– Что? – Я требую ответа. Я слишком увлечен этим планом. Ничто не должно помешать.
– Никто не подумает, что мы помолвлены, ведь мы даже не прикасались друг к другу.
У меня кружится голова. В радости и в горе. Она позволит мне прикоснуться к ней?
Еще два дня назад я был доволен размытым изображением с камеры, на котором она просто заваривала чай. А прошлой ночью чуть не сгорел от ревности, думая, что в соседней комнате у нее любовник и злился на себя за то, что не установил камеру в ее спальне.
А теперь я могу прикоснуться к ней?
– Да, – вырывается у меня.
Она неуверенно протягивает руку, внимательно следя за моей реакцией, и подходит ближе. Я могу только смотреть на нее сверху вниз. На эту хрупкую, тонкую девушку, которую я люблю всей своей черной душой.
Ее пальцы хватают мой лацкан, зрачки расширяются, когда она тянет меня к себе и приподнимается на носки.
Не может быть...
Бывают моменты, когда ты понимаешь, что сейчас произойдет, но мозг отказывается верить. Как будто пытается защитить тебя, ищет иное объяснение, потому что самое очевидное – слишком невероятно. Потому что если позволишь себе надеяться, то рискуешь разочароваться.
Я никогда не позволял себе даже крупицы надежды, когда дело касалось Рен. Поэтому сейчас я ошарашен.
Она собирается меня поцеловать. Я знаю это, но невозможность происходящего парализует меня. Ее губы касаются моих... или мои ее.
Поцелуй невинен и чист, как она сама. Легкое прикосновение губ и мое тело тут же откликается.
Мой член ноет от напряжения, требовательно пульсирует. Рука сама тянется к ее волосам. Эти мягкие волосы цвета меда и золотистого тоста. Я стону – они еще нежнее, чем я представлял. Как теплый жидкий шелк.
Ее поцелуи осторожные, исследующие, сопровождаемые прерывистыми вздохами. И я начинаю задумываться, не первый ли это поцелуй в ее жизни. Может ли такое быть?
Она прижимается ко мне – от бедер до упругих грудей.
Я приоткрываю губы и, удерживая ее голову, углубляю поцелуй, скользя языком в горячую глубину ее рта.
Она тает, пока я медленно и мягко исследую ее. Ее отклик не похож на опытную страсть. Нет, это робкое пробуждение невинности, какой я ее всегда и видел. Это принятие всего, что я ей даю – от дразнящих движений моего языка до жадных затяжных поцелуев. Ее руки сначала неуверенно касаются моей талии и руки, а потом хватаются крепче, будто цепляясь за меня.
Я борюсь с инстинктом повалить ее на ближайшую кровать и проверить, как далеко она позволит мне зайти. Она сама начала это. Я бы никогда не осмелился попросить поцелуй. И без того перехожу все границы. Но я плохой человек. Получив от Рен сладкий поцелуй благодарности и робкой практики, я целую ее жадно, словно это может случиться только раз в жизни, стараясь медленно испытать каждую возможную вариацию наших слияний. Я каменно тверд, пальцы глубже вплетаются в ее хвост, прижимая ее мягкое тело к себе.
Я хочу ее до безумия. Мне нужно, чтобы она была голой, чтобы я был в ней. Между нами слишком много одежды.
Эта мысль каким-то образом останавливает меня, даже несмотря на то, что Рен трется о меня.
Слишком много одежды?
Я осторожно отстраняюсь. Слишком быстро. Она просила лишь о помощи с вымогателями – не более того. Проглотив свою жажду, я отпускаю ее и, чтобы наверняка, делаю шаг назад.
Всего один поцелуй и все запретные мысли, которые я пытался заглушить: о том, как делаю с Рен ребенка, как моя жена носит его под сердцем, о семье, которую я мог бы себе вообразить... – все это всплывает вновь. Милые, смешные дети, немного хаоса, Рен – центр этого вихря, держит всех в узде. Я бы почти не спал, но какая разница, если рядом со мной Рен – беременная, красивая, счастливая?
Она робко смотрит на меня из-под длинных ресниц.
Эта идеальная женщина станет моей женой.
– Я займусь оформлением документов. Купи все, что захочешь, для нашей свадьбы. – Нашей свадьбы. Я разворачиваюсь, пока не сказал что-то совсем откровенное. Но в дверях останавливаюсь. – Деньги не имеют значения. Я буду в кабинете, если понадоблюсь.
Я с трудом отрываюсь от нее и спускаюсь по лестнице в полубреду. Я хочу только одного, чтобы она родила моего ребенка, чтобы стояла рядом со мной, уравновешивая мою тьму... но не могу этого допустить.
Все, что я могу – это защитить ее. От шантажистов – уничтожить этих ублюдков, которые наживаются на уязвимых людях. Одно дело – вымогать деньги у богатых, но у таких, как Рен? Мерзость.
Попробовать шантажировать Рен? Я их разорву. В клочья. За то, что они ее напугали.
Но ее нужно защитить еще и от меня.
4
Джаспер
Я бы и не услышал стук, если бы действительно работал. Но я не работаю. Я думаю о своей невесте наверху и планирую нашу свадьбу.
– Мистер Бут? – шепчет Рен, не заходя в комнату. – Можно войти?
– Тебе не нужно спрашивать. – Мое сердце бьется громче, чем был тот стук в дверь. – И тебе стоит называть меня Джаспером, раз уж ты скоро станешь моей женой.
Она тихо проскальзывает внутрь, плотно прикрывая за собой дверь. Теперь мы одни – только она и я. Без тряпок для уборки, без предлогов. Все как всегда… и совершенно иначе. Потому что сейчас не пять утра, а она все еще здесь.
– Джаспер, – шепчет она, щеки ее окрашиваются нежным румянцем.
Я поднимаюсь и указываю на диван в углу. Рен следует за мной, садится рядом, на самый край, плечи напряжены, но тело все равно тянется ко мне, как цветок к солнцу – даже против воли. Я хочу видеть, как она расцветает, как крепнет ее уверенность.
– Я хотела обсудить кое-что по поводу свадьбы.
– Харви уже договорился насчет церкви?
– Да. И им как можно скорее нужны подробности. – В ее голосе легкая паника. – Количество гостей…
– Есть друзья? Или кто-то, кого ты считаешь семьей? Хочешь, чтобы кто-то был рядом с тобой?
Она на мгновение замирает, а потом выдавливает печальный смешок:
– Нет. Не особо. Все мои друзья – только онлайн. А родная семья…
– Они не получили пончики, – сухо заключаю я, и она выдыхает полусмешок.
– У меня тоже не было семьи, – признаюсь я. И это звучит слишком оголенно, слишком по-настоящему, как не звучало уже десятилетия.
– Мне жаль. – Рен кладет ладонь мне на бедро в утешительном жесте, но тут же краснеет и отдергивает руку, словно обжегшись. – Что случилось?
– Мой отец умер, когда мне было семнадцать. Все было… грязно. – Это мягко сказано. На самом деле мне пришлось избавиться от всех троих кузенов, которые пришли за мной после того, как он внезапно умер от сердечного приступа. Они недооценили мою подготовку, даже в таком возрасте. – Ты выбрала платье?
Эта тема вызывает у нее нервную улыбку.
– Да. Его подгоняют по фигуре, но оно будет готово вовремя. Хочешь увидеть? – Она достает телефон из кармана.
– Разве мне не полагается увидеть его только на свадьбе? – Последнее, что мне нужно, – плохая примета. – Что еще?
– Нам нужно выбрать клятвы и решить, как украсить церковь. Я не хочу все испортить…
– Ты не испортишь. – Я бы защитил любое ее решение.
– Хорошо, но вот этот текст… – Она пытается показать мне что-то на крошечном экране телефона, и я закатываю глаза.
– Фу, распечатай это, и тогда обсудим. Или хотя бы перескажи своими словами. – Мне нравится, как она делает это по утрам, вкладывая в истории всю свою живость и характер.
– Извини, я забываю, что ты… – Она запинается. – Немного старше меня и у тебя другие предпочтения в том, как читать.
– Опытный, принцесса, – поправляю я ее. Нам нужно вернуться к тому, чтобы она не вспоминала, сколько мне лет и насколько неподобающим выглядит наш брак – с женщиной, которая вдвое моложе меня. – И у меня безупречный вкус.
На это она смеется открыто, громко.
– Тогда что ты делаешь, женясь на мне?
Моя рука взлетает прежде, чем я успеваю все обдумать и вот ее волосы в моем кулаке, голова запрокинута назад.
– Не смей оскорблять мою будущую жену, – мой голос низкий, хриплый, полон ярости. – Я убивал людей и за меньшее.
Ее губы приоткрываются, она замирает – как маленькая беззащитная добыча. Наши взгляды встречаются, и воздух между нами искрится напряжением.
Я хочу поцеловать эту дерзость с ее губ. Поцеловать… или отшлепать ее сладкую попку, пока она не согласится со мной. Она – принцесса, и я не позволю никому говорить обратное. Даже ей самой.
– Поняла?
– Да, – жалобно выдыхает она.
Боль пронзает мою грудь. Я причиняю ей боль.
Я отпускаю ее волосы и откидываюсь назад.
– А теперь будь хорошей девочкой и распечатай эти бумаги, чтобы мы могли просмотреть их вместе.
– Да, мистер Бут, – отвечает она, приглаживая футболку, поднимаясь и выпрямляя спину. В голове у нее явно буря мыслей, но держит она себя теперь увереннее. Я замечаю довольную улыбку, когда она собирает бумаги.
Хм. Может, я все-таки не причинил ей боль…
– Им еще нужны детали по поводу музыки. – Она снова садится, на этот раз ближе, и наши пальцы слегка соприкасаются, когда она передает мне распечатки.
– Какую музыку ты хочешь?
Она сжимает руки вместе, будто хранит в них ту самую точку соприкосновения, что и я, и закусывает губу.
– Что-то традиционное? Классическое? Но я не знаю названий произведений, и немного запуталась.
Мы сидим рядом, ее плечо слегка касается моего, когда мы обсуждаем каждую строчку в списке, перебирая бумаги. И по мере того как мы принимаем решения, уверенность Рен расцветает. Все происходит естественно, как когда мы играем в «смерть или пончики» – всерьез и играючи одновременно.
Мы проводим так несколько часов. Харви приносит нам обед, и Рен клюет изысканные сэндвичи моего шеф-повара. Никогда прежде я не работал в паре ни с кем. Кроме Рен. Харви может быть моей правой рукой, но он бы никогда не осмелился спорить со мной, как она – тихая, но настойчивая. Ближе всего к этому были наши утренние истории, когда я показывал ей дилеммы дня: кто-то не возвращает долг, другой продает секреты Вестминстеру.
Она молода и наивна, и меня забавляет, как она теряется, когда я говорю о цветах, стихах или музыке. Она кивает, тщательно ведет записи и даже спрашивает, как пишутся слова «лисиантус» и «Мендельсон».
Интересно, что еще для нее в новинку? Я бы с удовольствием открыл ей все лучшие стороны жизни…
Мой член напрягается от этой мысли, и мне приходится прилагать усилия, чтобы сосредоточиться на том, что она говорит, а не на фантазиях о том, как я впервые ласкаю ее сладкое тело языком.
Да, я могу себя контролировать рядом с ней. Более или менее.
– Тут есть пункт о кольцах… – неуверенно начинает Рен. – Что ты думаешь?
– Я займусь этим.
– Я не хочу тебя обременять, – возражает она.
– Ты меня не обременяешь. – Но чувствую, что за ее словами скрывается что-то еще. – Подожди.
Рен ахает, когда нижняя полка с книгами позади моего стола отъезжает в сторону, открывая сейф.
– Это так круто!
Я ухмыляюсь, доставая плоский кожаный футляр. Еще один первый раз для меня.
– Не уверен, что именно там, – говорю я, усаживаясь обратно на диван рядом с ней. Она придвигается ближе, ее обнаженная рука легко касается моего рукава. Никогда прежде я не задумывался о помолвочных кольцах или блестящих украшениях. До этого момента.
Замок тугой, но крышка открывается и Рен выдыхает, глядя на ряды колец и ожерелий.
– Выбирай что угодно. Считай это подарком на помолвку. – Мне нравится мысль о том, что она будет носить мое кольцо.
– А зачем тебе все эти украшения? – Она проводит пальцем по драгоценным камням.
– Фулхэм существует уже давно. – Сегодня я просто мастер недосказанности.
– Это были вещи твоей матери?
У меня пересыхает в горле.
– Возможно. Она исчезла, когда мне было одиннадцать. Примерно в то же время мать короля Вестминстера тоже… пропала.
– Ничего себе. Ты думаешь…?
– Я представляю, что они счастливы где-то там. Едят пончики. – Надеюсь, что так, и эта мысль заставляет Рен улыбнуться.
– А это не слишком вычурное? – Она указывает на кольцо крупное, но не самое массивное, с одним бриллиантом в форме перевернутой пирамиды, оправленным в желтое золото.
– Примерь.
Она смотрит на меня из-под ресниц, надевает кольцо на безымянный палец, потом протягивает руку, любуясь, поворачивая ее в разные стороны.
– Принцессе – огранка-принцесса, – произношу я.
– Оно чуть великовато. – Между пальцем и кольцом остается небольшой зазор. – Я не хочу его потерять.
– Потерпи пока, потом мы его подгоним. – Интересно, понимает ли она, что я говорю не только о кольце… но и о роли. Жена.
– Хорошо, – говорит она и прикрывает кольцо другой рукой, словно боится, что оно может соскользнуть. – Я буду беречь его. – Она глубоко вздыхает, а потом выдыхает. – Это все по поводу свадьбы. – Потянувшись к распечаткам, она складывает их в стопку. – Думаю, мне пора вернуться наверх, не мешать тебе. Сделать звонки, разобраться со всем этим.
– Отлично, – отвечаю я. Ничего неожиданного – конечно, она хочет уйти от меня. Но в сердце что-то похожее на сожаление.
Может, она могла бы каждый день планировать для нас свадьбу, чтобы приходилось приходить ко мне за советом. Или ребенок – еще лучше. Ей бы пришлось советоваться со мной о выборе имени, одежды и тысячи других мелочей.
Я держу руки и мысли при себе, опускаясь обратно в кресло за письменным столом. Она права – работы полно. Рен останавливается у двери, теребя свой новый, еще непривычный перстень.
Я жду.
– Я подумала о том, чтобы мы выглядели естественно, – она не поднимает на меня глаз. – И я хотела спросить…
– Продолжай.
– Большинство пар к тому моменту, как они женятся… – она запинается, скрещивает ноги и плотно прижимает бедра друг к другу. – У них уже была… близость.
– Понимаю, – я не могу вдохнуть. – О чем ты подумала? Еще один поцелуй?
Она прикусывает губу и кивает, но ее глаза говорят за нее. Нет, не только поцелуй.
Отодвигаю кресло от стола, откидываюсь назад и внимательно разглядываю ее. Такая красивая. Моя будущая жена – изящная, вся в мягких изгибах, со светлыми волосами и голубыми глазами цвета бурного моря.
– Тебе не нужно это делать, – выдавливаю я.
– Знаю. – Она склоняет голову и нервно ерзает. – Но я не хочу, чтобы кто-то подумал, что все это ненастоящее.
И тогда я замечаю: она двигается, ее бедра слегка покачиваются, она постоянно ищет трение, чтобы получить хоть какое-то касание на своем клиторе.
Что-то ее возбудило, и она отчаянно нуждается в разрядке.
Я не воспользуюсь ее состоянием. Она сказала, что не хочет настоящего брака, и я буду соблюдать установленные ею правила – те, что она озвучила, когда мыслила ясно.
Опираясь локтем на подлокотник, я маню ее одним пальцем.
Она облегченно вздыхает и почти подпрыгивает, спеша ко мне. Я едва удерживаю улыбку. В моей невесте нет ни тени притворства. Ни намека на соблазнительную манерность, ни вызывающей одежды. Она чистая, свежая, честная, как ромашка в поле.
– Сядь на стол, – приказываю я, когда она подходит вплотную.
Она не колеблется. Просто усаживается на край стола, отставив в сторону стопку бумаг. Она такая миниатюрная, что даже не задевает хаос бумаг позади себя, и смотрит на меня так, будто я ее личный спаситель.
Я тянусь снять ее леггинсы, но прежде чем коснуться ее, вспоминаю о манерах. Черт. Рен заставляет меня забывать самого себя.
– Можно?
Она облизывает губы и быстро кивает.
Скользя руками под ее футболку, нахожу пояс. Кончик моего большого пальца задевает полоску нежной кожи. Она дрожит, когда я ласкаю ее, затем цепляю резинку и стягиваю вниз, вместе с трусиками. Она сама приподнимает бедра, помогая мне спустить ткань по ее ногам, даже снимает обувь, чтобы я мог стянуть леггинсы до щиколоток.
– М-м, мне нравится мысль о том, чтобы держать тебя, – бормочу я почти неслышно, когда освобождаю ее ноги и отбрасываю вещи в сторону.
Но она слышит, и когда я поднимаю взгляд, вижу ее румянец – красивый, глубокий.
– Подними для меня футболку, принцесса.
Ее покорность ошеломляет и опьяняет. Никаких вопросов, никаких споров. Она просто хватает край футболки и стягивает ее через голову, бросая на пол.
– Так?
– Да. – Это единственное, что я могу произнести хриплым голосом. Она потрясающая. И все это время она была без лифчика. Все это время – почти голая рядом со мной, пока я ходил, закованный в слои костюма. Ее грудь – величайший шедевр, гладкая, манящая кожа.
Я не отрывая взгляда целую ее живот. Это безмолвное обещание. Я посажу туда ребенка. Рано или поздно.
Одно я знаю наверняка – я ее не отпущу.
Все мои слова о том, что этот брак продлится лишь шесть месяцев, – ложь. Я не позволю ей уйти.
Но у меня есть шесть месяцев, чтобы превратить сделку в ее горячее, жадное желание скакать на моем члене. Я сделаю так, чтобы она не захотела уходить. Буду дарить ей оргазм за оргазмом. Буду ругать, если счет по ее карте окажется недостаточно высоким. Черт, я даже начну ходить на эти проклятые собрания Лондонского мафиозного синдиката, чтобы она могла подружиться с другими женами мафиози. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы она была счастлива. Безумно счастлива. Чтобы осталась со мной.
И не только потому, что с ней я могу спать спокойно. Да, она усмиряет чудовище во мне.
Я медленно опускаюсь от ее пупка вниз, ее дыхание становится все более рваным. Я держу ее за бедра, притворяясь, что интересуюсь только ее мягким животиком. Но у меня есть цель. Когда я поднимаю взгляд, ее лицо полно доверия и благоговения.
Я не сдерживаю ухмылку.
– Раздвинь ноги, принцесса.
Неуверенно она разводит колени, открывая свои розовые, блестящие складки. Мой член вздрагивает, каменеет.
– Ты выглядишь… восхитительно. – Я начинаю медленно, с поцелуев ее бедер. Нежные касания губ к ее мягкой, податливой коже.
С каждым поцелуем приближаюсь все ближе, и ожидание заставляет сердце колотиться. Я дразню ее, будто это все, чего хочу. Ее соки уже на моем языке, и ее вкус… Господи, она потрясающая. Сладковатая, чуть солоноватая, неповторимо – Рен.
Ее удивленный вздох превращается в стон, когда я достигаю клитора короткими, легкими движениями языка, исследую его. Потом – сильнее, глубже. Я снова и снова обвожу языком чувствительный бутон, и она извивается, всхлипывает.
Я должен почувствовать ее.
Одну руку я держу на ее бедре, а другую веду к ее входу. Ей не нужна дополнительная влага. Она вся мокрая – от возбуждения и от моих ласк.
Я касаюсь кончиком пальца ее нежной плоти и продолжаю ласкать ее клитор. Я жду, что она отпрянет, скажет «нет» или напомнит нам обоим, что мы не должны этого делать. Я вдвое старше ее. Я ее босс. Я глава мафии, а она – уязвимая девушка.
Но она не говорит ничего из этого. Нет.
Она умоляет:
– Пожалуйста. – И раздвигает ноги шире.
Я скольжу внутрь, погружаю указательный палец в ее тугую, влажную плоть и стону, продолжая ласкать ее языком. Мой член пульсирует, из него выступает предсемя, даже от одного только косвенного удовольствия. Вынимаю палец, затем снова вхожу, глубже, и она всхлипывает, двигая бедрами мне навстречу.
Мы все время смотрим друг другу в глаза. И после месяцев, когда только я наблюдал за ней из тени, ее взгляд на мне – это особая ласка. Мне не нужны ее руки на моем члене – у меня есть ее взгляд.
– Я обожаю эту киску, – говорю я и слегка прикусываю ее клитор.
Она дергается, а я, жестокий ублюдок, смеюсь, прежде чем вернуться к ласкам. На этот раз сильнее, настойчивее. Я хочу, чтобы она трепетала подо мной.
Я иду за ее оргазмом, настойчиво и неотвратимо.
Она стонет, голова запрокинута, руки поддерживают тело.
– Джаспер, – выдыхает она.
Я не обращаю внимания на боль в челюсти и судороги языка, чередую мощные сосательные движения с быстрыми, настойчивыми движениями из стороны в сторону по ее клитору, одновременно лаская ее изнутри. Один палец, затем добавляю второй – черт, какая она узкая, горячая, идеальная.
– Кончи для меня, – приказываю.
Когда я вхожу третьим пальцем, она теряет контроль. Ее тело содрогается, мышцы сжимаются вокруг моих пальцев, она кончает, пульсируя снова и снова. Ее крики такие громкие, что их, наверное, слышно через все здание, несмотря на старые каменные стены.
Я никогда не слышал ничего прекраснее. Честно, надо было записать это и слушать вечно.
На самом деле…
– Это было великолепно, жена, – говорю я, поднимая взгляд из-между ее ног. Мой член так тверд, что больно, словно стальной прут врезается в живот, пульсируя неудовлетворенным желанием.
Я хочу войти в нее. Взять ее. Конечно, хочу.
Но сейчас я утолю другую потребность – буду дарить ей удовольствие, пока она не изнеможет.
Я подхватываю ее на руки. Она кладет голову мне на грудь, пока я несу ее к большому дивану, на котором мы сидели раньше.
Она сворачивается клубочком на моих коленях, и я долгие минуты глажу ее волосы, наслаждаясь ее маленьким, мягким телом.
– И что теперь? – наконец спрашивает она, пытаясь подняться.
