Текст книги "Терновая ведьма. Исгерд"

Автор книги: Евгения Спащенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

– Ай! – Изольда отскочила как ужаленная. – Гадость!

Она затрясла ладонью, надеясь избавиться от кошмарного ощущения, будто приложила пятерню к чему-то холодному, студенистому. Колдунье было знакомо подобное чувство – оно возникало при первом же взгляде на кикимор и болотных чертей, склизкую кожу которых сплошь украшали наросты и бородавки. Потому девушка знала: кисть, сжимающая весельный плавник на глубине, не может принадлежать живому существу.

– Изольда! – позвал с дальнего берега Лютинг.

Теперь он тоже видел шатающийся ялик, достигший середины Дахана-Пламен, но добраться до него не мог.

Шустрый поток, умело скрывающий силу под спокойной на вид гладью, гнал свою игрушку все дальше, покачивая на волнах.

– О боги. – Принцесса зажмурилась, словно не расслышав возгласа. Единственная страшная мысль пятном пульсировала в ее голове: кто там на речном дне?

И, сама не веря, что делает это, Изольда вновь сомкнула одеревеневшие пальцы на ребре деревянной обшивки и склонилась над водой.

Поначалу из глубины на нее взглянуло лишь собственное отражение – бледное, перепуганное. Но затем невесомую вуаль сажи словно потянули вниз – мутная дымка сошла с речной поверхности, явив ошеломленному взору илистую почву, на шестерку саженей отдаленную от шлюпки. Изгибы ее целиком покрывали скорченные недвижимые тела.

– Ох! – Изольда надрывно всхлипнула, не замечая, как мокнут в темной воде растрепанные волосы. – Мне не выбраться отсюда живой…

И пока она смотрела сквозь подсвеченную услужливым солнцем толщу, глаза диковинных существ из реки начали раскрываться. Это не были люди, уж больно громадными выглядели их миндалевидные глазницы. Вместо носов лица прорезали крошечные парные щелочки. Кожа казалась чешуйчатой – бронзовой, зеленоватой, впрочем, колдунья могла ошибиться из-за ила и пепла, насыщавших темную бездну чужеродными оттенками. Но сведенные судорогой оскаленные лица девушка изучила хорошо, и выражения их точно были недобрыми.

– Изольда! – всколыхнул мертвенную тишину новый встревоженный окрик.

Не дожидаясь ее ответа, Таальвен Валишер ринулся в воду, намереваясь вытащить жену из загадочной реки.

Но стоило ему погрузиться в мутную пучину по колено, чешуйчатые создания на дне ожили, зашевелились. Широкие их пасти раззевались, словно заходясь в шипящем крике, мертвые глаза наливались желтизной. Ловко, как подводные змеи, чудовища поползли к берегу, нацелившись на приморского королевича. Это и вырвало принцессу из пут столбняка.

– Вернись на сушу! – Она поспешно вскинула ладонь. – Иначе они убьют тебя!

Таальвен замер на мгновение, но бежать не стал. Паника на лице Изольды подстегивала пробираться на глубину. Чтобы убедить его, колдунье пришлось выпрямиться, рявкнуть так грозно, как она только умела:

– Прочь из воды, Лютинг Мак Тир, а не то лишишься жизни!

Шипастый терновник, обвившийся вокруг шеи, превратил слова в оглушительный раскат грома. В волосах Изольды затрещали молнии. Это подействовало лучше уговоров.

Ощущая на себе огонь черных глаз, приморский королевич попятился, послушно вскарабкался на берег. Как раз вовремя, чтобы хищные когти на четырехпалых руках вхолостую вспороли пространство над гладью.

Вмиг река забурлила, закишела мшисто-медными телами. Они гибко изворачивались, по плечи выныривая на поверхность, толкали друг друга, ползали по мелководью, впрочем, не спеша выбираться на сушу.

Вытянутые змеиные лица с травянистой кожей, изукрашенной чешуйками, щерились, кривлялись там и тут. Пальцы кровожадно скребли песок, перемешанный с сажей.

– Что за дрянь? – Северный ветер с отвращением отшатнулся от воды. В своей долгой жизни он видел многое, но от подобного зрелища даже бесстрашное сердце пропустило несколько ударов.

– Наверное, стражи реки, – пояснила Изольда громким, слегка подрагивающим голосом. – Очевидно, они пропускают лишь того, кто пересекает Дахана-Пламен в челноке.

Всматриваться в темную глубину ей больше не хотелось. А ведь поблизости еще плавало то чудовище, что держало минуту назад ее весло.

Словно уловив эхо ее мыслей, речная гладь за бортом вспенилась, из волн показались сильные руки. Не желая оказаться с чудовищем лицом к лицу, Изольда в отчаянии отскочила к дальнему краю ялика, прижалась спиной к доскам, силясь нырнуть на дно как можно глубже, укрыться в почерневшем древесном чреве.

Но речной гость отлично знал, где искать свою жертву. Качнув и чуть было не перевернув лодку, он рывком подтянулся и вполз внутрь.

– Нет! – Изольда стиснула зубы.

Голосить было нельзя, иначе Таальвен или Хёльмвинд бросятся в воду и падут под натиском безжалостных когтей.

– Убирайся! – Судорожно хватая ртом воздух, она наблюдала, как извивается пластичное тело змееподобного существа, как скрежещут по доскам его четырехпалые кисти. Пришелец ударил под водой длинными мощными ногами, по пояс выныривая из реки.

– Т-с-с. – Раздвоенный язык дугой выгнулся в багряной пасти.

– Держись, Изольда, мы идем! – разнеслось над Дахана-Пламен.

Ах, если бы она только могла обернуться, отвлечься на мгновение от своей беды, то увидела бы, как хлещет чудовищ плетью Северный ветер, как бешено орудует мечом ее муж, пытаясь прорубить себе дорогу к лодке. Приметила бы она и то, что на медно-зеленых телах не появляется ран от клинка и хлыста, как будто кожа стражей реки давным-давно сделалась безразличной к боли. Оглянувшись, она непременно разглядела бы неистовую решительность на лицах обоих своих спутников, но она оставалась безучастной к жестокой схватке на берегу. И лишь взирала с неподдельным ужасом в желтые, как редкий топаз, глаза речного охранника, понемногу сползая в его влажные объятия.

Вот могучая хватка сотрясла ялик, завалила набок, и, не сумев сдержать саднящего грудь страха, Изольда вскрикнула:

– Не прикасайся ко мне, химера!

– Тс-с. – Изогнутые пальцы впились ей в плечи. – Бессмыс-сленно кричать… Лучше отвечай на вопрос-сы… Иначе будешь с-спать с-с нами в пучине…

Бескровные губы шевелились, производя звуки, которые складывались во вполне человеческие слова, пусть разрозненные и шипящие. Осознав это, терновая колдунья подавила новый вопль, рвущийся из горла, и прекратила дергаться, как рыбешка на жаровне.

– Кто ты, с-странница? Для чего перес-секаешь Дахана-Пламен?

Змееподобное чудовище тряхнуло ее, требуя немедленных пояснений. Но девушка не могла выдавить из себя ни словечка. В мыслях хозяйничал сплошной сумбур.

– Ес-сли путешественница с-станет молчать, – желтые глаза с тонкими зрачками-черточками приблизились к ее лицу вплотную, – драконий княззь утащ-щит ее на дно.

Тщетно старалось чудище устрашить Изольду – испытать больший испуг она вряд ли была способна. Похолодев, как ледышка, принцесса дышала отрывисто, сглатывая отдающий речной тиной воздух, пока сапоги ее и бриджи пропитывались холодной водой.

– Кто ты? – в последний раз прошипел драконий князь, по пояс окуная свою жертву в реку.

И внезапно за Изольду ответило колдовство. Черными побегами терновник завихрился вокруг ее запястий, заслонил плечи, колючим воротом окутал шею. Словно защищая свою хозяйку, рассерженные шипы впились в чешуйчатую кожу мертвеца, злобно потянулись к глазам, угрожая их выцарапать.

– Ах! – Великая сила прошлась по жилам Изольды острой желанной дрожью. Голова ее запрокинулась.

Но речной страж не отпрянул в глубины испуганно. Напротив, топазовые его очи заискрились надеждой, бугристые руки радостно дрогнули.

– С-сила и влас-сть терновника… Ты обладаеш-шь ими?!

И прежде чем Изольда успела ответить, он стиснул ее виски в скрюченных пальцах, прижимаясь холодным лбом к ее – горячему, увитому дикой сливой.

– Ес-сли так, то с-смотри, терновая колдунья, что с нами с-сделали! И поведай: с-справедливо ли?!

Янтарные радужки зажглись исступленным огнем, и принцесса, почти теряющая сознание от напряжения, увидела…

Небо над Дахана-Пламен было багровым. Таким его делало гудящее голодное зарево, бушевавшее на земле. Не щадя ни леса, ни деревянных построек вокруг ветряной цитадели, оно металось по обеим сторонам от водяного кольца, на версту вздымаясь ввысь.

Река исходила паром. Алые, винные всполохи казались вспышками салютов в мглистом мареве. А еще в нем парили драконы – гибкие, могучие. Их хребты болезненно выгибались, хвостовые пики, яростно мечась, со свистом резали воздух.

Изольда видела бесчисленные желтые глаза, полные страшной боли, она наблюдала, как скребут небосвод сведенные судорогой лапы.

Закованные в бронзовую и малахитовую чешую создания били разодранными крыльями и падали в реку, захлебываясь в полете последним безумным криком. Десятки поверженных драконов… Кожа их трескалась, будто обугленная, изъеденная ржавчиной, натянутые жилы ослабевали.

– Тысячи тысяч лет вам спать в этой реке, охраняя остров с южной башней, – набатом пророкотало в дымном видении. – И не будет у Дахана-Пламен стражей лучше. Всех, кто посмеет вплавь пересечь реку, вы убьете. А путников, плывущих по ее черным водам на лодке, станете спрашивать, зачем им понадобилось на тот берег. Ни один смертный не исхитрится вам соврать. Глаза ваши разглядят правду. И только изрекшего правильный ответ вы пропустите…

– Нет! – резануло по ушам звериным рыком. – Драконий народ не с-служил никому и тебе не с-станет!

Исполинские крылья разогнали едкий чад – над испепеленной землей заскользил могучий драконий князь. Зубы его были подобны пикам, когти – стальным крюкам. Лапы с легкостью подняли бы к облакам карету с лошадьми, раскрошили бы металл и дерево. А чешуя сверкала в ревущем зареве гранями нефрита.

– Времена меняются, – ответил с триумфом бесплотный голос. – Пришел черед вам склонить змеиные головы.

– Никогда! – полыхнул жарким пламенем величественный зверь.

Но раскаленные белые языки едва лизнули каемку дотлевающего берега.

– Разве я нуждаюсь в твоем разрешении, князь? Поздно сучить крыльями, когда дело сделано. – Зловещий гортанный хохот наполнил небо и землю, словно смеявшийся был одновременно везде.

И произошло невозможное. Беспомощно замолотив громадными лапами, дракон в драгоценном панцире дрогнул, потерял равновесие. До последнего Изольда надеялась, что в полете он выровняется, выпрямит сильное перепончатое крыло, но участь зверя была решена. С ревом и стонами коченеющее тело описало полукруг, громыхнуло о водяную толщу, подняв фонтаны мигом испаряющихся брызг.

– Ты мой, драконий князь. Все вы теперь покорны мне!

Корчась от невыносимой муки, что сковала тело крылатого змея, принцесса протяжно застонала. Выносить пережитые им страдания было так тяжело, будто саму ее заживо хоронили в топкой глубине, заставляя исполненное пламенем сердце остыть навек.

– Обманщица! – захрипел напоследок повелитель крылатых змей, приподнимая длинную шею над кипящей поверхностью. – Ты ответишь за то, что сотворила!

И изумрудный гребень его скрылся в волнах Дахана-Пламен. Воцарилась тишина… Иных слов, видений, звуков не было, как не было у Изольды веры в то, что невидимая злодейка понесла наказание за свои страшные деяния.

Она извела под корень, уничтожила драконов – прекрасных, древних, ласкавших небеса Тьер-на-Вьёр еще до того, как их благодатный полог укрыл первых людей. И некому теперь оплакать волшебных крылатых созданий, нашедших могилу на дне Огненной реки. Кто обрек их на подобную смерть?

Понемногу приходя в себя, колдунья качнула тяжелой головой. Марево перед глазами стремительно рассеивалось, легкие больше не разрывал горячий воздух. Драконье обличье истаяло, ноги вновь стали человеческими – стройными и неприятно мокрыми от заполнившей челнок воды. Не ровен час пойдет ко дну, как опрокинутая скорлупка.

Чтобы спасти суденышко, Изольда мягко, но требовательно сомкнула пальцы на холодных запястьях, заставляя драконьего князя ослабить хватку. На удивление он повиновался, тотчас выпустив свою пленницу. Освобожденный ялик с шумом плюхнулся на реку. Принцесса осталась лежать на дне лодки, качаясь на волнах, как в колыбели.

Но покой ее был недолгим.

– Изольда! – хором выкрикнули Лютинг с Хёльмвиндом, решив, должно быть, что принцесса утонула. Все это время они видели лишь днище накренившегося ялика, и теперь нельзя было сказать, чей вопль получился более встревоженным.

Намереваясь положить конец изматывающей бессмысленной борьбе своих защитников, принцесса перевернулась на живот, шатко поднялась на колени.

С грязной одежды и влажных волос градом катились капли.

– Со мной все в порядке. – Слова звучали безумно нелепо, но времени на пространные объяснения не нашлось. – Замрите, прекратите нападать. Я хочу, чтобы оба вы дождались меня на берегу.

– Но ведь… – Разгоряченный Хёльмвинд захлебнулся возражениями: в своем ли она уме?

Но более проницательный Лютинг тронул его за рукав.

«Не спорь, – говорил его предупреждающий жест. – Делай, что она велит».

Верховный сердитым рывком стряхнул с волос налипшую копоть. Видно, треклятый Мак Тир снова вызнал о принцессе что-то неведомое ему самому. Иначе как объяснить, что он вдруг утратил воинственный запал, хотя секунду назад готов был крошить змеиные тела, покуда хватит мочи.

Дождавшись кивка от Таальвена Валишера, принцесса нагнулась над водой. И вновь спутники лицезрели только ее спину, заслоняющую таинственного собеседника.

Между тем главный сторож Дахана-Пламен опять вынырнул из воды, вцепился в бортовые доски и потянулся вопросительно к той, которую совсем недавно грозился утащить на дно.

– Я поражена, драконий князь, – призналась ему Изольда. – Не отыскать таких слов, что отразили бы мою скорбь. Мне жаль, что много лет назад кто-то лишил твой народ сил, сделал узником этой реки. Без ваших могучих крыльев просторы Тьер-на-Вьёр никогда не станут прекрасными, как прежде…

Согнувшись еще ниже, она притронулась к нефритовым чешуйкам на его голых предплечьях.

– Но что я могу сделать теперь, когда беда свершилась?

– Ос-свободи нас… – зашипел ее собеседник, возводя подернутые мукой глаза к небесам. – Уничтожь, дай умереть… в твоих очах колдовс-ская мощь, я видел, как они напиталис-сь чернотой. Этой с-силе много больше, чем вс-сем нам. Она возникла, чтобы защищать пределы Тьер-на-Вьёр, хранить ее обитателей. Так ис-спользуй же влас-сть по назначению. И если с-считаешь, что мы дос-статочно страдали, позволь нам вкус-сить покоя…

С искренним сочувствием внимала принцесса тихим шипящим речам. В них ей виделись мудрость и истина. Пускай терновые чары она заполучила случайно, но призвание их и правда крылось в том, чтобы служить колдовской стране, в которой она оказалась волею судьбы.

Но как помочь несчастным драконам? Изольда откинула за спину мокрые пряди волос, закусила губу. Вряд ли тьер-на-вьёр согласится объяснить, что к чему. Да и не стоит ей появляться, пока она бродит без защитного амулета да без малейшей догадки, как одолеть ведьму. Нет, нужно придумать что-то самой.

Качнув в ржавой уключине обмякшим веслом, Изольда поглядела за горизонт. Мало-помалу тот багрился закатом, напоминая о страшном зареве, которое она наблюдала в воспоминаниях драконьего князя… Раз крылатым змеям не страшен ныл пожарища, что за сила способна разрушить их крепкие тела?

Мысли рассеянно разбредались. Казалось, через минуту Изольда услышит, как неестественно громко дышит вдалеке Таальвен Валишер. Чтобы не тратить время понапрасну, она в последний раз поклонилась стражу реки и промолвила:

– Послушай меня, драконий князь. В моем теле действительно поселилась терновая магия, но я не умею управлять ею. И не могу по мановению пальца выполнить то, о чем ты просишь.

Давным-давно сведенные предсмертной судорогой мускулы на зеленом лице не дрогнули, только когтистые пальцы глубже впились в дерево, оставляя глубокие выемки.

– Но клянусь тебе, – Изольда прижала к сердцу скрещенные руки, – я сделаю все, чтобы освободить из посмертного рабства тебя и твоих подопечных. Обещаю, ни один дракон не останется гнить на дне, когда я отсюда уйду. Просто дай мне подумать, посоветоваться со своими спутниками. Возможно, вместе мы разгадаем, как помочь стражникам Дахана-Пламен.

Утонувший века назад дракон окинул стеклянным взглядом двоих мужчин, окаменевших на дальнем берегу. Одежда их была измазана сажей и пеплом, глаза запальчиво горели.

– Пропусти нас на остров… Мы должны добыть горловину ветряного рога для Вей Эрны. Если вещица здесь, мы быстро управимся и к утру постараемся придумать, как с вами быть.

– Нам уж-же лгали такие, как ты. – Раздвоенный кончик драконьего языка скользнул по заостренным клыкам.

– Знаю. – Принцесса отважно всмотрелась в тонкие провалы острых змеиных зрачков. – Но я не обману. А если слукавлю, ты дождешься, пока на острове у нас закончится запас провизии и мне придется забраться в утлый челнок, а затем…

Она понизила голос до хриплого шепота:

– Сделаешь все, что захочешь.

– Хорош-шо, – кивнул драконий князь, на миг перехватывая жесткий голубой взгляд.

И тут же ушел под воду, оставив на поверхности цепочку ширящихся кругов. Но тело стража Огненной реки исчезло в пучинах ненадолго. Доплыв до прибрежной отмели, на которой съежились десятки его мертвых соплеменников, вынужденных охранять переправу, он зашипел, зарычал грозно:

– Х-с-с! Шас-с…

Невольно Лютинг дернулся, впечатал пальцы в рукоять, которая и так намертво приросла к ладони.

Но вместо того чтобы напасть, странные существа на берегу зашевелились и ползком попятились в реку. Поначалу в мутной воде скрывались их жилистые плечи и узкие туловища. Затем и головы исчезли в пыльной глубине, издав напоследок змеиное шипение.

Следующей неожиданностью стало то, что непослушная лодочка Изольды сама по себе двинулась в сторону ее спутников. При этом принцессе даже за веретено не пришлось браться: крутые бока ялика скользили по волнам ладно и скоро, разбрызгивая пену. Веки колдуньи были опущены, и только бледное лицо выдавало подлинное смятение.

Когда нос шлюпки ткнулся в черный от копоти песок, терновая колдунья скомандовала, устраиваясь на самом краю кормы, чтобы Хёльмвинд и Лютинг поместились в тесное суденышко:

– Садитесь.

Северный ветер был готов удушить Изольду собственными руками, хотя и понимал: она ведет себя подобным образом неспроста. Но пока дождешься объяснений, неразумное сердце выскочит из груди, так что лучше дать волю разбушевавшимся чувствам.

Спрятав меч в ножны, Таальвен пропустил верховного вперед и уселся на носу лодки, на всякий случай прикидывая, как удобнее обороняться, если подводные твари нападут снова. Делал он это по привычке – для самоуспокоения, ведь прекрасно понимал: на воде от прытких, не знающих боли тел не будет спасения. Да и принцесса не выказывала боязни, значит, жизни их в относительной безопасности.

Лютинг не злился на нее за молчание – не было нужды. Каждая эмоция Изольды проносилась перед глазами яркой вспышкой. Волнение за них с ветром, озноб от пережитого и тоска по загубленным жизням – такая гнетущая, что солью жжет глаза.

С макушкой ныряя в синеву ее печальных блестящих очей, Таальвен постепенно забывал о клинке и горячечном запале, что пылал совсем недавно под его кожей. Неровное дыхание успокаивалось.

А ялик тем временем неведомо как одолел большую часть пути. С поверхности его плавный ход грезился настоящим чудом, но троица в лодке хорошо знала: под речной гладью ее тянут и толкают не знающие устали драконьи руки.

Когда полоска противоположного берега разостлалась под килем черным ковром, Изольда медленно встала. Ноги ее плохо слушались, пришлось опереться на весло, чтобы не упасть. Она выбиралась из лодки последней, и Северный ветер, уже минуту топтавший золу, нетерпеливо обернулся.

– Объяснишь, наконец, Эйалэ тебя унеси, что стряслось на этой проклятой богами реке?! Если вы двое так и продолжите молчать, клянусь, я за себя не отвечаю!

Одолев вздыбившийся нос челнока, Изольда, покачиваясь, ступила на песок, сделала несколько нетвердых шагов к верховному и судорожно ухватилась за край его туники.

– Ох, Хёльмвинд, Хёльмвинд…

Она хотела сказать что-то еще, но слезы, горячие, безудержные, ручьями полились по лицу.

Верховный стоял как громом пораженный. Подобного отчаяния он не ожидал.

Не разбирая, кто из двоих защитников сейчас перед ней, Изольда уткнулась ветру в грудь и начала оседать на землю, в одночасье лишившись сил.

– Да что ж за напасть?! – рявкнул в сердцах северный владыка, подхватывая ее.

Но в скорбных рыданиях было не разобрать слов. С каждым всхлипом вспоминая, как трещали под натиском пучины драконьи ребра, принцесса плакала, и не было конца ее непоправимому горю. Только когда глаза колдуньи стали прозрачно-аквамариновыми, а в горле не осталось ни единого стона, худенькие плечи перестали подрагивать.

Хёльмвинд отстранил ее, вверяя заботам стоящего рядом Мак Тира и поглядел на свою одежду. Она была мокрой, словно сам ветер выкупался в соленой реке из девичьих слез.