Текст книги "Последнее прости"

Автор книги: Евгения Михайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 18

Черный «Мерседес» въехал во двор, припарковался. Из него устало вылез коренастый мужчина с мрачным выражением лица. К нему подошел давно ожидавший Николай.

– Извините, вас Эдуардом зовут? Меня – Николай. Поговорить можно?

– Нет. С какой стати.

– Я очень прошу. Я… Ну, в общем, бывший муж Светланы Крюковой, которая вашего ребенка… нечаянно.

– Ты муж этой суки? И зачем ты пришел, интересно?

– Может, в другом месте поговорим? Тут неудобно вроде.

– Мне удобно. Я на минуту домой заехал. Мне потом надо похоронами моего ребенка заниматься. Больше некому. Матери у нее нет. Ты чего хотел, в двух словах?

– Узнать сумму компенсации, чтобы дело миром решить. Ну, и вроде я слышал, угрожал ты Светке. Если так, лучше отмени. Она тоже одна мою дочь растит.

– Она растит, а мне больше некого… Стой, я тебя правильно понял: ты мне угрожаешь?

– Да нет, что ты. Сочувствие пришел выразить. Сумму узнать, выплату беру на себя. В общем, я тут телефон написал. Сообщи свое решение. А угрозу надо снять. Жду звонка.

Эдуард посмотрел вслед удалявшемуся Николаю, затем взглянул на бумажку, набрал номер.

– Гарик, кент один нарисовался. Типа бывший муж той твари, которая дочку мою убила. Ну, деньги предлагал. А говорил плохо. Типа угрозу надо снять, не трогать ее… Номер мне оставил. Не узнаешь, кто он?

…Николай ехал на предельной скорости, до боли сжав зубы. Он понял, с кем имеет дело. И сумму выставят такую, что придется из кожи вылезти, и не факт, что Светке мстить не будут. И как – неизвестно. Там Рита. Он оставил ему телефон, понимая, что сейчас ребята этого Эдуарда пробьют его. Вот и все под ударом. Включая Юлю. Мысль о Юле он тут же попытался отодвинуть подальше. Она – слабое звено. Ему ее жалко, она его раздражает, он, возможно, навлек и на нее опасность, он меньше всего на свете хотел бы ее потерять. Хотя сейчас разумнее всего было бы разъехаться. Ни к чему ей присутствовать при решении этой проблемы. Может, путевку ей куда-нибудь купить? В ту же Турцию. Не факт, конечно, что она согласится. С этой своей принципиальностью, помешанностью на откровенных отношениях, уверенностью в том, что у них все должно быть общим. И в беде, и в радости, блин. Надо было это учитывать, когда в загс бежал.

* * *

Катя с Игорем жили в одной квартире, сидели за одним столом, спали на одной кровати, вместе смотрели телевизор, разговаривали… Катю с Игорем разделяла Вселенная. Каждый из них стоял на своем краю, докричаться не пытался, ничего не слышал. Оба только постоянно чувствовали острую боль потери: их ведь связывала настоящая человеческая близость, но она погибала в муках из-за того, что как-то не так потекла кровь по их венам.

– Я вчера творог купила, ты не стал есть, – робко проговорила Катя. – Я нашла в Интернете один рецепт – «творожник» называется. Ну, пирог такой. Там еще яйца нужны, масло, ваниль… Может, сходить в магазин, все это купить и испечь? Ты хочешь?

– А ты?

– Наверное, хочу. Это сладкий пирог. С изюмом. Сбегать?

– Лучше не надо. Побудь дома. Мы сделаем пирог из того, что у нас есть.

На том и порешили. Игорь нашел по одному из каналов футбол, Катя попробовала поработать за компьютером – не получилось, стала бессистемно хвататься за разные дела. Вытащила из бака грязное белье, пылесос сначала включила, потом подумала, что он Игорю помешает, как, впрочем, и стиральная машина. Ушла на кухню, начала мыть посуду, услышала, как звонит ее мобильник в прихожей, и застыла на мгновение с опущенными руками. Она всегда узнавала Олега по звонку… Потом метнулась к телефону, схватила:

– Да, я слушаю тебя, Олег.

– Ты можешь выйти на полчаса?

– Вообще-то… Да, могу. Ты где?

– У твоего подъезда.

– Подожди, мне нужно одеться…

Катя вошла в комнату, где Игорь по-прежнему сосредоточенно смотрел футбол, и тихо сказала:

– Мне надо уйти на часок. Редакторша позвонила. Ну, там необходимо кусочек текста подправить. Я могла бы ее к нам домой позвать, но не хочу, чтоб тебе мешали…

– Конечно, – ясно посмотрел на Катю Игорь. – Мне одному хорошо: санитарка с метлой не ворвется, врачи не вломятся… Я сейчас вообще спать лягу. Ты только недолго, ладно?

– Я постараюсь быстро.

Катя с мукой думала о том, что Игорь смотрит на нее слишком уж ясно, что в его взгляде есть… да, мольба. То, что они сказали друг другу глазами, имело совсем другой смысл, нежели слова:

– Не оставляй меня. Не причиняй мне боли. Я не могу этого вынести.

– И я не могу вынести твою боль… Просто ничего нельзя поделать.

Она лихорадочно оделась, вылетела из квартиры, открывая дверь подъезда, чувствовала себя ужасно. Ей хотелось исчезнуть. А когда вышла, наткнулась на его синий взгляд, и сердце затрепетало, как птенец.

– Дорогой, – она спрятала лицо у него на груди. – Я просто погибаю без тебя.

– Ты моя девочка, моя единственная, моя любовь…Ты мое счастье даже среди этого сплошного несчастья. Доедем до парка, погуляем? Тебе не холодно?

– Да, доедем. Не холодно. Но мы недолго. Я не могу.

Они бродили по уже темнеющим аллеям, держась за руки. Целовались, как будто припадали к крошечному ручейку в пустыне.

– Я не знаю, что делать, – наконец, хрипло произнес Олег. – Изнасиловать тебя, что ли, прямо здесь…

– Да, – посмотрела в его глаза Катя. – У нас, кажется, нет другого выхода. Можно еще вернуться в твою машину.

Такой яркой, безумной карусели в Катиной голове и сердце еще не было. «Это блаженство», – говорило ей тело. «Я не знала, что может быть так хорошо, когда все очень плохо», – отвечала она. Жизнь подарила им еще несколько драгоценных часов. С таким подарком можно идти в следующий день.

Глава 19

Ирина проснулась среди ночи, как будто ее толкнули. Зажгла настольную лампу, посмотрела на спящего рядом Алексея. Что-то ей мешало, сдавливало грудь, что-то хотелось сделать… Она думала недолго. Ее сомнения перед звонком Олегу всегда были короткими. Она набрала номер, и Олег сразу ответил.

– Привет, Ирка, ты чего не спишь?

– Разбудила?

– Как раз нет. Брожу по квартире, думаю, может, позвонит кто-нибудь.

– Что-то случилось? – озабоченно спросила Ирина и в тот же момент поняла, что голос у Олега не взволнованный, не встревоженный, он у него… счастливый! Все у него ужасно, а он скрыть не может своей радости. Позорной радости.

– Не случилось ничего, не беспокойся. То есть ничего страшного. Немного со Стасом поругался, он к Ане, наверное, ушел ночевать.

– Что-то тебя разбирает… Вроде бы ты не пьешь, в смысле – когда пьешь, не пьянеешь. Может, температура?

– Может, и температура. И башка кружится, и жалко, что не пьянею. Хорошо мне, Ирка, сейчас. Ну, на одну минутку мне можно просто так ни от чего побалдеть…

– Значит, теперь это называется «ни от чего». Побалдей, Олежек. На работу-то придешь? Или опять за тебя пахать в две руки и две ноги?

– Приду! Как штык, приду! Слушай, а ты чего позвонила?

– Да тоже… Хорошо мне. Кому, думаю, об этом рассказать. Ты все-таки поспи немного. Скоро на работу. Пока.

Она сидела с окаменевшим лицом, впившись руками в подлокотники кресла, и не видела ничего. Она не видела Алексея, который уже довольно давно стоял и смотрел на нее. Он, решившись, подошел к ней, опустился на колени, попытался заглянуть ей в глаза. Она скользнула по нему отсутствующим взглядом, он вдруг подумал, что у нее глаза цвета бетона… Такой закрытый, глухой, серый цвет. Ему стало неуютно и одиноко, как ребенку, который подумал о том, что мама его не любит.

– Ира, может, ты хочешь чего-нибудь? Поесть, выпить? Я тоже иногда ночью просыпаюсь, начинаю искать… Можно найти кино хорошее, если не спится. По ночам показывают…

– Ты-то чего вскочил? Ну, проснулась я. Ушла, чтоб тебе не мешать. Я ничего не хочу, успокойся. Иди спи.

– Я тебя раздражаю…

Алексей встал, какое-то время надеялся на ответ, но Ирина молчала. Он вышел из комнаты, в ванной умылся холодной водой, с тоской посмотрел на свое отражение. Вот именно так по ночам выглядят постылые, не нужные женщинам мужчины. Он тихо прошел в спальню, лег, закутался с головой одеялом, призывая если не сон, то хотя бы какие-то неважные, отвлекающие мысли. Когда она прижалась к нему, он даже не сразу повернулся к ней лицом, так был потрясен. Сейчас все изменится. Просто он все делает не так. Нужно проявить инициативу, сделать первое движение, найти главные слова. Он пока не понимает ее желаний, чувств.

– Я хочу тебе сказать… Ты знаешь, мне почему-то неудобно говорить это… Не привык. Ты мне очень нужна. Мне кажется… Нет, не кажется. Я не могу без тебя.

– Милый, – она погладила его по лицу. – Давай не будем об этом. Ну, просто не тот момент.

– Почему? Когда будет тот? Я никогда не спрашиваю, что у тебя было до меня, из-за чего ты переживаешь, кому звонишь, к примеру, среди ночи… Понятно, что у тебя до меня была какая-то жизнь. Это не могло сразу закончиться, правда? Мне только необходимо, чтобы ты сказала… Чтобы хоть раз сказала… Ира, я нужен тебе хоть капельку?

– Да, – ответила она резко. – Я не люблю эти разговоры. Ни к чему они. Я с тобой, и что тут обсуждать. Иди сюда, обними меня… Ох, нет, подожди.

Он почти в панике смотрел, как она наливает воду в стакан, достает ненавистные капсулы, на этот раз четыре… Протягивает ему.

– Ира, я хочу по-другому. Я хочу тебя видеть, чувствовать, помнить потом все… Понимаешь, это же так важно.

– Ты что-то перепутал. Ты не лекции сюда ездишь читать. Знаешь, мне уже столько лет, что я давно сама поняла, что – важно, что – нет. Отказываешься, давай спать. Не хочу я ничего помнить. Забыть все хочу. Вот так у нас получается.

Он молча протянул руку и все глотнул, как послушный ребенок микстуру.

…Утром Алексей проснулся от какого-то звона. Не сразу понял, что этот звон – в его голове. Он выполз из-под одеяла, встал, подошел к стойке, чтобы налить себе воды… Вдруг все поплыло перед глазами, он как будто со стороны наблюдал, как его тело медленно падает на пол, улетает из руки стакан… склоненное над ним лицо Ирины… Потом ничего нет.

* * *

Надежда открыла дверь на звонок и удивленно попятилась.

– Вы? Ко мне? Вы родственник Олега… Извините, я забыла, как вас зовут.

– Николай. Да, вроде родственник. Племянник двоюродный со стороны жены. Войти-то можно?

– Конечно, проходите, раздевайтесь. Не убрано у меня, извините.

– Я ненадолго. – Николай вошел в комнату, сел на стул. – Может, и вы присядете? Так говорить удобнее.

– Да. – Голос у Нади был испуганный. – О чем?

– Не знаю, с чего начать. В общем, мне известно, что вы близкая приятельница Олега, в доме у них бываете, короче, свой человек. У нас отношения давно не сложились. Мать иногда звонила тетке, пока та говорить могла, потом приезжала несколько раз. Нас там не особо привечали. Меня Олег, если честно, вообще не переваривает. Даже не помню уже из-за чего.

– Ну, я-то здесь при чем?

– Помощь мне нужна. Понимаете, у меня есть дочь – девочка маленькая, в четвертом классе учится, у нее, естественно, мать. Эта мать крупно попала. ДТП с убийством ребенка. Ну, чужого ребенка. В машине был.

– Господи ты боже мой! Как же это случилось?

– По неосторожности. Как же еще? Но дело, конечно, завели, отец погибшего ребенка требует и срок, и компенсацию. Крутой мужик, опасный.

– Но я-то что…

– Я не знаю, как к Олегу подойти с этим. Боюсь, он сразу не захочет говорить. Может, вы как-то мягко, по-женски, по-дружески сумеете…

– Я не понимаю, Николай, а что Олег может сделать в вашей ситуации?

– Деньги нужны. Крупная сумма. В долг, разумеется.

– Ну, это сколько?

– Пока не знаю. Но, думаю, не меньше четырех-пяти миллионов…

– Миллионов чего?

– Надеюсь, рублей, но не уверен.

– Но откуда у Олега такие деньги?

– Вы хотите сказать, что у него нет сбережений?

– Нет. Таких нет. Я точно знаю. Мила – моя самая близкая подруга. Она мне все рассказывала. Они не откладывали никогда на черный день. А когда она заболела, Олегу было очень сложно, лечение дорогое…

– Допустим, я поверил. Но у него фирма. Строительная. Там крутятся немалые деньги. Ну, в таких обстоятельствах – жизнь моего ребенка в руках этого… человека – что-то можно придумать, наверное… Если захотеть.

– Знаете, Николай, я не смогу об этом поговорить с Олегом. Я все-таки – не родственница. К деньгам семьи отношения не имею. Может, вы сами попробуете? Или мама ваша?

– Мама моя хочет, чтоб Светку посадили. Маме моей все по фигу, если так будет яснее. Я не хочу начинать этот разговор сам, чтобы сразу на отказ не напороться. В общем, сейчас Олег – мой единственный шанс, а мне одному с ним этот вопрос не решить. Вот почему я к вам за помощью пришел.

– Ну, я ж сказала, я никак не могу. Он меня просто не поймет. Может, вам Стасика попросить?

– Этого дебила? Вы что, издеваетесь?

– Странно вы разговариваете. Я вообще-то никому не обязана… Я тут никто…

– Извините, это я от отчаяния. Надежда, вы же женщина. Добрая женщина. За Милой ухаживали, помогаете им, убираете, я видел, как вы на похоронах плакали, потом все для поминок готовили, обслуживали… Не откажет он вам. Ну, прошу вас. Могу на колени встать.

– Не надо на колени. Вы что! Кошмар какой. Я просто не знаю. Хорошо. Я попробую. Но если сразу не получится, извините, уговаривать его не буду. Я просто попрошу, чтобы он с вами встретился и решение свое сказал.

– Спасибо, – Николай порывисто встал и поцеловал Надину шершавую от мытья руку.

Она едва кивнула ему на прощание, тяжело вздохнула, когда дверь за ним захлопнулась, и всплеснула руками.

– Ну, что это такое! Когда же это кончится? То одно, то другое.

Она подошла к столу, взяла в руки телефон, потом положила его на место. В конце концов, это повод встретиться с Олегом. Надо бы голову вымыть, кофточку светлую постирать. Она потом ему позвонит.

Глава 20

Ирина набрала «03», но когда оператор ответила, дала отбой. Нет, это невозможно. Придется все объяснять, что, отчего, кто это, почему он у нее. У него однозначно инсульт. Его увезут в реанимацию, он там может заговорить, расскажет про таблетки… О ней сообщат в милицию! Ничего страшного, она же не убить его хотела, просто у него индивидуальная непереносимость, но это скандал. О нем узнает Олег! Он же руки ей не подаст. И вообще, что ей с Алексеем делать? Он может умереть. Или остаться паралитиком. Калекой… Он ей никто. Она не знает даже, есть ли у него родственники. Вряд ли он распространялся на кафедре по поводу отношений с ней. Из всего вытекает, что никто не знает, где он. Значит, проще всего отвезти его домой. Оставить там, вызвать «Скорую» с чужого телефона. Можно купить сим-карту, потом выбросить. Да, так она и поступит. Ирина быстро обшарила все карманы Алексея: пиджак, брюки, куртку. Нашла паспорт, посмотрела адрес на штампе регистрации. Затем достала ключи из брюк. Алексей по-прежнему был без сознания. Дыхание вырывалось изо рта с хрипом, руки, ноги были холодными.

Ирина вытащила его к машине, к счастью, никого не встретив по пути. Да если бы и встретился кто-то… Со стороны казалось, как будто совершенно пьяный мужчина обнимает женщину, которая помогает ему идти. Она с большим трудом запихнула его на заднее сиденье, подложила спинку переднего кресла, чтобы он не упал, почти привязала пледом. Села за руль, несколько минут ждала, пока руки перестанут дрожать. Тяжело. Даже для нее, хотя она каждый день делает гимнастику с гантелями. Она выехала со двора, помчалась по улицам, ничего не соображая, чувствуя, что голова ее забита как будто ватой. У его подъезда она остановилась и заставила себя думать. Там может сидеть консьержка. Она его узнает. Ирина вышла, остановилась покурить, затем открыла дверь «таблеткой» от домофона из связки Алексея. Аквариум для консьержки был, но он оказался пуст. Ирина вернулась, вытащила Алексея из машины. Какое счастье – лифт. Там она перевела дыхание, на четвертом этаже они выбрались. Где-то здесь должен быть ключ от тамбурной двери… Ирина прислонила Алексея к стене и стала перебирать ключи, придерживая его своим телом. В это время тамбурная дверь открылась. Оттуда вылетел молодой человек, сказал на ходу: «Извините, вы сюда?» – и придержал дверь. У квартиры Ирина быстро нашла нужный ключ. Алексей закрывал квартиру всего на один замок. В прихожей она просто положила его на пол и без сил опустилась рядом. Что дальше? Сим-карту она, конечно, не купила. Но можно позвонить в «Скорую» с его домашнего телефона, назваться соседкой, случайной знакомой, кем угодно… Можно, но стремно. Опять же: что будет, когда он придет в себя в больнице. Он попросит ее найти, это точно. Все станет явным. Хотя бы тот факт, что она фактически с ним жила в последнее время.

Ирина дотащила его до дивана в гостиной, подняла веки, пощупала пульс. Все это она видела не один раз: и мать, и отец умерли рано, оба от инсульта. Но у них была она: Ира ухаживала, лечила, вызывала врачей, оформляла в стационар. Что делать одинокому человеку, если он останется жив, но станет практически недееспособным?.. Что с ним будет? Из больницы максимум через месяц выкинут по-любому. Ирина дотронулась до лба Алексея, положила ладонь на пульсирующую жилку на шее. Мелькнула мысль. Если ему чуть-чуть помочь, смерть будет естественной, и это решит все его проблемы. Именно его. Ирина сейчас сольется навсегда из этой истории, постарается никогда о ней не вспоминать… И на нее никто никогда не выйдет. Пожалуй, она не будет звонить в «Скорую». Но и помогать ему уйти не станет. Зачем ей этот грех во спасение? Она просто уйдет. В конце концов, все бог видит, пусть он и решает, закончилась эта жизнь или несчастный еще не домучился.

Ирина решительно выпрямилась, положила ключи на столик рядом с диваном и направилась к двери. На пороге не удержалась и оглянулась: он смотрел на нее!

* * *

Юля с полными пакетами позвонила в дверь Валерия. Он сразу открыл.

– Привет. И что ты притащила? Ты, случайно, не дилером подрабатываешь? Товар впариваешь?

– Здравствуй. Может, пустишь? Нет, это не товар. То есть – продукты для тебя. Пока твоя мама во Франции, я решила тебя подкормить. Ты ж на улицу стесняешься выходить, а есть нужно. Кстати, ты намного лучше выглядишь.

– За комплимент особое спасибо. А насчет еды – ну, ты меня потрясла. Есть очень хочется. Я вылизал все банки с мамиными заготовками на зиму. Тошнит уже от этих овощей-фруктов. Ты действительно нормальную еду принесла? Но я готовить не умею.

– Так я и принесла полуфабрикаты. Неплохие. Котлеты киевские, стейки семги. Разогреешь, и все. Могу я разогреть, у меня еще обеденный перерыв не кончился.

– А что: разогрей. Поедим вместе. Я, правда, с этими зубами, в смысле без них. Ты только не смотри, как я ем.

– Ну, и ничего страшного. Я порежу на маленькие кусочки… Ой, слушай, мне так плохо, когда ты это говоришь… Давай просто обедать.

Юля быстро засунула покупки в холодильник, стейки – в микроволновку, подумала и порезала хлеб на мелкие кубики, обжарила их на сковородке. Заварила чай, разложила на блюде пирожные тирамису… Хорошо, что такие взяла. Она ведь про зубы забыла совсем. С котлетами она промахнулась, выходит. Хотя можно их совсем раскрошить.

За обедом Валерий разговорился, перестал стесняться своей речи. Рассказал о коллекциях редких книг и фильмов. Объяснил, что мать уехала во Францию писать очередную книгу, – она у него писатель.

– А ты ей рассказал?

– Ну, как. Откорректировал. Сказал, что хулиганы ночью напали, немного нос подпортили, губу. Она деньги прислала на операции.

– Почему не приехала?

– Да я сказал, что чувствую себя нормально, сам могу ездить, просто надо лицо подправить… Слушай, твой парень меня изуродовал, а ты маму мою осуждаешь? У нее своя жизнь, она со мной считается, помогает, но я не могу ее планы рушить. Да мне сейчас одному даже лучше, пойми.

– Поняла. Значит, вот что я придумала. Есть один стоматолог хороший, у нас полбанка у него зубы делает. Я тебя к нему запишу. Чтоб ты не передумал от страха, сама отвезу.

– Да уж. От слова «стоматолог» у меня ноги отказывают. А что, твой Коля в банк заходил? Почему у половины сотрудников возникли проблемы с зубами?

– Шутки у тебя… Просто люди сейчас делают хорошие зубы, если свои не нравятся. Как будто ты не знаешь. А у тебя… Ой, глупости какие в голову лезут. Чуть очередную не сморозила.

– Ты хотела спросить: у меня хорошие зубы были? Те, что в парке остались. Ну, ты даешь, – Валерий от души рассмеялся, закрыв рот салфеткой.

Юля посмотрела на него и тоже осторожно фыркнула, потом залилась смехом, который обычно разбирает людей из-за какой-то неловкости в деликатной ситуации.

Посуду она мыла уже на бегу. В прихожей, торопливо влезая в куртку, назидательно сказала:

– Ты, значит, ешь, спи, отдыхай, а как только нас к дантисту запишут, мы поедем, понял?

– Конечно, Юлька, – он потянул ее за рукав, чтоб не вылетела из квартиры. – Ты такая классная девка. Думаешь, я к тебе просто так пристал тогда? Да я по делу туда пришел, книжника одного искал. Я кадриться не привык…

– Валера, не надо, а? Я замужем, все такое. Ну, ты же знаешь.

– Мужа любишь?

– Конечно. Очень. Но у нас сейчас неприятности, в общем, я об этом не хочу говорить.

– Плохо, что неприятности.

– Да, ужасно. Но от меня в данном случае ничего не зависит, только мешаюсь… Так что мы с тобой спокойно все дела сделаем. Я побежала. Звони.

– Да. Я все к тому сказал, что… Если б я знал, что получится, все равно бы к тебе пристал. Беги. Пока.

… Николай, проезжая мимо банка, в котором работала Юля, вдруг увидел, как она подбегает к подъезду. Ему показалось, что она улыбается… Остановиться было нельзя, он оглянулся: она уже вошла. Николай посмотрел на часы: она опоздала с обеда почти на полчаса. Интересно, где она была.