Текст книги "Сломанные крылья"

Автор книги: Евгения Михайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 16

После того как многодетная мать Валя покормила ребенка своей полной молока грудью, взяла деньги, пообещала молчать и ушла, Ирина опять развернула крепко спящего мальчика. Муж был уже на работе. Она рассмотрела каждый пальчик и каждый ноготок, каждый волосок на круглой головке. Какое чудо! Она много лет мечтала о ребенке, но не знала, как пахнут эти малыши – теплом и уютом, как посапывают во сне, как доверчиво раскрывают свои крошечные ладошки. Нужно сказать Толе вечером, чтобы завтра купил в книжном магазине в Москве все, что там есть по уходу за младенцем. Нужно в хорошем московском роддоме найти опытную и небескорыстную медсестру, которая за приличный гонорар и помогала бы, и молчала. Нужно где-то купить кроватку, коляску, пеленки-распашонки. И необходимо подавить страх Толи, которому кажется, что, не сообщив в милицию, они нарушают закон. Какой закон? Нашли у порога, пока оказывали необходимую помощь, время ушло. Почему «Скорую» не вызвали? А может, Ирина не доверяет врачам. Кто им сейчас доверяет?

В общем, об этом еще нужно подумать. Может, еще идеи появятся. Скажем, у Вали взяли одного ребенка. Она их сама не пересчитывает, а чужие люди – тем более. Или родственница дальняя умерла в другом городе во время родов.

Дело не в этом. Дело в том, что, прожив вместе восемь лет, Ирина и Толя получили возможность построить настоящую семью. Они с самого начала хотели ребенка, но долго ждали, пока не поняли, что его нет не просто так. Ирина оказалась бесплодной.

Решиться на усыновление, услугу суррогатной матери могут не все. Так и жили. Внешне благополучно, обеспеченно, только вот у Ирины не осталось ни одной подруги. Она не могла видеть их с детьми. Ирина чувствовала себя нищенкой в доме, где были дети. А Толя… Похоже, он находит утешение на стороне. То есть Ирина точно знает, по какой причине он увольняет или нанимает секретаршу. Его устраивают легкие отношения с женщинами, зависящими от него. Вряд ли он сейчас особо тоскует по детям. Но ему придется полюбить этого малыша, как никого в жизни. Ирина не работала, но профессия у нее была: режиссер Толиной судьбы. Секретарши ее не очень-то волновали, она верила в свою силу. Но она долго ждала, когда начнется настоящая жизнь.

Ох, настоящая жизнь опять описалась. Ирина развернула мокрую простыню и приложила ее к лицу. Вот оно какое, счастье…

* * *

Анатолий Васильев, владелец фирмы средней руки, вышел из своего кабинета, тихонько подкрался сзади к секретарше Зине, печатавшей документ на компьютере, и поцеловал ее тонкую шейку. Девушка жеманно повела плечами, оглянулась и в страшном смущении потупила свои красивые темные глаза.

«Все время перегибает палку», – подумал Толя. Их взаимная игра требовала от нее проявления скромности. Но вообще она делает вид, будто он ее совратил малолетней. Меж тем Зине было 23 года, ее досье Толя изучил внимательно: там не было ничего похожего на монастырь и пансион благородных девиц.

– Ты допечатала? – спросил он. – Поедем к тебе?

Зина ничего не ответила, но ее аккуратное личико изобразило смесь таких ненатуральных эмоций – затаенные желания, подавляемая страсть, ужасный стыд из-за того и другого, – что Толя про себя четко сформулировал главную мысль: «Пора увольнять. Пусть эта самодеятельность достанется кому-нибудь другому».

В это время позвонил его мобильный телефон. Он немного с удивлением послушал и сказал:

– Ира, ты же знаешь, у меня в это время полный завал. Как я могу все бросить и приехать? Ох! Господи, я так заработался, что забыл, честное слово. Конечно, как же ты одна с ним! Сейчас еду. Говори быстро, что купить.

Зину поразило, как изменилось выражение лица ее босса. Что там придумала его женушка? Они виделись мельком пару раз, но каждая прочитала другую, как открытую книгу.

– Извини, детка. Мне нужно срочно ехать домой. Жена больна, – сказал Толя.

– Но она же не одна, – недовольно проговорила Зина.

– Что значит не одна? А с кем, по-твоему?

– Ты сказал: «Как же ты одна с ним».

– С флюсом, дурочка. У нее всю щеку разнесло. В аптеку выскочить не может.

– Да, флюс – это, конечно, болезнь с летальным исходом, – насмешливо произнесла Зина.

– Да что ты понимаешь! Ты знаешь, я тебя не за глубокие познания в медицине взял. Флюс – это реальная возможность заражения крови, между прочим.

– Но она как-то целый день терпела, а как мы ко мне собрались…

– Мы еще не собрались, – внес ясность Толя. – По моим наблюдениям, тебе еще полагалось стесняться не меньше чем полчаса. Так что ничего не сорвалось. Просто твоя врожденная скромность победила.

Он собрался и быстро пошел к выходу. Зина не вынесла и произнесла голосом, полным злобы:

– Пробросаешься.

Толя не оглянулся. Он только подумал: «Давно надо было уволить».

Зина открыла в компьютере адрес квартиры и дачи босса. «Если завтра это повторится, надо бы взглянуть, что там за флюс такой».

* * *

Вместо свадебного платья Надя заказала себе нечто вроде наряда для фуршета – из очень красивого и дорогого шелка, бледно-желтое, облегающее и короткое. Такое платье не должно растревожить Никиту, которому до сих пор снится Оля в белом подвенечном наряде.

Свадьбы не устраивали. Даже родителей не взяли в ЗАГС. Потом вдвоем погуляли по городу и приехали к Лене, чтобы там провести свою первую брачную ночь. Лена испекла яблочный пирог, купила бутылку шампанского и мороженое. У нее все валилось из рук. Они сели на кухне, за маленьким круглым столом, стали говорить о кино, эстраде, политике. Надя очень хвалила пирог, Никита улыбался, встречаясь с матерью взглядами. Потом Надя принимала душ, Никита курил на балконе, а Лена постелила свежее постельное белье на его диван, перенесла свою раскладушку на кухню.

Надя вышла, завернутая в банное полотенце, близко подошла к Никите и прямо, настойчиво заглянула в глаза. Он кивнул, мол, все в порядке. Перед тем как погасить свет, Никита убрал в ящик стола Олины фотографии. В темноте на него сразу обрушилась страсть Нади. А сам он в свою первую брачную ночь был вежлив, очень стараясь не обидеть Надю.

На рассвете Лена проснулась от звука льющейся воды. Она подумала, что забыли закрутить кран, открыла дверь и увидела сына, сидящего на бортике ванны и сжимающего руками виски.

– Ники, мальчик мой, поздравляю, – сказала она. – Ты стал женатым человеком. Взрослым человеком. Женатые люди сильнее и защищеннее одиноких. Она тебя очень любит.

– Да, – ответил сын и посмотрел на Лену своими прекрасными глазами, в которых не было ни радости, ни надежды, ни желания жить.

Лена не выдержала и заплакала. Никита молча взял ее за руку:

– Не надо, мама. Мы с тобой вместе. Я никогда тебя не оставлю.

– Но ты должен быть счастливым.

– В каком законе это написано, мамуль? У всех получается по-разному. Иди спать. Я тоже сейчас пойду.

Он скользнул под одеяло. Надя лежала с открытыми глазами.

– Дорогой мой, – сказала она, – ты не должен стараться меня полюбить или очень захотеть. Просто согласись с моей любовью.

– Конечно, – ответил он. – Не беспокойся ни о чем. Все будет хорошо.

Он поцеловал ее – в первый раз за всю ночь. Она сдержала слезы и подумала: «Как это ужасно, что ему от меня ничего не нужно. Я бы сделала для него что угодно ради мимолетного, легкого поцелуя».

* * *

Сергей всерьез взялся за работников супермаркета. Он приставал с самыми разными вопросами то к одному, то к другому. Работал под бездельника и болтуна, которому интересно, где живет незнакомый человек, на каком транспорте добирается на работу, сколько времени тратит на дорогу, сколько денег получает. Он ходил вокруг автостоянки. Там были подержанные машины, были зеленые. Но четкое определение «старая зеленая» не подходило ни к одной.

К Сергею уже направлялся охранник супермаркета, когда зазвонил мобильный телефон. Он отошел в сторону. Звонил Слава Земцов:

– За Кольцевой дорогой нашли сброшенную с обрыва в реку машину. Пролежала там немало. Номера аккуратно сняты.

– Старая зеленая?

– Теперь уже старая болотная. Может, кто-то просто избавился от ненужной развалюхи. Может, не просто.

– Да, все может быть. Допросить бы развалюху.

– Попробуем. Эксперты выжмут, что можно.

– Может, где-нибудь неподалеку номер зарыт?

– Поищем. Но, говорю, времени немало прошло.

– А сколько примерно? Месяц, два?

– Больше. Возможно, не меньше года.

– Может, десять месяцев? Столько, сколько прошло после исчезновения Оли Волоховой? Или после убийства школьника и покушения на учительницу?

– Сережа, мысли разумные, только ответ найти тяжело.

– Заговорила бы наша учительница.

– Смотри, как бы не прикончили ее, пока не заговорила.

– Значит, ты согласен со мной, что эти преступления связаны?

– А что тут можно исключать?

Глава 17

Мария внимательно смотрела на Веру Михайловну.

–Скажите «А», скажите «МА»…

Они занимались уже больше часа. Слоги уже получались. Какие-то простые слова – тоже. Но разговор по-прежнему невозможен.

– Я – мама Оли Волоховой, – сказала Мария. –Девушки из вашего дома, которая пропала. Мы надеемся, что вы что-то знаете. Возможно, нападение на вас с этим как-то связано. Я могла бы задавать вопросы, а вы просто кивать – «да» или отрицательно – «нет». Например. Вы ведь узнавали, не видел ли кто-нибудь Олю в тот вечер?

Глаза Веры Михайловны стали тревожными, взгляд – напряженным. Она вдруг закашлялась, начала задыхаться. Мария нажала кнопку вызова медсестры. Та прибежала, стала щупать пульс, мерить давление. Вошел Петр Васильевич, в руках у него был шприц. Спазм прошел, Вера Михайловна закрыла глаза и ровно задышала. Петр Васильевич повернулся к Марии. Лицо его было сердитым.

– Вас пускают сюда только для того, чтобы развивать больной речь. А я думаю, вы что-то лишнее сказали и спровоцировали приступ. Все, что связано с нападением, для Веры Михайловны – шок. Этого нельзя касаться, тем более в отсутствие врача.

– Да, я спросила о своей пропавшей дочери – знает она что-то или нет? Эта реакция могла быть ответом. Она знает, мне так показалось.

– Следующим ответом на ваши любительские допросы может быть летальный исход. Я допустил ошибку, разрешив появляться здесь частным сыщикам и родственникам других жертв. Рядом с больной должен быть медперсонал, и только.

– Не прогоняйте меня, – сказала Мария. – Я стараюсь ей помогать. Ваш медперсонал не может целый день находиться лишь у этой кровати. Она для меня – самый важный сейчас человек. Она дочь мою искала. Без вашего разрешения больше ни слова не скажу. Можно я останусь?

– Да, конечно. Я что, зверь? Я знаю, что у вас случилось. Может, она что-то и знает. Но она очень слаба, страшно потрясена. Мы же не хотим убить ее вопросами?

– Боже мой! За что Вере Михайловне, Оле, мне послано такое испытание? Я – обычный человек. Вера Михайловна – святая, Оля – ангел. Понимаете, я не верю в то, что Олю убили. Мне уже какой-то труп пытались привезти. Оказалось, чужой. Мало кто верит, что Оля жива. Даже жених ее на другой женился. Но я сердцем чувствую: не могли ее убить. Это такая девочка, такая…

– Успокойтесь! – Петр Васильевич положил руку на плечо Марии. – Не нужно плакать, тем более здесь. Раз верите – нужно ждать. Я знаю, вам помогают. Не рвите сердце ни себе, ни Вере Михайловне, ни мне. Неизвестность – не приговор. Это всего лишь большое количество вариантов.

Медовый месяц Надя и Никита проводили на чудесной вилле на берегу океана в Калифорнии. Отец Нади обеспечил им полное уединение, даже прислугу, которая убирала и накрывала на стол, когда они уходили купаться на частный пляж. У Нади было очень хорошее зрение: она и на яркое солнце могла смотреть, не щурясь. Но от красоты Никиты просто слепла. И постоянно гнала от себя мысль о том, что такой подарок судьба не делает надолго.

Никита в роскоши чувствовал себя точно так же, как и везде: естественно. Оля стала закрытой темой. А в остальном – он был женат на очень преданной ему женщине. Она казалась ему простой, откровенной и чуткой.

Никита был очень доверчив, а Надя знала правила борьбы за свое счастье, кажется, с рожденья. В такой борьбе для нее не существовало запретных приемов. Но даже такие разные люди, случается, просыпаются в одной постели, завтракают вместе и дарят друг другу свои дни. По вечерам Надя сама набирала телефон Лены, рассказывала ей, как хорошо они отдыхают. Никита добавлял пару фраз: «Все в порядке, мам. Скучаю по тебе».

В тот прекрасный вечер они ужинали на террасе, и Надя старалась поймать его взгляд, чтобы сказать о своей страсти. Он был в хорошем настроении, они оба очень загорели и окрепли, смеялись и шутили.

– Как я счастлива, что этот кошмар закончился, – неожиданно для самой себя проговорила Надя.

– Ты о чем? – переспросил он.

– Ну что, ты не понимаешь? Ну, как пропала эта твоя Оля, как ты не хотел жить, как я искала ее по моргам, как сама жить не хотела.

– Надя, – тихо сказал он. – Мне очень жаль, но ты, кажется, не все понимаешь. Это был не кошмар, как в кино. Это было горе, которое сломало мою жизнь. Мы с тобой сейчас сидим и пьем вино на другой ее половинке. Только моя боль не прошла. Я очень хочу, чтобы тебе было хорошо, но тебе придется принимать меня с моим горем. Я не собираюсь с этим справляться. Это все, что у меня на самом деле есть. Прости, но ты должна знать.

– Я?! Я должна знать, что ты всегда думаешь об этой Оле? Я должна спать с тобой и знать, что ты видишь ее?

– Если не можешь, то не должна. Ни в коем случае. Ты хороший человек, славная девушка, но я именно потому не хотел на тебе жениться, чтобы не слышать подобных слов. Слушай, давай все исправим. Мне вдруг показалось, что я совершил страшную ошибку. Давай разойдемся, пока не возникли новые проблемы.

– Что ты говоришь? – еле слышно проговорила Надя. – Разойтись? Из-за такой ерунды… Ой! Из-за такого горя? Да, я заставила тебя жениться на себе. Но я погибала. Я не могу без тебя.

Она поднялась и упала перед ним на колени. Она прижала голову к его груди, он обнял ее, страдальчески морщась.

– Ты больше никогда не услышишь от меня ничего подобного. Я не полезу в твою душу! – горячо сказала она.

– Спасибо, – с трудом выговорил он. – Я схожу на океан, еще разок окунусь, ладно? Не переживай. Все в порядке.

* * *

Иногда, по ночам, когда Виктору удавалось споить сторожа стоянки, он приводил Олю в свою квартиру, чтобы она помылась. Дверь в ванную не разрешал закрывать. Мать лежала, слушала, как Оля моется, как выходит на кухню, и боялась, что у нее сердце выпрыгнет из груди. Она вспоминала своего внука, желая подержать его в руках еще хоть раз.

Однажды она даже решилась заговорить с незнакомой старушкой.

– Я по телевизору слышала, – сказала она, – что дитенка новорожденного нашли прямо под забором какого-то дома.

– Это теперь запросто, – тут же среагировала старушка. – Раскидывают детей, как котят.

– Интересно, а если мать или родня какая захотят его обратно взять? Смогут его найти?

– Да ни в жисть. Их и продают, и за границу отправляют, и на органы разбирают.

– Это как?

– Запросто. Скажем, у кого-то больной ребенок родился, его родители здорового украдут, разрежут на кусочки и подсадят своему – сердце, почки, что хочешь.

– Не верю я в это, – сказала мать Виктора.

– Ну и дура, – ответила старушка и понеслась прочь в поисках более понятливых собеседников.

После ванны Виктор поил Олю чаем с вареньем. Она розовела, пышные волосы обрамляли прелестное лицо, как нимб, и касались таких же пушистых ресниц. Оля дышала с трудом, мысли в голове путались от тоски. Но она была такой красивой, что Виктор не мог долго на нее смотреть. Теперь они разговаривали. Оля пыталась, как бы между прочим, по деталям, по кусочкам узнать дорогу к тому дому, куда Виктор отвез ребенка. Он иногда отвечал на ее вопросы, но чаще отрезал:

– Я же объяснял: сам смогу найти туда дорогу только на машине. А ты туда не добредешь еще по одной причине: я тебя не выпущу.

Однажды он обнаружил гантель у нее под доской. Ничего не сказал, забрал, выбросил. Но с тех пор старался не засыпать рядом с ней. У нее окрепли руки и ноги, и в ней живет ярость, как она ни пытается это скрыть. Если он расслабится, она может его убить. Это новое чувство – страх перед беспомощной девушкой, пленницей, – нисколько не уменьшило его чувство к ней. Скорее, наоборот: он понял, что как человек она сильнее его.

– Хочешь, поспи здесь, на диване, пока волосы не высохли, – предложил он.

– Нет, – резко ответила Оля. – Веди в погреб.

* * *

– В общем, хозяина этой утопленной машины вычислить практически невозможно, – говорил Слава Земцов. – А вот просьбу твою мы выполнили. Поискали вокруг обрыва, с которого ее сбросили. Есть там подозрительная ямка. Сначала ее вырыли, зарыли, потом опять отрыли и, пустую, просто мусором забросали. Что ты об этом думаешь?

– Думать нечего, – ответил Сергей. – От машины не просто избавились. Ей нашли замену. Похожую старую зеленую машину. Она сейчас ездит с теми номерами.

– Зачем первую топили?

– Там могли быть следы преступления. Отпечатки пальцев, пятна крови.

– Есть идеи?

– Я могу лишь крутиться вокруг трех слов, написанных Верой Михайловной. Третье слово – «супермаркет». Но там рядом сейчас нет старой зеленой машины. По крайней мере, у работников. Правда, я еще не пытался узнать: может, у кого-то была такая?

– Очень зыбко. Ты можешь рыть только вокруг работников. А там каждый день сотни посетителей. Кто-то мог приехать всего один раз и увидеть Олю Волохову.

– Один раз не получается. На Веру Михайловну напали в совершенно другой день, Петю Соколова убили утром после нападения на Веру Михайловну. Раз экспертиза показала, что удары по голове Веры Михайловны и мальчика наносил, вероятнее всего, один человек, значит, он после похищения Оли оставался очень близко, контролировал ситуацию.

– Экспертиза только не показала, что именно он похитил Олю.

– Да, но это наша главная версия.

– Он может не работать в магазине, а просто рядом жить.

– Конечно. Только Вера Михайловна написала «супермаркет».

– Она могла иметь в виду, что он там покупает продукты.

– Могла. Но речь идет о небольшом пятачке. А мы ковыряемся уже скоро год.

– Ты меня в чем-то обвиняешь?

– Да нет. На себя злюсь.

Глава 18

– Выглядите вы неплохо, – произнес своим властным басом Григорий, глядя на молодых, которые только что приехали из аэропорта. – Даже не верится, что кто-то очень зеленый тут с постели не вставал, ныл и скулил! – Он потрепал Надю по загорелой щеке.

– Место замечательное, – улыбнулся неотразимый Никита. – Спасибо вам.

– Ты что, родного тестя собираешься благодарить, как продавца в магазине? – хохотнул Григорий и задержал на Никите цепкий взгляд. «Да, дочка у меня точно не дура. Когда еще среди детей почтальонов найдешь такого парня, за демонстрацию которого можно деньги брать? Если б его еще к делу приобщить, брак может оказаться выгодным. Она тогда за него уцепилась, я боялся, действительно глаза мне выцарапает, как Стелла говорила. Марк, конечно, рядом с ним – чертик болотный. И потом, таких Марков всегда под рукой полно».

Они обедали, разговаривали, шутили, как сплоченная семья. Вдруг позвонил охранник:

– К вам Марк Вальцовский.

Григорий посмотрел на дочь. Глаза Нади сузились и стали колючими.

– Только его и не хватало.

– Может, он ко мне по делу? – сказал Григорий. – Правда, действительно не вовремя. Я скажу, что нас нет?

– А почему? – удивился Никита. – Почему не вовремя? Надя, это же твой приятель. Мы приехали, обедаем. Почему не пригласить?

Григорий и Стелла задумчиво посмотрели на Никиту. Держится мягко, а характер есть. Если Надя его не ослушается, значит, она ему полностью подчинилась.

– Как скажешь, – произнесла Надя. – Я просто надеялась отдохнуть после обеда, а Марк так просто не уходит, пока не выговорится всласть.

– Пусть войдет, – пророкотал в микрофон Григорий.

Марк вошел, как всегда в последнее время, с кислым выражением лица. Увидев собравшихся, изобразил улыбку:

– О! Семья в полном сборе.

– Не то слово, Марик, – ответил Григорий. – Но для тебя место всегда найдется. Мы только начали.

Марка обслужили, и он обратился к Наде:

– Вижу, ты неплохо отдохнула.

– А я не отдыхала, ты не в курсе? У нас с Никитой был медовый месяц. В этом смысле все очень хорошо.

Губы Марка превратились в узкую полоску. Григорий налил ему вина:

– Выпей, Марик. Молодые у нас с прибабахом, как говорится. Ни свадьбы, ни родителей при регистрации, ни друзей. Так что используем то, что нам остается.

– За тебя, Марк, – поднял свой бокал Никита. –Уверен, мы будем друзьями.

Марк почти испуганно посмотрел в большие, невероятно красивые глаза своего счастливого соперника. «Парень очень необычный, – как всегда, трезво подумал он. – Даже Гриша под него стелется. Мне дуться просто смешно».

– За вас, – поднял Марк бокал. – За ваше счастье.

* * *

Зина доехала на такси до загородного дома своего шефа. Вокруг участка была узорчатая ограда. Она устроилась у дерева с широким стволом, ей хорошо были видны двор и терраса. Анатолий все время топтался во дворе, подметал дорожки, развешивал белье на площадке. Потом в незапертую калитку вошла толстая деревенская тетка. Ирина выскочила на крыльцо и обрадовалась ей, как родной маме. Тетка ушла через двадцать минут. Зина хорошо видела, как она укладывает в карман фланелевого халата под курткой то, что могло быть только деньгами. После этого Ирина и Анатолий суетились на террасе, окна которой были завешены кружевным тюлем. Возились, нагибались, разгибались. Пару раз Зине показалось, будто они поднимают какие-то пакеты. «Че это они делают? – удивилась она. – Не иначе – торгуют чем-то, что на террасе держат». Один раз Ирина вышла во двор, остановилась совсем близко у ограды и глубоко вздохнула. Зина не поняла, хорошо ей или плохо, но то, что флюса не было, видно было даже одним глазом.

– Сволочь, – тихо прошептала Зина, сама не зная, кого имеет в виду: Ирину или Толю. Оба хороши.

Надо приехать в будний день. Дождаться, когда Ирка в магазин выскочит, и посмотреть, что это они на террасе прячут. Да и в дом можно влезть. У них мания – окна не закрывать. Такой вывод Зина сделала, когда однажды Толя привез ее сюда, когда Ирина поехала в тренажерный зал.

Зина побрела к шоссе и через некоторое время поняла, что движется не в ту сторону. Машины пролетали мимо. Прохожих почти не было. Случайно Зина свернула на узкую дорожку и вдруг оказалась в лесу. Ее сразу охватила паника: чащи она боялась с детства. Выскочила на какую-то дорогу и стала отчаянно голосовать. Одна машина затормозила рядом с ней. Это был фиолетовый «Бентли». Водитель открыл ей дверцу:

– Похоже, вы заблудились.

– Ничего не похоже! Я блуждаю по кругу уже больше часа!

– И куда вам нужно?

– Да к любому метро.

– А какая конкретная станция вас интересует?

– «Красные ворота».

– Нормально. Довезу.

Черт! Какая шикарная тачка! Парень, конечно, не блеск. Но вообще это приключение!

– Как вас зовут?

– Зина, – стрельнула черными глазками девушка.

– Меня – Марк, – солидно представился парень.

– Очень приятно! – Зина вспомнила свой коронный номер и жеманно потупила глаза.

– Может, заедем куда-нибудь? Здесь есть небольшой ресторанчик. Там всегда есть хорошее шампанское.

– Я вообще-то…

– Понимаю. Днем не пьете. С незнакомыми тем более. Но дело в том, что перед тем, как посадить вас, я думал о том, как жизнь выстраивает для нас исключительные ситуации.

– А почему вы об этом думали?

– Это длинная история. Так, может, создадим такой случай? Я, впрочем, не настаиваю.

– Создадим, конечно, – Зина испугалась, что он передумает.

* * *

– У охранника одного была старая зеленая машина, – проговорил на ходу грузчик супермаркета. – Загнал ее, купил поновее – синюю «Ладу». Виктор Николаевич его зовут. Он в вестибюле работает, кажется, как раз сегодня его смена.

Сергей вошел в вестибюль и сразу увидел невзрачного человека среднего возраста в черной форме. Подошел к нему:

– Извините меня, я тут уже со всеми, наверно, разговаривал, теперь к вам. Я частный детектив, вот удостоверение. Дело в том, что одна учительница-пенсионерка из ближайшего дома пошла вечером в магазин – а ходит она только сюда – и домой не вернулась. Нашли за Кольцевой дорогой с пробитой головой.

– Когда же это случилось?

– Давно. Месяцев десять назад, не меньше.

– А, вспоминаю. Говорили у нас об этом случае.

– Может, вы знаете больше, чем другие? Охрана все-таки. Не замечали групп хулиганистых подростков, может, еще кто-то тут сшивается?

– Тут многие сшиваются. Но как я могу с тем случаем связать? Да еще времени столько прошло.

– А вы эту учительницу не знали?

– Да нет! Нам тут не за старушками надо приглядывать.

– Вы понимаете, какая странная вещь: утром после нападения на учительницу мальчика убили из того же дома. А примерно за неделю-две до этих событий девушку похитили. И никаких следов. Я просто говорю с вами, как с коллегой. Как вы думаете, это связанные события?

– Да нет, конечно. Если связывать всех пострадавших в одни сутки и в одном районе, можно такую головоломку придумать! А все просто. Бандитов много развелось, бомжей, пьяниц. Вот вам заказали дело, вы ищете, а милиция не ищет никого.

– Интересно, чем же она занимается?

– Как все. Деньги сшибает. Я тут вижу, как у магазина бабулек с квашеной капустой трясут. Им не до убийц.

– Да, какой-то смысл в этом есть. А мне надо искать. Я квашеную капусту не люблю.

Виктор Николаевич вежливо засмеялся. Сергей вдруг пристально посмотрел ему в глаза. Забегали глазки-то. Впрочем, этот фокус всегда приводит к одному результату. Может, он что-то слышал. Может, кого-то из пострадавших знал, но боится признаться. Но главное – он продал старую зеленую машину и купил другую.

– Ладно. Извините. Пойду я. Совсем вас заболтал. Придется ждать, пока учительница не заговорит. Может, что-то расскажет.

А вот это уже другое дело. Сергей поймал сосредоточенный и внимательный взгляд Виктора.

Сергей вышел из магазина, зашел за угол и позвонил Славе Земцову:

– Слава, привет. Нашел типа из супермаркета, который продал в интересующий нас период старую зеленую машину и купил другую. Охранник, кстати. Пообщались. Держится спокойно, естественно, ничего не знает, но была какая-то реакция на мои слова о том, что Вера Михайловна когда-то заговорит. Посмотрел не так.

– Сережа, а тебя, случайно, по балде не ударили? Ты зачем такие вещи посторонним сообщаешь? Сам же предупреждал: в случае чего не выживет.

– Но я же не сказал, что она заговорила. Короче, я тебе фамилию этого охранника через пару минут скину. Можем быстро узнать, кому он продал машину, у кого купил? И эту, проданную, хорошо бы осмотреть. Если номер от другой, утопленной, это определить можно.

– Все сделаем. Но работаешь ты, честно скажу, как пионер-следопыт. Прешь напролом, разговоры дурацкие заводишь.

– А как, по-твоему, надо работать?

– Скажу. Узнал, что он сменил машину в интересующий нас период, так последи за ним.

– И приведет он меня к красной девице? Слава, тип замкнутый и не дебил при этом. Он никуда не приведет.

– А вдруг ты его спугнул?

– Это другой вопрос. Тут я присмотрю. Ты только вовремя присоединись.

* * *

Марк и Зина лежали на очень большой кровати, и она глаз не могла оторвать от обстановки, вещей. Ничего себе попутчик! Да это ж прямо олигарх какой-то!

Марк облокотился на руку и внимательно смотрел на девушку. Приятное лицо, нормальная фигура, довольно красивые черные глаза, только блеск в них, мягко говоря, не романтический. Алчный блеск. Таких девиц он видел стаями в дорогих ресторанах, клубах. Она ни в коем случае не проститутка, уровень повыше, видимо, где-то служит. Да еще скромницу изображает. Вот, заметила его взгляд, прикрыла простыней голую грудь и смущенно закусила губку. Лицемерка.

Он сравнивал Зину с Надей. Зина более хорошенькая, но Надя – личность, в ней есть власть и сила, а эта… Разве что затащить в постель с тоски.

Он не был уверен, что поступил правильно, пригласив ее домой. Здорово расстроился, увидев Надю с Никитой. Он и сейчас, вспомнив свой обед в доме Волковых, готов был локти кусать с досады. Как же это все было… Похорошевшая, раздраженная Надя, которая теплела, лишь глядя на своего красавца, Григорий в роли счастливого отца и тестя, Стелла со спрятанной хитрой улыбкой. И он сам в этой компании, нужный всем, как прошлогоднее дерьмо. Еще этот принц его приветил. Бокал за дружбу поднял. Кто ж с такими дружит? За такими или мантию носят, или киллера нанимают, чтоб покончить с этой неземной красотой, раз у него самого ничего не вышло с самоубийством. Может, он и не собирался умирать? Интерес, внимание к себе привлекал? Вот Надя полетела, как бабочка на огонь. Нет. Судя по тому, что Марку известно, этого Никита предвидеть не мог. Хотя с такой внешностью можно было жену и побогаче Нади найти.

Жизнь научила Марка быть патологически недоверчивым. Он во всем видел скрытые замыслы и с увлечением их разгадывал. Но сейчас чувствовал себя паршиво еще и потому, что не обнаружил в Никите ничего похожего на лицемерие, игру. Марку показалось, что это искренний парень, которого Надя просто взяла за горло. Чертова баба!

– И как же ты оказалась там одна, без машины, не зная, куда идти? – спросил он у Зины.

– Ой, сослуживица у меня заболела. Я у нее один раз была, взяла такси и поехала, показалось мне, что я место узнала, дом похожий. Такси отпустила. А дом не тот, и куда идти – не знаю.

– Как же ты поехала, не позвонив, адрес не узнав?

– Конечно, позвонила, все записала. Только бумажку, видимо, дома оставила.

– Странная история. И где же ты работаешь?

– В фирме одной. По ремонту.

– Кем?

– Секретарь-референт начальника.

– Понятно. А сослуживица кем работает?

– Она… Ну, она его заместитель. Просто одна живет, я помочь хотела.

– Болезнь тяжелая?

– Флюс. Мне сказали, бывают всякие последствия.

– А зачем ты мне врешь? Я ведь на тебе жениться не собираюсь. По большому счету, мне все равно, кого ты за городом искала.

– Я вру? Ты что! Как ты можешь так говорить?!

– Ладно. Проехали. Посмотри на эту дверь. Если из нее выйти и пройти по коридору налево, будет лестница. Спустись по ней. Там столовая, бар. Возьми бутылку виски и пару стаканов.

В глазах Зины метнулось смятение. Хорошо ли, что он ее за выпивкой посылает, как девку с улицы?

– Да не напрягайся так, – улыбнулся Марк. – Мне просто встать лень. Да и тебе хочется квартиру посмотреть.

Зина подняла с пола свой свитер и надела его на голое тело. Потом пошла к двери, босыми ногами по пушистому ковру. Марк разглядывал ее ноги и думал: что ей сказать, чтобы она ушла, когда принесет виски? Ах да! Был звонок. Сейчас приедут родители.