Текст книги "Алиса в Замужикалье (СИ)"

Автор книги: Евгения Халь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Это как? – хором спросили Акавиша с Дейной.

– Это "д" – дорого и "г" – рифма к слову "оно"!

– Меня зовут Флора Яфейфия́! – пропела феечка, облетая студенток.

Ушатай меня, Китай! Это ж прямо "имя любимое мое твое именно". Без поллитры и не выговоришь.  Я еще со школьных уроков биологии всегда путала флору и фауну. Никак запомнить не могла, кто из них зверюшки, а кто ягодки-цветочки. Хоть бы не перепутать! Она ж меня потом затр… авит до смерти. Такие девочки-колокольчики хуже огнедышащих ректорозавров!

А феечка тем временем облетала класс и на каждый стол роняла из своей косметички небольшой набор косметики, очень напоминающий стандартные большие наборы на все случаи жизни. Ничего особенного: пудра, тени, румяна, помада, тушь. Все красиво упаковано и выглядит так соблазнительно, как обычно выглядит новая косметика. Любой женщине сразу захочется попробовать на себе всё и сразу.

– Наш урок Грим Судьбы – это часть курса Практической Романтики, – пропела Флора. – Судьба, то есть вы, будущие фатальи, использует его, когда абсолютно посредственная по внешним данным женщина попадает в центр узора Ковра Миров, и должна сыграть ключевую роль в истории. Итак, первый пример: Нефертити – главная супруга древнеегипетского фараона Аменхотепа Четвертого. Она считалась самой красивой женщиной не только своего времени, но и одной из самых известных красавиц в истории. Мужчины в буквальном смысле теряли сознание при виде ее красоты. Само ее имя означает: "красавица пришла". А теперь посмотрите на нее внимательно! – она взмахнула рукой, и из ее рукава посыпались мелкие белые цветочки.

Они заметались по воздуху снежным вихрем, сложились в большое облако. Оно растянулось в тонкую простыню, очень похожую на экран, и на нем замелькали картинки, словно кинокадры. Попкорна бы сейчас! Большое ведро, – успела подумать я, и тут же обрадовалась, что воздушную кукурузу здесь не выдают. Я бы точно подавилась. На облаке-экране появилась та самая Нефертити, и у меня, как у той вороны в басне, в зобу дыханье сперло. Ох, и страшная она тетка была! Это ж сколько на нее Грима пошло? Наверное,  потом лет сто на других экономили!

Феечка направила браслет на облако и Нефертити оказалась в нашем классе. Вместе с кроватью, устланной расшитыми золотом покрывалами, на которых она лежала, томно изогнув тощее бедро. Рядом с ней, почтительно склонив головы, стояла толпа мужиков в белых хламидах. Такое впечатление, что они простынки вокруг себя навернули и кое-как перепоясали. Глаза мужиков шарили где угодно, но только не по так называемой красотке. И правильно. Там и шарить негде. Один даже с тоски наблюдал за мухой, которая лениво ползала по покрывалу, и, кажется, наблюдала за ним.

А наша Флора Яфейфия, тем временем, вытащила из браслета своего фамильяра, очень похожего на большую, размером, с мышь, пчелу, только с человеческим лицом, а также крошечными ручками и ножками. Фамильяр тоскливо взглянул на Нефертити и досадливо поморщился.

– Может, лучше вином или хмельным элем воспользуемся? – пропищал он феечке. – Дешевле выйдет. Особенно, если несколько сортов смешать. Мы же на нее полугодовой запас изведем! Она же и накрашенная страшная и ненакрашенная!

– Только волшебством! – покачала головой Флора. – Иначе никак! Давай, не жадничай!

Фамильяр тяжело вздохнул, почесал под мышкой, вытащил оттуда золотую нить и вручил феечке. Та сложила нить в несколько раз, засучила широкие рукава воздушного ярко-розового платья, и оттуда вдруг выскочила дополнительная пара рук-ножниц. Ушатай меня, Китай! Нет, ну тут же списком замен, что вручил мне Нистар, никак не обойдешься!

– А я тебе говорил, что с феечками лучше не связываться, – прошептал  дракоша, соскальзывая с моего браслета.

– А то! Это же не фея, а Фредди Крюгер в женской версии, – поежилась я.

Ножницы лихо щелкнули, обрезая нити сверху, и в руках феечки оказалась пушистая кисть из золотых нитей Судьбы. Она открыла косметический набор, обмакнула в него кисть и закружилась вокруг Нефертити. В первый раз вижу такую технику макияжа! Чтобы  на лицо наносили все сразу и одной кистью. По идее на лице должна была получиться каша из цветных разводов. Но к моему великому удивлению, косметика совершенно невероятным образом четко ложилась на отведённое ей место. То есть, пудра на щеки, тени на веки, тушь на ресницы. Лицо Нефертити засветилось золотом. А феечка пропела заклинание, похожее на звон крошечных колокольчиков. Слова эхом разнеслись по классу и превратились в цветных бабочек. Нистар погнался за одной из них, осторожно ухватил ее и притащил мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Все, теперь у тебя есть заклинание Грима Судьбы, – он прижал бабочку к зеркалу на моем браслете и она исчезла внутри.

Румяна, тени, пудра разноцветным облаком вихрились вокруг египетской дурнушки, которой суждено было стать одной из самых известных красавиц мира. Причем сейчас и на моих глазах. Чёрт, как же мне не хватает сейчас моего айфончика! Инстаграмм бы взорвался! А Бузова с ее миллионами подписчиков удавилась бы от злости. Кто пойдет ее костомахи в бикини разглядывать, когда у меня прямая трансляция от самой Судьбы!

Тем временем, цветное облако Грима Судьбы осело на личике этой древнеегипетской крокодилицы, вспыхнуло многочисленными блестками, и… мужики разволновались. Джинны – инструмент похоти– у них из-под хламид как повыскакивали! Прямо пачками попёрли! За шаровары себя хватают, вокруг Нефертити вертятся, глаза закатывают, причмокивают. Рахат-лукум вперемешку с халвой, и сверху пахлава. Аж сиропом сочатся! А древнеегипетские мужики начали одергивать встопорщившиеся на бедрах хламиды. Джиннов-то своих они не видят, но природу-мать не обманешь. Она там под простынкой волнуется и штормит, как на картине Айвазовского "Девятый вал"!

9 Глава. Хочу быть принцессой!

Ох и повезло этим мужикам, что   одежки   у них широкие.  Стоят они вокруг Нефертити, глазки старательно отводят,  чтобы она не заметила, как они у них вмиг окосели. Там же иерархия!  А она жена фараона, ушатай его Египет! Фараон за  такие дела может  глаз, осмелившийся на супружницу глянуть, на «хотелку» натянуть!  Даже муха на покрывале проснулась и начала кружиться вокруг Нефертити с явно сексуальными намерениями.  У  бедного насекомого  аж крылышки дыбом встали.

– А теперь  рассмотрим другие примеры, – объявила  Флора.

И за Нефертити  к нам прямо в класс пошла длинная вереница роковых красавиц.  Маркиза де Помпадур, Лайза Минелли, Айседора Дункан. И, наконец, наша Водянова Наташа.

 Я аж подпрыгнула! Сколько раз мы с девчонками в детдоме обсуждали,  что непонятно, отчего она так прославилась. Топ-модель. Супер-пупер-раскукупер!  А она обычная,  каких  миллионы. У нас в России таких Водяновых, как берез в лесу. Хоть штабелями складывай! А ей, оказывается, просто Судьба Грим нанесла.  Повезло девчонке. А мне эта же Судьба на лбу вместо феечкиной косметики большую  дулю нарисовала. Чтобы любой фатум или фаталья сразу понимали еще издаля: на Алису мы Грим тратить не будем.  Максимум, нарисуем ей  между бровями указатель.  Такую стрелочку вниз, как на дорожных знаках: в глубокий кардашьян – это туда.  А глубина этого кардашьяна, как у московского метро. Чтобы я  уж точно  никогда на поверхность не вылезла!

Меня  вообще весь урок волновал только один вопрос: оставит ли нам феечка набор косметики в личное пользование? Иначе  как я стану незаметной на экскурсии и улизну на встречу с Долей? И когда Флора  навалила домашнего задания по самое "не  хочу", я  так обрадовалась!  Потому что все ее домашние задания были связаны с Гримом. Значит, наборчик точно можно с собой забрать. Кто бы мне сказал еще месяц назад, что я буду рада урокам на дом – так не поверила бы. Ни за что!  С чувством глубоко облегчения я запихнула косметический набор в карман.

И в этот момент в класс вкатился Камцан. Учтиво приподнял цилиндр, поклонившись Флоре, хлопнул в ладоши и сказал:

– Так, сейчас  быстро  расходитесь по комнатам, переодеваетесь в костюмы для экскурсии. Там есть ярлычки, не перепутайте наряды, дурынды,  –  эту фразу он произнёс с нажимом и при этом посмотрел на меня. – После этого бегом в столовую обедать. Там едим быстро и мало. Не забываем, как нынче все дорого, – при этом он свирепо глянул на Акавишу. – И после обеда ждем меня на лестнице. На экскурсию вас повезу я.

– А почему не преподаватели? –  загалдели девчонки.

– Будут они свое драгоценное время на вас, троллье племя, тратить, – огрызнулся леприкон. –  Ротики закрываем, ногами быстро перебираем. На все сборы полчаса. Кто не успел –  к ректору на ковер. Я этот ковер сам, кстати, выбирал. Очень дорогая  ручная работа из шерсти винтокрылого овцебыка. Одна беда: горит хорошо. Кто-нибудь хочет  проверить на себе?

Судя по тому энтузиазму, с которым студентки ломанулись на выход, никто не хотел.  В дверях моментально образовалась давка.  Мы с Акавишей и Дейной выскочили в коридор, пулей промчались по нему, причем Акавиша на нервной почве бежала по стене. И в рекордно короткие сроки долетели до комнат. У меня аж в боку закололо. Рывком распахнув  шкаф, я принялась перебирать наряды, бросая их на ковер.

– Прекратить хамство! – хором заверещали феечки с ярлычков. – Одежду от элитных  магических дизайнеров бросать на пол! Да где это видано? Варварство какое!

– У меня в Волчедуйске это  видано,  – огрызнулась я. – Ваш дракон уже побил все рекорды по плевкам огнем  в мою физиономию.  Еще раз огрести не хочу. Спасибо!

Шмотье, шмотье и еще раз шмотье. Где же этот чертов костюм? Ага, вот он. Ну ничего так киндер-сюрприз. По цвету точно похоже: белая льяная блуза  навыпуск с длинными рукавами, украшенными вышитыми широкими манжетами. К ней  юбка из тонкой замши  оттенка молочного шоколада.  Широкий пояс из замши, и  к нему крепится  велюровый,  расшитый бисером  мешочек-сумка в тон  юбке.  Вот это правильный подгон. Будет куда Грим Судьбы засунуть. А то  в кармане неудобно.   А вдруг выпадет? И к этому всему еще сапожки мягкие, без каблука, что само по себе хорошо. И в столовую бежать удобно, и на экскурсии ноги не отпадут.

Переоблачившись, я дунула в столовую. Дейна с Акавишей уже сидели за столиком. Акавиша запихивала в себя сразу два мясных пудинга, попеременно откусывая от каждого. Никогда не привыкну к ее аппетиту. Вот рот реально открывается на ширину приклада, – как говорил наш  школьный  физрук. Что интересно:  кулинарная магия молчала. Усатые рожи  местных диетологов – ушатай их…  да позабудет про них Фатумор!  – из пудингов не вылазили.

Мне аж обидно стало. Я что по их мнению толстая, что они мне каждую паршивую калорию считают?  Дейна в еде была скромнее. Она быстро, но аккуратно ела дикорастущий творог, запивая его молоком эльфийских буйволиц. Я оглядела стол. На салат времени нет, его жевать долго. Вот мясная запеканочка,  румяная, с красивой корочкой ароматного, ярко-желтого сыра – это как раз то, что нужно. Я взяла  с зеленого стеклянного блюда три больших куска запеканки.  И вдруг из третьего куска высунулась костлявая рука, хлопнула меня по руке, погрозила пальцем, и из-под корочки сыра раздался зычный бас:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Тебе позволено только два куска. И то потому, что на экскурсии будешь много двигаться. Положь взад третий шмат, утроба жадная и ненасытная!

Я молча помотала головой, вцепившись в запеканку.

– Отдай, говорю! – пригрозила невидимая диетологическая сволочь, – а не то прямо из трахеи достану. Или  из пищевода, а если понадобится, то и напрямую из толстого кишечника,  – и дернула, гнида костлявая, запеканку на себя.

– Да подавись ты, бог недожора! – прошипела я, выпустив ароматный кусок.

Ушатай…гхм... как там в списке  замен? Ах, да,  я не желаю им добра! Да будут  запутанными нити в их Ковре Судьбы! Экономят на мне, сволочи магические! Научусь феячить… колдовать то есть,  первое, что сделаю:  найду заклинания, отключающие этого злобного  хитроволшебного диетолога, и нажрусь от пуза. А пока придется терпеть.

Запеканка была восхитительно вкусной. Внутри толстый слой мясной начинки, пропитанной густым соусом из жаренных гномьих луковок, которые гномы выращивали под землей, и летающих грибов, на которых охотились полевые эльфы. Первый кусок пролетел со свистом. Второй я доедала, давясь и стоя, потому что Дейна с Акавишей уже тянули меня из столовой.

– У меня в еде товарищей нет! – мычала я с набитым ртом, отбиваясь от подруг.

– По дороге доешь! – силой увлекая меня к двери, не уступали девчонки. – Давно у ректора не была?

Мы добежали до лестницы. Там уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу Камцан.

– Все здесь? – цепким взглядом он прошелся по толпе студенток. – Ладно, открываю дверь.

Вот те на! А тут, оказывается, дверь есть! И где она? Вытянув шею, я наблюдала за манипуляциями лепрекона. Он сдернул с головы цилиндр, пригладил рыжую шевелюру, покопался в заостренном ухе и извлек оттуда маленький золотой ключ. Пошептал на него, дунул, плюнул, подпрыгнул, смешно стукнув друг об друга каблуками тяжелых башмаков. И между лестничными пролетами буквально из воздуха образовалась мощная белая дверь, украшенная золотыми паучками и с ручкой в форме драконьей головы. Лепрекон вставил ключ в замок. Дверь распахнулась, и мы оказались в мире людей-ящериц летайев.

Первое, что я увидела – это было небо. Ушатай… ох, как же я поражена! Это же раскиндык… просто неописуемое восхищение! Небо было изумрудно зеленое, а по нему медленно и лениво плыли светло-салатовые травяные облака, украшенные роскошными клумбами, заполненными яркими цветами. По клумбам ловко сновали крошечные фигурки ящериц-садовников. И с каждого облака свешивалась вниз веревочная лестница, сплетенная из цветов. Так вот ты какая, лестница на небеса!

Все студентки восхищенно замерли с поднятыми головами. А Шамтара и ее подружки гордо поглядывали на нас. Из-за угла вынырнул длинный поезд, очень похожий на детский паровозик в московском парке. Только вместо вагончиков у него были повозки в виде золотых ореховых скорлупок, которые крепились к серебряным колесам. Поезд бодро пыхтел по золотым шпалам.

– Чего застыли, как девственница перед единорогом? А ну быстро поднимаем разноцветные попки, крылья, ноги и хвосты, и залазим в транспорт! – лепрекон забрался в первую скорлупку, в которой сидел машинист: изумрудно-зеленый ящер в белом мундире, как у капитана дальнего плавания и фуражке с золотыми бляшками.

Камцан хлопнул в ладоши и пронзительно свистнул, подгоняя нас. Мы с Дейной и Акавишей забрались в скорлупку на три места. Поезд тронулся. Эх, красотища вокруг! У меня аж шея заболела, так я головой во все стороны крутила. Большинство зданий были выстроены в форме фруктов. Огромные клубники, гигантские апельсины, чудовищных размеров лимоны. Я себя чувствовала Незнайкой в Волшебном Городе. А Акавиша, бросая презрительные взгляды по сторонам, тихо шептала:

– Подумаешь, у нас всё красивее! И ничего удивительного!

– Да ладно тебе! – улыбнулась Дейна. – В моем мире тоже много удивительного есть, но такого точно нет.

– А нам такое и не нужно! – поджала губы Акавиша и нервно взлохматила волосы третьей ножкой.

– Хорош жабу дав…. то есть, завидовать! – прошептала я на ухо Акавише. – Строители этих домиков не виноваты, что мы Шамтару не любим. Крокодилица отдельно, архитектура отдельно!

Но Акавиша лишь молча презрительно скривилась. А наша тихоня, оказывается, упертая, как осел! Нужно будет это запомнить. Паровозик пропыхтел по аллее из гигантских виноградных гроздьев и остановился у огромного, снежно-белого здания, выстроенного в форме свернувшейся кольцом ящерицы.

– Прибыли! – лепрекон выскочил из паровозика, нахлобучил на лоб зеленый цилиндр и хлопнул в ладоши:  – Выходите! Это музей культуры расы летайев. Идем на экскурсию! Хвосты подбираем, лишние ноги, наоборот, достаем, – он хохотнул, довольный своим остроумием.

– Вот ему хорошо, – прошептала я на ухо Дейне. – И цирк не нужен. Сам себе клоун!

– А лепреконы вообще крайне самодовольные типы, – охотно пояснила она. – Поэтому они – единственная раса, которая со своими сородичами вообще не уживается. У них даже мужья с женами отдельно живут.

– Не единственная, – заметила я, направляясь в зданию музея. – У нас таких половина планеты, хоть они и не лепреконы.

После получаса беготни по музейным залам я от души пожелала добра нашим феечкам-дизайнерам, которые озаботились приготовить для экскурсии сапожки без каблука. Ходить по неровным полам здания, спроектированного в виде ящерицы, было не то, что неудобно, а вовсе невыносимо. Летайям хорошо, они привычные. Только теперь я поняла, отчего у Шамтары и подружек такие кривые ноги, словно бог увидел их конечности и придумал колесо. Арахны тоже неудобства не испытывали, они ведь по стенам бегают. Поэтому Акавиша тоже чувствовала себя прекрасно.

А все остальные, включая меня, просто замучились. Студентки табуном гоняли по залам, которых в музее было просто несметное количество. Раса летайев оказалась сверхкультурной, чего бы я вообще не сказала, глядя на нашу Шамтару и ее подружек.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Наконец, когда нас привели в зал сто тридцать пятой королевской династии, совершившей шестой культурный переворот, я тихо дала задний ход в сторону туалета, неотрывно глядя на лепрекона. Камцан, который вообще-то непрерывно озирался по сторонам и замечал всё и всех, видимо, получил культурный шок. Глаза его съехались на переносице при лицезрении портрета очередного напыщенного зеленого императора с янтарными глазами. И на физиономии нарисовалась явная тоска по удобному креслу и холодному элю, который лепреконы поглощают литрами.

Этим моментом я и воспользовалась. Тихо улизнув в туалет, я первым делом вызвала Нистара из браслета. Он уселся на серебряном умывальнике в форме колокольчика, и, взмахнув крылышками, что означало крайнюю степень волнения, шепотом сказал:

– Доставай Грим Судьбы. Пришло время им воспользоваться. Не волнуйся, все будет хорошо! Я помогу.

– Ага, легче сказать, чем сделать, – я достала из замшевой сумочки косметический набор.

Что мне нужно-то? Да все цвета серого спектра. Будем делать из меня ту, которой я никогда не была: серую мышь, невидимую для окружающих. Это из меня-то! Из яркой звезды-загадки, которая резко выделяется на фоне окружающих, причем всегда.

Так, вот самая большая кисть – нанесем серую пудру. Кошмар какой! Серая пудра! Привет зомбям, прощай, утренняя свежесть! Такой маленький локальный апокалипсис на одной морд… гхм… физиономии лица. Теперь тени мышиного оттенка, румяна цвета паутины – брррр! Тушь, помада, мама дорогая! Нет, выглядит, конечно, ужасно. Но по-моему,  еще больше привлекает внимание. Особенно в мире, где все яркое и зеленое. И тут такая серая тля. Моль в обмороке! Я даже не Золушка, а Злолушка!

– И что? – спросила я у дракоши, рассматривая себя в зеркале.– Где невидимая мыша? Я выгляжу как трупейник зомбовидный, обыкновенный. А незаметность где? Да я в таком виде еще больше в глаза бросаюсь.

– А что? Мне нравится, скромненько так, неброско, – с фальшивой бодростью утешил меня дракоша и нервно шмыгнул носом. – Теперь бы еще заклинание прочитать и будет совсем хорошо! – он нырнул в браслет и тут же вынырнул обратно, с превеликой осторожностью держа в руках разноцветную бабочку-заклинание, которую поймал для меня в классе на уроке Грима Судьбы.

Точно! А слона-то я и не заметила! Страшно как… первый раз в жизни феячу сама. Ладно, где наша не попадала! Я осторожно взяла бабочку в руки, прошептала заклинание, написанное на ее крылышках, и… вдруг весь Грим взметнулся в воздух серым облачком и исчез. Вот те на! Точно заклинание перепутала. Я внимательно осмотрела в зеркале свое лицо. Вроде бы всё, как всегда. Алиса как Алиса. Только дорогущий Грим зря перевела. Потом феечка прицепится, почему у меня меньше, чем у других.

И тут в туалет зашли две ящерки, одетые в одинаковую униформу с эмблемой музея. Они сразу направились к умывальнику, возле которого стояла я. Дракоша взмыл под потолок, приклеился к алому плафону в форме клубники и полностью с ним слился. Обе ящерки вели себя так, словно я – пустое место. Одна вообще задела меня плечом.

– Осторожнее, пожалуйста! – обратилась я к ней.

Она подпрыгнула от неожиданности, словно увидела привидение, и принялась долго и витиевато извиняться:

– Простите меня, пожалуйста! Я вас совсем не заметила! Прошу прощения за такую чудовищную неучтивость! – она прижала к груди изумрудные руки.

– И меня тоже извините! – скороговоркой забубнила извинения вторая.

– Да ничего, – улыбнулась я. – Со всеми случается!

– Да, у меня получилось! – завопила я, как только ящерки вышли из туалета. – Кто великий маг? Я – великий маг! Я!

– Да не кричи ты! – свистящим шепотом попросил дракоша, соскальзывая с плафона. – Сейчас на твои крики все сбегутся! Жди здесь, я сейчас, – он нырнул в зеркало на браслете.

Несколько минут томительного ожидания, и из зеркала появилась его красная физиономия. Он выбрался из браслета, а вслед за ним появился Милокот, фамильяр Доли. Он завертел круглой головой, осматриваясь вокруг. Скользнул по мне равнодушным взглядом, словно не замечая, и спросил, озадаченно нахмурив бровки:

– А где… ммм… Алиса?

– Да здесь я, прямо перед тобой! Алё, гараж! Эй, там на барже, лом не проплывал? – я щелкнула пальцами перед его носом.

Он подпрыгнул от неожиданности и промурлыкал:

– Совершенно незаммммметна! Мурррр… как хорошо! Пойдеммммм за мммнооой, –  он  потерся круглым лобиком о мою руку.

Мы быстро пробежали по музейным залам. В одном из них лоб в лоб столкнулись с нашей группой.

– Замммммри! – прошептала Милокот и шмыгнул обратно в зеркало на моем браслете.

Я столбом застыла посреди зала. Ибица сердце перестало… то есть, великая Судьба, как же я напугана! Тук-тук-тук! Сердце забилось не в груди, нет, а в горле, и ухнуло в панталоны. Хорошо, что они широкие! Ему там будет где трепетать. Студентки огибали меня, как невидимое препятствие. Шамтара, раздутая от гордости за чудеса родного мира, едва скользнула по мне янтарными глазами, и быстро прошла мимо, оживленно болтая с подружками-крокодилицами. А Камцан вообще остановился рядом, да так близко, что едва не коснулся моей руки, выудил из фиолетового атласного жилета часы-луковицу на тяжелой цепочке, взглянул на них и простонал такие ругательства, от которых покраснела даже я. При этом меня он в упор не замечал, словно я растворилась в воздухе. Странное чувство… с одной стороны радостно, что получилось. С другой, я настолько привыкла притягивать к себе взгляды, что в обличье незаметной серой мышки чувствовала себя просто ужасно.

И вдруг я вспомнила нашу официантку в клубе. Нормальная девчонка вроде была чисто внешне. Как все. Ничего особенного: рога на голове не росли. Не дурнушка и не красавица. Все мечтала с хорошим мужиком познакомиться. Клиентам так улыбалась, как майская роза в помойном ведре. Только никто ее не замечал. Она рядом с нами все время крутилась, работала, ела, пила, а потом вдруг пропала.  И никто не мог вспомнить, как ее зовут и как она выглядит. Может, на нее тоже Судьба Грим нанесла? И вот что получается: живут рядом с нами такие неприметные люди. Хорошие, милые, только счастья у них совсем нет. И не потому что не заслужили, а потому что какой-то фатум или фаталья вот так кисточкой с Гримом махнули, и перечеркнули человеку все мечты. Замазали их серой краской мышиного оттенка. Если я стану Судьбой, то отменю  этот чертов Грим. Пусть все серые мышки станут райскими птичками.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Как только наша группа скрылась в соседнем зале, из зеркала снова вынырнули Милокот и Нистар. Фамильяр Доли так бодро покатился к выходу, что я едва за ним успевала. Мы выскочили из музея с заднего входа, пересекли широкий двор и оказались на узкой уличке, забитой крошечными магазинчиками. Милокот бодро бежал мимо магазинчиков. Я скачками неслась за ним, бросая мимолетные взгляды на витрины. И вдруг увидела свою мечту. Родные мои! Как же долго я вас искала! Я аж прослезилась от счастья. На двери лавчонки, на изящных вешалках висели трусы. Почти такие же, как были у меня. Бикини на завязках, украшенные камешками и какими-то стекляшками в форме фруктов. И еще и разных цветов: белые, розовые, сиреневые, и даже черные.

Я резко затормозила.

– Алиса, у нас времени нет. Доля ждет, – напомнил дракоша, высунув мордочку из зеркала на браслете.

– Лучше молчи! Я без них не уйду и убью каждого, кто встанет на пути между мной и трусами! – мои руки жадно потянулись к трусикам, как у кота Базилио в фильме про Буратино, когда перед ними поставили блюдо с жирными жареными карасями.

– Лап-табуди-ду-ду-дай! Там-пам-пам! – шепотом пропела я, ощупывая трусики. – Лап-табуди-ду-ду-дай … а скажи мне, Нистар, у тебя деньги есть? Или что тут у них вместо этого?

– Мммм… Доля ждет, – промурлыкал Милокот, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– Не уйду! – помотала головой я. – Без них не уйду! Если денег нет, значит, будем действовать по старой детдомовской схеме. Возьмем во временное пользование.

– Во временное польз… украдем, что ли? – простонал дракоша и истерически забил крылышками. – Даже не думай! Не смей! Ты теперь другой человек! Нет, Алиса!

– Последние гастроли, и завяжем, – пообещала я. – Хлеб-сол клянусь! – пропела я с кавказским акцентом. – Только сейчас не мешай мне.

Умные они все! Полностью мозг мне проели, что нужно очаровать ректора. И как я буду очаровывать Горала в этих бабушкиных штанишках? Нормальный мужик при  виде их  сразу вспоминает поликлинику и длинную очередь на сдачу анализов. А ректор ведь, прежде всего мужик, хоть и дракон. Хотя кто их, драконов, знает? Может мне в шмат сырого мяса завернуться, как леди Гага? В любом случае, трусы мне нужны для поднятия самооценки. И для зрительного уменьшения кардашьяна, который в их белье выглядит, как настоящая Кардашьян! Я на себя в зеркало из-за этого смотреть не могу. Как разденусь – так зажмуриваюсь.

Так, вспомним-ка навыки нищего детства.

Да, воровать нехорошо, согласна. А хорошо одевать детдомовских в обноски фабрики "Большевичка", когда у одноклассников, что живут в семьях, с папахен, мамахен и сдобными булками к чайку, фирменное шмотье? Хотите или нет, а встречают по одёжке. А у некоторых такой тонкий ум, что и до его проводов дело не доходит. На первом этапе разглядывания одёжек всё и замирает. И вот мы с девочками приходили на рынок и крутились там возле вещевых развалов. Якобы мы прицениваемся да присматриваемся. А хозяева глазастые, мимо них не проскочишь. Тогда мы  придумали схемку: изображаешь, что тебе плохо, падаешь, хватаясь за шмотку, и пока хозяин развала бежит за водой, тихо тыришь приглянувшуюся вещичку.

– Я на это смотреть не собираюсь! – пропищал дракоша и юркнул в зеркало на браслете. – И если тебя поймают, то я из зеркала не выйду, – из зеркальной поверхности показалась его мордочка с горящими гневом глазками. – Никогда! До конца и мира и полного развала Ковра Судьбы. Алиса, может быть, не нужно? Умоляю тебя!

Да хоть на колени становись! Если я чего решила, то так и будет. Без трусов я отсюда не уйду!

– Еще как нужно! – я огляделась, ища место куда бы изящно упасть в обморок, но так, чтобы трусики подцепить с собой в падении.

– Нет, не нужно! Правда, милая барышня, – раздался сзади мягкий мужской голос.

Я обернулась и увидела того самого незнакомца, который подарил мне цветок и с которым я встретилась в Кладовой Судьбы. Египетская сила! Я, как тот сапёр, что ошибается только один раз. Сгорела! Взорвалась! И ошметки меня разбросало по всему Ковру Судьбы. Какой позор! Никогда в жизни мне не было так отчаянно и страшно стыдно! И никогда еще мне не хотелось вдруг, за одну минуту, превратиться в кого-то другого. Я никогда себя не стыдилась. Пусть другие комплексуют. А я такая, какая есть. И пусть все прогнутся под меня, а не наоборот. Даже если бы здесь сейчас стоял  золотой рыбец Демидов, я бы и ухом не повела. Можно подумать, что олигархи не воруют. И кто еще верит в эти сказки, что честным трудом можно выловить из пруда золотую рыбку, которая зубами намертво вцепилась в мешок денег, да так, что рыбьи глаза аж на лоб вылезли?

Но с ним, с этим незнакомцем все как-то по-другому. С ним мне впервые в жизни захотелось стать такой, как говорил Нистар: вежливой, тихой, скромной. Принцессой фактически. Или нет, барышней. Ведь он так и сказал:

– Милая барышня!

Какое красивое и странное слово! Как меня только не называли: и птичкой, и рыбкой, и конфеткой, и малышкой. Детский сад, кондитерская фабрика и зоомагазин в одном флаконе! И только он один назвал меня барышней. И такая теплота и уважение проскользнули в его голосе, что у меня аж душа развернулась.

И мне захотелось, чтобы он обнимал меня, а я бы млела в его объятых. И тихо лепетала глупости не потому, что мужики обожают лепечущих блондинок, а потому, что так приятно шептать милые глупости в сильных мужских руках. Ушатай… а ты откуда знаешь, Алиса, что чувствуют в таких руках, если ты в них никогда не была? И уже не будешь. Сама себе все испортила! Теперь ты для него навсегда останешься дворняжкой, что ворует трусы в лавчонке. Он тебя будет презирать и правильно сделает! А ты такая и есть. Взлететь хотела? А горб к земле тянет. Уродливый и страшный горб. И зовут его Алиса. Ну скажи ему что-нибудь. Не молчи!

– Мне не нужно… я… так… просто посмотреть, – вмиг пересохшие губы склеились намертво, и я трудом их разлепила.

– Ну почему же? – улыбнулся он. – Девушки любят приятные мелочи. Хозяин!

И от его голоса мое сердце из панталон выпало на уличные камни и пробило дыру, улетев куда-то в изнанку Ковра Миров.

– Я здесь. Чего изволите? – упитанный светло-зеленый ящер с узкими глазками подобострастно заюлил перед незнакомцем.

– Мы берем все, – незнакомец дал ему пачку оливкового цвета купюр.

– Как вам будет угодно! Сейчас упакую в лучшем виде, – хозяин схватил охапку злополучных трусов и, выхватив из кармана ярко-фиолетовый бумажный пакет, принялся засовывать их туда.

Я закрыла глаза. Вдох-выдох. Сопротивляйся, Алиса. Соври что-нибудь. Что придумать? И сволочной фамильяр, как назло, забился в зеркало. Никогда его нет рядом, когда нужно. Я открыла глаза, и… незнакомец исчез.