Текст книги "Сбываются другие мечты"

Автор книги: Евгения Горская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Двенадцатое октября, суббота

Большой необходимости появляться в отделении не было, но Аркадий Львович решил зайти. Накануне оперировали парня лет тридцати, привезли на «Скорой» с прободением язвы желудка. Фактически вытащили с того света, если и дальше всё пойдёт нормально, он может отмечать в этот день второе рождение. Больной спал. Раствор в капельнице подходил к концу, Аркадий Львович перекрыл подачу жидкости, пощупал пульс, вгляделся в бескровное лицо.

Без анализов было ясно, что мужик давно злоупотребляет алкоголем и к здоровому образу жизни не стремится. Интересно, сын таких тоже считает электоратом?

Несколько лет назад в отделении был похожий пациент. Ольга тогда ещё здесь работала. К нему приходила грязная полупьяная баба с опухшим лицом, которую Аркадий Львович просто физически не мог видеть и дважды выгонял.

– Аркадий, она такой же человек, – с грустью сказала тогда Ольга. Кажется, после того, как он выгнал бабу во второй раз. – Они такие же люди, как мы.

– Они не такие, – разозлился он. Хотел добавить, что они вообще не люди, но не стал.

Они курили в больничном дворе, тогда ещё разрешалось курить на территории больницы. Весной это было или осенью, Аркадий Львович не помнил, помнил только, что Ольга была в наброшенной на плечи светлой куртке, а ещё помнил выражение грустной укоризны на её лице. Она показалась ему сошедшей с иконы, и он разозлился на себя за нелепое сравнение, Перовский всегда не любил пошлости.

Тогда же он впервые подумал и пожалел о том, что Ольга в какой-то степени потянулась к нему из-за своего одиночества. Нет, он нисколько в ней не сомневался, он уже тогда знал, что любит его она искренне и преданно, и всё-таки ему хотелось, чтобы Ольга сама его выбрала потому, что, кроме него, ей никого не надо.

Кажется, за эти мысли он тоже тогда на себя разозлился.

Перовский вышел из реанимации, направился к лифту.

– Аркадий! – остановила его онколог из соседнего отделения.

Он поговорил с ней, потом с дежурным хирургом. Жизнь шла своим чередом, но эта жизнь больше ему не нужна.

Давно надо было встать, выпить кофе, заняться чем-нибудь, хотя бы уборкой, но Катя лежала, смотрела в потолок и хотела только одного – чтобы наступил вечер и она могла бы опять провалиться в сон.

Заиграл лежащий на тумбочке телефон, Катя протянула руку, ответила.

– Я иду к ней стричься. Попросила Машу договориться насчёт меня, – сообщила Лена.

– К Людмиле? – резко села на постели Катя. – Когда?

– В два.

– Я с тобой, – Катя вскочила, одной рукой поправила сползшее одеяло.

– Давай в полвторого у моей машины.

– Давай.

Время Катя не рассчитала и в собственный двор приехала рано, боялась встретить Глеба, но не встретила. Покурила около Лениной машины, повернувшись спиной к своему бывшему подъезду.

– Слушай, – наконец появилась задумчивая Лена. – Если к ней никакой очереди нет, может, она плохо стрижёт, а? Страшновато как-то.

– У Машки стрижка отличная.

– Это да, я тоже заметила.

– А потом, она же не пол-Москвы дома стрижёт, так, несколько человек, в виде исключения. В салоне-то, наверное, к ней очередь. Лена, – догадалась наконец Катя. – Давай я пойду. Мне как раз постричься не мешает.

– Нет, – вздохнула та и с тоской потрогала собственные волосы. – Рискну.

Доехали быстро. Лена приткнула машину, хлопнула дверцей и скрылась в подъезде. Катя уселась поудобнее и стала ждать.

Лены не было часа полтора. Затекли ноги, Катя дважды выходила из машины, прогуливалась, опять залезала в салон и вконец извелась. Подруга выскочила из подъезда, как будто за ней гнались. Рывком открыла дверь, плюхнулась на сиденье и выпалила:

– Кого ты видела?

– Где? – опешила Катя.

– Кто сейчас в подъезд входил? – разозлилась Лена.

– Никто.

– Входил кто-то! Вспомни!

– Мужик какой-то прошёл, – нахмурилась Катя. – И всё. Что случилось-то?

– Какой мужик?

– Не знаю. Не обратила внимания.

– Надо было обратить, – проворчала Лена. – Мужик к ней шёл, к Людке. Это не твой ухажёр?

– Нет. Точно не он. Просто мужик в коричневой куртке. Пониже моего пациента. Ой! – ахнула Катя, разглядев подругу. – А хорошо-то тебе как!

– Угу, – кивнула Лена. – Отлично стрижёт, ничего не скажешь. Теперь всегда буду к ней ходить. Если её не посадят.

– Вроде пока сажать не за что.

– Ну… какая-то же афера творится. Короче. Она меня уже сушила, тут ей кто-то позвонил, она заволновалась, сразу к зеркалу кинулась. Мужик звонил, точно. И быстренько меня выпроводила. Представляешь, она стояла в дверях, пока лифт не подошёл. Я, конечно, на несколько этажей спустилась и стала наверх по лестнице подниматься, но не успела. Когда до её этажа добрела, дверь уже хлопнула. Точно не твой пришёл?

– Точно. Его я бы узнала. Поехали, Лен, – вздохнула Катя. – У меня уже спина затекла.

– Терпи, – посочувствовала Лена. – Нам ещё сидеть и сидеть. Раньше чем через час мужик от Людки вряд ли уйдёт.

– Зачем он нам? – опешила Катя. – И вообще… Может, он утром уйдёт. Или они живут вместе.

– Вместе они не живут, никаких мужских вещей я не видела.

– Лена, поехали. Ну что за глупость!

– Глупость будет, если мы сейчас уедем. Рано или поздно Людка с твоим приятелем встретится, набирайся терпения.

– Не обязательно ей с ним встречаться. Её могли втёмную использовать, как Машу.

– Не ной, а то сейчас высажу и сама буду действовать! – пригрозила подруга. Катя притихла.

Человек в коричневой куртке вышел через полтора часа.

– Это он, – решительно кивнула Катя. – Тот, кто вошёл перед тем, как ты выскочила.

Мужик, не глядя по сторонам, прошёл мимо них, уселся в припаркованную поблизости машину и стал выруливать со двора. Остановился у большого супермаркета, через некоторое время вышел оттуда с нагруженной тележкой, загрузил багажник. Минут через десять остановил машину у подъезда кирпичного, новой постройки дома.

Подруги промаялись ещё минут сорок, мужик не появлялся.

– Домой приехал, – предположила Лена.

– Похоже.

– Жалко, я завтра в командировку уезжаю. В Тверь, на учёбу. Ну скажи, что за глупость меня чему-то учить, если я сама кого хочешь научить могу?

– А правда, – заинтересовалась Катя. – Зачем?

– Правила такие, – вздохнула Лена. – Идиотские.

– Счастливо тебе отучиться.

– Спасибо. Ну ладно, поехали, – опять вздохнула Лена. – Вряд ли что новое узнаем.

– Высади меня у метро, – попросила Катя. – Мне в мамину квартиру заехать нужно.

Надо было сказать Лене, что они с Глебом разошлись, но уж очень не хотелось. Объяснять что-то и ловить сочувствующие взгляды было невыносимо.

На этот раз Глеб у подъезда её не ждал. Катя заварила крепкого чаю, без аппетита сжевала бутерброд с колбасой, послушала новости по радио. Ещё один день прошёл.

Нужно было чем-то заняться; сначала Ирина хотела сходить на фитнес, но поленилась, хоть абонемент и пропадал. Договорилась встретиться с институтской подругой, поболтались по магазинам, выпили кофе, вспомнили однокурсников, посплетничали.

Подруга в отличие от Иры карьеру делала успешно, пожалуй, успешнее всех на курсе. На мелочи вроде заштатных контор не разменивалась, в резюме не стеснялась и не скромничала, знала, когда промолчать, а когда говорить, с кем дружить, а кого не замечать. И вот, пожалуйста, вошла в совет директоров крупной компании. И ведь сама вошла, безо всякой поддержки сверху.

Когда отец купил Ире квартиру, подруга не завидовала. «У меня всё будет, – улыбаясь, говорила она. – И квартира, и недвижимость за границей. Вот увидишь». Ира тогда не поверила и ошиблась.

В остальном у подруги было всё как у Иры – ничего хорошего. Мужа нет и пока не предвидится. Впрочем, иначе Ирина с ней встречаться не стала бы.

Подруга предлагала пойти в ресторан поужинать, Ира отказалась. А зря, приехала домой и весь вечер промучилась, не зная, как убить время. Она всё ждала, что позвонит Глеб, и вчера ждала, и когда с подружкой трепалась. Он не звонил.

Вот Алка порадовалась бы, если бы знала, каково сейчас Ире. Померла бы со смеху.

Глеба Ирина приметила сразу, как только впервые увидела. Тогда она с группой студентов пришла в институт на преддипломную практику. Бородин, тогда он ещё был для неё Глебом Георгиевичем, водил их по лабораториям, показывал, рассказывал, говорил негромко и ни разу не улыбнулся. Улыбающимся она увидела его только вечером, когда выходила следом за ним из здания. Его встречала темноволосая женщина, он шагнул к ней, чмокнул в лоб, легко обнял за плечи и сразу отпустил. Ира обогнала парочку, оглянулась, и у неё сразу отчего-то испортилось настроение. Чужой, почти незнакомый, строгий Глеб Георгиевич улыбался женщине с тёмными кудрями и никого вокруг не замечал. И Иру не заметил, не попрощался. Когда парочка её обогнала, она опять увидела, как Глеб наклоняется к своей спутнице и что-то ей говорит, и Ире захотелось отвернуться, чтобы этого не видеть.

Она не собиралась оставаться в институте, но осталась. Она делала всё, чтобы Глеб улыбался ей так же легко и радостно, как своей жене – Ира уже знала, что та женщина его жена, но он так ни разу Ире не улыбнулся, даже в Казахстане.

Она вообще делала всё, как он хотел, быстро научилась понимать, что ему понравится, а что – нет, и старалась всегда ему угодить. Однажды даже предложила повысить девчонку, которая пришла на год позже ее. Девка работала как проклятая и ужасно её раздражала. Понятно, когда мужики на работе только что не ночуют, что нормальному мужику дома делать? А когда это делает молодая девка, это по меньшей мере странно.

Ира столкнулась с Глебом в коридоре, тогда она не ходила запросто к нему в кабинет. Да и кабинета, кажется, у него не было. Он поспрашивал её о делах, и Ира принялась нахваливать коллегу. Тогда Глеб впервые ей улыбнулся, хотя скорее это была усмешка, и Ира почувствовала, что он видит её насквозь и ситуация его забавляет. Она сделала правильный вывод – навешивать ему лапшу на уши трудно, почти невозможно, и больше не пыталась. А девчонка вскоре ушла в декрет и уже ей не мешала. Впрочем, Ира о предстоящем декрете догадывалась, иначе бы восторгаться коллегой не стала, даже понимая, что её мнение не стоит ровным счётом ничего.

Зазвонил телефон. Она дёрнулась, схватила трубку и чуть не заплакала. Звонил не Глеб, а ещё одна подружка, до которой Ире не было никакого дела.

Тринадцатое октября, воскресенье

День казался бесконечным. Катя помаялась дома и не выдержала, подкрасилась и вышла из квартиры, несколько раз подёргав запертую дверь. То, что недавно входная дверь оказалась незапертой, неприятно её удивило. Кате казалось, что такие вещи, как запереть дверь или выключить утюг, она всегда делает автоматически.

Машина у брата была новая, Катя повертелась на удобном сиденье, включила «дворники», смахнула со стекла прилипшие листья и поехала к дому парикмахера Людмилы.

По случаю воскресного дня машин у дома было припарковано много. Катя остановилась за углом, мысленно повторила номер Людмилиной иномарки и пошла вдоль дома, внимательно посматривая на номера стоящих машин. Нужного номера не увидела. Катя прошлась назад, потом походила по противоположной стороне улицы, затем так же безрезультатно прогулялась вдоль соседних домов и вернулась к машине брата.

Катя посидела в ней, разглядывая через стекло старушку с огромной белой собакой. Обе были весьма преклонного возраста. Собака шла тяжело, медленно, старушка семенила рядом, поглаживая мохнатую спину.

Катя достала телефон, позвонила Маше, поинтересовалась, где находится салон, в котором работает Людмила. Точного адреса та не знала, но, как проехать, объяснила.

У салона Людмилина машина нашлась, но толку от этого было мало. У парикмахера сотни знакомых, кто угодно мог попросить её раздобыть данные о проживающем в нужном районе человеке. Только зачем? Зачем кому-то терять время в очереди в Катин кабинет, а потом пытаться с ней познакомиться? Да ещё под чужим именем?

Катя опять достала мобильник, нашла в Интернете номер салона, около которого сидела, и выяснила, что Людочка сегодня работает до вечера, но свободного «окна» у неё нет, и записаться можно только на среду.

Ехать домой не хотелось. Рискуя попасть на обратном пути в пробку, Катя повернула в сторону Ольгиной дачи и почти по пустой дороге доехала до озера. На этот раз на берегу не было никого, даже рыбаков. За прошедшие дни листва деревьев заметно поредела, а трава всё ещё оставалась на удивление зелёной.

Катя прошлась по берегу, наткнулась на подходящее бревно, села, глядя на серую воду, и неожиданно вспомнила, что глаза у фальшивого Бориса Корсакова редкие, по-настоящему синие, даже она, врач-офтальмолог, никогда не видела таких красивых глаз.

Бородин разлепил веки большим усилием воли. Он начал пить в пятницу вечером и продолжил в субботу, встать с дивана, на котором очнулся, представлялось делом совершенно немыслимым. Он ещё полежал, закрыв глаза, потом всё-таки поплёлся в ванную, включив по дороге электрический чайник.

Хотелось крепкого кофе, но растворимый Катя не признавала и никогда не покупала, а варить настоящий ему было в лом. Он заварил чай, обжигаясь, запил две таблетки анальгина.

Через некоторое время стало легче. Он заставил себя съесть кусок холодного мяса, которое нашлось в холодильнике, потом опять выпил чаю, а затем, не рискуя сесть за руль, на метро поехал к Ирине.

– Глеб! – Она так обрадовалась, что даже замерла на какое-то мгновение, потом прижалась к нему изо всех сил, и он с трудом отлепил её руки от своей ветровки.

– Ира, – боясь на неё взглянуть, произнёс он. – У нас с тобой больше ничего не будет. Никогда.

– Что? – Она посмотрела на него с удивлением, как будто до неё не доходил смысл его слов.

– Ира, прости, у нас с тобой всё кончено.

Она повернулась, сделала несколько шагов в глубь квартиры, зачем-то провела пальцем по узору обоев.

– Глеб. – Она старалась, чтобы голос звучал обычно, но получалось плохо, язык отказывался слушаться. – Зачем ты приехал?

– Чтобы об этом сказать. – Ему стало стыдно и захотелось скорее всё закончить. Он должен был злиться на себя, а злился на неё.

– Почему ты приехал, Глеб? – Теперь голос её звучал почти нормально, но ей показалось, что в буквальном смысле подкашиваются ноги, и она опустилась на пуфик, сцепив руки. – Почему не позвонил? Письмо не прислал?

– Не знаю…

– Тебе хотелось посмотреть, как я буду реагировать, да?

– Ира…

– Ты хочешь, чтобы я тебе что-то сказала, Глеб? Чтобы мы расстались красиво, да? – Она попыталась усмехнуться, но у неё не получилось. – Мы останемся друзьями и будем желать друг другу счастья?

– Ира, не надо…

– Что не надо? Что я тебе должна сказать? Что?

– Не знаю. Ничего, наверное.

– Глеб, уйди. – Она потрясла головой и уткнулась в ладони. – Уйди.

Он так и не смог заставить себя на неё посмотреть и, помедлив, захлопнул за собой дверь.

Надо было сказать, что я всё равно буду его ждать, с тоской подумала Ирина. Он за всё ответит, но сказать было надо.

Из ближайших камышей приплыла утка, ещё не взрослая, с жёлтым клювом, поплавала перед Катей, тихо крякнула, выпрашивая корм. Нет у меня ничего, объяснила Катя. Нет у меня хлебушка. Утка поплавала и исчезла.

Хотелось пить. Катя поднялась, пошла к машине. Стоило поторопиться, чтобы не попасть в пробки, когда в Москву поедут отдохнувшие на природе по случаю чудесной погоды дачники.

Дорога оказалась свободной. Катя остановилась у придорожного киоска, купила воды, отпила, бросила бутылку на соседнее сиденье. Не стоило гнать синеокого красавца, пока не выяснила, какого чёрта он проявил к ней столь усиленный интерес. Теперь ведь измучается, пока не узнает.

На самом деле гораздо больше её мучило другое – видео в Ольгином компьютере и всё, что с этим связано, но тут, похоже, ничего нового она узнать не сможет. Не Аркадия Львовича же расспрашивать, ему и без неё несладко.

Катя посмотрела на часы – до конца смены парикмахерши было ещё далеко. Понимала, что предполагаемый Людмилин любовник едва ли немедленно приведёт её к загадочному красавцу-поклоннику, но свернула к дому, до которого они с Леной так удачно отследили вчерашнего мужика.

Объяснить, почему так думает, она не смогла бы, но чувствовала, что выдающего себя за Лениного одноклассника парня интересовала именно она, Катя. Это ради неё он тратил время и рисковал получить большие неприятности. А риск был, обман в поликлинике легко мог раскрыться, настоящего Корсакова мог знать кто угодно из докторов и даже регистраторша.

Катя припарковалась удачно, из машины был отлично виден нужный подъезд. И двор просматривался, только ничего примечательного она во дворе не заметила, несколько ребят мелькало на детской площадке, да на дорожке разговаривали две женщины.

Катя выпила воды из бутылки и собралась уезжать, когда увидела вчерашнего мужика.

Тот был не один, рядом шла маленькая женщина с шапкой пушистых, спутанных ветром волос, и утыкалась лбом мужику в плечо, а он прижимал её к себе, что-то говорил и смеялся. Сзади на трёхколёсном велосипеде ехал забавный малыш, родители останавливались, ждали, когда ребёнок их догонит.

Картина была бы исключительно трогательной, если бы Катя не знала, где вчера проводил время отец семейства. Лена наблюдательна, если она утверждает, что Людмила ждала любовника, так оно и есть.

Катя включила навигатор и кратчайшей дорогой поехала домой.

Бородин долго звонил в дверь бывшей тёщиной квартиры. Ему не открывали, и он опять звонил. Раньше, когда Катя ещё не была его женой, он всегда смотрел на окна, подходя к её дому. Как правило, Катя его ждала и махала рукой, а он поднимал руку и не догадывался, что способен когда-нибудь погубить собственное счастье.

Он и на этот раз посмотрел на окно, и ему показалось, что колыхнулась занавеска. Глеб звонил, Катя не открывала, и он звонил опять.

Вообще-то это не в её характере, она никогда ни от кого не пряталась, и то, что сейчас прячется от него, странно. Правда, никто никогда и не оскорблял ее сильнее, чем он, спутавшись с Иркой.

Бородин сдался, вышел на улицу, уселся на пустой детской площадке, достал телефон.

– Ты где, Кать? – спросил он, когда она ответила.

– Не надо мне звонить!

– Ты где, Катя? – не слушая, повторил он.

– Не звони, Глеб.

Она отключилась. Бородин сунул телефон в карман, откинулся на лавочке, вытянул ноги и уставился на окна её квартиры. В динамике мобильного слышался шум машины, она не могла быть дома. Ему показалось.

Бородин ждал долго и терпеливо, иногда вставал, разминался, прогуливался по двору. Всё время поглядывал на окна, они были тёмными и безжизненными. Показалось.

Он ожидал, что Катя пойдёт от метро, но она вылезла из машины, на которую Бородин совсем не обратил внимания, и он еле догнал её, когда она открывала подъезд.

– Глеб, – равнодушно и устало вздохнула Катя. – Ну перестань. Уйди.

Он не ушёл, молчаливо плёлся за ней следом.

Дверь квартиры оказалась незапертой, оба замка. Катя покрутила ключами, зло сжав губы.

– Ты второй раз забываешь запереть дверь. – Он вспомнил, как вернулся в свою незапертую квартиру, надеясь остановить Катю, и понял, что опоздал, не увидев Ольгиного компьютера.

– Глеб, уйди. – Она повесила ветровку на вешалку, переобулась, прижалась к стене около входной двери. – Пожалуйста.

– Катя… – Бородин робко протянул к ней руки, но дотронуться не посмел.

– Уйди, Глеб. – Она не могла сейчас его видеть. Она слишком хорошо помнила счастливую маленькую женщину, утыкающуюся лбом в плечо Людмилиного любовника.

– Уходи!

Бородин помедлил и, повернувшись в дверях, проговорил:

– Всё плохое позади, Катя. Ты мне верь. Пожалуйста.

Она смотрела в сторону, никак не реагируя на его слова, он попытался поймать её взгляд и не смог.

Глеб закрыл за собой дверь, и Кате вдруг сделалось страшно. По-настоящему страшно, как в детстве, когда Илюша однажды испугал её, изображая волка в кустах малины. Катя тогда долго плакала, и брат тоже заплакал от жалости к ней, а родители так и не поняли, что произошло.

Катя заварила чаю, включила Ольгин компьютер и замерла – «рабочий стол» был пуст. Никаких папок, ничего. Она не сразу в это поверила, внимательно поискала файлы, как когда-то учил её Глеб, и ничего не нашла.

– Илюша, – Катя позвонила брату, – ты был сегодня в маминой квартире?

– Нет, а что? – удивился он.

– Так. Ничего. Где мамин комплект ключей?

– У меня. Я как забрал их из больницы вместе с вещами, так они и лежат. Что случилось, Катюха?

– Ничего. Проверь, пожалуйста, ключи на месте?

– На месте. – Он ответил не сразу, только убедившись, что связка на месте. – Мой комплект в кармане, мамин в тумбочке. Ты ключи потеряла?

– Нет. Всё в порядке. Ты пока обойдёшься без машины?

– Обойдусь.

– Спасибо. Варе привет передай.

Катя положила телефон на стол, потянулась к чашке с чаем. Данные могли пропасть сами по себе, если в компьютере завелся вирус, но верилось в это с трудом. То есть совсем не верилось.

Воскресенье – неподходящий день для осуществления его плана, но он слишком долго тянул, и тянуть дольше было опасно. В воскресенье повышался риск быть замеченным соседями, но он решил об этом не думать.

К дому Екатерины Бородиной он приехал рано, сидел в машине, курил. На незнакомую машину могли обратить внимание соседи, но придумать что-то менее безопасное он не смог. Екатерина вышла из подъезда, уехала на серой «Хонде». Он записал на всякий случай номер, выждал минут десять и, опять воспользовавшись отмычками, стал поджидать ее в квартире.

На парня, подходящего к подъезду, он никакого внимания не обратил, и только когда начались звонки в дверь, вспомнил, что у Екатерины есть брат, и человек за дверью может оказаться именно им. Или мужем. Запереть дверь на щеколду он не догадался и, сжимая около двери шприц в руке, смирился с тем, что совершить придётся двойное убийство. Замаскировать такое под самоубийство невозможно, но ему так хотелось поскорее всё закончить, что думать о последствиях он не стал.

Звонки прекратились. Он подошёл к окну, понаблюдал, как парень, звонивший в дверь, ждёт хозяйку, сидя на детской площадке. Отходить от окна не хотелось, но он заставил себя осторожно обыскать квартиру. Ему повезло с ключами дома у её мужа, и он надеялся, что повезёт сейчас. На этот раз запасной связки он не нашёл и снова устроился у окна.

Хотелось включить Ольгин компьютер, убедиться, что никакой опасной информации в нём больше нет, но он не рискнул – Бородина могла появиться в любой момент. Как дальше будут развиваться события, он предвидеть не мог, главным сейчас было не дать обнаружить связь между её смертью и дешёвым ноутбуком.

Парень не уходил. Он уже понимал, что обстоятельства складываются не в его пользу и ещё один день прошёл впустую, но всё-таки ждал.

Не повезло. Приехала Бородина, парочка вошла в подъезд. Он едва успел выйти из квартиры и подняться на полтора этажа выше, когда внизу послышались голоса, хлопнула дверь. Он быстро спустился вниз по лестнице и поехал домой. Ему хотелось отдохнуть и подумать.