Текст книги "«Если», 2012 № 12"

Автор книги: Евгений Лукин

Соавторы: Дмитрий Володихин,Пол Дж. Макоули,Адам-Трой Кастро,Эдуард Геворкян,ЕСЛИ Журнал,Степан Кайманов,Глеб Елисеев,Александр Ройфе,Сергей Некрасов,Карл Фредерик
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Сам галлюциногенами не баловался, поэтому не могу судить, так ли это всё, как показано в фильме, С другой стороны, рекламу тоже не люблю, воспринимаю предельно серьезно – как одну из кар египетских, насланных на человечество. Точнее, им же и созданных. Многое в фильме смешно и остро подмечено, другие сцены и эпизоды, посвященные «лихим девяностым», производят впечатление фальши (впрочем, объяснимой: режиссер тогда жил не здесь, а в Америке). А в целом – художественное произведение, адекватное миру начала XXI века. То есть клип. И больше ничего. Пелевин и пустота….

Не сомневаюсь, что у картины немало поклонников. И фильм получит премии на кинофестивалях и заработает своим создателям соответствующие баллы. У меня же во время просмотра не выходили из головы перефразированные строки из Томаса Эллиота: «Вот как кончится мир – не взрывом, но клипом».

Вл. ГАКОВ

Проза

Карл Фредерик
Пищевая цепочка

^{Иллюстрация Людмилы ОДИНЦОВОЙ}

Эллиот жадно смотрел, как Борис выключает замедлитель Хиггса и начинает картографический облет планеты, которую они окрестили Незабудкой. Оттолкнувшись одной рукой от внутренней стенки корпуса, он обнаружил, что хотя был по-прежнему невесом, масса у него уже появилась – уравнение f=ma снова имело смысл. Он проскользил к своему месту и, не отрывая глаз от обзорного экрана, пристегнулся к креслу. Куда только подевались все эти так раздражавшие его мелочи, которые постоянно грозили перерасти в открытую войну: Марк, указывающий всем, что делать, только потому что он капитан; ломаный английский Бориса; аристократический английский Марка и соответствующая манера себя вести; непоколебимая уверенность Бориса в том, что против ферзевого гамбита следует использовать защиту Нимцовича; насмешки Марка и Бориса по поводу его вегетарианства.

Их основной миссией был поиск внеземной жизни. Второстепенная задача заключалась в том, чтобы выяснить, насколько люди способны переносить путешествия в глубоком космосе. И Эллиот должен был признаться, что он переносил свое не особенно хорошо – во всяком случае, до настоящего момента.

Пальцы Эллиота, голубые в свете обзорного экрана с зависшим на нем ярким изображением планеты, заплясали по клавиатуре, запуская спектральные анализы атмосферы, огромного и единственного на планете океана, а также единственного обширного материка, покрытого тем, что вполне могло оказаться деревьями.

Материнская звезда Незабудки, Рольф-124С, находилась в шести световых годах от земного Солнца, однако благодаря новой технологии постройки околосветовых космических аппаратов и замедлителям Хиггса их экипаж смог добраться сюда меньше чем за шесть месяцев – по своей временной шкале.

Много лет назад лунный телескоп Тэн-Лю получил спектрографические данные, предполагавшие, что на этой планете действительно существует жизнь, причем с характерным химизмом, исключительно похожим на земной. Ученые объясняли это панспермией: дескать, и на Землю, и на Незабудку жизнь могла быть занесена плывущими сквозь пространство сложными органическими соединениями. Религиозные люди объясняли это наличием вселенского Божьего плана.

Когда съемка была закончена, Борис вывел корабль на экваториальную синхронную орбиту над линией побережья.

– Запускаю контейнер с роботами… – послышался голос Марка. – Пошел!

Через свое смотровое окно Эллиот увидел, как от корабля отделилась небольшая капсула и направилась к планете. Он проследил за ней, наращивая увеличение по мере ее отдаления. Приблизившись к верхней границе атмосферы, капсула раскрыла грузовой отсек и выстрелила стерильный пузырь, в котором содержались три автономных робокара. Пузырь лопнул, и робокары, подвешенные каждый под своим управляемым парашютом, начали спускаться к намеченной посадочной площадке – белой полоске пляжа, отделявшей воду от зелени предполагаемой растительности.

Приземление прошло удачно, и Борис Вышков, извечный друг всего, что передвигается на колесах, хлопнул ладонью по приборной панели:

– Здорово! Очень здорово!

– Воистину так, – отозвался капитан Марк Дональдсон, берясь за рычаг управления. – Ну что ж, начнем наше исследование, если никто не против?

Марк перевел роботов в автономный режим, при котором они должны были направляться в сторону любого замеченного движения. Однако они не трогались с места, поэтому Марк при помощи рычага медленно повел головного робота через пляж к полосе зелени. Два остальных робокара двинулись следом.

Эллиот, повернувшись, поглядел на обзорный экран Марка, куда выводилось изображение с передней камеры головного робокара. В благоговейном молчании Эллиот, Борис и, конечно, сам Марк смотрели, как робот приближается к тому, что можно было принять за лес или джунгли. Уровень освещенности упал: ветки и листья закрыли почти весь свет Рольфа-124С.

– Это и вправду деревья, – проговорил Эллиот шепотом. – Вроде бы.

Марк подвел головной робокар к одному из них и остановился.

Дерево было толстым и приземистым, с широкими зелеными листьями величиной с обеденную тарелку. Серый ствол возле основания окружало густое сплетение чего-то наподобие корней. Они образовывали вокруг ствола сплошное кольцо, которое выдавалось во все стороны едва ли не дальше ветвей. По нескольку корней от каждого дерева змеями уползали прочь и терялись в корневой системе соседних деревьев.

– Однако странно, – заметил Марк, взглянув на панель управления. – Другие роботы продолжают двигаться. И перемещаются с приличной скоростью.

– Наверное, где-то замечено движение, – предположил Борис. – Роботы следуют.

Марк переключил изображение на мониторе на камеру другого робокара.

– Вы правы, так и есть. В этом, э-э… лесу действительно что-то движется.

Робокар выбрался на открытое место. На другой стороне, прислонившись к дереву, стояло существо.

– Боже милосердный! – Марк выпучил глаза, глядя на экран.

– Как корова с шестью ногами, – заметил Борис.

Эллиот поймал себя на том, что стоит, раскрыв рот. В животном и впрямь было что-то коровье, однако его спина покато уходила от холки вниз, как у жирафа. И если средние и задние ноги оканчивались чем-то наподобие копыт, то на концах передних конечностей располагалось нечто, напоминавшее кисти рук, – с четырьмя длинными пальцами на каждой. И помимо всего прочего, по бокам головы животного торчала пара чего-то, очень похожего на заячьи уши.

– А знаете, – сумел наконец выговорить Эллиот, – оно вроде как… ну, вполне нормальное на вид. – Он покусал губу. – В смысле, выглядит достаточно знакомо.

Марк кинул на Эллиота взгляд через плечо.

– Знакомо? – повторил он с хриплым смешком. – Я бы посоветовал вам контролировать количество потребляемого спиртного.

– Да нет! Я хочу сказать: в целом оно устроено по тем же принципам, что и земные животные, – прошептал Эллиот, не спуская глаз с существа. – Похоже, концепция панспермии все-таки верна.

– Ну, вы экзобиолог, вам и карты в руки. – Марк снова вернулся к монитору. – Бог мой, как бы я хотел там высадиться!

– Нет возможности, – ответил Борис. – Двигатели работают только в космосе.

– Да знаю я, знаю, – процедил Марк сквозь зубы.

– Идея была в том, чтобы не допустить биологического загрязнения, – пояснил Эллиот.

– Вы думаете, я загрязняю, – сказал Борис с улыбкой. – А ведь мы, люди, по крайней мере Марк и я, – он хлопнул себя по груди, – вершина пищевой цепочки!

Эллиот с трудом выдавил улыбку.

Из динамика на пульте донеслось нечто, похожее на блеяние, перемежающееся щелчками. Поскольку робокары не были оборудованы стереомикрофонами, Эллиот не мог бы поклясться, что звук исходил именно от животного.

– Как овца, у которой икота, – снова заметил Борис.

Марк кивнул.

– Всего лишь месяц наблюдений с орбиты, – проговорил он, обращаясь скорее к самому себе, чем к остальным, – едва ли компенсирует шесть месяцев, которые мы потратили, чтобы сюда добраться. – Он вздохнул. – Однако нам, как и Земле, придется довольствоваться роботами.

– Кстати, о роботах, – заметил Эллиот, – как насчет того, чтобы проверить нашего зайцеухого друга УМОм?

На одном из робокаров был установлен модуль УМО – Установки межвидового общения и оценки интеллекта. Замысел заключался в том, что если робот обнаружит что-то движущееся, он применит якобы не зависящий от вида тест на разумность. Если движущийся объект его пройдет, робот запустит развернутый курс обучения языку, который, по заверениям разработчиков, сможет обеспечить межвидовое общение.

– УМОм? – Марк задумался. – Нет, пока не стоит. Я бы предпочел не терять одного из роботов на… я не знаю, сколько времени это может занять… может быть, месяц.

– Месяц – это только если зайцеухий обладает интеллектом, – заметил Эллиот.

– Сомневаюсь. – Марк поджал губы. – В настоящий момент это неэффективное использование робокара. В любом случае, после того как мы улетим, этот малыш сможет проводить свои тесты сам по себе сколько угодно месяцев.

Эллиот грустно кивнул. Марк был прав: робот запрограммирован на безостановочную охоту на разумные объекты, и ему для этого не требуется человеческое вмешательство. У биолога не было никаких предлогов, чтобы задействовать робота именно сейчас.

– Запускаю ретрансляционный орбитальный спутник… пошел! – сказал Марк.

* * *

Пролетел месяц, и, несмотря на уникальность их положения, команда рвалась домой. На самом деле они здесь были больше не нужны – они не имели возможности спуститься на поверхность, а робокары могли продолжать исследования и сами по себе. Роботы записывали все, что им попадалось, отправляли данные на орбитальный спутник, а спутник пересылал их на Землю.

Уже сейчас полученные данные были захватывающими: Эллиот заказал вмонтированной в робокар химической лаборатории сделать анализ почвы, и к его радости (и удивлению), в ней не было обнаружено ничего, что могло бы причинить вред людям. Более того, местную растительность можно было есть, и судя по всему, она могла предоставить землянам какой-то необходимый минимум питательных веществ.

В почве имелась жизнь: без сомнения, эти создания заполняли экологическую нишу, отведенную на Земле насекомым. Были также организмы, зеленые, как трава, и похожие на кусты. И кроме того, были еще эти совершенно невероятные зайцеухие животные – единственные крупные существа, которых они обнаружили.

Эллиот предложил товарищам продлить срок миссии, доказывая, что на Земле все равно никто не заметит, а если и заметят, то волноваться не будут. Но Марк, как бывший военный, считал, что они не должны отклоняться от графика. Борису тоже не хотелось больше ждать. Да и сам Эллиот, слушая остальных, понял, что уже предвкушает возвращение на Лунную базу – где их, без сомнения, встретят как героев.

– Ну хорошо, – сказал Марк. – Борис, активируйте замедлитель Хиггса, и поехали домой.

Эллиот ожидал почувствовать знакомую легкость, ощущение потери плотности и радостное предвкушение возвращения на Землю через какие-нибудь шесть месяцев. Однако после того как Борис нажал кнопку, тяжесть Эллиота нисколько не изменилась.

– Что случилось?

Борис наклонился вперед и защелкал какими-то переключателями. Через несколько секунд он откинулся на спинку своего кресла и вздохнул.

– У нас проблема.

– Серьезная? – Марк вложил в это единственное слово целую вселенную тревоги.

– Может быть. – Массивные руки Бориса сжали рычаги. – Надо сделать диагностику.

– А что с двигателями Ричардсона?

Борис выпустил струю воздуха сквозь сжатые губы, издав звук, похожий на лошадиное фырканье.

– С двигателями отлично. – Он вперил свирепый взгляд в компьютер у себя на пульте. – Но без Хиггса мы не перенесем ускорение, чтобы дойти до околосветовой скорости.

Пока Борис работал, в помещении царило молчание. Несколько минут спустя он поднял голову и уставился на переднюю переборку.

– Это серьезно! Отказ элемента замедления.

– Вы можете это починить? – спросил Марк.

– Нет.

– Борис. Я же вас знаю, – с мольбой проговорил Марк. – Вы можете починить что угодно.

– Большой кубический чип замедлителя. – В голосе Бориса звучала покорность судьбе. – Он совсем маленький, хотя называется «большой». Когда сломается, такой миниатюрный чип даже швейцарский часовщик не может починить.

– Может, распотрошить какой-нибудь другой элемент оборудования? – спросил Эллиот.

Борис покачал головой.

– Уникальный чип.

– И у нас нет замены?

И снова Борис медленно качнул головой.

– Очень сложно делать, и дорого. И его считают абсолютно надежным.

– Да неужели! – произнес Эллиот; по его тону чувствовалось, что он готов кого-нибудь убить.

– А если мы запустим двигатели с небольшим ускорением, – мягко спросил Марк, – сколько времени у нас уйдет на то, чтобы добраться до дома?

– Откуда знать? – Борис воздел руки. – Может быть, пятьдесят лет.

– Даже если мы введем нормирование, – произнес Марк шепотом, – провизии нам хватит на пару лет, не больше.

– И в любом случае, – со вздохом добавил Эллиот, – мы не сможем нормировать потребление кислорода.

Несколько минут прошло в молчании. Потом Борис сказал:

– Мы мертвы.

– Вы абсолютно уверены, что нельзя починить замедлитель? – спросил Марк.

– Абсолютно. Чип сгорел, его нет, головешка. – Борис повесил голову. – Мертвы.

Марк дико покосился на передний монитор.

– Нам все же придется спуститься на планету!

– Так смерть быстрее, – сказал Борис с угрюмым смешком. – Корабль сгорит в атмосфере.

Эллиот отметил, что его товарищи, кажется, восприняли новость с поразительным самообладанием, но затем решил, что, скорее всего, никто из них, как и он сам, попросту не хочет быть первым, кто «потеряет лицо».

Марк оглядел корабль, словно в поисках двери, ведущей к спасению.

– Как насчет гондолы аварийного катапультирования?

– Да! – Борис вскинул голову и устремил взгляд на люк. – Отлично! Превосходно! Мы набиваем туда еды и спускаемся вниз.

– Эй, подождите-ка, – перебил Эллиот. – Наша миссия в значительной степени заключалась как раз в том, чтобы не заразить планету земными организмами.

– Черт с ним, с биологическим заражением. – Марк смерил его холодным взглядом. – Лично я хочу остаться в живых. – Его губы растянулись в тонкой усмешке. – Чтобы все остались в живых, – добавил он, словно это не сразу пришло ему в голову.

– Но…

– Я отправляю радиограмму на Землю, – сказал Борис. – Через… пятнадцать лет они нас спасут.

Эллиот откинул назад голову.

– Пятнадцать лет! – Он попытался засмеяться.

– Это возможно, – настаивал Марк, не сводя глаз с Эллиота. – Температура поверхности восемьдесят градусов[26]26
  По Фаренгейту, то есть 26,5 °C. (Здесь и далее прим. перев.)


[Закрыть], как на курорте. Вы сами проводили химические анализы. Мы сможем питаться местными растениями. Там, наверное, нет никакой микрофлоры, которая могла бы причинить нам вред. – Его взгляд стал пронзительным. – Вы ведь сами это говорили, не так ли?

– А если не вредит нам, – торжествующе провозгласил Борис, – значит, наши микробы, может быть, тоже ничего не сделают зайцеухим.

– Вообще-то, экзобиология не такая уж точная наука, – возразил Эллиот. – К тому же, если исходить из теории панспермии, то там как раз вполне может оказаться целый набор микробов, способных нам навредить.

– Однако похоже на то, что их там нет, верно? – Марк блеснул улыбкой, слишком мимолетной, чтобы смягчить серьезное выражение его лица. – Возможно, нам следует благодарить за это эволюцию.

Борис попытался встать, но страховочные ремни удержали его.

– Земные микробы не могут вредить зайцеухим! Вы сказали так!

– Я сказал: может быть! Но если вдруг мы ошибаемся, это будет означать массовое убийство! – Эллиот стащил с лица очки. – А мы ведь до сих пор не знаем, насколько они разумны.

– Смотрите на них! – возразил Борис, повышая голос. – Тупые, как коровы!

– Ну хорошо, достаточно. – Марк обратился к Борису. – Вы действительно считаете, что мы можем воспользоваться аварийной гондолой?

– Она сделана для аварии на земной орбите, но… я думаю, да. – Он посмотрел на аварийный люк. – Да, наверняка.

Марк с Борисом принялись обсуждать детали высадки на поверхность и перевозки необходимых припасов, в то время как Эллиот обдумывал сложившуюся ситуацию. Кажется, у них не было никаких приемлемых вариантов. Пятнадцать лет – чертовски долгий срок; такая перспектива едва ли выглядела намного более желанной, чем быстрая смерть. И к тому же в том, чтобы стать мучеником науки, есть нечто романтическое. Его охватило ощущение собственной праведности.

– …жалко, нет оружия, – донесся до Эллиота голос Бориса, который вывел его из состояния задумчивости. – А то бы мясо добыли.

– Можно попробовать воспользоваться виброрезаком, – предложил Марк.

– Нет! – закричал Эллиот, которого привела в ужас мысль об убийстве зайцеухого зверька.

Марк и Борис резко повернулись и посмотрели на него. И тут, под давлением обстоятельств, Эллиоту пришла идея.

– Есть другой путь!

– Вот как? – сказал Марк.

– Смотрите, – продолжал Эллиот. – Биологи уже несколько лет проводят эксперименты по замораживанию мелких млекопитающих, а потом вновь возвращают их к жизни.

Марк не сводил с него подозрительного взгляда.

– Мы могли бы… – Эллиот заколебался; часть его сознания протестовала против того, что он собирался предложить. – Мы могли бы запустить автопилот и задать кораблю курс обратно на Землю, на лунную орбиту. А потом создать небольшую утечку воздуха, отключить жизнеобеспечение, усыпить себя до бессознательного состояния и…

– Это смешно, – сказал Марк. – Еще никто не пытался заморозить, а потом оживить человека.

– Но за пятьдесят лет, которые пройдут, пока мы доберемся до дома, там наверняка уже разработают необходимую технологию!

Марк и Борис смотрели на него и молчали.

– Подумайте сами, – Эллиот чувствовал, как на его висках проступают капельки испарины. – При медленной заморозке в вакууме не будет даже повреждения клеток!

Марк снисходительно рассмеялся.

– Заморозка и вакуумная упаковка. Нет, я не думаю, что это хорошая идея.

– Я тоже, – подхватил Борис со смешком, который больше походил на насмешливое фырканье.

И тут, ощущая себя вновь высмеянным своими коллегами, Эллиот принял импульсивное решение.

– Ну, вы как хотите, а я поступлю именно так. – Он изо всех сил пытался убедить себя в том, что это хорошая идея. – И как мне кажется, у меня будет больше шансов выжить, чем у вас.

– Вы так считаете?

– Я… да, я так считаю!

– Что же, очень хорошо.

Марк повернулся обратно к Борису, и они продолжили обсуждать свои будущие действия. План был такой: они отправят сообщение на Землю, после чего загрузят аварийную гондолу по самую крышу провизией и инструментами, какие только смогут взять с собой – благодаря тому, что Эллиот оставался на корабле, у них образовалось дополнительное место. Наконец Марк решительно подхватил Бориса и открыл люк, ведущий к гондоле.

– Думаете, мы сумеем построить укрытие без гвоздей и молотков? – спросил Борис, когда загрузка гондолы близилась к концу.

– Это не проблема, – заверил его Марк, заталкивая в гондолу шахматную доску Бориса. – Я был бойскаутом и получил значок за навыки выживания.

– Смешная мысль, – заметил Борис, – готовить нашу высокотехнологичную еду на костре.

Марк погладил пальцами подбородок – единственный из них троих он был гладко выбрит.

– Наши припасы мы будем приберегать для экстренных ситуаций. – Он бросил взгляд на Незабудку через смотровое окно. – С самого приземления мы будем использовать ресурсы планеты.

Глядя, как его товарищи готовятся к отправлению, Эллиот жалел, что не сумел удержать рот на замке. Однако он уже выболтал свое решение и теперь не мог взять его обратно. Дальше ему придется жить по-своему. «Или умирать по-своему», – с горечью поправил он себя.

– Удачи, – проговорил Эллиот слабым голосом. – Я буду какое-то время держать с вами связь.

«До тех пор, пока не наберусь смелости погрузить себя в долгий сон».

Наблюдая за изображением с обращенной к планете камеры, он ясно представил себе звук глухого удара, когда аварийная гондола тяжело приземлилась на той же самой полоске пляжа, куда раньше спланировали на парашютах робокары.

Эллиот дал увеличение и принялся с беспокойством глядеть на люк гондолы, но это продолжалось недолго. Вскоре крышка распахнулась и упала на пляж. Марк с Борисом выбрались наружу без скафандров – в них не было нужды. Впрочем, оба надели наушники, чтобы поддерживать связь.

– У вас все в порядке? – спросил Эллиот в микрофон у себя на пульте.

– Не то слово! – раздался в динамике жестяной голос – это был Марк.

– Здесь замечательно! – провозгласил Борис.

Эллиот с удивлением понял, что их голоса звучат по-настоящему счастливо, даже восторженно – что для Марка было совершенно нехарактерно. Эллиот приписал это действию воздуха Незабудки, в котором содержался более высокий процент кислорода, чем на Земле. Он пожалел, что не находится там, внизу, вместе с ними.

* * *

На протяжении нескольких следующих дней Эллиот, подобно Робинзону Крузо, переживал захватывающее приключение: превращение новой планеты в дом.

Он оправдывал отсрочку своего погружения в криосон, убеждая себя, что оказывает необходимую помощь Марку и Борису: будучи на корабле, он мог управлять робокарами и посылал их на разведку впереди людей, чтобы загодя предупреждать своих бывших товарищей о возможных опасностях.

Однако за следующую неделю никаких опасностей не обнаружилось – самым угрожающим стал внезапный ливень. Поэтому, испытывая лишь минимальное чувство страха, не больше того, какой может вызвать просмотр семейного кинофильма, Эллиот наблюдал, как Марк с Борисом обустраиваются: рубят деревья, чтобы сделать себе убежище, едят местные растения без видимых последствий и исследуют повадки туземных животных. Эллиот начинал чувствовать собственную бесполезность. Он-то был всего-навсего экзобиологом-теоретиком, в то время как Марк и Борис проводили биологические эксперименты на собственной шкуре. Эллиот буквально погибал от зависти.

К концу второй недели зависть начала уступать место скуке – даже несмотря на то что роботы обнаружили каких-то других «животных». По размерам эти создания сильно уступали зайцеухим и были очень пугливы – чаще всего они тотчас же убегали в более густые заросли, куда робокарам было трудно проникнуть. Ни Марк, ни Борис, по-видимому, не испытывали даже отдаленного интереса к тому, чтобы попробовать их отыскать.

Эллиот решил, что настало время отправляться в путь. Он приготовил свой гибернационный коктейль и запрограммировал корабль на долгое возвращение к лунной орбите.

Однако ему пришлось вновь отложить свой отлет. Борис внезапно объявил: «Я хочу мяса!» – сопроводив это требованием, чтобы Эллиот послал роботов выследить одного из зайцеухих.

Эллиот был в ужасе.

– Вы не можете просто так взять и начать здесь охотиться, – передал он в ответ. – Вы понятия не имеете, какие последствия это может иметь для местной экологии!

– Мне не важно.

– Послушайте, – Эллиот помрачнел, но старался, чтобы его голос звучал дружелюбно. Хорошо, что коммуникатор передает только звук, подумал он. – За миллионы лет эволюции мы превратились в высокоразумный вид. Для нас это должно быть важно.

В динамике послышался смех Марка.

– То есть если бы мы не были «высокоразумными», как вы говорите, – пренебрежительно заметил он, – нам бы ничто не мешало преспокойно начать охотиться и стать толстыми и здоровыми. В чем же тогда преимущество разумности, с точки зрения дарвинизма?

И прежде чем Эллиот смог сформулировать вежливый ответ, Марк добавил:

– Ладно, как вам такой вариант: мы отыщем верхнее звено местной пищевой цепи и будем есть то же, что едят они? Отведем на выяснение этого вопроса, скажем, одну земную неделю. Согласны?

– Я не слишком понимаю, что такое верхнее звено этой цепи, – прервал Борис. – Люди едят кур. Куры едят червей. Черви едят людей. Какое звено верхнее? – Он помолчал. – Но ладно, я в деле.

– Хорошо, – согласился Эллиот, понимая, что ничего лучшего он от них не добьется. – Высылаю роботов.

– Превосходно, – сказал Марк. – Борис, а я пока покажу вам, как сделать лук и стрелы.

* * *

Земная неделя прошла. Робокарам удалось выследить массу местных животных – норных, древолазающих, похожих на белок; все они были о шести ногах, как и зайцеухие. Однако, подобно зайцеухим, все оказались травоядными. Эллиот был уверен, что хищники здесь тоже есть, но, очевидно, они были слишком шустрыми даже для роботов.

– Ну хорошо, – сказал Марк. – Похоже на то, что вершина пищевой цепочки – это мы.

– Значит, охотимся на зайцеухих, – обрадовался Борис.

– Подождите! – Эллиот склонился к микрофону. – Это невозможно! Я хочу сказать, сперва мы должны выяснить, не наделены ли они зачатками разума.

Он услышал вздох.

– Вы, конечно же, шутите, – донесся до него голос Марка, который явно терял терпение.

– Это не Эйнштейны, – сказал Борис. – Значит, едим.

– Да послушайте же! – умолял Эллиот. – Существуют разные степени разумности, как и, по-видимому, способности ощущать. Нам следует…

– Мы вели себя очень благоразумно, – сказал Марк. – Однако Борис прав: настало время добавить к нашей диете хоть какой-то источник протеина.

– Вы действительно вели себя достойно, – согласился Эллиот, стараясь излучать ауру благоразумия. – И скорее всего, вы правы, говоря, что зайцеухие не обладают сознанием. В таком случае да, это действительно просто охота. Однако если вдруг все-таки окажется, что обладают? Ведь это будет убийство!

Помолчав секунд десять, Марк спросил:

– И что вы предлагаете?

– Позвольте мне проверить одного из зайцеухих УМОм.

– Это коровы! – сказал Борис. – Тупые коровы.

– Может быть, – отозвался Эллиот. – Но я в этом не уверен… И не забывайте, рано или поздно Земля станет свидетелем всего, что мы здесь делаем.

Марк снова вздохнул.

– Ну хорошо, – отрывисто сказал он. – У вас три дня.

– А потом мы поедим, – добавил Борис.

* * *

Прошло несколько дней. Эллиот сидел перед монитором, грызя дужку очков, и ждал, пока зайцеухий отреагирует на УМО. Ученые-неврологи снабдили робокар множеством модулей, основанных на различных моделях и определениях интеллекта. Отданный на волю собственной аппаратуры, УМО должен был перебирать их все по очереди. Эллиот возлагал большие надежды на то, что среди модулей, ввиду четко определенной предметной области этой игры, имелся и такой, который обучал игре в шахматы.

Однако любой из модулей предполагал некоторую степень заинтересованности со стороны объекта, а зайцеухий не выказывал абсолютно никакого намека на интерес. «Вот уж действительно, любопытства не больше, чем у коровы», – сердито думал Эллиот.

Уже несколько часов оснащенный УМО робокар торчал перед зайцеухим, подсовывая ему свой дисплей и кнопки отклика. Непосредственно под экраном размещались две большие кнопки: одна была квадратная и красного цвета, другая – голубая и круглая. Мультфильмы всех видов и проигрываемые на разных скоростях побуждали зайцеухого нажать одну из кнопок, однако упрямое создание как раз это и отказывалось делать, даже когда Эллиот подвел робокар непосредственно ему под нос – если это был действительно нос. Помимо прочего, Эллиот начинал сомневаться, были ли глаза животного на самом деле глазами.

Эллиот шумно выдохнул. Он сделал все, что только мог придумать, чтобы предотвратить съедение зайцеухого, но все без толку. С глубокой грустью он включил коммуникатор и посредством робокара доложил Марку о результатах своих усилий.

– Мне нужно больше времени, – сказал он в заключение. – Возможно, у него такой тип интеллекта, который сложно оценить…

Из-за низкого расположения камеры Эллиот глядел на Марка снизу вверх, чувствуя свое подчиненное положение и жалея, что робокары не делают более высокими.

– Я что хочу сказать: мы ведь даже про кошек и собак не знаем, у кого интеллект выше, – лепетал он, как будто поток слов мог задержать смертоубийство. – Или, если уж на то пошло, мы ведь даже не можем сказать, что вообще такое интеллект. А следовательно, УМО этого тоже не знает. Поэтому я считаю, что мы должны…

– Нет. – Марк посмотрел на свои руки. – У меня уже ногти потрескались.

– И что? – рявкнул Эллиот. – Вы готовы начать убивать только из-за того, что у вас трескаются ногти?

– …А также вялость, и сухая кожа, и проблемы со сном, и…

– Какое это имеет отношение к…

– Недостаток протеинов, – сказал Марк.

– Может быть, это что-то другое, – неуверенно предположил Эллиот, остро осознавая, что врачом на корабле был Марк.

– Растительной жизни на этой планете просто недостаточно, чтобы поддерживать человека долгое время. – Марк коротко, безрадостно улыбнулся. – Боюсь, вопрос стоит так: либо зайцеухий, либо мы.

– И это будем не мы! – добавил Борис.

* * *

Эллиот снова заглянул в лагерь Марка и Бориса. Поодаль лежали три туши зайцеухих, и он, почувствовав отвращение, поспешно перевел камеру на пылающий костер. В данную минуту там не жарилось мясо, так что огонь выглядел весьма привлекательно. Эллиоту страшно захотелось ощутить на своей коже его проникающее тепло и услышать запах горящего дерева: Марк недавно отметил, что его дым пахнет очень приятно и успокаивающе.

Даже не глядя на туши, Эллиот не мог отделаться от мыслей о них. Местный климат был теплым, и поскольку заморозить добычу невозможно, Марку с Борисом приходилось часто охотиться. «Какое расточительство!» – думал Эллиот, вспоминая о собственных запасах провизии, которые понемногу начинали истощаться. Скоро ему придется либо урезать свое довольствие, либо отправляться домой. Эллиот поморщился: он по-прежнему не чувствовал в себе готовности пускаться в путь и к тому же был вынужден признать, что боится путешествия в объятиях сна, подобного смерти.

– Жалеете, что не спустились, а? – донесся до него голос Бориса.

– Вы попусту расходуете древесину, – заметил Эллиот.

– Что вы вегетарианец, я знал, – захохотал Борис. – Но не думал, что вы обнимаетесь с деревьями.

– А если и так, что с того? – Эллиот сердито прервал связь и ринулся прочь из кабины, чтобы сыграть с компьютером еще. одну партию в шахматы.

* * *

Утром, по-видимому, даже Марк почувствовал, что они напрасно расходуют жизни животных.

– Мы не можем и дальше заваливать лагерь гниющими тушами зайцеухих, – объявил он через робокар.

– Они начинают вонять, – добавил Борис.

– Нам нужно найти более мелкий объект для охоты, – продолжал Марк. – Поэтому я бы попросил вас принять управление робокаром и возглавить наш охотничий отряд.

– Меня? – в ужасе переспросил Эллиот. – Возглавить охотничий отряд?!

В динамике послышался лающий хохот Бориса.

– В противном случае, – судя по голосу, Марка забавляло затруднительное положение Эллиота, – нам придется продолжать убивать зайцеухих.

– Ну ладно, – проговорил Эллиот, пытаясь не показывать, насколько он ошеломлен этим предложением. – Когда?