355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Евгений Савицкий » Небо — для смелых » Текст книги (страница 2)
Небо — для смелых
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 16:12

Текст книги "Небо — для смелых"


Автор книги: Евгений Савицкий


Жанры:

   

Военная проза

,

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Борьба за господство в воздухе рассматривалась советским командованием не изолированно от остальных военных действий, а как часть всей вооруженной борьбы с немецко-фашистскими захватчиками. Она расценивалась как важнейшее условие для достижения победы над врагом на земле, в воздухе и на море.

Советское военное искусство, опираясь на основные положения марксистско-ленинского учения о войне и армии, учитывая опыт, полученный в первой мировой войне, в локальных конфликтах межвоенного периода, считало, что в борьбе за господство в воздухе должны участвовать все виды Вооруженных Сил и рода войск. В то же время во «Временной инструкции по самостоятельным действиям Военно-воздушных сил РККА», изданной в 1936 году, указывалось, что боевая авиация благодаря своему вооружению, скорости и большому радиусу действия в ходе войны может успешно решать самые разнообразные задачи, в том числе и по уничтожению главных сил авиации противника.

Советское военное командование еще перед войной сделало правильный вывод о том, что борьбу за господство в воздухе следует вести в стратегическом, оперативном и тактическом масштабах.

Опыт маневров, проведенных в 1936—1938 годах, показал, что эта борьба должна осуществляться по единому плану и на широком фронте с участием ВВС нескольких фронтов, авиации резерва Главного Командования и авиации ПВО страны.

Под стратегическим господством в воздухе понималась такая воздушная обстановка, при которой Советские Вооруженные Силы и тыл страны могли бы успешно, без существенных помех со стороны вражеской авиации выполнять поставленные задачи.

Оперативное господство могло быть завоевано на отдельных, наиболее важных операционных направлениях или в полосе действия войск фронта (группы фронтов). Тактическое же предполагало кратковременное овладение инициативой, создание превосходства в воздухе подразделениями, частями или отдельными авиационными соединениями в ограниченном районе.

Следует подчеркнуть, что накануне войны не все эти вопросы получили всестороннее теоретическое исследование и проверку в ходе учений. К ним, в первую очередь, относится теория подготовки и ведения воздушных операций по уничтожению авиации противника, а также отражению внезапных массированных ударов вражеской авиации и другие. Наиболее полную и глубокую проработку эти вопросы получили в годы Великой Отечественной войны. Ее опыт со всей убедительностью показал, что от исхода борьбы за господство в воздухе в решающей степени зависел успех и результативность действий сухопутных войск, авиации, сил флота в проведенных операциях и всей вооруженной борьбы на советско-германском фронте.

Генштаб фашистского рейха, планируя действия люфтваффе в начальный период вторжения в СССР и учитывая накопленный в Польше и Франции опыт, рассчитывал неожиданными массированными налетами бомбардировщиков на аэродромы сосредоточения уничтожить основную массу советских самолетов, открыв тем самым безопасный путь своим танковым и моторизованным дивизиям. Воздушным стервятникам Геринга предстояло на всем протяжении от Баренцева до Черного морей нарушить работу линий коммуникаций и управления, сорвать маневр резервами Красной Армии, прикрыть с воздуха стремительные прорывы танковых колонн. Основные силы концентрировались, для ударов по Москве, Киеву, Ленинграду. На московском направлении было сосредоточено 1670 самолетов противника, на киевском – 1600, на ленинградском – 760. Причем в этих группировках основной силой были бомбардировочные соединения, что совершенно соответствовало духу доктрины гитлеровских стратегов.

К 22 июня 1941 года гитлеровцы вместе со своими сателлитами сосредоточили у границ СССР около 5000 самолетов. В целом же ВВС рейха вместе с резервными и учебными самолетами насчитывали 10000 единиц, Италии – 2416, Финляндия – 307, Румынии – 699, Венгрии – 269.

После сокрушительного разгрома Франции в мае 1940 года опасность гитлеровского нападения на СССР стала особенно острой, и подготовка страны, ее Вооруженных Сил, в том числе и ВВС, к его отражению – жизненно важной, злободневной. Политбюро ЦК ВКП(б), Советское правительство принимают ряд важнейших постановлений по реорганизации и перевооружению ВВС страны, усилению научно-технического потенциала авиационной промышленности, подготовке командных, политических, летных и технических кадров. В 1937 году ВВС имели только 18 высших учебных заведений, а на 1 мая 1940 года – уже более ста. Лишь в системе Осоавиахима за 1940 год было подготовлено свыше 21 700 пилотов, тысячи авиаспециалистов различного профиля.

И все-таки, как известно, и количественное, и качественное превосходство в авиации в начальном периоде Великой Отечественной войны было на стороне фашистской Германии.

На рассвете первого дня войны гитлеровцы нанесли тщательно подготовленные массированные удары по нашим аэродромам, железнодорожным узлам и военно-морским базам, по Киеву, Минску, Каунасу, Одессе, Севастополю, Мурманску.

Но невзирая ни на что советские летчики всюду действовали смело, самоотверженно. На южном участке советско-германского фронта летчики 67-го и 55-го истребительных авиационных полков сорвали прицельное бомбометание фашистских стервятников и сбили 13 самолетов. Только истребители ВВС Западного особого военного округа сбили в тот день более 100 вражеских самолетов, разогнали многочисленные группы бомбовозов.

В приграничных военных округах под ударами врага оказались 66 аэродромов, на которых базировалось 65 процентов всей авиации округов, в том числе 26 аэродромов Западного, 23 – Киевского, 11 – Прибалтийского особых военных округов и 6 аэродромов Одесского военного округа. В итоге наши ВВС в первый день войны потеряли около 1200 самолетов, из них 800 – на аэродромах. Особенно чувствительны были потери в авиации Западного я Киевского особых военных округов.

Несмотря на это, гитлеровскому люфтваффе не удалось выполнить главную свою задачу: лишить наши ВВС боеготовности, возможности серьезного противодействия фашистскому разбою на земле и в воздухе.

Например, в течение 25—30 июня 1941 года совместными силами ВВС Северного фронта, Краснознаменного Балтийского флота и ВВС Северного флота были совершены массированные удары по 39 аэродромам Финляндии и Северной Норвегии. Тем самым была ослаблена северная авиационная группировка противника и отсрочены готовившиеся налеты на Ленинград. Советские летчики уничтожили более 130 вражеских самолетов. По масштабам и достигнутым результатам это была первая воздушная операция Советских Военно-Воздушных Сил большого военно-политического значения.

8 июля 1941 года по указанию Ставки 125 самолетов дальнебомбардировочной авиации нанесли удар по 14 вражеским аэродромам, а ВВС Северного, Северо-Западного, Западного, Юго-Западного и Южного фронтов – по 28. В результате только ВВС Западного фронта вывели из строя 54 самолета противника. За период же с 22 июня по 10 июля 1941 года советские летчики уничтожили на аэродромах и в воздухе более тысячи вражеских самолетов.

Массовым героизмом и мужеством славных советских соколов полны боевые сводки тех трагических дней и ночей лета и осени 1941 года. Важным этапом в борьбе за господство в воздухе стала битва под Москвой. В результате упорной борьбы, длившейся на московском направлении более трех месяцев, потери противника в воздушных боях и на аэродромах составили более 1600 самолетов.

В Москву мы, одиннадцать командиров-дальневосточников, прибыли в самый разгар битвы за столицу. Прикомандировали нас к различным штабам. Наверное, мысль была сама по себе правильная – учиться управлять подразделениями в боевой обстановке, координировать взаимодействие с наземными частями. На тот момент как раз такого-то опыта чрезвычайно недоставало, но мне лично «сидение в штабе» было совершенно не по душе. И я уговорил командование ВВС фронта – мне разрешили принимать участие непосредственно в боевых вылетах. Кроме всего прочего, не терпелось лично встретиться с противником в воздухе, понять, почувствовать его психологию, оценить возможности самолетов.

Первый мой воздушный бой оказался не таким, каким представлялся. Был я хоть и опытным к тому времени пилотажником, но совершенно необстрелянным. В каждом самолете виделся мне противник. Шел ведомым у заместителя командира полка В. Г. Самохвалова, каждый момент ожидал: вот сейчас, сейчас встретим, наконец, фашистов. И дождался: впереди и чуть ниже нас шла к фронту группа Ю-87 – «лаптежников», как называли их фронтовики. Тут забыл я про все наставления и пошел на эту группу. Увлекся, не вижу, что сопровождает их солидное прикрытие «мессершмиттов». Подошел к бомбардировщикам в упор, выбрал цель, дал очередь: «юнкерс» вспыхнул и закувыркался к земле. Сделал отворот влево и только тут огляделся: надо мной, чуть в стороне, наши истребители дрались с «мессерами». Ведущего я потерял и никак не мог сообразить, как же мне включиться в схватку. Вижу – идет наша пара «ястребков», пристраиваюсь к ним. А они атакуют «юнкерсы», сбивают один с первого захода и уходят к себе на аэродром. Я – за ними. Сел и вот тут-то только понял, что навытворял в воздухе. Ребята поздравляют с первым сбитым стервятником, а В. Г. Самохвалов как ушатом холодной воды окатил: знаешь, друг, так будешь летать – сразу же долетаешься. Куда ты полез в одиночку, без прикрытия? Счастье твое, что «мессеры» «зевнули», все внимание сосредоточили на наших истребителях. А так бы «съели» тебя наверняка и запросто. Это, брат, не тактика, а самоубийство…

Потом я весь этот свой бой на бумаге прорисовал, убедился: да, повезло, на рожон сам лез сломя голову. Больше такого во всей моей боевой практике ни разу не случалось…

В таких же вылетах принимали участие и другие стажеры-дальневосточники: прикрывали пехоту, штурмовали наземные войска и аэродромы противника. Мы были свидетелями исключительного героизма летчиков-истребителей. Благодаря их доблести и мастерству был разгромлен нацеленный на Москву 2-й воздушный флот люфтваффе, сформированный из отборных частей гитлеровских ВВС.

Особо памятным для меня стал вылет на штурмовку штаба гитлеровского армейского корпуса под Гжатском. Памятным по двум причинам: во-первых, задание на штурмовку я получил лично от командующего Западным фронтом генерала армии Г. К. Жукова – это была моя первая встреча с прославленным уже тогда полководцем. А во-вторых, стояла в те декабрьские дни такая промозглая непогодь – снегопады, туманы, видимости никакой, – что сама постановка вопроса вообще о вылете, не говоря уж о прицельной штурмовке, казалась невозможной. И соответствующее настроение у летного состава: идут первые дни контрнаступления, а ты ничем не можешь помочь своим атакующим войскам.

И вот вызывают меня в Перхушково, где размещался тогда штаб фронта. Георгий Константинович без долгих разговоров подозвал меня к карте, показал точку чуть северо-восточное Гжатска. Пояснил: по уточненным данным, здесь находится штаб армейского корпуса фашистов. Оборона очень сильная, противовоздушная – тоже. И все-таки решено разгромить его с воздуха. Бомбардировщики при такой видимости беспомощны. Штурмовикам удар обойдется большими потерями. Вывод – штурмовать истребителями. Причем сделать только один вылет, но обязательно наверняка, ибо второй будет бесполезным: передислоцируются. Задание поручается вам, подполковник. Отберите летчиков, что же касается самолетов, лучше в данном случае взять ЛаГГ-3…

Признаюсь, меня поразила тогда такая детализация в устах предельно занятого командующего фронтом. Значит, действительно штурмовке придается большое значение. И хоть понятия еще не имел, как будем мы выполнять задание, твердо заверил: выполним.

На другой день сам провел воздушную разведку: дважды слетал по кратчайшему возможному маршруту к цели. Продумали с товарищами оптимальный состав группы. Определить же его было непросто. Площадь невелика, поднимать много машин – бессмысленно: растеряются при такой видимости, не выйдут к цели. Решили: должны идти четыре пары ЛаГГ-3, на каждом по две осколочно-фугасные пятидесятикилограммовые бомбы плюс пулеметы и пушки. Пары на объект идут плотно друг за другом, чтобы не дать опомниться вражеским зениткам. Отобрали летчиков, обговорили маршрут, порядок взаимодействия над целью при всех ситуациях.

Наступает день штурмовки – 9 декабря. Рассвет. Собственно, рассветом назвать это трудно – видимость хуже некуда. Взлетаем. Оглядываюсь, вижу своего ведомого и ведущего второй пары. Идем почти на уровне телеграфных столбов, единственный надежный ориентир – нитка железной дороги. Вот, наконец, и будка путевого обходчика – сигнал для разворота на боевой. Предельное внимание: высота сто метров. Проселок, развилка, опушка и на ней – кубики сараев, изба. Цель! Палец давно уже на кнопке сброса бомб, облегченная машина вздрагивает. Разворот влево, еще, еще, один заход для пулеметно-пушечной обработки объектов штаба. Пикировать невозможно: идем очень низко и потому огонь открываю с пологого планирования. Внизу дым, взрывы, туман – визуально результаты штурмовки не определишь… Самолеты самостоятельно, вне строя, уходят на аэродром. Через час вызываю в штаб фронта: задание выполнено. Насколько эффективна? Говорю откровенно: в сложившихся условиях визуально проконтролировать результаты ататки фашистского штаба не представлялось возможным. Но что бомбы и пулеметно-пушечные очереди накрыли объекты штаба – это точно. Пока докладываю, червячок сомнения все же гложет…

Через несколько дней ясность вносит звонок члена Военного совета фронта: командующий фронтом доволен работой летчиков, партизаны подтвердили разгром нашей группой штаба фашистского армейского корпуса.

Через неделю всю группу, участвовавшую в разгроме штаба, вызывают в Кремль, и Михаил Иванович Калинин вручает нам ордена Красного Знамени. Потом будут другие, не менее важные задания, другие награды Родины, но этот орден навсегда останется особенно дорог: не тем даже, что он первый, а тем, что вручен в декабрьские дни сорок первого…

Закончилась наша фронтовая стажировка. Вернулись мы обратно на Дальний Восток. И тут совершенно неожиданно я получаю назначение на должность командующего ВВС 25-й армии, дислоцировавшейся в Приморье. Говоря по совести, я не освоил еще командование дивизией, а тут опять повышение, да еще какое. Генерал армии И. Р. Апанасенко моих возражений и слушать не хотел: не боги горшки обжигают, у тебя, мол, все впереди. Не стал я с ним спорить, но, каюсь, перехитрил его. Дело в том, что в силу новой должности получил я право непосредственно связываться с Москвой, с командующим ВВС Красной Армии. Эту должность как раз принимал тогда будущий главный маршал авиации А. А. Новиков. Короче говоря, добился я опять вызова в Москву, где меня собирались назначить командующим одной из авиационных групп резерва Главного Командования. Но пока я добирался до столицы, эти формирования авиасоединений были упразднены как не отвечающие условиям современной войны. В Москве мне предложили вновь вернуться на Дальний Восток, но уж тут я сам ни в какую: только на фронт! Назначили меня командиром 205-й авиационной истребительной дивизии, которая входила в состав 2-й воздушной армии Брянского фронта. Командовал армией генерал С. А. Красовский – грамотный, волевой, творчески мыслящий военачальник, работать с которым было интересно и поучительно.

Начиналось второе военное лето. Начиналось в сложных и все еще очень трудных и опасных для нашей страны условиях. В боевых сводках по дивизии, по армии звучали названия, дорогие сердцу каждого русского человека. Елец, Курск, Орел, Воронеж – самая сердцевина России, где враг сосредоточивает свои ударные группировки. Летчикам 2-й воздушной армии предстояло выяснить, куда он нацелит их, как прикрыть наземные части, и по возможности блокировать аэродромы фашистской авиации.

Массу неприятностей доставляли нашим наземным войскам самолеты противника, базировавшиеся на аэродроме в местечке Щигры, недалеко от Курска. Неоднократно на блокирование и штурмовку этой базы доводилось в те дни вылетать и истребителям дивизии. Не хватало штурмовиков, и часть их работы приходилось брать на себя полкам дивизии. Бои в воздухе носили ожесточенный характер, фашисты на этом фронте по-общей численности самолетов превосходили нас в 2,5– 3 раза, а по бомбардировщикам – в 4—5 раз. Естественно, это требовало от каждого летчика предельного напряжения сил, заставляло постоянно повышать боевое мастерство, проявлять высочайшее мужество.

В течение двух недель довелось нашим полкам взаимодействовать с танкистами генерала М. Е. Катукова: вести для них разведку, прикрывать технику от налетов фашистских стервятников, а в наиболее острые, критические моменты наземных боев – уничтожать цели на переднем крае и в ближнем тылу противника. Михаил Ефимович Катуков тогда дал высокую оценку действиям наших летчиков.

Создав подавляющее преимущество сил на левом, фланге Брянского фронта, противник на рассвете 28 июня обрушил удар в южном направлении, нацеливаясь первоначально на Воронеж. Стойкость советских солдат, искусство командиров и полководческий талант командующего Воронежским фронтом Н. Ф. Ватутина спутали карты гитлеровского генштаба: фашисты надолго застряли под Воронежем. Его защитники отвлекли значительные силы группировки противника, тем самым серьезно ослабили его удар на Сталинград.

К осени 1942 года критического напряжения достигла битва на Волге. Верховное Главнокомандование приняло решительные и масштабные меры, чтобы не просто. удержать Сталинград, а и разгромить под его стенами группировку немецко-фашистских войск. Под Сталинград прибывали все новые резервы Ставки. Командующим одной из вновь прибывших групп авиасоединений. назначили меня. Я опять оказался в оперативном подчинении у генерала С. А. Красовского, который был к тому времени назначен командующим ВВС Юго-Западного фронта.

О Сталинградской эпопее написано немало военно-исторической, мемуарной, художественной литературы» поэтому ограничусь в своем рассказе лишь тем, что касается моей судьбы летчика-истребителя и командира.

Главной задачей соединения было прикрыть с воздуха 5-ю танковую армию, корпусам которой предстояло совершить стремительный прорыв к городу Калачу, где должно было замкнуться кольцо вокруг гитлеровских войск армии Паулюса. А на заключительном этапе – блокировать окруженных с воздуха, не оставляя никаких шансов шефу гитлеровских ВВС Герингу устроить хвастливо обещанный им «воздушный мост». Со своими задачами советские летчики как в ходе оборонительных, так и наступательных операций справились полностью. В результате эффективной воздушной блокады немецко-фашистские ВВС на аэродромах и в воздухе потеряли более тысячи самолетов, окруженная группировка никакой реальной поддержки со стороны своей военно-транспортной и бомбардировочной авиации не получила, что в значительной мере ускорило ее закономерный разгром.

Безусловно, наше господство в небе Сталинграда предопределялось колоссальной работой тыла по выпуску новейшей авиационной техники, постоянными усилиями командования ВВС по подготовке резерва летных кадров, совершенствованием структуры ВВС и их тактики с учетом накопленного боевого опыта.

С октября 1942 года вводились новые штаты в истребительных и штурмовых полках и дивизиях. В полках вместо двух эскадрилий по девять машин стало три эскадрильи по десять самолетов в каждой. В звено входили теперь не три боевые машины, а четыре, оно состояло из двух пар. Такое построение диктовалось самой практикой воздушных боев: расчлененный на пары боевой порядок оказывался наиболее маневренным, гибким, обеспечивающим эффективное взаимодействие летчиков в воздушной схватке. Правда, в то время еще не все было отработано должным образом: непостоянен был состав пар, не до конца продумано взаимодействие. Непосредственно в бою летчики редко использовали вертикальный маневр, не всегда стремились добиться преимущества в высоте, часто открывали огонь с дальних дистанций. Все эти недостатки оперативно устранялись.

Продолжалось и совершенствование организационной структуры объединений, соединений и частей наших ВВС. Решением Государственного Комитета Обороны в 1942 году вместо ВВС фронтов и ВВС общевойсковых армий на советско-германском фронте создаются воздушные армии. Как крупные авиационные объединения, они стали новым направлением в строительстве ВВС и дали возможность командованию фронтов массировать усилия авиационных подразделений на главных направлениях действий сухопутных войск. Ставке же ВГК и командованию ВВС Советской Армии – использовать силы нескольких воздушных армий смежных фронтов в интересах решения крупных оперативно-стратегических задач.

Параллельно создавались и мощные авиационные резервы. Приказом НКО СССР от 26 августа 1942 года под руководством Военного совета ВВС началось формирование авиационных корпусов и отдельных авиационных дивизий РВГК. Всего до конца 1942 года было сформировано 13 авиационных корпусов, из них истребительных – 4, штурмовых – 3, бомбардировочных-3, смешанных – 3. Авиакорпуса состояли из двух и более дивизии и имели в своем составе от 120 до 270 самолетов. Вначале они создавались как однородные (истребительные, штурмовые, бомбардировочные), так и смешанные. Позднее смешанные авиакорпуса себя не оправдали и были заменены однородными. Авиакорпуса РВГК вооружались новыми типами самолетов. Они использовались для усиления фронтов, создания мощных авиационных группировок на важнейших стратегических направлениях. Как мощный резерв Главнокомандования, они позволяли осуществлять широкий маневр и резко меняли соотношение сил в нашу пользу.

Этот приказ НКО СССР предопределил и всю мою последующую военную судьбу. Дело в том, что еще до окончания Сталинградской битвы меня отозвали в Москву и поручили формирование одного из первых этих корпусов – 3-го истребительного. Начиналась новая страница моей командирской биографии, меня ждали новые проблемы, новый опыт. Ждали воздушные сражения над легендарной Малой землей.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю