Текст книги "Агент влияния (СИ)"

Автор книги: Евгений Щепетнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

И нужно обязательно расписать, почему волшебники прячутся от мира. Ведь казалось бы – они должны захватить мир! Стать во главе его! С их-то способностями – чего проще?

А вот тут ошибка. Большая ошибка – если кто-то именно так и подумает. Волшебников очень мало – один на сто тысяч. Или на миллион. В противном случае они бы заполонили весь мир – живут-то волшебники гораздо дольше людей, в десятки раз дольше! Но главное не в этом. Главное в том, что люди ненавидят магов и колдунов. Они всегда подозревали их в нечистых способах добычи благосостояния. Примерно так же, как если бы ты сел за один покерный стол с заведомым шулером, способным мгновенно достать из рукава нужную карту. Да еще и так, что ты никогда не поймешь его «на горяченьком». И кому это понравится?

Вот и сжигали ведьм и колдунов и в средние века, и в древности – начиная с пещерных времен. Некогда колдуны существовали можно сказать открыто – всякие там друиды, шаманы и подобная им латата. Но с развитием прогресса существование рядом с обычными людьми этой, небольшой группы людей с паранормальными способностями стало очень даже беспокоить и власть предержащих, и простых обывателей. Первые подозревали, что колдуны могут покуситься на самое святое, что у них есть – деньги и власть, вторые искали причину своих неудач и бед не в собственной глупости и объективных причинах, а в происках колдунов, подобным образом развлекающихся на досуге. В конце концов, колдунам надоело поджариваться на веселом огне, и они ушли в параллельный мир, отстающий от обычного мира на доли секунды. В этом мире нет никого, кроме магических существ и собственно самих магов.

Да, в этом мир попадали и попадают и существа лишенные магических способностей, в том числе и люди. Миры иногда пересекаются в особых точках пространства – случайно, по непонятным даже магам причинам, и тогда в мир магии могут попадать те, кому там быть совсем не обязательно.

В мире волшебников есть свои города, селения, есть своя власть и свои законы. Но при этом они могут в любой момент перейти в обычный мир и жить там – пользуясь магией только для того, чтобы переместиться в мир магии. Пользование магией в обычном мире категорически запрещено – даже для спасения своей жизни.

Потому – в магической Академии все ученики с детства обучаются единоборствам – вместо обычной физкультуры. И это что-то вроде айкидо – того айкидо, которое будет преподавать Сигал! «Айкидо для улицы»!

Оп! Вот я и нашел объяснение – почему мой аналог в мире Гарри владеет боевыми искусствами. Он их преподавал учащимся! Вместе со способами защиты от боевой магии! Он специалист по единоборствам и в магии, и в боевых искусствах!

Ну а почему бы магам не владеть боевыми искусствами? Почему бы не поддерживать себя в форме? И защищаться в мире обычных людей! Человеку с особыми способностями опасно быть белой вороной. Обязательно кто-то захочет нанести ему вред. Да, можно долбануть и магией – но зачем рисковать тем, что можешь отправиться лет на пять в Азкабан? Не лучше ли сломать противнику нос и спокойно уйти по своим делам? А в средние века так и вообще просто – шпага, или меч, и толпа злодеев повержена! И никакой магии.

Одно вот непонятно в схеме миров – а зачем вообще маги так цепляются за обычный мир? Зачем он им нужен, кроме как отыскивать и умыкать детей с паранормальными способностями?

Хмм… а разве этого повода недостаточно? Где еще набирать магов? Как бы не долго они жили, маги все-таки умирают. Их можно убить. Они могут попасть в катастрофу. С ними может случиться несчастный случай. А вся проблема в том, что от магов может родиться обычный ребенок, без каких-либо магических способностей. И такое бывает не то что нередко – почти всегда. Хотя шанс рождения мага в семье магов гораздо выше, чем рождение волшебника в семье простых людей.

Ага! Тогда ясно – если у магов рождается обычный ребенок, то они не могут взять его в магический мир. Не позволяет Мироздание, а кроме того – закон. Ведь не-маги не должны знать о том, что существуют волшебники! А значит, родители не имеют права сказать своему обычному ребенку не-магу о своих способностях. И ведь маги не бросятсвоего ребенка не-мага, значит им нужно жить в обычном мире! Все логично!

Так. А если ребенок родится в магическом мире? Что делают с ним? Вот правда – а если кто-то родит в магическом мире, и ребенок родится не магом? Переместить его в обычный мир практически невозможно. Точки прокола между мирами появляются нерегулярно, абсолютно рандомно, и когда, где это произойдет – неизвестно. Заклинания перехода могут использовать только маги.

Таак… а кто обслуживает магов? Почему-то никто и никогда не задумывался – а кто готовит еду тем же ученикам Академии? Кто поддерживает в рабочем состоянии сантехнику замка? А кто вообще построил этот замок? Кто построил города и селения магического мира? Кто убирает, моет, стирает для магов? Сами? Возможно, что и сами. Но только не ученики Академии. Они же просто дети. Значит – кто-то это должен делать, и скорее всего, это… правильно! Люди, родившиеся в «зазеркалье»! Они не могут занимать государственные должности, но могут работать обслуживающим персоналом, создавать свои фирмы, заниматься бизнесом – на территории параллельного мира.

Вообще-то выглядит дискриминацией, да. Как это простые люди не могут войти во власть? Это сродни расовой сегрегации! Эдак можно и до революции досегрегироваться!

Но речь сейчас не о том. Речь о логичности построения схемы мира, в котором живут мои герои. И я все больше отхожу от мира Роулинг.

Когда я разрабатываю концепцию мира в своих книгах, то всегда следую логике. По крайней мере – стараюсь это делать. У Роулинг ничего такого нет. Она просто поставила перед фактом – вот есть Хогвардс, вот есть маги, и эти маги каким-то образом живут. Кто содержит Хогвардс? На какие деньги он живет? Маги – откуда у них золото? Почему одни маги богатые, а другие бедные? Зависит ли это от социального статуса мага в обычном мире, или нет?

Так что приходится разрабатывать этот мир в моем «Гарри». Вот, к примеру – кому отчитываются главы филиалов Академии, частью которой является Хогвардс? Где находится правительство мира магов? Должна быть какая-то столица, точно. И в ней – то самое правительство.

Конечно, проще делать как Роулинг – ничего никому не объяснять. Ставить перед фактом, да и все.

Или как Толкиен – вот есть такой замок, в нем живет король и его подданные. Вокруг – каменистая пустыня. Чем живут, как питаются, что пьют – кого колышет? Живут, да и все тут!

Или у того же Толкиена: идет войско орков. Многотысячное войско! Что они жрут? Что пьют? Где их обозы? Как они могут биться без еды и воды?

Редкий автор затрудняет себя созданием полноценного мира – хотя бы в общих чертах. А я так не могу. Я стараюсь следовать логике. Стараюсь! По мере сил, конечно.

Итак, в один прекрасный момент маги решили переселиться в параллельный мир, сделав его своей базой. Основная жизнь проходит у них в обычном мире, но они регулярно посещают мир магов. Подчиняются законом мира магов – когда там находятся, и когда находятся в обычном мире. Назову его… хмм… Мир Холмов! Вот как! А что? Это ведь из ирландской мифологии – под холмами есть свой мир. Мир магии, эльфов и фей. И люди туда время от времени попадали. И возвращались без памяти. Как возвращались – другой вопрос.

Кстати – вот и версия, почему они возвращались беспамятные – их ловили маги и чистили эту самую память.

А вот в русской версии этот мир называется Беловодье. Это тот же мир, что и Мир Холмов, только название другое. Русские ведуны тоже умели ходить в этот самый мир. В Африке этот мир называется Мир Колдунов. В Австралии… нет, там магов нет. Их уничтожили белые переселенцы вместе со всеми аборигенами. Те аборигены, что остались – полностью лишены магических способностей и превратились в животных-попрошаек, не умеющих и не желающих работать, сидящих на шее государства. И поделом этой самой шее…

Кто там у нас остался? Земля викингов? Ну – тут все просто. Мир Троллей! Хмм… сразу вспомнились пиратские порталы, куда утаскивают уворованные книги. Вот где мир троллей! Тролль на тролле, и троллем погоняет! Чтоб их понос прошиб… на века вечные.

Я отхлебнул легкого светлого пива из высокого стакана и вылущил из скорлупы соленый орешек. Пиво тоже пью редко. Но вот так – посидеть, посмотреть на людей, подумать – это нужно. Посидеть, подумать, выстроить сюжет, выстроить схему повествования. Я ведь не составляю планов, не пишу схемы – как именно будет построен сюжет. Даже – до конца не знаю, чем закончится книга, и что будет происходить с героем. Единственное, непреложное правило: главный герой должен жить! Должен победить врагов, обстоятельства, судьбу – и выжить! И только так! И никаких исключений из правила!

Людям нужен позитив. Людям нужна радость! Сопереживая герою, ассоциируя себя с героем книги, они проживают с ним его жизнь. И с ним они побеждают. И в их жизни становится немножко больше позитива. А это ведь хорошо. Это просто здорово – нести в мир радость! Нести позитив!

Вот за это мне и нравится моя профессия – писатель. Убить человека сможет всякий – можно этому научить практически любого – в большей или меньшей степени. Но сочинить интересную историю – этому научить нельзя. Возможно, став писателем, я компенсирую тот негатив, который приносил в мир, будучи снайпером. По крайней мере – мне так хочется думать.

Ну вот – постепенно, шаг за шагом я и выстроил мир Гарри. Оба мира Гарри. В книге я не буду так подробно рассказывать о мироустройстве, но я должен от чего-то отталкиваться. На что-то опираться. Система магии, система мироустройства, отношения между людьми – все это добавляет достоверности роману, ведь без достоверности повествования человек не может погрузиться в историю. Не может сопереживать.

– Привет!

Я едва не вздрогнул. Вот же черт! Так ушел в свои мысли, так увлекся построением мира, что забыл обо всем на свете! А этого допускать нельзя. Забыл, кто я есть! Расслабился! А если бы кто-то зашел со спины и воткнул мне нож в сердце? Тогда как? Осел!

– Извини, что тебя напугала! – Сьюзен мило улыбалась, глядя в мое злое лицо – Я думала, ты вообще ничего не боишься. В первое мгновение подумала – сейчас вскочишь от испуга и дашь мне в физиономию. Даже испугалась. Ты покраснел! Хи хи… или ты меня боишься? Не бойся! Я не ем писателей! Если нет кетчупа.

– Терпеть не могу кетчуп! – почему-то сказал я, и тут же хрюкнул от смеха. На кой черт я про кетчуп? Вообще-то я в юности почти всегда терялся в компании красивых женщин, нес всякую ерунду, за которую потом было стыдно. Но не сейчас же? Мне пятьдесят лет! Я битый-перебитый, что мне какая-то сценаристка-писательница не первой свежести? И чего я на нее так отреагировал?

– Поехали ко мне? – вдруг предложила Сьюзен – Купим с собой еды в китайском ресторанчике, бутылку вина, а потом я дам тебе готовый сценарий, и ты вывалишь на него кучу дерьма. Я тебя пошлю в задницу, ты рассердишься, я тебя успокою, и мы в конце концов придем к компромиссу. Поехали?

– Поехали! – сказал я, меньше всего сейчас думая о сценарии. Эта женщина меня волновала. От нее тонко, почти неуловимо пахло духами, а еще – чистым женским телом, и… не знаю чем – но так притягательно, так сладко, как может пахнуть только женщина… для мужчины, воздерживавшегося от секса больше полутора месяцев.

Мне нравится восточная кухня. Нет, вот так: я обожаю восточную кухню. Чтобы остро, чтобы перец и сладость, чтобы странные сочетания и причудливые формы. Но все это чудо безнадежно остыло, и нет микроволновки, чтобы разогреть. Как только мы переступили порог квартиры Сьюзен и дверь за мной захлопнулась, она тут же бросила на пол сумочку, вырвала из моих рук пакеты, отправив в соседство к сумочке, и начала срывать с меня одежду. Все, что я сумел сделать – это уберечь мои рубаху и штаны от безвременной гибели в руках озверевшей бабы. Завопил, что сам разденусь, что эта рубаха дорога мне как память, и что с самого детства не нуждаюсь в помощниках при раздевании.

Первый раз ЭТО случилось прямо на ковре в прихожей (или как они тут у них называются?). Ковер был пушистым, потому моей спине не было нанесено никаких повреждений. Сьюзен можно сказать меня изнасиловала, но я почему-то этим совсем даже не был обижен. Скорее наоборот.

Второй раз, после небольшого отдыха – на широченной кровати, похожей на аэродром и способной уместить человек десять участников оргии. Скорее всего, эдакую громадину собирали уже на месте, а делали по специальному заказу.

Впрочем – долго рассуждать на эту тему у меня не было ни времени, ни желания. Какое еще желание кроме очевидного может быть у мужчины, перед которым маячит задранный к небу голый женский зад? Уж точно в этот момент он не хочет декламировать выдержку из «Одиссеи» Гомера.

Третий раз был более спокойным, «семейным» и когда закончилось – Сьюзен с удивлением и нотками усталого восхищения в голосе сказала:

– Ты – зверь! Ты русский медведь! Дикий, жестокий и яростный! Ты меня всю истрепал, как бульдог тряпку!

– Кто кого еще истрепал! – довольно ухмыльнулся я, проводя по правой груди Сьюзен. Грудь была упругой, крепкой, с коричневым крепким большим соском. Красивая грудь! Небольшая, но… очень даже впечатляющая. Как и правая.

Я вообще не понимаю ни мужского стона по огромной груди, ни женских комплексов на тему: «Меня никто не любит, потому что у меня маленькие сиськи!». Как сказал мне однажды старый, опытный автомобильный перекуп: «У каждой машины есть свой покупатель. Просто он пока до тебя не дошел». Так и у женщин – на любую женщину есть свой мужчина. Просто его надо поискать. А еще – не упустить свой шанс. Как сказал мне один умный еврей: «У каждого человека в жизни бывает несколько шансов. Надо просто понять, что это твой шанс, и его не упустить!».

Да, мне нравятся стройные, спортивные женщины с небольшой грудью и крепкими длинными ногами прыгуний в высоту. Но есть мужчины которым нравятся и барышни с картин Рубенса. На вкус и цвет все фломастеры разные!

Сьюзен была в моем вкусе. Твердый, плоский живот, длинные ноги, аккуратно подбритый лобок (первый признак того, что женщина ухаживает за собой), небольшая грудь и твердая, круглая попка. И кожа, пахнущая то ли апельсинами, то ли каким-то другим экзотическим фруктом. Я не выдержал и спросил:

– Чем от тебя пахнет?

– Чем?! – Сьюзен встрепенулась, села и обвела себя взглядом – плохо пахнет?!

– Нет-нет! – улыбнулся я – Пахнет очень хорошо! Запах такой… странный. Будто апельсинами! Приятный запах.

– Ффухх… напугал меня! – Сьюзен плюхнулась на спину и закатила глаза – Думала, зуб больной, изо рта плохо пахнет, или… хмм… мда. А это – притирания с апельсиновым маслом. Чтобы кожа была упругой, чтобы не стареть. Это вам, мужчинам, все равно – вы и в старости красивые, а женщина должна прилагать много усилий, чтобы быть в форме. Ох, как много усилий! Если бы ты знал!

Я рассмеялся, и Сьюзен подняла голову и недоуменно на меня посмотрела:

– Ты чего? Что я смешного сказала?

– Прости – хмыкнул я – В компании с красивой женщиной я становлюсь глупым и в голову лезет всякая чушь. Анекдот вспомнил, вот и смеялся.

– Анекдот? Какой анекдот?! – она села и скрестила ноги в позе лотоса, ничуть не стесняясь своей наготы – расскажи! Мне интересно, какие анекдоты рассказывают у русских! Покажется он мне смешным, или нет?

– Не знаю – искренне ответил я – Я вот сейчас опять его вспомнил и теперь вообще сомневаюсь, что он смешной! И вообще – он на русском языке с непристойным выражением. И я не знаю, смогу ли его перевести.

– Давай! Рассказывай! Чем больше ты пытаешься меня отговорить, тем больше мне хочется его услышать! Ну?! Начинай!

– Ладно. Только потом не ругайся! Итак, цирк. Главный номер программы – дрессированные крокодилы. Зрители замирают в ожидании, и вдруг – на арену выбегает толпа крокодилов! Все такие тощие, жилистые! Они ездят на велосипеде, прыгают через горячий обруч, выстраивают пирамиды из тел. Потрясающее представление! Один из зрителей в первом ряду не выдерживает, и говорит в пространство, забыв обо всем кроме зрелища:

– Да как это возможно?! Это потрясающе! Как они смогли такого добиться?!

И тут один из крокодилов – самый тощий и маленький оборачивается и грустно так отвечает:

– Если бы вы знали, как нас тут… факают!

Я смотрел за лицом Сьюзен, и ожидал, что она сейчас скривит гримасу, или удивленно поднимет брови – мол, и над чем смеются эти идиоты-русские? Но она вдруг заливисто, громко захохотатала, а потом захлебываясь, заливаясь слезами смеха сказала:

– После того, как ты меня факал, я готова пролететь сквозь горящий обруч! Понимаю этих крокодильчиков!

Вообще-то в оригинале было не слово, в переводе означающее «факал», а другое – матерный синоним «бьют», но говорить об этом не стал. Зачем? Так, мне кажется, интереснее. Тем более что так сказать… погода навевает.

А потом мы пошли есть остывшую китайскую еду. Слава богу – упакована она была очень добротно, и совсем уж остыть не успела. «Оранжевый цыпленок», острый суп хулатан, говяжий стейк с овощами в соусе, ребрышки, крылышки – я даже удивился, сколь много Сьюзен набрала еды, как на неделю! Но она заметила мое удивление, поняла, и наставительно сказала:

– Ты потратил много сил, и должен их восстановить. Чтобы повторить! Мужчина должен есть мясо и удовлетворять женщину! Иначе – на кой черт он вообще нужен?!

Я протестовать не стал, хотя сходу мог бы назвать еще десяток дел, на которые сгодится мужик. Есть и правда хотелось так, что аж живот у меня забурчал, потому я тут же взялся за дело и начал поглощать еду со скоростью голодной гиены. Только треск стоял!

Сьюзен ела аккуратно, без жадности, и довольно-таки мало. Опять же – на мой удивленный взгляд и невысказанный вопрос тут же ответила:

– Женщине нужно держать себя в форме, и как это сделать, если будешь есть не думая о последствиях? Мужчинам легче…

– Ты феминистка? – усмехнулся я, вытирая с губ сладкий острый соус – Или просто завидуешь мужчинам?

– Завидую, конечно! Я бы хотела стать мужчиной! И многие женщины хотели бы! – улыбнулась Сьюзен – Вам, мужчинам, больше свободы, больше интересной работы… А женщинам что? Только семья и дети? Попробуй устроиться на мужскую работу! Столько нужно пройти препятствий, что никогда преодолеть и не сможешь!

Она посмотрела на меня, и вдруг ее глаза сузились:

– У тебя ранения были? Это пулевой шрам, я знаю. Видела такие у тех, кто был во Вьетнаме. Ты воевал?

– Не помню. Я же уже говорил – я не помню себя до 1970 года. Кто я, что я – мне не известно. Так что… вот так. Прими как есть. И что там насчет сценария?

– Наелся? Теперь выпей бокал вина, и пойдем читать.

Вино было очень легким, молодым, розовым. Кстати, из прошлого помню, что вино из Штатов вполне приличное по качеству, и точно лучше грузинского и абхазского, по крайней мере того вина, что попадает в Россию. Может у себя в Грузии они пьют хорошее вино, но нам шлют всякую порошковую дрянь, не достойную называться вином. Я не такой уж сомелье и специалист по винам, но моего вкуса хватает, чтобы отличить дрянь от хорошего вина. Чилийское вино – вот это хорошее вино по соотношению качества и цены. И не надо говорить, что за дешево можно купить только ослиную мочу, что приличное вино начинается от штуки за бутылку. Если вы заранее знаете, что за триста рублей в бутылке только ослиная моча – так и не пишите на ней, что это «Киндзмараули» или «Хванчкара», когда даже ребенок знает, что настоящие вина с такими названиями делают всего несколько бочонков в год. И уж точно они не будут продаваться в «Ленте» по 300–500 рублей за емкость. Мошенники чертовы!

Махнул бокал вина (пить все равно нечего, а во рту пересохло, не воду же глохтать), взял картонную папку, достал из нее пачку бумаги и углубился в чтение.

Вот не люблю я сценарии! Хотя мои первые книги как раз и были похожи на сценарии. Это потом я научился подливать «водичку», которую так не любит читатель. Не понимая, что именно эта самая «водичка» и дает «эффект погружения». Без описаний быта героев, без подробностей их жизни ты не сможешь увидеть полную картинку, а раз увидеть не сможешь, значит – не будешь ассоциировать себя с героем, не будешь сопереживать персонажам книги. Это аксиома. Конечно, когда автор забивает всю книгу красивостями, описаниями природы, балов и надетых на женщин и мужчин костюмов и драгоценностей – это плохо, или очень плохо – зависит от мастерства сочинителя.

Нельзя, чтобы были только действия. Нельзя, чтобы книга состояла из одних боевок и диалогов. Должен быть фон – как раствор, скрепляющий камни здания. Без этого раствора здание просто обрушится.

Сценарий – это выжимка из книги. Это как раз и есть сборник сцен, диалогов и сухих, технических описаний места происходящего. И то, как получится фильм, зависит уже от режиссера, наполняющего фильм жизнью. Если режиссера я выбрал правильно – мой фильм получится. А если я облажался…

Через полчаса чтения я понял – это то, что нужно. Это оно. Сьюзен великолепный сценарист. Она умеет работать. И мне не за что поливать сценарий дерьмом. Я читаю быстро, и быстро схватываю суть. И мгновенно понял, что именно было сделано из моей книги.

– Ты гениальна!

– Да – просто ответила Сьюзен – Я знаю. Тебе нравится?

– Очень. Никто бы лучше не сделал. И я сам!

– Знаешь… авторы практически никогда не могут сочинить сценарий по своей книге. Для этого есть объективные и субъективные причины. Во-первых, они в большинстве своем совсем не понимают, как должен писаться сценарий. Хотя и думают обратное. Во-вторых, автор боится вырезать то, что не нужно для фильма. Вернее – жалеет вырезать. Потому что каждый кусочек текста для него дорог.

– А мне кажется, главное, чтобы сценарист не пошел на поводу у продюсера – задумчиво протянул я, вспоминая потрясающе дебильные сериалы моего времени, начиная с «Улиц разбитых фонарей», которые после третьего сезона превратились в откровенное дерьмо, и заканчивая мерзкими романтическими сериалами для особо глупых домохозяек. После пяти минут просмотра любой из серий такого сериала чувствуешь себя гением и мыслителем уровня лучших философов мира – настолько глупы, надуманны сценарии этих фильмов.

– Это как так? – слегка удивилась Сьюзен – А! Поняла! Ты имеешь в виду, что сценарист мог бы написать хороший сценарий, а продюсер заставляет писать всякое дерьмо? Говорит, что зрителю нужно совсем другое, не то, что сценарист хотел написать? Бывает и так. Все бывает! Сценаристы разные. Продюсеры тоже разные. Да и писатели, как мы знаем – тоже! Вот ты писатель – и как ты выглядишь?!

– Как? – я с интересом осмотрел себя, глянул на низ живота, бросил туда салфетку. Ну так, на всякий случай – холодно, а в холоде предметы уменьшаются в размере…

– Ты интеллектуал, а значит должно быть – тонкие ножки, худенькие ручки, тощая грудь. И очки! Обязательно – очки с толстыми линзами! А ты что?! Ты посмотри на себя! Да нет, не туда – там все нормально… и даже слишком. У меня даже заболело… Ты посмотри на свою физиономию! Ты не писатель! Ты коммандос! На плечи свои глянь – рубашка на них трещит! Задница – как из железа! Кстати – очень даже приятная задница. Терпеть не могу, когда у моих мужчин задницы дряблые, как кусок протухшего мяса!

– Фу! Избавь меня от подробностей строения твоих протухших мужчин! Любительница зомби…

– А что такого? Ты закомплексованный комми! Ты боишься свободно говорить о естественном! А я воспитана в обществе, где каждый может говорить о чем хочет, не боясь наказания за с вои слова! Так вот, не перебивай меня – если бы я не знала тебя лично, я бы сказала, что эти книги писал не ты, а человек с высочайшей эрудицией, уровня профессора какого-нибудь крупного университета! Понимаешь, нет?

– Разрыв шаблона, да? – усмехнулся я.

– Как ты сказал? О! Надо запомнить! Точно, разрыв шаблона. В тебе будто другой человек сидит. И еще – сколько тебе лет? Пятьдесят? Да ты выглядишь моложе меня! Кто тебе дал пятьдесят лет? С какой стати? Или ты сам себе приписал эти годы? Сознавайся! Ты продукт экспериментов Кей Джи БИ! И скрываешь это! Они стерли тебе память, потому ты и ничего не помнишь!

– Как я могу скрывать, если все равно ничего не помню? – не выдержал, хохотнул я – Сьюзен, логики нет!

– Ты меня запутал – Сьюзен фыркнула и встав со стула подошла ко мне и опустилась на колени, взяв руками за бедра – Сейчас я буду тебя учить настоящему сексу! Вы, закрепощенные, закомплексованные комми и представления не имеете, что умеет делать раскрепощенная, свободная женщина! Учись, писатель!

Ну что она могла показать человеку, который не вылезал из интернета много, очень много лет? Первое, что некогда я сделал, когда обрел возможность посетить всемирную сеть – не посетил сайты с картинами великих художников. И библиотеку с нетленками великих авторов. Я влез на порносайт и ткнул на бегающий вверху колобок с надписью: «Попади по мне и получишь 75 баксов!». Я попал. И в буквальном, и в переносном смысле слова. Пришлось сносить систему. И вот этому человеку американка из двадцатого века хочет показать что-то экстраординарное в сексе?

Если только секс на люстре, висящей на балконе тринадцатого этажа… а так… для меня нет в этом славном деле никаких секретов. И уже давно.

Мы кувыркались со Сьюзен до самого утра. Заснули уже тогда, когда в окна начал пробиваться еще несмелый, но уже назойливый утренний свет. Само собой, ничего нового в сексе она мне не открыла – я сам научил ее парочке приемов, о которых она и не слышала. А вообще – Сьюзен на самом деле оказалась девушкой развитой в деле секса и с большим постельным опытом. И желанием. Это было сразу видно и… слышно. Очень даже хорошо слышно! Ох и оторвался я за время своего вынужденного целибата! Вспомнить будет приятно! Но и повторить не возбраняется – кое-кто явно не возражает…

– Итак, ты обсудила с Майклом сценарий? Были возражения?

Сьюзен улыбнулась. Ей ужасно хотелось сказать, что никаких возражений Майкл не высказывал, более того, он научил ее паре кое-каких штучек, после чего ее сексуальная жизнь явно будет богаче, но говорить об этом не стала. Зачем? Роджер человек широких взглядов, она не раз, и не два была с ним в постели. И не только с ним, но и с Пегги, и… еще с кучей разного народа – однажды даже затащили в постель рассыльного, доставившего еду из ресторана. Они тогда были очень пьяны, очень.

Мальчик оказался на высоте – умения маловато, но вот пыла… хватило и на Сьюзен, и на Пегги, и не на один раз. Потом приглашали его еще раза три, каждый раз щедро одаривая бумажками с портретами мертвых президентов. Ему можно только позавидовать – и красивых женщин трахнул, и денег за это получил!

Сьюзен придерживалась очень даже широких взглядов на секс и никакого предубеждения против проституции у нее нет и быть не может. Глупо было бы, имей место обратное – женщина, которая ратует за уничтожение института семьи – против проституции! Это как если бы пчелы были против меда!

Но речь сейчас явно идет не о том. Работа есть работа, и надо делать ее профессионально. А Сьюзен никто и никогда не мог упрекнуть в отсутствии профессионализма.

– Он похвалил сценарий. И знаешь, Роджер… у меня сложилось впечатление, что Майкл прекрасно разбирается, как должен выглядеть сценарий, что в нем должно содержаться и вообще… он слишком много знает о кинобизнесе для человека, который никогда не выезжал из России. И этоего английский язык… Когда я его увидела в первый раз, он говорил с ощутимым акцентом, теперь говорит как настоящий житель Нью-Йорка, и самое что интересное – может говорить и на литературном языке, и на сленге городских улиц.

– А что тут такого? Он уже два месяца в Штатах, общается только с американцами – волей-неволей начнешь говорить как надо!

– Это все так… но… все же странно. Может он и правда шпион?

– И ты не смогла это выяснить, кувыркаясь с ним в постели? Вот только не надо делать такую физиономию, как у девственницы, которую обвинили в совращении пяти байкеров! Я тебя прекрасно знаю. Тут же затащила его в постель и высосала досуха всеми доступными тебе способами. Ну и как он в постели?

– Хорош. Очень хорош! – усмехнулась Сьюзен – Один из лучших любовников, что у меня были! И я его видела раздетым. Он весь в шрамах – от пуль и осколков. Понимаешь? Он воевал! Может даже во Вьетнаме.

– И что? Какая нам разница, где он воевал? И с кем. Солдат не выбирает, с кем воевать.

– Если он солдат, конечно. Мне кажется – это русский Джеймс Бонд.

– Только не говори, что этот факт повлиял на твой сексуальный аппетит! Ты любишь экзотику. Вспомнить только тех двух черномазых, которых ты…

– Заткнись, Роджер! Я была сильно пьяна! – Сьюзен возмущенно фыркнула, и лукаво посмотрела на собеседника – Но это было забавно. Но к делу! В общем, первый сценарий готов. Сколько ты мне за него отвалишь?

– Половину от того, что платит Эшли – не задумываясь бросил Страус – Обычный гонорар. Пятьдесят тысяч.

– Когда?

– Ну вот примет Эшли работу, тогда и получим деньги. Ты же знаешь, Эшли не тянет с оплатой. Чего-чего, а в этом он не замечен. И знаешь что… начинай писать сценарий по второй книге. Пока что заказа по ней нет, но… я уверен, что будет. Хотя… подожди. Не надо. Пока – не надо. Мы сделаем вот как: на этой неделе переводчик заканчивает работу над первой книгой другой серии Майкла, ну той, что про мальчишку-мага, и ты сразу возьмешься за работу над сценарием по этой книге.

– Ты считаешь, это стоит делать? – Сьюзен была искренне удивлена – Я ведь все равно потребую оплаты – даже если книга не пойдет в продажах! Ты рискуешь. Сам ведь говорил, что ведьмы и колдуны сейчас никому не интересны – в наш-то просвещенный век! А теперь ты бросаешься вперед не обнюхав дорогу? Не узнаю тебя, Роджер…

– Я сам себя не узнаю – усмехнулся Стюарт – Но есть у меня предчувствие удачи! Майкл – это золотая жила! Это наш Клондайк! И пока эту жилу не начал разрабатывать кто-то другой – надо копать! Надо промывать! Надо собирать самородки! Ты же знаешь, у меня есть чутье на удачу. И это она! Если надо – я заплачу тебе аванс за новый сценарий, тысяч десять. Потом рассчитаемся полностью. Только не тяни, сделай так же быстро, как и по первой книге «Неда». Время! Времени не хватает! Надо делать деньги, пока они сами плывут в руки!

– А куда хочешь предложить сценарий?

– Найду. МГМ, или Коламбия – после того, как выйдет новая книга, уверен, они обеими руками вцепятся в сценарий по ней. Майкл обещал, что никто кроме нас сценарием заниматься не будет, так что… у нас эксклюзивное право! Мы сможем выкручивать им руки, как пожелаем!