Текст книги "Предварительные решения"

Автор книги: Евгений Сурмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– В курсе. Там такая ситуация – не знаю, смеяться или плакать.

Командир потыкал тростью в уже покрытую несколькосантиметровым слоем снега и успевшую застыть грязь.

– Женился Валера.

– Да ладно?!

– Вот тебе и ладно. Помнишь, я про лаборантку Оксану рассказывал?

– Конечно, помню, – Барс изобразил руками футбольные мячи в районе груди.

– Именно. Эти конструкторы… – Командир на несколько мгновений задумался, подбирая правильный эпитет, – недоделанные так Валеру загрузили, что у него на работе времени чихнуть лишний раз не было.

– А чего он их не послал?

– Знаешь же, что он про все забывает, когда рисует.

– Ну это да.

– Так вот, ничего удивительного, что Оксане он предложил позировать после работы, благо хоть отдельную комнату в общаге ему выделили. Так вот, раз он ее за полночь проводил, второй. А потом она у него ночевать осталась. Это тут мы на него снисходительно смотрели, художник, что с него взять. А вот на фоне инженеров, сам понимаешь, совсем другой расклад. Да и не урод парень, одни кудри чего стоят.

– Ну, Командир, не томи!

– Так я все сказал. Ночевать осталась, а наутро они в загс пошли, и образовалась у нас новая ячейка общества.

– Да бог с ней, с ячейкой. Жить-то они где будут? У нас или потеряли мы Валерия?

– Потеряли. На время. Но это уже другая история.

Глава 6
Наглядная агитация и валюта

– Расскажи, Командир! Я же спать не буду.

– Хорошо, постараюсь покороче. Вызвал меня в начале месяца к себе начальник Главного управления политической пропаганды товарищ Запорожец. Разговор зашел о том, почему я, такой-рассякой, считаю нашу пропаганду по отношению к врагу «шапкозакидательской». Ты же знаешь мое отношение: «малой кровью на чужой территории» – тезис не просто глупый, а исключительно вредный. Сначала он даже орать на меня пытался, и, в принципе, я его понимаю, какой-то майор воду баламутит, а цельному армейскому комиссару второго ранга приходится во все это вникать. Но орать на человека, который всем своим видом выражает скуку, трудно. Так что он быстро выпустил пар, и мы перешли к существу вопроса. Предполагаю, Александр Иванович не мог определиться, какую позицию ему занять, в свете, так сказать, текущего момента.

Нужно заметить, Запорожец – мужик крутой и даже несколько высокомерный, но все равно общий язык мы найти сумели. К тому же он обмолвился, что это Мехлис ему порекомендовал со мной познакомиться. Долго разговаривали, в чем-то соглашались друг с другом, в чем-то спорили, но так получилось, я ему рассказал про комиксы. В том плане, что хорошо бы издать плакаты, где наставления будут в форме рисованной истории. Показать солдатам устройство пулемета, автомобиля, гранаты или, например, действия при бомбежке. А для примера показал ему второй номер нашей истории про Чуви. Над наглядной агитацией он обещал подумать, и расстались мы, можно сказать, хорошо, с настроем на дальнейшее сотрудничество. Но вот альбомчик со вторым номером он у меня выцыганил, хочет, мол, семье показать, как тут откажешь.

– Что-то мне подсказывает, Командир, что показал он его не только семье.

– Верно. Сначала шельмец, то есть Запорожец, выдернул без моего ведома Валеру в Москву в свое управление, наглядную агитацию рисовать. Товарищи авиаконструкторы попытались возмутиться: мало того что Валеру забирают, так еще самую красивую лаборантку увели. Но партия сказала – надо!

– Молодец девка. Только успела жениха в загс отвести, а его в Москву переводят.

– Так временно же.

– Посмотрим, посмотрим.

– Ладно, посмотрим, дальше слушай. Где-то через неделю товарищ Запорожец, взрослый, блин, дядька, не выдержал и похвалился перед Владимиром Петровичем Потемкиным. Вряд ли ты его знаешь, одно время был замом у Литвинова, а сейчас занимается просвещением. Так вот, Запорожец Потемкину типа: «А не нужна ли вам такая агитация в школах?» А сам, злыдень, наш комикс ему подсунул, вернее копию, напечатанную в типографии. Понимаешь, думаю, какое там качество стало, но Потемкин все равно впечатлился и про агитацию обещал подумать.

– Это что ж выходит, Валера теперь и для школьников будет плакатики рисовать?

– Не знаю я ничего насчет плакатиков. А знаю, что Потемкин на одном из приемов, устроенных для американцев, показал комикс их послу Лоуренсу, как там его, вроде бы Штейгарту. А тот, собака американская, возьми и предложи за него, вернее за всю серию, десять тысяч долларов.

– Сколько?! Сколько?!

– Нормально у тебя все со слухом. Десять тысяч американских тугриков.

– Это ж прорва денег! За рисунки! Офигеть!

– Вот и молодчики Анастаса Ивановича возбудились, – улыбнулся Командир и, видя непонимание в глазах Барса, пояснил: – Микояна, он у нас нарком внешней торговли.

– Ну так правильно. Надо скорее деньги брать, пока не передумали.

– Ох, товарищ Октябрьский, уж вы-то должны понимать текущий момент. Да, у нас чугуний пока дороже идеи, но, если буржуй с ходу предлагает рупь, надо как минимум требовать два.

– Э… Двадцать тысяч?!

– Не о том ты думаешь, Андрей. Не сбивай.

– Виноват. Молчу.

– Короче. Поскакали эти ироды к Валере. Нет, они, может быть, и не хотели, но посол этот американский настоял, что на контракте Валерина подпись нужна. Думаю, хотел лично с ним познакомиться.

– А для чего? Не переманить же хотел?

– Переманить не переманить, а личные впечатления, сам знаешь, важны. Потом, любой капиталист знает: выгоднее всего работать без посредников. Не отвлекай, говорю. В итоге пришли они к младшему сержанту Валерию Романову и бумагу под нос ткнули – подписывай. Но Валера у нас кремень, без консультации со мной подписывать что-либо отказался. Я с ним по душам, наверно, больше всех общался, то, что парень с характером, сразу заметил. Тихий, спокойный, в рисовании самореализовался и никуда особо не лезет, но с внутренним стержнем парень. Я ему специально про такую ситуацию не рассказывал, в мыслях не было, что она может возникнуть. Зато рассказывал про то, что не только рисунок или книга, но и концепция или даже идея имеют стоимость. В будущем, когда наступит эпоха роботизации, вообще культурные и духовные ценности взлетят в цене.

– Духовные?

– Имею в виду не религиозные, а нравственные. Хотя написанная от руки, скажем, в тысяча восемьсот четырнадцатом году икона в две тысячи четырнадцатом, может быть, будет дороже автомобиля стоить. А автомобили будут роботы собирать с такой скоростью, как Сергеевна пирожки лепит.

– Вот люди заживут. Да, Командир?! Иконы-то, наверно, только в музеях будут, кому они нужны, зато у каждого машина. У каждой семьи квартира своя, с горячей водой, с радио и даже с магнитофоном.

– Товарищ Октябрьский, прекращайте меня перебивать!

Барс вытянулся в струнку и, задирая подбородок к небу, отчеканил:

– Прошу меня простить, ваше высокоблагородие! Больше не повторится, ваше высокоблагородие!

– Тьфу на тебя. Как был балаболка, так и остался, – попытался нахмуриться Командир, но в итоге махнул левой рукой, не занятой тростью, и улыбнулся. – В общем, на Валеру они насели конкретно, даже какого-то полковника привели. Почему сразу не генерала, непонятно. Дошло до того, что ребята Микояна его запугать попытались. Торгаши! Бойца нашей бригады – запугать! Представляешь?!

– Суки!

– Именно! Но Валера им и выдал. Вообще, в каком-то смысле ему не повезло, что товарищи из наркомата торговли были рядовыми клерками. Ну ладно, пусть не рядовыми, но все равно простые исполнители, и товарищ Романов был для них простым сержантом с каких-то там «кратких курсов». Обидно только, что американец все это наблюдал, потешался, наверно, над нами.

– Над нами?

– Над русскими. В общем, мне рассказали три версии событий, я тебе сейчас пересказываю со слов Валеры. Полковник его поставил по стойке смирно и начал орать, что, если он немедленно бумаги не подпишет, службу продолжит в Анадыре.

– Где-где?

– В Анадыре. Это на самом деле жопа мира. Я еле нашел на карте. Рабочий поселок Анадырь. Население чуть больше трех тысяч. Находится в зоне вечной мерзлоты на берегу Тихого океана, рядом с Беринговым проливом. И до Америки оттуда гораздо ближе, чем до Хабаровска.

Барс присвистнул, но благоразумно промолчал, ожидая развязки.

– Короче. Валера как стоял по стойке смирно, так и выдал: «Готов служить Родине в любой точке Советского Союза! Только, товарищ полковник, не забудьте уведомить о вашем приказе особый отдел округа. А лучше сразу армейского комиссара второго ранга товарища Запорожца, чье особое задание я в данный момент выполняю».

– Ой, не могу, вот жучара ползучий. А полковник что?

– Валера говорит – побледнел, покраснел, пятнами покрылся и на микоянчиков орать начал. В общем, когда все успокоились, то связались со мной, а я уже в свою очередь категорически запретил Валере до моего приезда что-либо подписывать. Потом много чего было, но кончилось все тем, что мне пришлось разговаривать с самим Анастасом Ивановичем. Буквально зубами и когтями удалось вырвать у него разрешение лично поговорить с американским послом. И то с условием разговаривать в присутствии товарища Запорожца.

– Ну, и что дальше-то было?

– Поговорил я с господином послом, хорошо поговорил. Александр Иванович потом сказал, его за время разговора несколько раз чуть кондратий не хватил.

– И сколько американцы нам теперь заплатят?

– Земля вроде подмерзла, пойдем потихоньку. Пока дойдем вон до той штуки, поразительно напоминающей мне экскаватор, как раз успею рассказать.

– Тогда вставай, Командир, на доски, а я рядом.

– Как скажешь, хозяин – барин. Ты, кстати, знаешь, где находится американское посольство?

– В Москве, наверное.

– Точно. На улице Моховой, дом тринадцать.

Глава 7
Комиксы

Начало февраля 1941 г. Москва. Посольство США в СССР

– Good afternoon, Mr. Ambassador[46]46
   Добрый день, господин посол (англ.).


[Закрыть].

– Добрый день, товарищ Запорожец. Если вы не против, предлагаю дальше говорить по-русски.

– Что ж, принимаю ваше великодушное предложение. Признаться, ваш русский лучше, чем мой английский. И спасибо, что согласились нас принять.

– Ну что вы. Как я мог не принять товарища армейского комиссара.

– Всего лишь второго ранга, смею заметить.

– Думаю, это ненадолго, Александр Иванович. А еще мне стало по-человечески любопытно. Мое простое предложение вызвало у Советов такую… – посол США в Советском Союзе мистер Лоуренс Штейнгардт потер пальцами, подыскивая нужное слово, – бурную реакцию.

– Познакомьтесь, это Виктор Степанович Самойлов, в некотором роде наставник сержанта Романова, чьи работы вы хотели бы приобрести.

Наконец-то американский посол обратил внимание на стоящего все это время улыбающимся болванчиком майора. Улыбаясь как нежданно приобретенному родственнику, мистер Штейнгардт начал энергично трясти протянутую ему руку.

– Рад знакомству, товарищ Самойлов. Я Лоуренс Штейнгардт.

– Взаимно, мистер Штейнгардт, взаимно. Но лучше майор или даже просто Виктор.

– Разве это не нарушает дипломатический протокол? – мягко улыбнулся посол Соединенных Штатов.

– Возможно, зато экономит время. А я думаю, и у посла господина Штейнгардта, и у бизнесмена мистера Штейнгардта время – самый ценный ресурс.

– Оу! С вами трудно не согласиться. Тогда зовите меня просто Лоуренс.

Штейнгардт успел навести справки о человеке с трудновыговариваемой фамилией Запорожец. Оказалось, это генерал, отвечающий в Красной армии за пропаганду. Лоуренс предполагал, что большевики попытаются увязать сделку (которая в общем-то была пустяковой) с какими-то политическими условиями, и даже хотел отклонить встречу, сославшись на занятость. Но победило именно простое человеческое любопытство, уж больно нестандартно повел себя художник. Слишком независимо, слишком смело.

А что в итоге? Какой-то майор походя перехватывает первую скрипку в разговоре, а генерал делает вид, что так и надо. Да и начало разговора больше походит на встречу двух бизнесменов. Нет, определенно, то, что он узнал, уже стоит десяти тысяч долларов, а ведь Советы пришли с каким-то предложением. Впрочем, как говорят русские, не нужно бежать впереди паровоза, сейчас они сами все расскажут.

– Присядем?

Для разговора Штейнгардт выбрал три мягких дивана, расположенных буквой «П», и круглый журнальный столик, стоящий между ними и отделанный перламутром. Дождавшись, когда гости рассядутся, как гостеприимный хозяин предложил:

– Чай, кофе? Может быть, желаете чего-то покрепче?

– Спасибо, не нужно, – предсказуемо отказался товарищ Запорожец.

А вот майор опять повел себя неправильно. А учитывая отказ старшего начальника, даже можно сказать, вызывающе.

– Знаете, Лоуренс, я всегда хотел попробовать односолодовое виски. Говорят, лучшее делают в Шотландии, но, я думаю, и американское будет не хуже.

– Хм, у меня есть прекрасный бурбон. Доверитесь моему вкусу, Виктор?

– Конечно, Лоуренс.

«Вы явно не из управления пропаганды, товарисч майор. А судя по свирепым взглядам генерала, вы даже не согласовали с ним сценарий; что ж, тем интересней намечается игра».

Подойдя к светлому, орехового дерева секретеру, посол достал пузатую бутылку, наполовину наполненную янтарной жидкостью.

– Ржаной виски «Ноб Крик Рай», настоящий американский напиток. Лед, содовую?

– Не нужно.

– О! Узнаю русских. Александр Иванович, может быть, и вы с нами?

– Нет, спасибо, господин посол.

Запорожец пытался одновременно улыбаться американцу и грозно посмотреть на Самойлова. Поняв, что и послу и тем более майору на его мнение откровенно все равно, Александр Иванович решил не провоцировать скандал в американском посольстве, а посмотреть, что будет дальше.

К удивлению американца, майор не выхлебал элитный бурбон одним глотком, а повел себя как настоящий ценитель. Поднеся хайбол к лицу, он чуть раскрутил жидкость, полюбовался игрой цвета и только затем сделал маленький глоток.

– Великолепно.

– О, Виктор! Да вы знаток, а говорите, что не пробовали наш национальный напиток.

– Не пробовал, Лоуренс, просто я много читаю. Ваш бурбон великолепен, но предлагаю перейти сразу к делу.

– Я весь внимание.

Господин Штейнгардт приосанился и подобрался. Сейчас он наконец-то узнает, что за рыба клюнула на его приманку в десять тысяч долларов. Предлагая Потемкину за бесспорно талантливый, но все равно просто комикс такую сумму, он, конечно же, рассчитывал свести знакомство с его автором. И у него были все резоны предполагать, что этот человек хорошо знаком с последними техническими новинками русских.

Кто мог знать, что комикс попал к Потемкину через третьи руки, и в него, Лоуренса, вцепятся клерки департамента внешней торговли. Впрочем, теперь это неважно. В итоге сначала он встретил непробиваемого сержанта с запоминающейся фамилией Романофф, а затем и этого не менее странного майора, ценителя элитного алкоголя.

– Думаю, все здесь присутствующие понимают: каким бы ни был разговор, и посол Соединенных Штатов, и военачальники Советского Союза всегда остаются официальными лицами.

– Разумеется, – кивнул господин Штейнгардт.

«Какое многообещающее начало».

– Нас устроят переговоры на уровне официальных лиц, если господин посол сочтет это более приемлемым. Но я бы хотел обратиться к вам, Лоуренс, как частное лицо к частному лицу.

– Вы меня интригуете, Виктор. Я не люблю принимать поспешных решений. Поэтому предлагаю вам озвучить суть ваших предложений, а потом мы уже вместе решим, как нам поступить и каким считать этот разговор.

– Хорошо. Вы, конечно же, знаете, Лоуренс, что в СССР есть частная собственность, коллективная частная собственность.

– Знаю, Виктор. Артели и колхозы по вашим законам считаются частной собственностью.

– Так вот вам, Лоуренс, от художественной артели «Пчела». – Майор достал из портфеля толстую пачку альбомных листов и протянул их Штейнгардту.

– Что это?

– Четыре выпуска, ну или номера, понравившегося вам комикса про приключения Чубайса в Советском Союзе, – майор не смог сдержать улыбки, – и договор передачи исключительных прав на эту историю. Если быть совсем точным, исключительных прав, распространяющихся на все Западное полушарие.

– Понимаю, Европу вы застолбили себе, как это говорится – на всякий случай.

– Лоуренс, рынок комиксов – это на 95 процентов Соединенные Штаты. Просто наша артель думает о будущем.

– Хорошо. Осталось самое важное – вопрос цены. Сколько мне это будет стоить?

– Так нисколько. Десять тысяч – это, право, не та сумма, из-за которой стоит торговаться. Всё, я передал вам все права, договор вы держите в руках.

«Десять тысяч долларов для него не деньги! Выплюнул наживку мне прямо в лицо! Ха, а как генерал побагровел. Его удар не хватит прямо в посольстве?»

– Щедрый подарок, Виктор. За это стоит выпить.

«Интересно, если устроить аукцион между “ДС комикс” и “Марвел комикс”, сколько я смогу выручить за весь этот русский колорит? А еще интересней, что вы мне сейчас предложите, майор Самойлов?»

Посол приподнял пузатый бокал:

– За щедрость русских!

– За деловую хватку американцев!

«Что ж, удиви меня, товарисч».

– Я начну чуть издалека. Вы не против, Лоуренс?

– Начинайте, как считаете нужным, Виктор.

– Английский лев одряхлел и скоро потеряет свои колонии. Его место займет американский орел.

Лоуренс Штейнгардт отодвинул от себя бокал и впился глазами в говорившего.

– Но Америке с ее промышленным потенциалом совсем не обязательно грабить бедных туземцев. Свободная торговля и технологическое превосходство сделают Америку наследницей Британской империи. Теперь про нас. Если вы вспомните, на каком уровне была промышленность СССР в тысяча девятьсот двадцать четвертом году, и посмотрите, на каком сейчас, то, думаю, не сочтете мои слова похвальбой, если я вам скажу, что к концу этой пятилетки по мобилизационному ресурсу Советский Союз будет превосходить объединенную Европу. Сейчас игроками высшей лиги можно назвать США, СССР, Германию, Англию и Японию. Происходи все естественным путем, лет через десять-двадцать остались бы всего две сверхдержавы – Соединенные Штаты и Советский Союз. К большому для нас сожалению, ни Черчилль, ни Гитлер, ни премьер-министр Японии Фумимаро Коноэ с этим не согласятся и столько времени нам не дадут. Я еще не утомил вас своими рассуждениями, Лоуренс?

– Нет, Виктор, продолжай, очень интересно.

«Про Советы сильно сомневаюсь. Но, черт возьми, услышать здесь тезисы Рузвельта о том, что старушке Англии пора уйти с исторической сцены и уступить место более достойному… У большевиков такие хорошие аналитики или дряхлость империи уже настолько очевидна?»

– Через несколько лет нам предстоит разобраться с Германией, а вам – с Японией.

– Вы уверены, что будет война между Японией и нами?

– Да. Японцы не смирятся с тем положением, в которое вы их загоняете, отрезая от ресурсов. Лоуренс, я вас не обвиняю, просто обрисовываю ситуацию такой, какая она есть. Я человек военный и привык к четким и однозначным формулировкам.

– Хорошо, допустим.

– Продолжим. Из этой войны выйдут две сверхдержавы – Америка на пике своего могущества и СССР, наше состояние, увы, будет далеким от идеального.

– А как же «Малой кровью на чужой территории»?

– Это лозунг, Лоуренс, просто лозунг для гражданских. И это нормально для любой страны мира. Взять, например, Польшу или Финляндию, они тоже заявляли, что продержатся до прихода помощи, а потом вышвырнут агрессора со своей территории. И мы фашистов вышвырнем, но, к сожалению, такую военную махину, как у немцев, малой кровью не остановить.

«Предельно откровенно, а генерал покраснел, как помидор, и надулся. Не лопнет, надеюсь».

– Хочу уточнить, Виктор: это позиция правительства?

– Ха, слишком маленький у меня чин, чтобы представлять правительство. Нет, это мое личное мнение.

– Понятно.

– Итак, из войны с Германией Советский Союз выйдет ослабленным, но не настолько, как хотели бы ястребы из вашего правительства, Лоуренс. Армия США, в отличие от ее флота, традиционно слаба, Америка не сможет добиться решительной победы над СССР на сухопутном театре военных действий.

– Чушь! Америка – миролюбивая страна! Мы защищаем свободу и демократию!

– Совершенно верно. Успокойтесь, Лоуренс, мы же договорились разговаривать как взрослые люди. Повторюсь, ни сейчас, ни через пять лет у Америки не хватит сил защитить свободу и демократию на территории Советского Союза.

«Разыграть оскорбленную невинность или подождать? Чего я добьюсь, если они уйдут? Ничего. Что ж, послушаем дальше, к чему клонит товарисч майор».

– Хорошо. Чисто гипотетически я допускаю, что кто-то из наших генералов может лелеять мечту стать новым Наполеоном. Что дальше?

– А дальше я вижу два варианта. Первый – путь конфронтации. Рано или поздно мы развяжем Третью мировую, и неважно даже, кто будет зачинщиком. Важно, что эта война будет последняя. Боевая химия, вирусы в сотни раз опаснее чумы и холеры, вроде бы Кюри придумали какую-то новую разрушительную энергию. Лучевое оружие, климатическое, боевые роботы. Время летит, за последние пятьдесят лет произошел просто немыслимый технологический скачок. И я не вижу причин, по которым скорость развития вооружений должна замедлиться. Так что мировая, то есть между США и СССР, война, если она вспыхнет на закате века, будет для всей человеческой популяции последней.

«О господи! Советы что-то пронюхали про германскую урановую бомбу?»

– Я понимаю ваши опасения, Виктор, хотя сам смотрю в будущее более оптимистично. Мне кажется, все эти гиперболоиды и марсианские лучи смерти просто больная фантазия писателей.

– Сейчас да, фантастика. Хотя… Представьте, Лоуренс, что будет, если, скажем, в водопровод Нью-Йорка японский шпион выльет пару десятков галлонов возбудителя черной оспы или сибирской язвы? Приедете домой, попросите парней Гувера проверить, насколько трудно осуществить такую диверсию.

– То есть вы хотите сказать, что смогли бы такое осуществить?

– Морально – нет. Или вас ведь интересует техническая сторона дела?

По спине господина посла пробежал холодок: десять миллионов жителей мегаполиса – может ли быть более удобная и более беззащитная цель для диверсии?

– Я уверен, водозаборные станции охраняет полиция.

– Рассказать, как бы я это сделал?

– Попробуйте!

– Я бы устроился в фирму, которая обслуживает городской канал, возможно, даже купил бы такую компанию. Достал бы рыбацкий баркас или яхту там какую-нибудь, не знаю, что проще. И всё. Вирус, изготовленный в Японии, на подводной лодке доставляется в прибрежную зону США и перегружается на яхту. С яхты в грузовик. На грузовике прямо так и написать: химические реактивы для городского водопровода, или что-то подобное. Ни один полицейский проверять не сунется, наоборот, еще помогать будет, чтоб эту дрянь скорее куда надо залили. Согласны, Лоуренс?

– Признаться, мне показался ваш план осуществимым, и это меня немного обеспокоило. И что же делать?

– Не знаю. Современный крупный город очень уязвим к таким, скажем, террористическим атакам. Надеюсь только, что у любого правителя хватит ума понять, какая будет ответная реакция на такую атаку.

– О, да! Даже не представляю, как бы отреагировали президент и конгресс, но уверен, реакция была бы крайне жесткой.

– Так что, можно сказать, вирусы – это скорее оружие возмездия.

– Все вами сказанное, Виктор, заслуживает по меньшей мере самого тщательного обдумывания. Я плохо разбираюсь в вирусах, но даже если вместо них вылить в водопровод какой-нибудь мышьяк или цианистый калий, последствия будут ненамного лучше. Возможно, в таких крупных городах, как Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Бостон, нам следует создать специальные подразделения полиции по охране таких объектов. В любом случае я лично доложу господину президенту обо всем, что вы мне рассказали.

«Русская подлодка доставит вирусы не хуже японской, чертовы комми. Интересно, а как обстоят дела с разработкой боевых вирусов у нас? Американские подлодки не хуже японских. А если распылить вирус с Б-17 или новейшего “Освободителя”? Нет, определенно, с этим майором нужно познакомиться поближе».

– Второй путь – это сотрудничество, я правильно понимаю направление ваших мыслей, Виктор?

– Совершенно верно. Сотрудничество.

– А как же идея мировой революции? – не смог удержаться от провокационного вопроса посол.

– А что с ней не так? Давайте посмотрим, что вырастет на обломках Британской империи, а потом вернемся к этому вопросу.

– Вы все-таки настаиваете на том, что британский лев повержен?

– В некотором роде, Лоуренс, в некотором роде. И пока ваши и наши политики будут делить британское наследство, предлагаю вам стать мультимиллионером.

– Простите?!

– Вы тот, кто делает политику, Лоуренс, но не тот, кто определяет направление. Я предлагаю вам из тех, кто играет на трубе, перейти в разряд тех, кто заказывает музыку. Вас не пустят ни в сырьевой бизнес, ни в торговлю оружием, ни тем более в банковскую сферу.

– Куда же меня пустят, Виктор? Комиксы?

– Комиксы?! Нет! Мир безграничных фантазий! Империя, подобная Диснею, где графический роман лишь первая ступень. Оставим примитивных супергероев Марвел детям. Зомби, пришельцы, Ктулху и многое, многое другое. Мы обрушим на американскую публику целую гроздь взаимосвязанных вселенных с совершенно другим уровнем сюжета и отрисовки. Чтобы не быть голословным…

Майор достал из портфеля альбом и протянул его мистеру Штейнгардту.

– Что это?

– Русская народная сказка «Колобок». Сюжет настолько простой, насколько это вообще возможно. Дед с бабкой испекли шарик из теста – колобок. А он от них убежал, точнее укатился. Его последовательно пытались съесть заяц, волк и медведь, но Колобок убежал и от них. А лиса его слопала, хитростью заставив Колобка закатиться ей прямо в рот.

– А дальше?

– А всё. Теперь, Лоуренс, смотрите, что мы смогли сделать с таким сюжетом. Там два варианта, мы условно назвали их «Монстры» и «Роботы».

Посол Соединенных Штатов Америки взял альбом в руки, раскрыл и… завис. Майор, ожидая такой реакции, улыбнулся и потянулся к бокалу, давая Лоуренсу Штейнгардту познакомиться с оригинальной версией русской народной сказки «Колобок».

Дед (тощий костлявый старик с железной короной на абсолютно лысой голове и клоком седой бороды, закованный в латную броню) и Бабка (неопрятная старуха с бородавкой на крючковатом носу и деревяшкой вместо одной ноги) занимались каким-то мерзким колдовством. Языческие идолы, тушки летучих мышей, костер, над которым бурлил котел с каким-то варевом, источающим густой зеленый дым. Значительную часть поляны занимала багровая пентаграмма, трава на которой вдруг вспучилась здоровенным пузырем.

Дед выкрикнул длинную непонятную фразу на каком-то древнем тягучем наречии и бросил в центр пентаграммы горсть зерна, не замечая, что между зернышками притаился маленький Cheiracanthium[47]47
   Cheiracanthium (Шейракантий) – обычно называемые желтыми мешковидными пауками, представляют собой род аранеоморфных пауков семейства Cheiracanthiidae. Обычно они бледного цвета, а цвет брюшка у них может варьироваться от желтого до бежевого. Размеры обоих полов варьируются от 5 до 10 миллиметров.


[Закрыть]. Пузырь пошел волнами и вдруг лопнул, а из пентаграммы вылез огромный шипастый монстр, то ли паук, то ли краб. Шарообразное тело на тонких паучьих ножках и две пары усеянных костяными иглами клешней. Прямо в шаре адским пламенем горели два демонических темно-красных глаза и щелкала, постоянно открываясь и закрываясь, клювастая пасть, полная кривых клыков.

Монстр сразу же вышел из-под контроля. Через считаные секунды он уже разгромил поляну и чуть не убил Деда с Бабкой. На мгновение замер, словно принюхиваясь и, скачком проломив густой еловый подлесок, окружавший поляну, скрылся из виду.

На закате Колобка атаковал целый рой зайцеподобных крылатых тварей, посланных Дедом в погоню. Битва была яростной, «зайцы» пикировали на Колобка и вгрызались в его плоть, не считаясь ни с чем, их кровь лилась рекой, заливая все вокруг на десятки саженей. Но численное превосходство мелких зубастых бестий так и не смогло компенсировать разницу в массе. Потеряв в жестокой битве несколько сотен своих собратьев, «зайцы» были вынуждены отступить.

Следующими до Колобка добрались Бабкины песики. Здоровенные, под два метра ростом, волки-оборотни с фигурами, бугрящимися горой мышц, и человеческими глазами, излучающими злобу и ненависть. Обретя звериную мощь, оборотни сохранили часть интеллекта, поэтому они мало того что были поголовно вооружены, так еще и устроили засаду.

Заранее подпиленная сосна рухнула на Колобка, сломав ему две средние левые лапы. А когда он выбрался, его уже окружила стая численностью в несколько десятков особей. Вооруженные преимущественно древковым оружием, звери бросились в атаку, намереваясь с ходу смять Колобка. К тому же они надеялись, что темное время суток даст им дополнительное преимущество.

Но буквально через секунду их надежда рассеялась как дым на ветру. Колобок моргнул, и из его глаз, заливая все вокруг, ударили два широких луча ярко-красного света. А паучьи лапы, словно копья, с нечеловеческой скоростью стали бить оборотней сверху. Тех, кто не успевал увернуться, закованные в хитин остроконечные лапы пробивали насквозь сверху донизу.

Первоначально это только разозлило стаю, и оборотни с удвоенной силой стали гвоздить Колобка алебардами, двуручными топорами и просто дубинами.

Казалось, на этот раз численное преимущество нападавших сыграет свою роль, и чудовищное порождение мрака наконец-то падет. Поочередно Колобку отрубили обе нижних клешни и повредили переднюю правую ногу. Но каждые несколько секунд стая теряла бойца, в какой-то момент от Колобка отскочили перевести дух всего восемь окровавленных бойцов, которые с ужасом поняли, что они единственные, кто остался жив в этой мясорубке. Не сговариваясь, монстры рванули в разные стороны, но спастись от паучьих лапок смогли только четверо.

На рассвете Дед с Бабкой снова провели ритуал, в финале которого Дед разбил искусно выполненную статуэтку стоящего на задних лапах медведя. После чего старика сразу засосало в открывшийся на поляне портал.

Медведь, встретивший Колобка на косогоре, был ужасен вдвойне. Мало того что это было трехметровое чудище с непомерно развитыми клыками и когтями, так оно еще и заживо разлагалось. Верхняя часть головы представляла собой голую кость черепа, а вместо левого глаза зияла пустая глазница. Все тело монстра было в кровоточащих язвах, а кое-где даже проглядывали ребра.

Мишка взревел, одним гигантским прыжком оказался перед Колобком и, схватив его за оставшуюся пару клешней, попытался их вырвать. Колобок щелкнул зубами, понял, что не достает до противника, и разом вонзил в тушу медведя все свои лапы. На какое-то время исполины замерли, сцепившись в неустойчивом равновесии, но под тяжестью Колобка медведь сначала завалился набок, а затем монстры, так и не расцепившись, покатились вниз, ломая по пути раскалывающиеся с оглушительным грохотом вековые деревья.

Теперь на поляне осталась одна Бабка. Вероятно, провести ритуал по всем правилам без Деда она уже не могла и прибегла к еще более древней и опасной магии. Сначала старуха обмазала своей кровью лица идолов и статуэтку лисы, судя по всему, сделанную тем же мастером, что сделал и Дедова медведя. Бабка тяжело вздохнула, шершавой от времени ладонью коснулась травы, а затем резко ударила лису большим красным камнем и исчезла во вспышке алого пламени.