Текст книги "Ничего, кроме магии"

Автор книги: Евгений Гаркушев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Часть вторая
Осень

На лугу, веселясь, в тавлеи играли, все у них было только из золота, – пока не явились три великанши, могучие девы из Етунхейма.

Старшая Эдда. Прорицание вёльвы

Охранники-виги гнали Кравчука перед собой, время от времени больно подхлестывая кнутом. Не потому, что тот медленно бежал. Так, для развлечения.

Скоро огоньки работающих забоев остались позади, теперь темноту разгоняли лишь редкие тусклые светильники на стенах да фонари в руках охранников. В одном из мрачных штреков навстречу Вспжу вышло пузатое низенькое существо с длинными острыми торчащими ушами. И уши эти, и лицо были покрыты шерстью. Руки у уродца были толстые, мощные, ноги – как бочонки. Одет он был во что-то вроде доспехов из сплетенных металлических колечек. На ногах – большие сапоги из странного меха. В руке – пика, на плече – ружье. Вид у существа был довольно отталкивающий. И, ясное дело, был это не виг. Но Вспжу, который представлял главенствующую здесь расу, к волосатому отнесся с уважением. Он пробормотал несколько слов, которых Кравчук не понял, и обратился к человеку:

– Твой наставник – учитель – ловец – техник – охотник. С ним будешь работать – охотиться – добывать. Лучше его не зли – не раздражай. Много хуже крыс он. Пополам разорвет – порежет – раскромсает.

Охотник улыбнулся так, что Кравчук сразу понял: да, хуже крыс. Хотя и не знал точно, что это за крысы. И хуже Вспжу. Недаром тот его, похоже, даже побаивается.

– Пойдем, приманка, – пошевелил толстыми губами волосатый. – Меня называть господин. Делать, что велю. Тогда крысы не сильно тебя объедят.

Вспжу и охранники повернулись и, как показалось Кравчуку, с облегчением покинули дальние штольни. Было здесь и вправду неважно. И глубже, и жарче, и душнее. А самое главное – страшнее. Если там, где добывали золото, было мерзко, пакостно, но все же терпимо, то здесь ужас клубился под тяжелыми сводами, сочился из трещин в стенах, капал с потолка ледяными каплями. Только Охотник чувствовал себя, похоже, в своей тарелке.

К удивлению Кравчука, волосатый довольно непринужденно завел разговор и начал рассказывать человеку о крысах, на которых им предстоит охотиться.

– Ну, что я тебе могу сказать, приманка… Крысы здесь большие. Ростом – с тебя. Это в холке. А так, как ты понимаешь, еще больше. Хвост – длиннее самой крысы, толстый, упругий. На просторе она хвостом лошадь сбить может. Только просторов здесь нет, и хвост ей только помеха, если в коридоре узком ее поймал. В зале – дело другое. Ты для нее, сам понимаешь, вроде легкого завтрака. Вообще-то она золото ест. Поэтому мы на нее и охотимся. Во-первых, чтобы запасы не подъедала. Во-вторых, с нее тоже кое-какое золотишко поиметь можно. А уж если тайник найдешь – удача редкая. Не одна тонна там золота. Только к тайникам их и я ходить боюсь. Да, да, не удивляйся – именно боюсь. Только дураки ничего не боятся. Много их там, крысок, отчаянные. Я их здесь ловлю.

– Если они золото едят, то какой им интерес меня есть? – спросил Кравчук довольно равнодушно.

– Не забывай добавлять «господин», приманка, – поморщился волосатый. – Крысе золоторойной вода нужна. А главное – соль. Здесь соли мало, а в тебе соли изрядно. Вот поэтому ни от вига, ни от тебя крыса не откажется. Такой ценный мешок с водой и солью ходит.

Кравчук промолчал. Называть Охотника господином ему не хотелось, а если не назовешь, может избить. Лучше не напрашиваться. В крыс упорно не верилось. Ждал он от этих мест чего-то страшного, ошеломляющего, но никак не крыс.

– Вот и место подходящее, – заметил волосатый, когда они прошли километра два. – Здесь мы засаду и устроим. В незапамятные времена эти туннели гномы прорыли. Потом гоблины у них пещеры отвоевали. Теперь вот виги пришли, шахту построили, а в пещеры и не заходят. Боятся. Много здесь чего есть и кроме крыс. Но это дальше. А тут – предбанник, здесь только крысы встречаются.

В большом круглом зале с высоким потолком сходились пять тоннелей. Один, по которому они пришли, был с опорными стойками, следами кирок или отбойных молотков на стенах. В некоторых местах тоннель был кривоватым, крепь осела и покосилась. Остальные четыре тоннеля, три из которых круто вели вниз, а один – вверх, были гладкими и ровными, с наросшими кое-где сталактитами. В нижние тоннели Кравчуку идти ни за что не хотелось. В верхний, вообще говоря, тоже. Освещался зал тусклым зеленоватым светильником. Кто и зачем его здесь повесил, было неясно. Может быть, сам Охотник.

Владимир Петрович почувствовал странный запах, идущий из глубин земли, ощутил дрожание сводов, услышал далеко внизу легкие шорохи. Может быть, капала вода, а может быть, шуршали чьи-то мягкие лапки…

– Здесь ты и будешь работать, – пояснил волосатый. – Чтобы не убежал, я тебя к стоечке пристегну. Потому что, если побежишь, я в крыску могу не попасть, и тогда она тебя точно загрызет – спасения от нее нет. Да и без крысы нам нельзя – кушать хочется, а, кроме крысиного мяса, проклятые виги ничего нам не дадут. Особенно тебе, приманка. Я-то на сдельной оплате, что хочу, то и покупаю у тех, наверху. Да только мне и крысы подходят…

Кравчука передернуло, когда волосатый с жадностью облизнулся.

– Иди сюда, – приказал Охотник.

Кравчук подошел, и волосатый пристегнул наручники к карабину, который был надет на цепь. Другой конец цепи он надел на скобу, торчащую из стены.

– Обед готов, крыски, – хихикнул волосатый. – Подождите только немного. Мне спрятаться нужно.

Волосатый крадучись отступил за поворот тоннеля, и через несколько минут оттуда начало раздаваться деловитое пощелкивание. Похоже, Охотник имитировал звуки, издаваемые крысами. Прошло довольно много времени, но со стороны нижних тоннелей доносился только шорох капающей воды. И вдруг Кравчук услышал звук, от которого у него мурашки побежали по коже, – такое же пощелкивание, только гораздо более вкрадчивое и приглушенное. Пощелкивание стремительно приближалось. Вскоре послышался глухой топоток, и из нижнего прохода выдвинулась в зал огромная серая тень.

От ужаса Кравчук потерял дар речи. Крыса была больше, чем он мог себе вообразить. Пожалуй, она могла перекусить его за один раз. Небольшие глазки зверя горели зеленоватым светом. От шкуры тоже исходило едва различимое зеленое свечение.

Между тем крыса подошла вплотную к человеку и начала его обнюхивать. Дыхание зверя было холодным, замогильным. Кравчук попытался что-то прохрипеть, но не смог. Крыса тем временем высунула огромный шершавый язык и лизнула Кравчуку одежду, слегка задев лицо. Видимо, вкус ей понравился, потому что она уже раскрыла пасть, примериваясь, с какой стороны лучше отхватить кусочек, когда прогрохотал выстрел. Пуля просвистела над ухом Кравчука и ткнулась крысе в пасть. Та с лязгом защелкнула челюсти и будто бы лопнула изнутри. В боках появились трещины, из которых повалил пар, лапы подкосились, и поверженная тварь в судорогах упала на землю.

– Не самый крупный экземпляр, – заметил волосатый, выходя из укрытия. Дымящееся ружье он держал в руке, на изготовку. – Приманка, да ты даже не обмочился! Напрасно. Крысы очень любят. Просто приходят в экстаз. Поэтому новичок среди охотников особенно ценится. Потом приманка привыкает и реагирует спокойнее. Ко всему когда-нибудь привыкаешь.

– Спасибо, что убил ее, господин, – стуча зубами, проговорил Кравчук.

– Что ты, незачем меня благодарить, – оскалился Охотник. – Я делаю свою работу, ты – свою. Все мы иногда ошибаемся. Поэтому время от времени мне нужна свежая приманка. Но ты прослужишь еще долго. Как правило, крыса не убивает сразу. Она может отгрызть руку или ногу. А чем однорукая приманка хуже обычной? Думаю, ничем. Крысы, так те в этом просто уверены…

Кравчук опустился на холодный пол и закрыл глаза. Его мутило.

Сергей очнулся от пронизывающего холода. Было темно, в спину больно врезался камень или комок земли. Прямо у лица шелестела колышимая прохладным ночным ветром трава. В небе светили редкие неяркие звезды. Очень болела голова.

«Черт, куда это я попал? – подумал Сергей. – Может, взрывной волной отшвырнуло от ангара в степь? Ульфиус ведь обещал, что у меня будет защита, вроде бронежилета или скафандра».

Однако пахло здесь совсем не так, как в привычной для Сергея донской степи.

Молодой человек попробовал подняться. Тело болело, но кости, похоже, были целы. Вставая, Сергей обнаружил еще одну странную и неприятную вещь – он был совершенно гол. Поэтому так замерз. На руке болтался браслет, подаренный Ульфиусом. Он, как ни странно, был слегка теплым.

В тусклом свете звезд почти ничего вокруг не было видно. Насколько Сергей мог понять, его окружало бескрайнее ровное поле, но поручиться не мог. Не было вокруг ни одного огонька, не было слышно никакого шума, кроме легкого шуршания травы. Воздух был прохладным, но терпимо. Если б какую-нибудь одежку, так вполне бы ничего.

Сергей вновь опустился на землю, решив дождаться рассвета, и начал восстанавливать в памяти события предшествующего вечера.

Они с Ульфиусом доехали на машине до городской окраины. Перед милицейским постом остановились и машину бросили, а сами пошли через поле пешком. Часа через два, петляя, вышли в район, где базировался «Барс». Там авенорец облюбовал высокий мощный серебристый тополь, росший посреди пустыря, на который они и влезли. Укрытие было неплохое – их было не видно, а они могли осматривать территорию «Барса», потихоньку отодвигая ветки, загораживавшие вид.

Ульфиус на глаз определил, что хранится в каждом из складов. Сергей, наблюдавший за рабочими, охраной и тарой, лежащей у построек, с магистром согласился.

Они составили план нападения. Сергей должен был идти первым, Ульфиус – прикрывать его. Чтобы перелезть через стену, Сергей, спустившись с дерева, украл из сада какого-то дачника лестницу и припрятал в траве. Кусачками Сергей обзавелся загодя и взял их с собой, покидая машину, так что проволока на заборе не представляла проблемы.

Чем ближе к вечеру, тем больше нервничал Сергей. Был он не робкого десятка, но постоянно боялся сделать что-то не так. Идти на вооруженный штурм вражеской базы ему никогда прежде не приходилось. Да что там штурм – он и в армии не служил. Прошел офицерские сборы после института, получил звание. Специальность – связист. А тут бы очень пригодились навыки диверсионной работы.

Когда начало темнеть, Сергей уже непроизвольно лязгал зубами. Ему было стыдно, но он ничего не мог с собой поделать. Магистр, казалось, ничего не замечал или делал вид, что не замечает. А потом вдруг сказал:

– Сейчас я немного поделюсь с тобой своим настроением. От напряжения ты начинаешь не слишком хорошо соображать и медленно реагировать. Сильное напряжение, выделение адреналина – нормальная реакция организма на экстремальную ситуацию. Нужно просто уметь направить энергию в нужное русло. Нас этому учат в школе специально. Так же, как не бояться высоты или контролировать биение сердца.

Магистр взял Сергея за руку. Между ними словно прошел слабый электрический разряд, и Сергей почувствовал неописуемое облегчение. Он даже не совсем понял, что произошло. Показалось только, что время как будто растянулось. За промежуток между двумя биениями сердца он мог обдумать десяток проблем и помнил все пришедшие в голову решения. Легко находился ответ на любой вопрос, легко вспоминались, когда было нужно, события многолетней давности. Ко всему прочему Сергею было необыкновенно хорошо, словно он встретился после долгой разлуки с любимым человеком или узнал, что близкий родственник, которого он считал давно погибшим, жив…

– Что же это такое? – спросил Сергей. – Ты что, впрыснул мне наркотик?

Ульфиус засмеялся:

– Как ты можешь говорить такие гадости? Наоборот, сознание твое стало предельно ясным. Я поделился с тобой своим временем. Точнее, настроил тебя на нужное восприятие времени. Даже мне, при моем немалом опыте, довольно трудно настроиться в ваших краях. Здесь время летит, как струя взбаламученной воды или неоднородный поток газа – пузырьки, вспышки, тяжело что-то запомнить и понять… Восприятие времени зависит и от самого человека, и от мира, где он живет. В Авеноре трудно воспринимать мир так, как воспринимаешь его ты. У вас, напротив, мне стоит больших усилий сохранить свое мироощущение… Но я все-таки разобрался со своими чувствами, потому смог помочь и тебе.

– Ты говоришь – время как струя? – заинтересованно спросил Сергей. Он чувствовал себя умиротворенным, спокойным и не прочь был поговорить на абстрактные темы, тем более что в мыслях царила необыкновенная ясность и решение любой проблемы приносило несказанное удовольствие. Жаль только, что слова совершенно не поспевали за мыслями. – А какое время у вас, в Авеноре?

– У нас оно тяжелое, вязкое и ароматное. Течет, словно поток свежего майского меда. Может быть, я говорю слишком образно, но мне внушали такое представление с раннего детства. Мой первый учитель, Маэгрин Мудрый, советовал воспринимать время именно так. Трудно отказаться от детских ощущений, да и незачем… Для меня время – поток благоуханного меда в жаркий полдень. Меда, который льется из деревянной медогонки с медными клепками в большой глиняный сосуд. Сосуд – наша память, а медогонка – жизнь, будущее, вероятности и возможности… Благодаря такому восприятию и мироощущению у меня хорошая реакция, поэтому я могу запомнить много. Мы можем управлять временем, хотя, в конечном итоге, время управляет всеми нами… Вспомни свое детство. Тогда каждый день казался вечностью. А потом время начало сжиматься и лететь, как в дурном сне. Когда появляется такое ощущение, это означает, что человек начинает стареть. Но само время не изменяется. Оно вечно и неизменно. Изменяется только твое мироощущение…

Сергей молча кивнул головой. До наступления полной темноты ждать было еще очень долго – целых пятнадцать минут. За это время можно было сочинить поэму – благо слова сами складывались в стихотворные строки. Или выучить какой-нибудь язык. Жаль только, самоучителя под рукой не было.

Сергей мысленно стал проигрывать все варианты передвижения по базе, возможные опасности и свою реакцию на них. Некоторые детали они обговорили с Ульфиусом. Через пятнадцать минут Сергей спокойно улыбнулся и сказал:

– Ну, к бою. Я пошел.

Он спрыгнул с дерева, вытащил из спрятанной в бурьяне сумки необходимое снаряжение и трусцой побежал к забору. Не потому, что спешил. Спешить было незачем. Просто так было удобнее и разумнее.

Одним точным движением Сергей приставил лестницу к забору. Раньше он никогда не подумал бы, что в такой простой операции столько тонкостей. И что их можно настолько детально рассчитать. Чтобы угол наклона лестницы был идеальным. Чтобы ее концы не высовывались над забором. Чтобы лестница не упала. Чтобы можно было откинуть ее от забора одним движением ноги, когда будешь наверху.

Почти не касаясь лестницы руками, Лунин поднялся, три раза щелкнул кусачками, освобождая себе проход. На долю секунды встал на забор, откинул лестницу, спрыгнул вниз, в густую траву. Подниматься не спешил: огляделся, прислушался. Все тихо. Побежал, пригибаясь, к маленькому сараю, где рабочие хранили лопаты, ломы и прочий строительный инструмент. Без происшествий. Дальше.

На земле ярким светом горели круги и длинные крученые линии. Сергей понимал, что на самом деле они вовсе не светятся. Просто своим теперешним зрением он хорошо их различал, а шестым чувством ощущал, что от них исходит опасность. Круги он обходил подальше, а линии перепрыгивал.

Лунин уже подходил к складу ГСМ, когда завыла сирена. Еще до этого что-то странно кольнуло молодого человека в спину, и он забеспокоился: не смотрит ли кто? Но никого не увидел и двинулся дальше, перебегая от укрытия к укрытию. Оглушительный вой сирены его нисколько не испугал. Он даже не вздрогнул.

– Обнаружили, – без паники, как на учениях, сказал себе Сергей. – Взрываю склад, сам ухожу в тыл к ангару, где они держат свой новаторский агрегат.

Он упал на бок, подкатился к складу ГСМ. Здесь и стрелять в него остерегутся – не станут ведь они из-за него свой склад взрывать? А он стесняться не будет. Снял с пояса две гранаты – противопехотную и противотанковую. Приметил место, куда можно гранаты положить, чтобы их со стороны задней стенки ангара видно было. Пополз в траве, не поднимая головы.

Сирену отключили. Сейчас, наверное, цепью пойдут. Сергей слегка приподнял голову, чтобы было видно, если кто-то будет стоять прямо над ним.

До ангара дополз быстро. Развернулся, встал на колено, прицелился в заранее установленные рядом со складом ГСМ гранаты и выстрелил из подствольного гранатомета. Может быть, оставленный «подарок» и не сдетонирует, но и обычного взрыва должно хватить, чтобы взорвать склад к чертовой бабушке. Бочки с бензином рабочие туда вкатывали просто так. И земляной насыпи никакой нет: небрежность, господа!

Склад ухнул, взметнув к черному небу столб багрово-алого пламени. Заорали люди, послышались автоматные очереди. Сергей только усмехнулся. Достал из кармана гранату, размахнулся, кинул в стену ангара. Он был обшит металлическими листами. Какой-нибудь да сорвет…

Расчет оказался верным. Два листа от взрыва слетели, в стене образовалась дыра. Внутри ангара было светло. Сергей воочию увидел ту загадочную Машину, из-за которой начались неприятности Наташи, про которую они столько говорили в последнее время. Машина как машина. Похожа на большой станок с числовым программным управлением.

Сергей бросился в проем, когда услышал треск нескольких автоматных очередей, слившихся в одну. И тут же в затылок кольнула мысль: доставай меч! Это был мысленный сигнал, посланный Ульфиусом.

Поскольку до сих пор магистр вообще не вмешивался в его действия, Сергей понял: опасность серьезная. Он уронил на землю автомат. Тот еще не долетел до земли, а меч уже был извлечен из ножен. Сергей обернулся и занял оборонительную позицию. Вовремя! Сзади серой тенью летел к нему чудовищных размеров пес с горящими глазами.

«И встретятся тебе разные монстры, клыкастые и шипастые», – молнией пронеслось в голове.

Если бы не скорость реакции, которой обладал сейчас Сергей, он бы, конечно, не успел отразить атаку собаки. Даже не успел бы обернуться. Но сейчас он, как в замедленной съемке, поднял меч. Пес тоже мчался, едва переставляя лапы.

Мысли работали настолько быстрее мускулов, что казалось, все вокруг застыло.

У монстра была прекрасная реакция. Он увидел меч, попытался уклониться в сторону – но не тут-то было. Тело собаки уже находилось в прыжке, и ему не от чего было оттолкнуться, чтобы изменить положение. Первый закон Ньютона работал на Сергея, и он, становясь в стойку, успел тщательно обдумать этот факт. Чудовище подвела привычка бросаться на беззащитных, ничего не подозревающих и не имеющих возможности защищаться людей. А приложить свою силу, чтобы изменить ситуацию согласно третьему закону Ньютона, монстру было некуда.

Меч с хрустом вошел в череп пса, разрубая его надвое, и продолжал крушить его кости и внутренности. Холодная кровь полетела Сергею в лицо, но уклониться от нее он не мог – скорости движений не хватало. Приходилось терпеть.

Разрубленный пес упал к ногам молодого человека. Время опять потекло быстрее. Взмыленный от огромного мышечного напряжения, Сергей подобрал автомат и бросился внутрь ангара, за ящики. Кто-то выстрелил в него. Пристроившись за ящиком, Сергей отстегнул от пояса противопехотную гранату и бросил ее туда, где должен был находиться стрелок. Взрыв вышел странным. А сзади Сергей ощутил будто бы легкий толчок. Оглянувшись, он увидел голубое сияние, а в темноте за пределами ангара – человека, который стрелял в него из пистолета. Вернее, неясный человеческий силуэт и вспышки выстрелов.

Отвечать на огонь было некогда. Браслет Ульфиуса, похоже, защищал его надежно. Сергей снял с пояса противотанковую кумулятивную гранату и бросил ее туда, где, по его расчетам, должна была находиться Машина. Уж дыру граната в ней наверняка прожжет, если танковую броню пробивает!

Но тут Сергей почувствовал сильную боль. Воздух вокруг него вспыхнул. Серьезных повреждений он вроде бы не получил, но боль была так нестерпима, что у него невольно вырвался стон.

«Не иначе присветили заклинанием, – решил Сергей, слегка оправившись. – Ульфиус, кажется, говорил, что второго попадания браслет может не выдержать. Надо отсюда сваливать».

Он попытался подняться, но тут воздух вспыхнул еще раз, боль стала просто чудовищной, и Сергей потерял сознание.

И вот он здесь, в сумрачной безлюдной степи. Очень странной, надо заметить.

«Уж не на том ли я свете? – подумалось Сергею, когда он дошел в своих воспоминаниях до развязки боя. – Ведь сбежать я никуда не успел. И тем не менее ни ангара, ни боевиков не видно. Память я тоже вряд ли потерял, такое только в фильмах бывает…»

Сергей отметил, что сознание работает ясно. Не так четко, как после настройки его Ульфиусом, но все же гораздо лучше, чем обычно.

«Нет, на том свете тело болеть не должно, – решил он. – Да и вообще, где же тоннель со светом впереди, где блаженство? Хотя блаженства я, может, и не заработал… Что там говорил Ульфиус о мирах нематериальных?»

Слева начал разгораться свет. Сергей повернул голову и увидел встающее из-за горизонта светило. Это была не луна – слишком маленькая и светила ярко. Но и не солнце. Вполовину меньше и не такое яркое. Заниматься метафизическими рассуждениями больше не хотелось. Трава под лучами неизвестного небесного тела засеребрилась, засверкала темно-изумрудным светом, полыхнула сиреневыми оттенками. Сергей поднялся, подпрыгнул – и понял, что, лежа неподвижно, не заметил самого главного – сила тяжести здесь меньше, чем на Земле! Стало быть, он не на своей родной планете!

Наташа попыталась ударить разгильдяя в коричневой одежде ногой, но не тут-то было! На вид такой неуклюжий, он и сейчас как будто просто неловко пошатнулся, но Наташа ударила в пустоту, охнула и начала падать. А бандит быстро придвинулся к ней и крепко схватил за талию.

– Осторожнее, – посоветовал он. – Так и зашибиться недолго.

Наташа попыталась ударить державшего ее человека растопыренными пальцами в лицо, как учил ее Сергей, но незнакомец оказался быстрее и мягко перехватил ее руку.

– Ты что, всегда такая злая? Я ведь тебе ничего плохого не сделал.

Голос был по-прежнему хриплый, но не такой противный, как показалось ей поначалу.

Наташа отвечать не собиралась. Она извернулась и укусила державшего ее мужчину за руку, чуть ниже локтя. На этот раз он то ли не успел увернуться, то ли просто не захотел избежать укуса – просто с удивлением смотрел, как девушка грызет его плоть. Похоже, особых неудобств это ему не доставляло. Во всяком случае, он не закричал и не скривился, хотя зубы у девушки были крепкие и челюсти она сжала сильно.

– Послушай, может, отойдем друг от друга на два шага и просто поговорим? – спокойно предложил он. После этого разжал руки и попытался отступить, хотя как отступишь, когда в тебя впились зубами?

Наташа разжала зубы и поспешно отступила на три шага.

– Ты всегда нападаешь на незнакомых людей? – спросил мужчина. – Или в ваших краях такой вид приветствия? Я слышал, ты меня искала…

– А кто ты такой? – спросила Наташа, тоже сразу перейдя на ты.

– Здесь меня называют Бонуцием, – ответил мужчина.

– Рассказывай, – усмехнулась Наташа. Этот бродяга – легендарный Бонуций, о котором ей прожужжали все уши?

– И тем не менее, я и есть Бонуций, – ничуть не обидевшись, ответил мужчина. – Ты что, видела когда-то Бонуция или его изображения, если отказываешься признать, что Бонуций – это я? Или тебе описывали меня по-другому?

– Нет, не видела прежде ни Бонуция, ни его изображений, – призналась Наташа.

– Самое опасное – идти на поводу у собственных ни на чем не основанных представлений, – нравоучительно заметил мужчина. – Они всегда субъективны и зачастую ошибочны.

После этой тирады Наташа начала склоняться к мысли, что напугавший ее человек, вполне возможно, и есть тот самый загадочный Бонуций. Обычный хулиган вряд ли знает такие умные слова.

– А что вы здесь делаете? – спросила Наташа, перейдя на вы. Если подозрительный тип окажется Бонуцием, с ним нужно быть повежливее.

– Довольно странный вопрос. – Мужчина сделал вид, что удивился, но было ясно – гримасничает. – Я здесь живу. По-моему, гораздо уместнее другой вопрос: что ты здесь делаешь? И зачем ты хотела видеть Бонуция? Я так понял, что ты рассказала о своем желании всем, кому могла: людям, каухури, эльфам. Бонуций перед тобой – и что же ты делаешь? Пытаешься меня избить и кусаешь за руку. Неужели я так сильно насолил тебе, загадочная незнакомка, что ты решила непременно разыскать меня для того, чтобы отомстить за обиду? Если так, то давай попробуем выяснить, в чем дело. Может быть, я смогу исправить положение? До сих пор в этих краях на меня серьезно обижались лишь жители славной Деревни Посреди Леса, да и то лишь потому, что ваш покорный слуга, невоздержанный на язык, нарек их деревню Забодаевкой. К сожалению, название пристало…

Наташа потупилась и покраснела. Похоже, это и вправду Бонуций! А она действительно вела себя как сумасшедшая.

– Хочу попросить прощения, – потупилась она. – Я приняла вас за бандита…

– Какой изысканный комплимент! – улыбнулся Бонуций. – Ну, забодаевцы, во всяком случае, отомщены. Я слышал, они оказали вам широкое гостеприимство. Меня до сих пор никто не принимал за бандита. Но вам виднее. Поэтому вы на меня и напали? Вы всегда нападаете на бандитов первая? Очень отважная девушка! И какой пример беззаветной борьбы со злом! И искали вы меня лишь потому, что с самого начала решили, будто я бандит? А теперь, я так понял, вы уверились в обратном? Или нет? Тогда за что вы просите прощения? Я не совсем хорошо вас понимаю…

Было совершенно непонятно, шутит Бонуций или говорит серьезно. С одной стороны, его слова можно было принять за чистую монету. С другой – глаза его лукаво поблескивали.

– Вы сказали, что хотели попросить у меня прощения за то, что приняли меня за бандита, – продолжал развивать свою мысль Бонуций. – Все равно логики ваших действий я не пойму. Если вы приняли меня за бандита, а потом убедились в обратном, зачем было нападать? Если же вы сразу поняли, что я бандит, и поэтому напали, то за что просить прощения? Или вы пытаетесь усыпить мою бдительность? В этом случае мне, наверное, стоит поостеречься…

У Наташи голова пошла кругом от всех этих предположений.

– Я обычно не нападаю на бандитов, – скромно ответила девушка. – Бандиты нападают на меня. А я пытаюсь защищаться.

– Прискорбно, – вздохнул Бонуций. – Но в этих краях нет бандитов, если не относить к таковым купцов-гномов и меня. Но я не хочу быть бандитом, и, если не брать во внимание ваше частное мнение, я бандитом и не являюсь. Гномы же – бандиты лишь для тех, кто с ними торгует. Поэтому можете быть совершенно спокойны.

– А дикие звери? – вновь спросила Наташа, которой за каждым кустом мерещился лев.

Бонуций понял опасения Наташи с полуслова, хотя вопрос о зверях совершенно не относился к разговору о преступных наклонностях Бонуция и его знакомых.

– Диких зверей много. Но их зачем бояться?

– Как зачем? – удивленно улыбнулась Наташа. – Съедят.

– Съедят? – переспросил Бонуций. – Нет, не съедят. Они, знаете ли, не едят ничего живого. Закона взаимопожирания здесь нет и никогда не было. Здешние дикие звери едят травку, коренья, плоды, семена. Друг друга не едят. Я им не велел.

Последняя фраза Наташу озадачила. Это еще что за новости? Сумасшедший-эгоцентрист? Местный святой? Или юродивый? А что, очень даже похоже…

– Пойдемте ближе к моему жилью, – предложил Бонуций. – Там и вода есть, и тень, и крыша над головой. Здесь бывают весьма обильные дожди, и по ночам холодно. К тому же вы, наверное, голодны… Надеюсь, ни меня, ни моих друзей вы есть не станете?

– Пока не стану, – буркнула Наташа. Ей стало очень стыдно.

Бонуций развернулся и размашисто зашагал по степи. Наташа еле поспевала за ним.

Волосатый достал из-за пояса широкий кривой нож, лезвие которого тускло блеснуло синевой, и вспорол им брюхо крысы. Пар повалил еще гуще. Судя по тому, что дыхание крысы было холодным, нагрела ее термическая пуля или граната, которую Охотник послал ей в пасть.

– Приманка, не стесняйся, – обратился Охотник к Кравчуку. – Подходи, угощайся. Мы сегодня хорошо поработали. Специального приглашения не жди. Мне, вообще говоря, все равно, поешь ты или нет.

Сказав это, волосатый отхватил кусок от внутренностей крысы и отправил его в рот, довольно урча.

– От цепи отвяжи, – попросил Кравчук.

– Карабин сам отстегнешь, не барин. Я к тебе в обслугу не нанимался. Ты мне помогать приставлен.

Владимир Петрович на ощупь отстегнул карабин, который до этого был замкнут намертво, и обошел крысу по кругу. Есть ему хотелось, но только не крысиное мясо. Впрочем, на другую пищу рассчитывать не приходилось.

– Наручники сними, – попросил он. – Куда я от тебя убегу?

– Нет уж, приманка, – усмехнулся волосатый. – Ты меня в два раза выше. Может быть, и сильнее, хотя вряд ли. Да и вообще, приманке наручники положены по статусу. Рот у тебя свободен, кляпа нет. Питайся.

– Что ж, сырым мясо есть? – вздохнул Владимир Петрович.

– Как же иначе? Я ведь разносолов не требую. Кушаю, что дают. И ты, приманка, не брезгуй.

Владимир Петрович со вздохом встал на четвереньки, опустил лицо к крысиным внутренностям и впился зубами в холодное мясо. Оно сильно отдавало машинным маслом и на вкус было омерзительным, но есть хотелось так, что на подобные мелочи уже можно было не обращать внимания.

«Видела бы меня Маша», – вздохнул Кравчук.

Вспомнив деликатесы, которые готовила жена, и, самое главное, нормальную прошлую жизнь, Владимир Петрович чуть не заплакал. О детях думать было еще тяжелее…

Идти вроде бы было некуда, но сидеть на месте и ожидать неизвестно чего Сергей тоже не собирался. Он немного постоял, рассматривая оставшиеся в небе тусклые звезды, и решительно зашагал навстречу показавшемуся из-за горизонта неяркому светилу. Шагалось легко. Небольшая сила тяжести, ровная поверхность почвы как нельзя больше подходили для пеших походов. Одна беда – Сергей никак не мог определить, сколько он прошел. Ровная, как футбольное поле, земля, однообразные травяные поляны, отсутствие каких бы то ни было ориентиров делали невозможной всякую оценку расстояния. Если бы не маленькое солнце, Лунин бы даже не определил, не кружит ли он по бескрайнему полю.

Здешнее светило было странным. Света оно давало, как в светлых сумерках на земле, однако же пригревало изрядно. Лунин решил, что тепло благодаря большой плотности ультрафиолетового или инфракрасного излучения. Если дело в ультрафиолете, здесь можно сильно обгореть! Особенно голому…