Текст книги "Великий поход"

Автор книги: Евгений Гаркушев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

ГЛАВА 6
Сокровище Бамиана

Ночью в мое плечо вцепилась костлявая рука. Темень вокруг стояла непроглядная. Мила тихонько дышала мне в ухо. Голова ее лежала на моей левой руке – стало быть, эту руку в ход не пустишь. А правую кто-то когтил…

Впрочем, зачем сразу думать о плохом? Внезапное появление в пещере чего-то страшного, точнее, опасного, полностью исключалось. Присутствие посторонних я обязательно почувствовал бы даже сквозь сон. И пахнуть здесь стало бы по-другому. А мои рецепторы не спешили бить тревогу.

Вспыхнул неяркий красный огонек, в свете которого я разглядел лицо Димы, склонившегося надо картой. Китаец был деловит:

– Надо в путь выступать, пока не алеет рассвет. Ночью враги стерегут все подходы к монастырю, но внутри тишина и покой – татей нет.

Огонек, рассеивающий тьму вокруг нас, оказался маленьким светодиодом в карманном фонарике, который легко было спрятать в кулаке. Я прислушался. Действительно, вокруг было очень тихо. Замолчала буровая установка, стих гул машин, Не кричали люди. Только мерно расхаживали на вышках часовые, да потрескивали лампы накаливания мощных прожекторов, заливающих светом скалы на подступах к монастырю.

– Девушку лучше с собою не брать, – тихо продолжил китаец. – Камень найдем, в потаенном чертоге лежащий, после вернемся за ней.

Я покачал головой:

– Нужно держаться всем вместе. Мало ли что произойдет. Кстати, почему ты решил разбудить меня, а не пошел за своим сокровищем сам? Я ждал от тебя подобного поступка…

Дима улыбнулся.

– Может быть, я поступаю не слишком разумно, но питаю доверие к вам.

– Братья из монастыря в Мендонг-Гомпа не разубедили тебя доверять малознакомым людям?

Молодой монах сделал неопределенный жест рукой, некоторое время помолчал, потом решил признаться:

– С ними общаться не довелось мне в последнее время. Мой приемник-передатчик работает по пакетному принципу. Один мощный кодированный импульс, очень короткий сигнал. Но камни, что над нами не пробить даже мощному импульсу.

– К тому же я на самом деле могу пригодиться – продолжил я.

– Да, – согласился китаец. – В этом я уверен.

Мила повернулась, сонно проговорила:

– Что вы болтаете? Надо спать! Я так устала… Все болит…

– Надо просыпаться и вставать. Пойдем за кладом, – возразил я.

– Хорошо, – послушно выдохнула девушка, перевернулась на другой бок, тихо застонала и закрыла глаза.

– Наша совесть чиста, – тут же заявил Дима, – Мы позвали ее, она не пошла. Женщина в пути – обуза. Во время такой рискованной операции – тем более. Я понимаю, ты имеешь перед ней некоторые обязательства… Думаю, мы сможем забрать ее на обратном пути. Да и без нас ей ничего не угрожает…

Китаец так волновался, что перестал говорить стихами.

– А проще сказать, если ее поймают, погоня некоторое время будет идти по ложному следу, – уточнил я. – Нет, Дима. Я понимаю, что ты служишь высоким идеалам, ради которых можно пожертвовать чем угодно, даже своей жизнью. Даже чужой. И я понимаю твою жертву – чужая жизнь для тебя ценнее собственной. Но я не собираюсь никем жертвовать.

– Я тоже! – горячо заявил покрасневший китаец. – Ты неправильно понял меня!

– Может быть. Но согласись, понять тебя можно было и таким образом.

Мила попыталась откатиться от меня и зажать уши руками.

– Поднимайся! Через десять минут мы должны отправиться в путь! – повторил я.

Вышедший из темноты Беточка обнюхал девушку и лизнул ее лицо. Мила фыркнула, вскочила, побрела к озерцу Умываться.

– Молодец, – похвалил я вильнувшую хвостом собаку. – Разбудил. Тоже пойдешь с нами?

Пес заглянул мне в глаза так проникновенно, что было ясно: пойдет. Даже побежит.

В каменной стене, под «окном», из которого днем поступал свет, сохранилось несколько металлических крючьев, прежде удерживавших лестницу. Там, где крючьев не осталось, ногу вполне можно было поставить в выемку.

– Мне не составит труда подняться по стене, – сообщил я. – Только вот веревки, чтобы скинуть ее вниз и облегчить путь вам, у нас нет…

– Я поднимусь без проблем, – пожал плечами китаец. – Много лет жил среди гор, лазил по скалам холодным к горным вершинам.

– А я посещала альпинистский кружок, – заявила подошедшая к нам Мила. – Лазаю не совсем профессионально, но по этим зацепкам, по-моему, любой поднимется.

Выглядела девушка очень решительно. Капли воды поблескивали на лице, мокрая прядь волос змеей ползла по щеке. В руке – сумка с вещами.

– Тогда пойдем. Мила! Давай оставим сумку! Гранты я взял, уус твой не работает, шоколад мы съели. Переоденься, если есть такая необходимость, и бросим лишнюю поклажу здесь. Все, что нужно, раздобудем в дороге.

– Угу. Ты-то свой рюкзак не бросаешь, – мрачно Метила девушка, откидывая с лица мокрые волосы.

– В нем только самое необходимое. Да и размеры несопоставимы. Мой рюкзак – большой накладной карман. А сумка оттягивает тебе руку или плечо.

Девушка размахнулась и молча швырнула сумку на камни.

– Переодеваться не будешь? Это самая удобна твоя одежда?

– Самая удобная, хоть и не самая чистая. Но менять грязные вещи на умеренно грязные вряд ли имеет смысл.

На стену я полез первым, посадив на шею Веточку. Пес вел себя смирно, не дергался и не тявкал. Словно все время совершал восхождения на скалы вместе с людьми.

Крючья, вбитые в камень, держались крепко, ямки не скользили под ногой. Оказавшись на площадке над гротом, я обнаружил полого уходящий вверх тесный ход, украшенный грубой резьбой по камню. Под сводом прохода зияли черные дыры маленьких круглых окон – естественно, без рам и стекол. Просто дыры в стене. Даже в качестве бойниц их использовать было бы трудно: толщина стены составляла около полутора метров. Впрочем, в ближайшее окошко я увидел звезды.

По коридору гулял легкий сквозняк. Тревожных запахов в дуновении ветра я не обнаружил.

Дима поднялся по стене бесшумно и, светя вниз фонариком, спросил:

– Ты и дальше понесешь собаку на шее? Действительно, я так и не опустил пса на землю.

А Беточка пригрелся и не торопился проситься вниз.

– Беги, – предложил я собаке.

Альберт бросился к своей хозяйке, появившейся над темным провалом. Мила отстранила пса и возмущенно обратилась к китайцу:

– Ты меня ослепил! Светить надо на стену а не мне в глаза!

– Ты поднималась слишком близко к стене, – оправдался Дима.

В коридоре благодаря отсветам прожекторов и звездному свету уже было кое-что видно. Но фонарик Дима гасить не стал. Вряд ли слабоватый красный свет заметят снаружи.

Коридор оказался довольно длинным. Затяжной подъем, после него – каменная лестница, ведущая вниз, – и мы вышли в просторное помещение, стены и свод которого терялись во мраке.

– Желтый зал, – объявил Дима. – Отсюда идти совсем недалеко.

– Почему желтый? – спросила Мила.

– Стены желтые, – объяснил китаец. – Сейчас, в темноте, нам не виден шафрановый цвет. Из Желтого зала есть выхода два – помимо того, которым сюда мы пришли. Пойдем, наверное, левым проходом…

Мы миновали небольшую по здешним меркам статую Будды, выточенную из песчаника. В ней было каких-то три метра высоты. Выражение лица Будды показалось мне укоризненным, хотя вряд ли создатели могли сознательно придать статуе такой вид.

Коридор, ведущий из Желтого зала к основным помещениям монастыря, имел несколько ответвлений, закрытых деревянными дверями. За ними, наверное, скрывались кельи монахов или какие-то подсобки. А может быть, располагались службы музея… Монахов здесь, насколько я знал, не бывало давно.

– Направо! – резко скомандовал Дима, когда мы Уже прошли мимо одного из незакрытых ответвлений коридора. – Быстрее!

Мы свернули и побежали по гладкому каменному полу. Затейливые изображения людей и животных на барельефах вдоль стен светились красным в свете карманного фонарика китайца.

– Куда спешим? – поинтересовался я.

– Здесь хорошая дорога. Не будем терять времен

– Понятно.

Еще два каких-то зала, названия которых Дима нам не сказал, три длинных коридора, и мы оказались в проходной комнате, из которой уходили в разные стороны четыре просторных коридора. Посреди на каменном постаменте возвышалась небольшая статуя Будды.

Дима судорожно осмотрелся по сторонам, посветив в каждый коридор фонариком. Вряд ли он смог разглядеть что-то дальше пяти шагов от себя. Аккумуляторная батарея фонаря начинала садиться, тусклого света становилось все меньше.

– Не знаешь, куда идти? – поинтересовался я.

– Мы пришли, – неожиданно объявил Дима. – Мне нужно было убедиться, что вокруг никого нет.

– Убедился?

– В меру сил…

– В непосредственной близости, метрах в пятидесяти, в любую сторону и в каждом проходе до поворота на самом деле нет никого, – заверил я китайца. – Даже странно.

– Что же тут странного? Фань Юнь из монастыря Нетонга знал, что делал, когда прятал носитель информации, – заявил Дима. – Он выбрал помещение с должной тщательностью. А для нас сейчас главное – открыть тайник, как вы понимаете, я никогда прежде этого не делал.

Мила подошла к статуе Будды и положила ладонь ему на голову.

– Сокровище внутри?

– Почти, – кивнул Дима. – Видите – никаких буровых установок вокруг нет. Так что мы подоспели вовремя.

Понятное дело, тайник должен был открываться каким-то скрытым механизмом. Вряд ли Дима собирался крушить статую Будды и постамент молотком… Или здесь нужно использовать ключ?

Молодой монах полез в свой рюкзак. Но вынул он оттуда не инструменты и не ключ, а шелковую повязку, которую обвязывал прежде вокруг головы. Зажав повязку в кулаке, китаец принялся тереть ею спину сидящего в позе лотоса Будды.

Одновременно Дима прощупывал постамент под статуей. Щелчок, еще щелчок…

– Подержи, пожалуйста! – попросил меня китаец.

Я вставил пальцы в открывшиеся впадины. Интересно, это не ловушка для особенно любопытных? Ладно, если и так, два пальца – не так уж много… Отращу…

Дима проворно обежал пьедестал, продолжая искать нужные точки. Еще два щелчка – и китаец сильно ударил ногой в основание постамента. Ничего.

– Ударь в камень прямо над землей! – попросил он меня.

Я стукнул по постаменту. С легким скрипом оттуда выдвинулась небольшая гранитная плита. Она показалась всего на пару сантиметров и застыла.

– Что теперь? – поинтересовался я. – Плита появилась, но никаких тайников я не вижу.

– Можно не держать впадины, – облегченно вздохнул Дима. – Мы открыли тайник!

Мила склонилась перед пьедесталом статуи, разглядывая плиту.

– А зачем ты тер статуе спину? – спросила она.

– Открывал электростатический замок. Без него Никакие механические воздействия не помогли бы.

– Интересно, – кивнула Мила, пытаясь вытащить плиту из гранита дальше.

– Не спеши, – предложил китаец. – Здесь то есть своя методика. Отойди-ка!

Мила послушно отошла к стене. Я тоже отступи на шаг, оставив Диму наедине с тайником. Глаза китайца блестели таким энтузиазмом, что отнимать у него право первым взглянуть на сокровище было просто негуманно.

Дима дернул плиту, слегка повернул ее и вытащил уже сантиметров на двадцать. В плите обнаружилась полость.

– Вот он! – выдохнул молодой монах.

В руке китайца вспыхнул красными огнями, разбрызгивая сполохи искр по стенам зала и коридорам, огромный, с луковицу старинных карманных часов, близкий к плоскому бриллиант. Огранка камня оказалась самой простой: антверпенская, или полуголландская роза, восемнадцать граней в шестиугольнике, плоская поверхность основания… Дима направил фонарик прямо на алмаз, и стало видно, что грани его слегка замутнены – будто бы тонким слоем пыли. Но внутри камень был необыкновенной прозрачности и чистоты.

Мила хотела что-то сказать, но в зале вдруг зазвучала нежная мелодия, громкость которой нарастала по мере звучания. Казалось, она исходит от постамента статуи. Неужели здесь сохранилось какое-то звуковоспроизводящее устройство? Для каких целей оно было установлено?

Я терялся в догадках, а девушка просто онемела. Казалось, в зале ожили тысячи хрустальных колокольчиков. Они звучали, вторя основной теме, которую исполнял клавесин. Причем казалось, что мы просто не видим инструмент – настолько достоверным был звук, так чисто звучала музыка…

– Что это? – спросил я Диму, с трудом стряхнув очарование мелодии.

Вопрос не праздный. В ситуации, когда монастырь стерегут магисики и сотни солдат, причины любого подозрительного явления нужно определять сразу.

– Наверное, звучит сам камень, – тихо ответил китаец. – Алмаз знаний.

– Этого не может быть! Как камень может звучать?

– В Мендонг-Гомпа умели выращивать звучащие кристаллы. Их можно было активировать только один раз, и стоили они очень дорого… Поэтому распространились они недалеко и были предназначены только для гурманов. Производство таких кристаллов давало монастырю средства на исследования, да и известен он был прежде всего благодаря «поющим камням». Неужели ты не слышал о них?

– Слышал, – кивнул я. – Поющие кристаллы изобрел Ли Хань. После того как монастырь в Мен-Донг-Гомпа был стерт с лица земли, их больше не делали. В коллекциях некоторых богачей хранится несколько экземпляров. Стоимость их баснословна. Но звучащие камни таяли на воздухе. А твой алмаз целехонек.

– Значит, когда мы открыли плиту, активировался спрятанный там кристалл, – выдохнула Мила. – а вы даже послушать не дали… Больше в тайнике ничего нет?

Дима обшарил нишу в камне.

– Я ничего не чувствую, – заявил он. – Тайник пуст. Звучащих кристаллов здесь нет. Видимо, единственный был запрограммирован на то, чтобы актироваться во время открытия ниши. Но меня предупредили, что камень будет один. Вот он!

Китаец поднял ладонь с бриллиантом вверх. Даже в темноте камень искрился от редких лучиков света.

Где-то вдали взвыла сирена. Потом еще одна, по камням загрохотали сапоги солдат. И если топот слышал я один, то вой сирен расслышали и мои спутники.

– Почему поднялась тревога? – тихо спросил Дима.

– Хотелось бы верить, что тому причиной не наша деятельность, но таких совпадений не бывает. Мы достали камень, и через две минуты объявили тревогу. Думаю, каким-то образом нашим противникам стало известно, что тайник открыт.

– Но они не могли знать, где он! – воскликнул Дима. – Иначе давно достали бы камень сами.

– Ты прав, – согласился я.

– Значит, среди нас – лазутчик, – заявил китаец. – Кто из вас? Девушка очень уж кстати оказалась на нашем пути… И камнями ее не побили, хоть и собирались. Будто бы специально нас ждали!

– И магисик хотел меня съесть случайно! – воскликнула Мила. – И в эту дыру я с вами полезла исключительно из коварства! Да я вообще все время просила, чтобы вы отвезли меня в Кабул! Может быть, ты сам заманил Даниила в ловушку? Приманив этой пустышкой в виде бриллианта? Настоящие алмазы так не гранят! Только самые мелкие!

– Можно подумать, я звал вас с собой! Подтверди, Даниил! – воскликнул Дима. – Она, наверняка она вызвала охрану, когда мы открыли тайник! Ее сломанный уус вовсе не сломан!

– Да я оставила его в пещере с озером! Бросила вместе с другими вещами! Что я, по-твоему, общаюсь с ним мысленно?

Я покачал головой, глядя на разгоряченных спорщиков.

– Напрасно вы обвиняете друг друга. Если нет доверия к товарищу, толку не будет. Стоит поискать рутинные объяснения. А для начала – убраться отсюда. Ты намечал пути отхода, Дима?

– Да, – кивнул китаец. – В коридор по правую руку от Будды. Он выводит в обширный хозяйственный двор монастыря. Там я намеревался смешаться с толпой и выйти незамеченным. Выходящих обычно проверяют не так тщательно, как входящих.

– Вперед! – скомандовал я. – Чем дольше мы тут стоим, тем больше вероятность, что нас обнаружат.

– А почему бы нам не вернуться туда, откуда мы пришли? – замирающим голосом спросила Мила. Видно, мысль о том, чтобы возвращаться через узкий тоннель, была для нее не так уж невыносима.

– Неизвестно, удастся ли нам разобрать завал, – ответил я. – К тому же уходить всегда лучше другим путем. Надежнее.

– Но как все-таки нас засекли? – поинтересовался Дима уже на бегу.

– Полагаю, у них в коридорах установлены интерференционные сканеры. Они запрограммированы на картинку, которую дает отражение волн на большом бриллианте. Такая картинка весьма своеобразна. Камень постамента защищал алмаз. Когда мы вытащили его, включился сигнал тревоги.

– Почему же эти датчики не реагируют на движение людей? Разве нельзя настроить их так?

– Можно. Только людей здесь полно. А откуда Появятся лазутчики и где их цель, охранники не знали. Впрочем, все это – мои домыслы.

Коридор повернул и вывел нас в еще один большой зал. Под потолком здесь горело несколько электрических фонарей. Из противоположного коридора выскочили двое солдат с автоматами.

Мила тихо ахнула, а китаец вознамерился был юркнуть обратно в коридор, но я его удержал. Дело том, что автоматчики не обращали на нас ни малейшего внимания. Видимо, они спешили на развод или к месту сбора – словом, туда, где можно получить приказы и инструкции.

– Они приняли нас за гражданских специалистов, – сообщил я друзьям. – Будем и дальше играть эту роль. Только компания у нас больно разношерстная…

– Разделимся? – охотно предложил Дима.

– Может быть, это и имело бы смысл… Но нам в одну сторону. Не стоит из-за тактических преимуществ терять стратегические. К тому же камень не разделишь.

– Ты заявляешь права на него? – удивленно поднял брови молодой монах.

– Нет. Но вероятность, что тебя поймают, довольно высока. С камнем в руках ты провалишь свое дело. А мне ведь ты его не отдашь?

На лице Димы отчетливо отобразилась сильная внутренняя борьба.

– Отдам! – неожиданно заявил он. – Если потребуется и если ты пообещаешь доставить носитель знаний в Мендонг-Гомпа.

Я улыбнулся. Доверие – основное требование в отношениях друзей. Если китаец доверяет мне, я могу доверять ему.

– Не надо жертв. Пойдем вместе. Интересно, здесь у них нет вертолетов? Мне понравилось путешествовать по воздуху.

Мила поморщилась:

– Меньше фантазируйте! И давайте поторопимся, а не будем торчать у всех на виду.

– Тревога нам на руку, – заметил Дима. – Тольк0 бы сканеры не смогли определить местоположение камня. Жаль, у нас нет подходящего контейнера… Я полез в рюкзак и вынул оттуда титановый тубус. Только для того, чтобы Дима мог убедиться в том, что камень в него не влезет. Сам я знал: диаметр бриллианта на три миллиметра больше диаметра контейнера.

– Не поместится, – констатировала Мила. – А что внутри?

– Важные документы, – ответил я.

– Они тоже не должны попасть в руки врагов? – осведомилась девушка.

– Нет. Враги прекрасно осведомлены об их содержании. Они должны попасть туда, куда надо. Вовремя.

Мы шли по коридору, не слишком торопясь, и мирно беседовали. Пока нам не встречались ни солдаты, ни техники-поисковики, ни сотрудники музея. Но даже если бы они попадались на каждом шагу – куда спешить? Бегущие люди вызовут больше вопросов.

Впереди послышался топот. Мила и монах примолкли, чтобы не выдать нас русской речью, а я, заметив в двух шагах впереди крепкую деревянную дверь, подбежал к ней и выбил одним ударом ноги.

– Заходите, – предложил я.

Мои спутники послушно юркнули следом. Я поставил дверь на место, создав видимость, что комната по-прежнему заперта, нашарил на стене выключатель, который приметил сразу, как только вошел, и зажег свет.

Комната как комната. Ящики, несколько стульев, стол, заваленный инструментами. Инструменты и мебель покрыты толстым слоем пыли. На ящиках пыль Кое-где стерта.

– Почему ты решил спрятаться? – спросила Мила.

– Лишняя осторожность не повредит. А за этой дверью так вкусно пахло яблоками!

Китаец принюхался, раздув ноздри.

– Действительно, яблочный дух присутствует, – заявил он.

– А вот и яблоки! – обрадовано воскликнула Мила, открывая ящик, в котором прежде хранилась взрывчатка. Об этом говорили и его форма, и надписи на английском языке. – Можно съесть парочку?

– Для того чтобы подкрепиться, мы и заглянули сюда, – отозвался я. – Не все же шоколадом питаться. Кушайте, не стесняйтесь.

– Откуда здесь яблоки? – торопливо жуя, спросил Дима. Об обещании поститься несколько дней он уже забыл. – И как ты их нашел? Не по запаху же?

– Именно по запаху. Принадлежат они скорее всего какому-нибудь работнику музея. Или местной столовой. В этой части монастыря, насколько я понимаю, расположен хозяйственный блок. А мы попали в чью-то частную кладовку.

– Стало быть, мы обкрадываем конкретного человека? – немного разочарованно протянула Мила. Яблоки она в ящик тем не менее не положила.

– Выходит, так.

– Мы не должны этого делать? – с надеждой глядя на меня, спросила девушка. Видимо, ожидала, чтобы я убедил ее, что сейчас мы имеем право реквизировать чью-то собственность, украсть, поступить не по совести…

– Не должны, – просто ответил я, надкусывая ярко-красный плод.

– Почему же мы так поступаем? Ладно, я – слабая девушка. Но вы-то имеете определенные принципы!

– Люди грешны, – давясь ароматной мякотью сообщил Дима. – А убыток, понесенный хозяином этих яблок, положительно скажется на его карме.

– Но на нашей карме такой поступок отразится отрицательно, – тут же заметил я.

– Несомненно, – подтвердил монах.

– И что же делать? – растерянно спросила Мила. – Правда, я не очень-то верю в карму. Но непорядочно брать чужое…

– Или ты веришь в карму, или не веришь вообще, – улыбнулся я. – Нельзя верить чуть-чуть.

– А яблоки можно не есть. К тому же их мало, – заявил Дима.

– Но лучше – стремиться, чтобы мера хороших поступков превышала меру плохих. Так ведь, Дима?

– Так, – кивнул китаец. – Но плохие поступки от этого не перестанут быть плохими.

Рассуждая о проблемах морали, мы насытились. За это время мимо двери несколько раз пробежали, гремя сапогами, солдаты. Потом на некоторое время воцарилась тишина.

– В этой комнате скорее всего алмаз не обнаруживается сканерами, – предположил я. – Поэтому сторожа думают, что его вынесли с территории монастыря.

– Отлично! – радостно воскликнул китаец.

– Неплохо, но как только мы выйдем в коридор, сканер обнаружит бриллиант вновь.

– Да, – помрачнел Дима.

Мила не разделяла озабоченность китайца. Наевшись чужих яблок, она стала смотреть на жизнь проще. Глаза девушки загорелись озорным огнем. Она заглянула в другие ящики – они оказались пустыми, сдула пыль со стула и присела. Настоящая королева на троне – хотя стул едва не разваливался от старости. После этого Мила поманила монаха пальцем.

– Чего тебе? – настороженно и не очень вежливо спросил Дима.

– Покажи алмаз.

– Зачем?

– Интересно. Тебе жалко, что ли? Боишься, я его съем?

– Не боюсь. На.

Китаец протянул девушке бриллиант.

В маленькой комнате, при электрическом освещении, камень играл всеми цветами радуги. На узкой ладошке Милы он казался еще крупнее.

Девушка потерла пальцем поверхность бриллианта.

– Какой-то он мутный…

– Поэтому и ценный, – улыбнулся я.

– Ну да, можно подумать, – фыркнула Мила. – Самые ценные прозрачные алмазы. Или с легким голубым отливом… У меня, между прочим, есть дивные сережки…

Девушка осеклась и махнула рукой – о сережках ли сейчас говорить? А может быть, побоялась выболтать что-то лишнее – о себе она рассказывала неохотно, сережки же с бриллиантами, да еще и с голубым отливом, имеются далеко не у каждой девушки.

– На поверхности алмаза записана информация, – пояснил я. – Ее можно считать при помощи лазера, если знаешь соответствующую кодировку. Впрочем, кодировку можно подобрать. Поэтому алмаз и огранен так просто, в несколько граней: чтобы рабочее поле для записи было больше. А вот о том, какие именно тайны скрывает камень, я не знаю. Могу только догадываться…

– Там двести гигабайт информации, – неохотно сообщил Дима. – Базы данных, результаты исследований, плоды труда ученых из монастыря Нетонга за тридцать лет. То, что считалось утерянным.

– Считалось утерянным? – удивился я. – То есть вы не знали, что камень спрятан в Бамиане?

– Да. Его заложил здесь монах Фань Юнь. Незадолго до трагедии в Нетонге. Он тоже погиб при разгроме монастыря. Но память о его визите в Бамиан осталась. И еще – иносказательный стих, который расшифровали наши ученые. Я знал, где спрятан камень, знал, как его извлечь.

Алмаз в тонких пальцах Милы сверкал и искрился. Как и любая драгоценность, он многое мог бы рассказать о своих владельцах… И история его была совсем не простой.

– Мы слышали о погибшем монастыре, – заметил я. – Ты уже говорил о Фань Юне. Но почему камень понадобился вам только сейчас? Лежит он здесь очень давно, и послание Фань Юня вы расшифровали скорее всего не вчера.

– Нет, не вчера. Десять лет назад, – ответил китаец. – А сейчас пришло время.

– Да, нынче исполняются многие сроки, – согласился я. – Надо торопиться. Спасать твое сокровище, спасаться самим… Много странного происходит в мире.

– Странного и страшного, – уточнил молодой человек.

– Ваши предложения? – обратился я к спутникам.

– Будем прорываться, – предложил Дима. – Мы обязаны добраться до монастыря в Мендонг-Гомпа как можно скорее.

– Наши противники узнают о том, что алмаз объелся в коридорах монастыря, когда мы выйдем наружу. Интерференционные датчики сообщат о его Присутствии.

– Положим камень в котелок, – предложила Мила, указывая на грязную посудину, стоящую на дальней полке. – Металл ведь должен помешать работе датчиков?

– Наверное, – согласился я. – Удивляюсь, зачем вообще ставить датчики, которые так легко обмануть.

– Разведка доложила, что с помощью датчиков искали камень. А потом решили их не выключать – на тот случай, если он спрятан в чем-то подвижном и время от времени показывается на поверхности. К тому же не все разбираются в современной технике и знают о существовании каких-то датчиков.

– Пожалуй, так, – кивнул я. – Тогда – вперед. Не будем терять ни минуты. Рассветный час – самое удобное время для побега. Последние дни я отовсюду ухожу с рассветом.

– Это символично, – заявила Мила. – Пойдемте!