Текст книги "Авалон-2314"
Автор книги: Евгений Гаркушев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Соловья. Это Дима Соловей, – Оля кивнула в сторону Димы, как будто в комнате был кто-то другой, и покраснела. – Лучший певец, которого я знаю.
– Что лучше – быть лучшим из худших или худшим из лучших? – непонятно к чему спросил японец.
Дима насторожился. Уж не хотят ли его обидеть? Продюсерам слишком вольное обращение спускать нельзя, на шею сядут.
– И что вы поете, молодой человек? – поинтересовался Такамура.
– Песни, – ответил Соловей.
– Действительно, как я не догадался? Людям нравилось?
– Да.
– В каком веке вы выступали?
– В двадцать первом. Публика была в восторге. Особенно девушки.
– Вот как… Гендерное разделение… Что ж, я послушаю ваши песни.
Дима уже собирался запеть, переживая о том, как будет звучать голос без аккомпанемента, но Оля тронула его за руку, останавливая. А японец прикрыл глаза и словно впал в транс.
– Что с ним? – шепнул Дима.
– Тихо! Он слушает.
– Что?
– Твои песни.
– А откуда они у него?
– Я заранее послала подборку.
– И он не мог послушать раньше?
– Я-то откуда знаю? – возмутилась Оля.
– Нам час ждать, пока он будет в стену таращиться?
– Он слушает в ускоренном режиме. Задействовав программу «быстрого сна» через ментопроигрыватель. Надеюсь, скоро очнется.
Действительно, не прошло и минуты, как японец открыл глаза и уставился на Диму.
– Пластика у вас хорошая, – резюмировал он. – Голос не слишком богатый, но для псевдогородского русского кантри, в стиле которого вы исполняли свои песни, другого не надо. Песни стандартны для невзыскательной публики. Любовь и стремление к любви, ожидание секса, социально-имущественные переживания… Стандартный набор, пойдет. Проблема в том, что ниша достаточно плотно занята. Для ваших песен там просто не осталось места. По клубам колесят десятки коллективов с богатым музыкальным ассортиментом и интересной, а порой и трагической историей.
– Вы не хотите со мной работать? – удивился Соловей. – Ольга говорила мне, что вопрос почти решен! Я ждал несколько дней, ничего не предпринимал. А вы меня кидаете?
– Выбирайте слова, молодой человек, – нахмурился Такамура.
– Да что там выбирать! Вы отказываетесь контракт подписывать?
– Увы, я не вижу перспектив совместной работы.
– Уверен, вы ошибаетесь.
– Человеку свойственно ошибаться, – не стал спорить Такамура. – Может быть, мне, а может, и вам. Кто-то сейчас точно ошибся.
– Но как же наши договоренности, Минамото? – едва не заплакала Оля. – Ведь ты обещал!
– Ты говорила о чем-то выдающемся. Твои слова не подтвердились. Обычный певец смазливой внешности. Но пластические хирурги сейчас творят чудеса, красивое личико и стройная фигура – не повод для восхищения. Пожалуй, с перебитым носом или железными зубами твой Соловей смотрелся бы пикантнее. Об этом стоит подумать…
Дима не то чтобы испугался, но воспринял слова японца как намек. В продюсерской среде нравы всегда были жесткими – пожалуй, лучше действительно оставить этого Минамото в покое.
– Сваливаем, – предложил Соловей подруге.
– Мы докажем, что ты ошибся, – заявила японцу Ольга.
– Желаю успеха, – вежливо ответил тот. – Надеюсь, у вас все получится. Тот случай, когда я рад ошибиться.
* * *
Домой я поехал на такси. Общественные мобили шли переполненными, диспетчер дал совет подняться пешком на три квартала вверх от Дона и там попытать счастья на прямой четверной струне Центр – Северо-Восток. Я последовал его совету, пройдя по Соборному переулку к нужной струне, но общественного мобиля дожидаться не стал, заказал отдельную машину. С новым коммуникатором процедура оказалась куда приятнее, чем прежде. Я не прислушивался к шепоту диспетчера из встроенного экстренного динамика имплантатов на руке, а видел карту расположения машин и возможных маршрутов на голографической проекции, созданной коммуникатором. Она висела над прибором и была очень наглядной. Компьютер комма просчитывал время в пути, определял коэффициент комфортности и стоимость проезда – работал в моих интересах. Интеллект его нельзя было назвать слабым, хотя понятно, что полноценный искусственный разум в наручный комм никто встраивать не стал бы.
Отдельная машина, помимо комфорта, который меня никогда сильно не волновал, хороша тем, что в ней можно без помех заняться своими делами. Даже водителя нет: звони кому хочешь, обсуждай что хочешь. Устроившись в мобиле-такси, я набрал номер Виты.
– Слушаю! – Голос девушки был сердитым, она вновь казалась запыхавшейся. Голографическая картинка показывала знакомый спортзал. Интересно, она там живет? Или нет никакой Виты, а существует только бот с довольно примитивным программным обеспечением?
– Тренируешься?
– Типа того, – коротко бросила Виолетта.
– Злишься?
– Было бы из-за чего.
– Правда?
– Стала бы я с тобой разговаривать? Забанила бы, и все дела.
– Может, сходим куда-нибудь вечером?
– Тебе же не нравятся свидания в вирте.
– Свидания – нравятся.
– А, ну да. Ты просто придерживаешься консервативных взглядов. Тогда вопрос: тебе еще не надоели мои причуды?
– Наверное, нет. А тебе мои?
– Как сказать, – улыбнулась девушка.
– Как есть, так и скажи.
– Вечером я занята. Перезвони завтра.
Виолетта отключилась, картинка погасла. Наверное, все-таки обижается. Или нет? Какая она все-таки хорошенькая! Даже если бот.
Входить в вирт с помощью коммуникатора оказалось гораздо удобнее и приятнее, чем используя интерфейсы мобиля. Подключаться к общественным разъемам напрямую не слишком гигиенично… А комм для соединения с точкой подключения в мобиле создавал мощный оптический канал. Может, дублировал его на радиочастоте, может, и еще как-нибудь – современные технологии я знал слабо. Полное погружение в вирт мне сейчас не требовалось, ответы на запросы я мог получать на голографическом экране, проецируемом коммом.
Без особого труда разобрался, как осуществить поиск людей по именам, фамилиям и примерной дате рождения. Наконец-то у меня появились для этого возможности и время!
С надеждой и некоторым нетерпением – любое ожидание особенно тяжело в последние несколько минут – я начал набирать имена и фамилии из прошлого.
Ирина Суханова – «ведется сбор информации, для воскресения пока не хватает данных». Эрик Брегис – информация закрыта. Андрей Егоров – для воскрешения необходимо положительное решение комиссии по этике. Андрей Дорошев – «ожидает воскрешения, вы можете принять участие в программе восстановления личности». Вера Южанская – вернется к жизни через месяц, необходимые для воскрешения данные имеются. Виктор Кожушко – информация закрыта. Ирина Рейнгардт – ожидает воскрешения. Виктор Шубин – информация закрыта.
Последняя фамилия принадлежала моему старшему товарищу и учителю. Интересно, почему информация закрыта в его случае? Именем Шубина названа одна из улиц города. Известная личность, в неблаговидных делах не замечен… Да, собственно, в каких неблаговидных делах мог быть замечен благожелательный и честный Брегис? Нет, информация закрыта не из-за этого… А из-за чего? Может быть, я пользуюсь не теми поисковиками? Люди не хотят, чтобы о них знали? Или данные не дает сам проект? С какой целью?
Когда ради интереса я ввел несколько весьма известных в двадцатом и двадцать первом веках фамилий, ответы «ожидает воскрешения» все чаще стали заменяться сообщениями «информация закрыта» и «доступ к базе ограничен».
Безрезультатная работа по поиску живых друзей и знакомых начала меня раздражать, я уже собрался отключить комм, когда голографический экран загорелся красным цветом и динамик настойчиво загудел:
– Вызов высшего приоритета. Вызов высшего приоритета.
– Что это значит? – поинтересовался я.
– С вами хотят связаться носители безусловного приоритета.
– Приоритета чего? – спросил я.
– Приоритета связи. Команда безусловна. Вынужден соединить.
Голографический экран приобрел нормальный цвет, на нем показался рыцарь в стальных доспехах с закрытым забралом. Я сразу вспомнил посещение клуба со средневековым антуражем, куда меня привел Кирилл. Какие-то проблемы у внука, он вызвал меня оттуда?
– Здравствуйте, Даниил. – Голос рыцаря был приятным, внушающим доверие; произношение – очень правильным, артистическим, но без жеманства. Нет, не Кирилл. Может быть, его друг?
– Здравствуйте.
– Меня зовут Галахад, я хочу предложить вам работу, – с ходу заявил рыцарь.
Что собирается предложить мне рыцарь Галахад? Карьеру оруженосца? Или кузнеца? Создавать виртуальные доспехи, наверное, забавно, только соответствующих навыков у меня нет. Я не художник, увы…
– Какую работу? – поинтересовался я.
– На проекте «Авалон».
– Но я и так сотрудничаю с проектом.
– Нет, речь о другом сотрудничестве. О работе в структуре проекта.
– Это предложение, от которого нельзя отказаться? Ведь я обязан вам жизнью.
– Мне?
– Не лично вам, наверное. Проекту.
– Поверьте мне, проект «Авалон» и его составные части ни в коей мере не позиционируют себя как благодетели человечества. – Голос Галахада звучал несколько насмешливо. – Проект является всего лишь инструментом, и относиться к нему следует, как к инструменту. Наша работа направлена прежде всего на то, чтобы этим инструментом правильно пользовались. Фея Моргана рекомендовала мне вас, потому я предлагаю сотрудничество, которое ни в коем случае не является принудительным.
– Интересно. В чем будут заключаться мои обязанности?
– «Авалон» предлагает вам ответственную должность в комиссии по этике.
– Какую именно?
– Должность инспектора. Для людей в комиссии нет других вакансий, если не считать сопредседателя комиссии, но это место сейчас занято. Роль секретаря и второго сопредседателя выполняю я.
Выходит, сам Галахад не человек? Жаль, что я не умею пользоваться электронными подсказками вирта, о которых рассказывала Виолетта. Что это за комиссия по этике, чем занимаются ее инспекторы, много ли их?
– А вы уверены, что я справлюсь с работой? Или обязанности несложные?
– Я бы не сказал, что они несложные. – Казалось, Галахад на мгновение задумался. – Работа ответственная, подчас нервная, но интересная. А опыт у вас есть.
– Откуда у меня опыт работы инспектором комиссии по этике? Вы меня с кем-то путаете.
– Я имею в виду вашу деятельность в двадцать первом веке. Вы ведь работали с людьми?
– Конечно.
– В современных университетах инспекторов комиссии по этике не учат. Проекту нужны люди из разного времени. Адекватные люди, активные граждане. Надеюсь, вы подойдете для новой работы. Если нет, контракт может быть расторгнут и с нашей, и с вашей стороны.
– Спасибо, что предупреждаете.
– Как иначе? Я не требую, чтобы вы дали ответ прямо сейчас. Но в течение суток желательно принять решение. Если вы не согласитесь, придется искать другую кандидатуру.
– Я дам ответ в ближайшее время.
– Спасибо за понимание.
Галахад отключился, на голографическом экране появилась заставка: «Проект «Авалон» благодарит вас за плодотворное сотрудничество».
По крыше мобиля что-то застучало. Я вздрогнул и выглянул в окно. Дождь! Первый дождь в моей новой жизни. Он был совсем не похож на мелкий октябрьский дождик – настоящий весенний ливень. Сильные порывы ветра слегка раскачивали мобиль на струне.
– Выбрать комфортный режим поездки со стабилизацией движения и искусственным климатом в салоне? – спросил диспетчер или компьютер мобиля.
– Нет, конечно, – ответил я. – Пусть льет дождь. Если бы еще и крышу убрать…
– Данная конструкция модуля не предусматривает такой возможности. Вы можете шире открыть окна.
Так я и поступил.
* * *
Гости Парамонова бродили по лужайке, потягивали вино, принюхивались к запаху шашлыка. Несколько больших бочонков и пакетов с вином и пивом стояли на пластиковом столе. Мяса на всех не хватало, его не успевали жарить. Никто по этому поводу сильно не расстраивался – иногда подождать даже приятно.
Хонгр подошел к Василисе, спросил:
– Так ты не случайно встретила меня в городе?
– Что ты, конечно же, случайно, – захлопала ярко накрашенными ресницами девушка. – Мне просто всегда везет. Есть такие счастливые люди.
– Ясно. Я оставил твой обруч в комнате.
– Напрасно. Нужно взять себе. Заберешь потом?
– А зачем?
– Лилия просила.
– Хорошо.
– Удивляюсь, как некоторые ухитряются жить без имплантатов? Ни попутешествовать вволю, ни фильм нормально посмотреть. Нейрообруч – не вполне полноценная замена, но и с ним, как говорят, можно работать.
– Можно, – Хонгр кивнул. – И все-таки здесь с обручем в руках я выглядел бы странно, не находишь?
– Почему? Сейчас не принято лезть в личную жизнь других людей. Нет у тебя имплантатов – твое право. Проводишь все время в вирте – твое дело. Ты бы мог и с автоматом через плечо разгуливать, никто слова бы не сказал.
– А откуда ты знаешь, что у меня есть автомат?
– Лилия рассказывала о вашей первой встрече. Автомат тогда произвел на нее впечатление. Ты показался ей диким человеком из дикого леса. Вооруженным и опасным.
– Так оно и есть, – хмыкнул Хонгр.
Сзади неслышно появился Хао Дордж с тарелкой, на которой лежало три куска шашлыка.
– Угощайтесь, – предложил он. – От тебя, Хонгр, бутылочки вина не дождешься. А я о тебе все время помню.
Хонгр виновато улыбнулся, развел руками. Да, начальник службы безопасности Парамонова все видит и обо всем старается знать. Только насколько у него получается? Не мог же он проникнуть в вирт и подслушать его разговор с Лилией?
– Мы говорили об оружии, – сообщила Василиса. – У Хонгра есть настоящий автомат. А у тебя, Хао Дордж, оружие имеется?
– Валялся где-то пистолет, – ответил монгол. – Зачем он сейчас нужен? Все вопросы может решить полиция.
– А если нужно разобраться с большим вооруженным отрядом? – спросил Хонгр. – Если кто-то захочет сейчас захватить всех гостей в заложники, применив силу? Разве один или два полицейских, которые прибудут сюда, способны справиться с настоящей бандой? Что будет делать служба безопасности в случае нападения?
Хао Дордж прожевал кусок мяса, вытер руки носовым платком и развел полы пиджака, демонстрируя, что оружия у него с собой и правда нет.
– Понимаешь, Хонгр, времена террора ушли в прошлое. Захват заложников – бессмысленная акция. В крайнем случае нас всех накроют бомбой, а потом воскресят. Но такого крайнего случая никогда не наступит. Хотя бы потому, что крупную банду невозможно сформировать. Следят за всеми и везде, любая подозрительная активность сразу же блокируется. Ну а на случай беспорядков, когда возникает угроза для объектов жизнеобеспечения или воскрешения, имеются особые штурмовые подразделения, а также роботы.
– Роботы-полицейские? – уточнил Хонгр.
– Да. Вертолеты с пушками-парализаторами, автомобили с водометами и пулеметами, шагающие бойцы для боестолкновений в городе. Только вся эта техника давно не использовалась – по крайней мере здесь. Края спокойные, мирные.
– А есть неспокойные? – спросил Хонгр.
Александр, который давно прислушивался к разговору, подошел ближе и сказал:
– Совсем неспокойных нет. Разве что в Европе и на Ближнем Востоке, там, где полно экстремистов. Но с ними успешно борются. Странно, что ты заинтересовался обычными бандитами. Куда больше людей волнует, не захватят ли власть над ними машины.
– Разве они ее еще не захватили? – улыбнулся Хонгр.
– Вопрос интересный, – прищурился Парамонов. – Однозначно на него не ответить. Тебе бы самому как хотелось?
– Ты спрашиваешь, хотелось бы мне, чтобы мной управляли машины?
– Именно.
– Нет, конечно!
– Хочешь поспорить?
– Ну давай.
– А не против, если я позову друзей?
– Пожалуйста. – Хонгр смутился, но на попятную не пошел.
– Эй, ребята! Сегодня у меня в гостях человек из прошлого. Он не хочет, чтобы им управляли машины. Хотите ему что-то сказать?
Все обернулись почти что разом. Хонгр, ощутивший себя в центре внимания, разозлился, но сдаваться был не намерен. Хуже, чем под Недонгом, не будет. Там на него тоже обращали внимание и к тому же стреляли в него из всех видов оружия.
Гости между тем начали стягиваться вокруг хозяина дома и Хонгра. Скоро оба оказались в кольце – не вырваться. Только Лилия стояла поодаль и выглядела раздосадованной. А глаза Василисы прямо-таки загорелись огнем. Она взмахнула рукой и провозгласила:
– Власть – машинам!
– Власть – машинам, власть – машинам, – подхватили гости. Они говорили механическими голосами, придвигаясь все ближе.
Хонгр понял, что влип, и начал соображать, как добраться до своего нового автомобиля и достать из старых брюк гранату.
* * *
Как мало я все-таки знал о современном мире… Даже о том, кто управляет страной, какие политические модели существуют на планете, практически не задумывался. Не то чтобы меня это не интересовало – не было времени поразмыслить.
Если человечество все еще не объединилось в единое целое, если существуют деньги – значит, страны чем-то различаются, государствами кто-то управляет, и эмиссия денежных знаков – пусть и в электронном виде – кем-то производится.
Данные о правительстве, парламенте, всеобщих статистических опросах граждан и экспертных советах я получил косвенно – пытаясь полнее выяснить структуру проекта «Авалон». Его составные части были государством в государстве, чего стоила только отмена слежки за мной Феей Морганой!
Кибернетические личности проекта «Авалон» потрясали воображение. Блестящее общество, легендарные герои – особенно для тех, кто знаком с легендами о Круглом столе.
Предложивший мне работу сэр Галахад – официально имена рыцарей Авалона писались именно с титулом «сэр» – занимался вопросами этики воскрешений, согласования вызывающих сомнения аспектов с родственниками восстанавливаемых личностей, а также с их недругам и противниками, что было гораздо сложнее. Комиссия по этике представляла собой приличных размеров организацию – только в России в ней работало больше сотни инспекторов.
Фея Моргана, как я уже знал, отвечала за процесс воскрешения: собирала и интерполировала данные, создавала и использовала архивы проекта, работала над восстановлением личности. Она больше всех общалась с людьми, но только тогда, когда от них нужно было получить информацию. Сотрудников у Морганы работало мало – только программисты, которым иногда поручалось создать новые коды, и люди, обслуживающие аппаратуру. Сканеры и интерфейсы были стандартными в каждом восстановительном центре хоть на Земле, хоть на Луне.
Сэр Ланселот координировал работу мощнейшего вычислителя. Он обсчитывал данные Феи Морганы, занимался программированием и кодировкой.
Король Артур, как несложно догадаться, осуществлял координацию действий искусственных интеллектов проекта, а также их связь с правительствами стран, где работали восстановительные центры.
Сэр Гавейн отвечал за традиции. Он следил за тем, чтобы люди не привносили в черты знакомых и родственников свое, более позднее мироощущение. Его работа заключалась в том, чтобы отбраковать лишние, привнесенные извне некорректные данные о личности, собранные Морганой.
Мерлин ведал тем, что у людей называлось «интуицией». Самый загадочный из искусственных интеллектов с парадоксальным мышлением, точнее, с парадоксальными логическими цепями и возможностью предсказывать будущее, – только механическая интуиция Мерлина опиралась, помимо парадоксальной логики, на точные расчеты. А может, об интуиции говорили только для публики – материалы, которые я читал, были рекламными. Как не романтизировать самый великий проект современности, вольно или невольно?
Сэр Паломид был экспертом по вопросам национальных особенностей. «Что русскому хорошо, то немцу смерть». «Ни один негр никогда не поймет Евклидову геометрию». «Где два еврея, там три мнения». «Русские медленно запрягают, но быстро едут». «Совсем приучил цыган кобылу не есть, а она взяла да подохла». Аксиомы и теоремы, пословицы и поговорки, справедливые и ложные утверждения ложились в основу работы сэра Паломида, который, если мне не изменяет память, в легендах о Круглом столе был мавром.
Заботой леди Гвиневеры были чувства. Она выступала экспертом по вопросам любви и взаимоотношений. Пока супруга короля Артура не была введена в проект, личность восстанавливаемых людей оказывалась неполной. Они помнили едва ли половину своего прошлого, а многие воскрешались неполноценными и озлобленными.
Сэра Ланселота в проекте дублировал сэр Тристрам. Фею Моргану – Фея Озера. Я не вполне разобрался, шли вычисления параллельными потоками либо были полностью независимыми и перепроверялись и имелась ли разница, работает с тобой Фея Моргана или Фея Озера. Радовало, что сэр Галахад был один – двух мнений по этике в рамках одной концепции быть все же не может.
Подозреваю, кибернетических личностей, или искусственных интеллектов, существовало в проекте гораздо больше, но о многих из них в популярной статье не было сказано. Зачем утомлять людей сложной структурой?
* * *
На улице Дима дал волю своим чувствам. Топая острым носком модной туфли, купленной на Марсе, о влажный асфальт – только что прошел дождь, – он кричал:
– Куда ты меня притащила?! Отмороженного мафиози ты называешь своим другом? Голос у меня не тот! Да у этого урода просто нет слуха!
– Господин Такамура очень успешный продюсер, – осмелилась заявить Ольга. Волосы девушки растрепались, начали кудрявиться из-за высокой влажности.
– Что толку? Мы зарабатывали какие-то гроши вместо того, чтобы искать настоящих ценителей угарной музыки! Они бы стопудово стали моими покровителями!
– Извини, я ошиблась.
В небе совсем близко от верхушек небоскребов пролетело что-то похожее на самолет сигарообразной формы. Оно оставляло за собой след густого белого дыма или скорее пара. Дима проводил неизвестный объект взглядом, проворчал:
– Прости, извини… Что мне толку от твоих извинений?
Девушка рассердилась и тоже топнула ногой:
– А разве мы не вместе, Соловей? Разве я не помогаю тебе во всем? Что бы ты делал без меня?
Дима сдал назад:
– Конечно, вместе, цыпочка. Потому я и возмущаюсь. Мы должны идти к вершине, а топчемся на месте. Ты ведь хочешь быть вся в шоколаде? Я вот точно хочу.
– И я хочу. Конечно.
– Ну вот! С япошкой ты ошиблась… У тебя есть другие знакомые?
– Конечно. Их много.
– И все продюсеры?
– Нет, не все.
Ольга остановилась перед витриной магазина мехов, начала поправлять прическу. Дима заметил за стеклом симпатичную шубу из меха мамонта, о чем гласил крупный ценник, в очередной раз удивился, но виду не подал. Удивляются только простаки и неудачники. Он-то не такой! Он – деловой человек, суперзвезда!
Интересно, что в странном новом мире доступно богачам? Что они могут получить такого, чего не видят простые смертные? Наряды Ольга покупала с такой легкостью, будто ее карточку не блокировал папа-миллионер. Но Соловей сам видел ценники – они выглядели смехотворно… Выходит, хорошо одеться сейчас не проблема?
Еды тоже было вдоволь. Да, в ресторане с них требовали деньги, но цены поражали – удивительно, как всякая серая масса не сломала столики, штурмуя злачное место.
На машинах сейчас почти никто не ездил. Что толку купить какой-нибудь «Майбах», если он будет ржаветь в гараже? А все ползают по струнам в каких-то паршивых пластиковых кабинках…
Билет на Марс тоже можно купить без проблем. И в отеле поселиться. Может быть, сейчас дорого жилье? Не похоже… Людей не так много, а домов огромное количество. Причем самых разных.
В чем же разница между богатыми и бедными? В чем? Одно Дима знал определенно – бедным он быть не хочет.
– Нужно что-то делать, Оля! – воззвал Соловей. – Нельзя терять время.
– Мы и не будем его терять. Как ты относишься к немцам, Дима?
Соловей удивленно воззрился на Ольгу.
– Да обыкновенно отношусь. Чем немцы хуже японцев?
– Те, которых я знаю, в отличие от господина Такамуры, самая настоящая мафия. Они не брезгуют участвовать в левых операциях, занимаются черным пиаром. Скользкие ребята.
– Тогда зачем они нам?
– Они смогут продвинуть тебя наиболее эффективно.
– Ты уверена?
– Почти.
– Очередного облома не случится?
– А ты можешь предложить что-нибудь лучшее?
Соловей едва удержался от того, чтобы не разразиться бранью. Он зависел от этой чертовой блондинки. Зависел во всем. И никого не знал. Главное, и познакомиться никак не удавалось. Они с Олей ходили, бродили, встречали каких-то людей – но вскользь, мельком, да и люди были пустые и непонятные. Словно ненастоящие. Разве что Такамура… Но тот указал Соловью на дверь.
– Я не могу предложить ничего клевого, – констатировал Дима.
– Тогда полетим к немцам. Ты готов отправиться на Луну?
– На Луну? – удивился Соловей.
– Именно. Немцев там сейчас полно. И наши тоже там.
– А на Луну попасть так же просто, как и на Марс?
– В общем-то, да.
– Ну так поехали!
– Поедем. Прямо сейчас и поедем, – словно что-то решив для себя, сказала Оля. – Только вещи нужно будет оставить.
– Оставить шмотки? – огорчился Дима. – Но как же?
– На Луну запрещен ввоз товаров с Земли и с других планет. Мы оставим одежду в надежном месте. Потом заберем. Когда-нибудь…
* * *
Полтора десятка человек надвигались на Хонгра, скандируя: «Власть – машинам!» Похоже, они собирались его разорвать. Или, во всяком случае, хорошенько проучить. Нереальность происходящего действовала отупляюще. И все же Хонгр не собирался вести себя подобно тихому агнцу. Если сбить с ног высокого негра и от души врезать беловолосому крепышу, похожему на немца, строй прорвется, и можно будет сбежать. Еще проще оттолкнуть Василису, сбить с ног маленькую девушку за ней и скрыться за домом, а оттуда уже добраться до автомобиля. Но драться с девушками Хонгр не хотел. И вообще, он не верил в происходящее! Ладно, с Александром он знаком не слишком хорошо – может быть, тот и правда предводитель какой-то странной секты. Но Лилия? Лилия не может быть такой!
Лилия действительно не могла. Сжав кулачки, она закричала:
– Прекратите, идиоты!
На нее никто не обратил внимания.
Сгрудившиеся вокруг Хонгра гости тем временем продолжали что-то бурчать, но не проявляли признаков агрессии. А в небе показалась черная точка. Она стремительно росла и превратилась в миниатюрный полицейский вертолет. Из него раздался голос:
– Что происходит, граждане? Не хочет ли кто-то из вас обратиться в полицию?
– Пусть он скажет, – произнес металлическим голосом Александр и указал пальцем на Хонгра.
Его жест повторили все остальные:
– Пусть скажет!
Хонгр всегда гордился тем, что неплохо соображает. Вот и сейчас он быстро понял: его хотят разыграть, продемонстрировать, как противник власти машин над людьми будет просить у машин защиты от людей. Стоит только потребовать помощи у полицейского робота-вертолета, и его аргументация против вмешательства искусственного интеллекта в жизнь людей, точнее, управления общества разумными машинами, рухнет.
– У нас все в порядке, – объявил Хонгр. – Мы просто танцуем.
– У нас все в порядке, – хором повторили остальные.
– Приятного времяпрепровождения, – пожелал воздушный страж, прежде чем улететь.
– Силен, – констатировал Александр, хлопнув Хонгра по плечу. – Мало кто устоял после такого представления.
– Молоток, – подтвердил Хао Дордж.
– А вы со всеми так поступаете? Это что-то вроде «прописки»? – поинтересовался Хонгр.
– Да нет, не со всеми, – ответил Александр. – Так, по настроению… С Витей Ореховым забавно получилось. Он просил прислать вооруженный наряд полиции и три пожарных автомобиля с водометами, чтобы забрать его отсюда. Правда, Витя?
Крепыш-блондин, которого Хонгр отметил как возможную жертву при прорыве, кивнул. Выглядел он смущенно.
– Не кажется ли вам, что вести себя подобным образом просто глупо? – спросил Хонгр.
– Нам кажется, что это забавно, – ответила Василиса. – Каждый развлекается, как может. Мы любим флэшмобы. А новичков проверяем. Ты проверку прошел на «отлично».
– А если бы не прошел?
– Усвоил бы урок – все в мире относительно, – заявила хорошенькая русоволосая девушка в шортах и синей футболке. – Машины могут быть полезны, а могут быть опасны. Но надеяться все равно надо и на себя, и на друзей.
– Спасибо за науку, – Хонгр слегка поклонился. – Вы и правда кое-чему меня научили. Ну а сейчас я вынужден вас покинуть – дела.
– Не обижайся, – попросил Хао Дордж.
– Какие обиды? Я тоже развлекся, – через силу улыбнулся Хонгр.
Народ разошелся. Кто-то отправился за очередной порцией вина, кому-то наконец достался кусок мяса.
Хонгр зашагал к домику для гостей – забрать ментальный обруч. С ним он сразу направился к автомобилю. У ворот, рядом с кустом жасмина – увы, не цветущим, – его догнала Лилия.
– Я не думала, что они собираются тебя разыграть, – сказала она. – Обязательно бы предупредила. Извини.
– Тебе-то за что извиняться? – спросил Хонгр. – Я не в обиде. А твой Александр умен…
– Ты сомневался?
– Нет. И все же его поведение показалось мне странным. Каким-то детским, что ли. Я считал его взрослее.
– Думаю, он просто дурачился. Без далекоидущих целей.
– Таких, как выставить меня дураком или сдать в полицию? – спросил революционер. – Возможно.
– Возможно, – эхом отозвалась Лилия.
– Будет время – приезжай, – предложил Хонгр. – Можешь вместе с Александром. Убьем и съедим настоящую овцу.
– Ты считаешь, что сделал мне заманчивое предложение? – удивилась Лилия.
– Шучу, – ответил Хонгр, садясь за руль. – Лучше приезжай без Александра.
* * *
Активировать команду «бэк-1» и наслаждаться своим детством. Фея Моргана – словно и не колдунья с мифического острова Авалон, а кролик из Зазеркалья. «Съешь меня», «выпей меня»… Можно попробовать. День был напряженным, как и все дни здесь, и немного удовольствия – если новая программа его гарантирует – пойдет мне на пользу. Я мысленно потянулся к панели управления имплантатами, выбрал нужный пункт меню и очутился в бабушкином саду после дождя.
Погода стояла хмурая. Того и гляди снова начнет капать. Верхушки кустов малины поодаль были на уровне моих глаз, хотя полного роста еще не достигли. С пушистых узорчатых листьев свисали холодные капли. Я стоял на дорожке из потемневших бетонных плит, промокшие сандалии холодили голые ноги и слегка жали, но мое внимание было поглощено другим. Рядом с дорожкой, возвышаясь над календулой и стрелками подорожника, цвела красная роза – единственная в бабушкином саду. Капельки воды, осевшие на лепестках, делали ее похожей на драгоценное украшение, и еще роза пахла…
А сколько было в саду мелких, давно забытых, но таких дорогих сердцу деталей! Вишня с четырьмя стволами, на гладкой красно-коричневой коре которой причудливыми завитками застыл янтарный клей. Прибитая дождем зола от костра, который мы с дедушкой жгли позавчера вечером. Покосившийся крольчатник, где шебуршали маленькие серые комочки. И площадка за ним, прежде засыпанная золой, куда отец натаскал плодородного грунта и посадил редиску и огурцы. Он поливал их каждый вечер, придя с работы. От отца пахло креозотом, самым ярким запахом железной дороги.
