Текст книги "Некрополь 3 (СИ)"

Автор книги: Евгений Нетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

«Здесь – совсем другое дело!» – подумалось перед тем, как налившиеся свинцом веки медленно опустились, погрузив окружающий мир в темноту, а меня – в сон…

Глава 18

Проснулся ранним утром я столь же резко, как и уснул – поздним вечером. В мыслях царила необычная пустота, из-за которой я не сразу понял, где нахожусь. И только спустя пару-тройку секунд, когда мозг опознал смешавшиеся вместе грохот и ругань, сознание окончательно пробудилось.

Внизу, на первом этаже, кто-то устроил попойку с последующей дракой, так как ничему другому эти громкие звуки принадлежать не могли.

Я встал, накинул на себя сброшенную вечером верхнюю одежду и материализовал броню, спать в которой было бы проблематично. В крошечное окно пробивались лучи показавшегося из-за горизонта солнца, ещё не успевший нагреться воздух приятно холодил кожу, но эти крики… Из двух вариантов – лезть или не лезть – я выбрал первый, так как мне очень хотелось высказать своё неодобрение тем, кто прервал мой здоровый сон.

Закрепив чокуто на поясе, я оперативно привёл себя в порядок, – читай – пригладил волосы, – и спустился в общий зал, целой в котором была только стойка. Не прошло и секунды, как мне пришлось взмахом руки отбить брошенную кем-то тарелку, глухо ударившуюся о стену и покатившуюся по полу. Древесина, что б её…

Я уже безо всякой боязни раскрытия активировал Око и окинул взглядом сразу весь зал, в котором, к собственному удивлению, обнаружил моих вчерашних знакомых.

Копейщик с улыбкой на лице лупил здоровяка-вышибалу, раз за разом поднимавшегося и пытающегося выкинуть столь вредоносных посетителей даже несмотря на побои. Впрочем, избивающему стоит отдать должное – бил он не со всей дури и, скорее, на интерес, не желая в момент оканчивать драку. Даже удары принимал, но какого-либо ощутимого вреда они ему не приносили, лишь заставляли сделать шаг назад или пошатнуться. Стоит отметить, что всех остальных, пытающихся до него дотянуться, копейщик аккуратно отправлял в нокаут, в то время как его товарищ-музыкант складировал бессознательные тела вдоль стен. Обломки мебели уже лежали рядом с выходом, не позволяя очнувшимся пьянчугам или случайным залётным личностям бесшумно покинуть трактир.

Пожалуй, эту потасовку можно было бы назвать весёлой, не проходи она столь однобоко. Свалить вошедшего в раж копейщика не мог никто, зато он с видимым удовольствием избивал всех, кто только под руку попадётся. И, судя по его взгляду, сместившемуся в мою сторону, я должен был вот-вот разделить участь избитых и сваленных в кучи неписей и игроков.

– Ты… Да? Тот, вчерашний? – Старательно выговорил заплетающимся языком копейщик. – А н-ну, падашшёл сюда…

– Я бы с радостью, но – дела, дела… – По-шутовски кланяюсь и резко срываюсь с места, не забыв запустить подвернувшуюся под ногу табуретку в сторону любителя начинать конфликты на пустом месте. Тот от неё не без удивления отмахнулся, но порядком накачанный алкоголем организм не позволил вовремя среагировать – я с дверью на плечах, – она, как оказалось, открывалась вовнутрь, – вылетел из трактира, на всех парах помчавшись в неопределённом направлении по пустующим улицам города. Можно было свернуть в библиотеку, но приводить за собой «хвост» из чего-то от меня жаждущего авантюриста мне показалось не самой лучшей идеей.

Спустя полторы-две минуты бега я достиг окружающей город стены, вынудившей меня свернуть в сторону и продолжить бег уже вдоль неё. Копейщик не отставал, но присутствие рядом с ним музыканта, который при первой встрече показался мне достаточно адекватным человеком, обнадёживало. Ведь судя по тому, что удавалось разглядеть в моменты проведения акробатических трюков, – бежали мы далеко не по скоростному шоссе, – он что-то говорил своему напарнику. Скорее всего, уговаривал прекратить, уповая… не на благоразумие, конечно, но на свежий воздух, выбивший из головы хмель – точно…

– Если тебе надоело бегать – просто остановись, мой напившийся вдрызг товарищ пообещал не применять силу. Он просто хочет что-то предложить. – Раздался прямо в моих ушах вкрадчивый и спокойный голос музыканта. – Иначе он от тебя не отстанет и рано или поздно всё равно догонит, поверь.

На размышления мне хватило всего пары секунд, по истечении которых я остановился. Из полосы выносливости действительно убыло почти пятнадцать процентов, а такими темпами «жить» мне оставалось немногим дольше двадцати минут.

– Ну ты и побегать, парень… – Авантюрист, кончиком пальца правой руки коснувшийся кольца с запечатанным копьем, осмотрел меня с ног до головы. – Меня Мастольф звать. Смахнёмся?

– Что…? – Видимо, мой внешний вид настолько хорошо передавал моё удивление, что ответить поспешил наименее пьяный авантюрист. Тобишь – музыкант, чьё имя я помнил из случайно услышанной беседы этих двоих. Самуэль, если меня не подводит память.

– Мой добрый друг предлагает тебе устроить небольшую дружескую дуэль, так как ты первый достаточно креп… сильный боец, встретившийся нам этим прекрасным утром. – Притворившись, что не услышал оговорки, я попытался отвертеться от столь сомнительной чести, но… – Скажу по секрету: отказ Мастольф вряд ли примет.

– Вы ведь понимаете, что в бою с кем-то из вас я и пары секунд могу не протянуть?

– Я не буду сражаться на пределе. Скорее даже – подстроюсь под тебя и буду просто получать настроение.

– Берсерк, однако. – Самуэль развел руками, словно бы извиняясь. – Арена пока закрыта, но вам подойдёт и какой-нибудь пустырь за стенами.

– Не то, чтобы я был против, но за стенами небезопасно в любое время суток. Может, нам стоит просто дождаться открытия арены?

– В округе нет никого и ничего, представляющего для нас опасность. Мы, авантюристы «Золотого Рога», бывали в местах куда как более отвратительных, в таких, где любая оплошность может повлечь за собой смерть. Это же место – крошечное измерение, которым правит наглухо поехавший лич, возомнивший себя богом. Я таких на завтрак ем! – Последнюю фразу раскрасневшийся копейщик попытался выкрикнуть, но «зажевал» язык, лишив свои слова всякой звучности.

– Не на завтрак, но этот лич и правда скорее всего не слишком опасен. Так что с нами тебе бояться нечего, а обратно в город мы тебя приведём.

– Верно говоришь! – Покивал Мастольф в такт словам друга. – Двинули!

Как-либо возразить мне не дали, попросту ухватив за шкирку и перебросив через стену, словно пушечное ядро. Летел я так же высоко и быстро, так что такое сравнение максимально корректно. Приземлился, правда, при помощи печати, сведя на нет всю набранную скорость, но это обстоятельство моих пленителей ничуть не расстроило.

– Печати? Отлично! Даже если ты новичок, то тоже кое-чего сможешь… – Копейщик, уже дожидавшийся меня «на той стороне», неожиданно замер. – Слушай… Ты, случаем, не призванная душа? Больно силён, конечно, но о вас всякое говорят…

– Да, я призванный. А то, что силён… Есть среди нас и более сильные воины.

– Пару месяцев назад я так и не смог отыскать среди вас кого-то достойного, хоть и потратил на это больше недели. Вы правда с огромной скоростью набираете силу, поначалу ничего из себя не представляя?

– Правда. Перемещение… Да, перемещение оставляет нам лишь крупицы сил. Но мы можем наращивать мощь, убивая всё более сильных противников.

– Без тренировок?

– Сила, ловкость, плотность ядра маны и многое другое – всё это мы можем получить, просто убивая. Монстров, людей, друг друга… Но оружием владеть нам нужно учиться. – Я похлопал по ножнам на поясе. – Я, например, со своим клинком обращаюсь совсем плохо, если верить комментариям профессионалов.

– А ещё смерть для вас не конец, а лишь потеря части сил и бесценный опыт. Правильно говорю? – Музыкант поспешил блеснуть эрудицией. – Довелось мне поговорить с парочкой призванных. Они о многом говорили, о божественном даре, позволяющем вам становиться сильнее и упрощающем этот путь – в особенности. Но у такой вещи ведь не может быть подводных камней, верно?

Я совсем по-другому посмотрел на Самуэля, который продемонстрировал крайнюю степень осведомленности. Мало того – он практически из ничего, не имея полной картины, сделал очень правильные выводы.

– Я здесь немногим больше двух месяцев, но могу с уверенностью сказать, что самый главный «подводный камень» – это наша зацикленность на силе, даруемой богами. Я сам совсем недавно это осознал.

– Вас призвали сюда, и вполне логично, что основой, той ниточкой, что удержала вас на плаву, стал инструмент богов. В противном случае у вас были бы все шансы сойти с ума или впасть в глубокую депрессию от осознания отрыва от привычного мира, людей и мест…

– Мы перенеслись сюда добровольно, если уж на то пошло. – Остановил я не совсем верные рассуждения музыканта.

– Добровольно…?

– Так! Сам, закругляйся со своими высокими материями, а ты, парень, обнажи клинок и покажи, на что способен! Ты ж бессмертный?

– Это не значит, что меня можно убивать! – Восклицаю, едва успевая выхватить чокуто и пропустить перед собой острие копья, промелькнувшее на не слишком высокой скорости прямо перед моим лицом. Мастольф явно позволял мне подготовиться, но это как раз-таки неудивительно – он хотел, чтобы я его развлёк, так что быстрое убийство вряд ли входило в его планы. – Мы не слишком быстро к стенам⁈

Последнюю фразу я выговорил, уворачиваясь от ещё пары аккуратных пробных выпадов.

– Ты можешь разговаривать? Тогда – поднажмём!

Частота ударов выросла многократно, и мне действительно стало не до шуток – копье Мастольфа, чей вид от и до демонстрировал крайнюю степень незаинтересованности в этой схватке, постоянно проходило в считанных миллиметрах от моих доспехов и, кое-где, кожи. Правая рука с зажатым в ней клинком категорически не успевала отражать все выпады, и в какой-то момент копье плотно познакомилось с моим плечом. Настолько плотно, что кончик лезвия показался с другой стороны…

– Не, это не дело. Ты или сражаешься, или я тебя реально убью – один хрен воскреснешь. Сам, давай, посоветуй ему чего-нибудь! – Мастольф выдрал копье из моего плеча и смахнул даже не подумавшую приставать к металлу кровь на землю.

– Меньше внимания мечу, задействую левую руку и ноги, не стой столбом. Иначе Маст тебя действительно может убить. – Спокойно произнес Самуэль, пользуясь предоставленной копейщиком паузой. – И дерись в полную силу, не смущайся – ты всё равно его не достанешь.

– Слабоват для этого. – С гаденькой ухмылкой добавит Мастольф. – Начали!

Первым делом я при помощи печати разорвал дистанцию, выгадав этим пару мгновений, которых хватило для активации Длани. Последовавшая за этим попытка ухватить копье за древко успехом не увенчалась, но я впервые смог заставить Мастольфа отступить от его заранее продуманной модели боя. Контратаковать даже пытаться не стоило, но развивать успех в защите – почему нет?

В момент, пока я присматривался к своему противнику и решал, как бы половчее всадить ему под рёбра пару кинжалов, Мастольф исчез – и с занесённым над головой копьем появился вплотную ко мне. Мой меч устремляется на встречу оружию врага, но копейщик, казалось, только этого и ждал, так как попыток избежать парирования с его стороны просто не было.

Зато левая рука оставила древко копья и мягко хлопнула по каменной поверхности ещё действующей длани, отчего та просто осыпалась на землю, оставив меня без действенного козыря.

Пара печатей – и я замираю в десятке метров от ухмыляющегося Мастольфа, на лице которого впервые с начала схватки отразился интерес.

Я напряг глаза до предела – и сумел распознать момент начала его движения, предугадав по направлению точку появления противника. Ударяю стопой о землю, посылая в неё часть своей маны. Одновременно с этим активирую Вихрь, направляя все три кинжала в копейщика, прямо сейчас пытающегося сохранить равновесие и вертикальное положение в пространстве. Земля под ногами проваливается не каждый день, и уж тем более не делает это в момент выхода из аналога рывка или моей печати.

По себе знаю – такая неожиданность крайне неприятна, с какой стороны не взгляни, и порою просто не успеваешь адекватно отреагировать на что-то подобное.

К моему большому сожалению в битве между импровизацией и опытом победил последний, и Мастольф не только отбил все мои кинжалы, прервав(!) действие Вихря, но и продолжил наступление, заставив меня уступить ему пару метров земли. К счастью, сражались мы не в маленькой комнате, а посреди выжженной степи, так что мне было, где развернуться, дабы не попасть под удар смертоносного лезвия копья.

– Вайпер! – Выкрик копейщика в связи с необычным движением, – а он вбил своё копье в землю в то время как я был всего в нескольких метрах от него, – заставил всё моё естество взвыть об опасности. Целый набор проклятий устремляется в Мастольфа, но тот их благополучно игнорирует и даже рассеивает, так как никаких внешних проявлений ослабляющих эффектов я не заметил. Неудача заставляет мозг думать ещё быстрее, подмечая большее количество деталей – и я на полной скорости бросаюсь к своему оппоненту, стремясь оказаться не рядом, но над его головой…

Секунда – и из-под земли вырывается гнущееся подобно хлысту копье, вдребезги разбивая мои ожидания. Мастольф применил не популярный у игроков Лес или Тюрьму Копий, а нечто совершенно иное, нечто, от чего увернуться далеко не так просто.

Шутка ли – движущееся даже быстрее, чем я сам, копье, способное менять направление каждые два метра и растягиваться на огромную длину? Уже сейчас, спустя пять секунд игры в догонялки, мне приходилось изгаляться и метаться между переплетениями древка оружия Мастольфа, ежесекундно рискуя обзавестись лишней дыркой в спине. Ведь копье, в отличии от меня, скорость практически не теряло…

При этом сам копейщик защитился максимально простым способом: он поместил себя в куб с решетчатыми стенами, который его артефактное оружие сплело всего за пару-тройку секунд.

«Молчание».

С активированным умением приземляюсь на «крышу» клетки, не без удовольствия наблюдая за тем, как вытягивается лицо моего оппонента. Огромное древко распадается, и за мгновение до исчезновения защиты Мастольфа я подпрыгиваю в воздух лишь ради того, чтобы со всеми силами обрушиться у всё ещё держащегося за вбитое в землю копье противника.

В себя прихожу, стремительно удаляясь в противоположную от земли сторону. В логах висит сообщение о прерывании эффекта непоколебимости, а перед глазами стоит Мастольф, впечатывающий кулак в мою грудину. И то ли он не сдержался, то ли я его чем-то рассердил, но я уже пролетел двести метров и, чую, пролетел бы ещё столько же, не случись мне прийти в себя. Одной печатью свожу на нет набранное ускорение, а второй – готовлюсь подкорректировать точку приземления, так как упасть в жаркие объятья высвободившего из заточения копьё Мастольфа мне совсем не улыбалось, однако…

Звук скрипки впился в уши, лишив и меня, и Мастольфа всякой подвижности. И если копейщик просто упал пластом, то бесконтрольно падающего меня подхватил один из фантомов Самуэля, в этот раз появившийся без оружия.

– Слишком масштабно, тут лишние глаза. Обойдём город с другой стороны, а развлечётесь к вечеру. Рикон… – Я не мог вспомнить, чтобы называл ему или Мастольфу своё имя. – … не против провести с нами ещё какое-то время? Мне очень интересно из первых уст узнать как можно больше подробностей о вас, призванных, и ты пока – наиболее адекватный из всех, с кем мне довелось пообщаться. Взамен я подробнее проконсультирую тебя по призывам и даже составлю список литературы. Идёт?

Меня аккуратно поставили на ноги и вернули способность двигаться и говорить.

– Идёт. – Киваю решительно. – Но от толпы и правда следует избавиться…

От города на нас двигалась довольно-таки крупная группа игроков, среди которых наверняка затесалась группа ПК-шеров. Мастольфу и Самуэлю они, что понятно, на один зуб, но и мне умирать от случайного плевка не больно-то хотелось.

И потому я побежал так, как никогда прежде – лишь бы поспевать за изрядно ускорившимися знакомыми, с которыми можно было наладить взаимовыгодное общение.

Очень взаимовыгодное, надеюсь.

Глава 19

Захлопнувшаяся за спиною дверь приглушила всякие посторонние звуки, отчего я смог безо всякого труда расслышать далёкие шаги – магистр, отчего-то покинувший свой пост, бродил меж книжных полок, ведя за собой вереницу парящих в воздухе книг. Он заметил меня, прищурился и, чуть улыбнувшись, спросил:

– Как успехи, мой юный друг?

– Неплохо, магистр. Мне удалось найти одного опытного призывателя, который посоветовал мне ознакомиться вот с этим списком литературы. Скажите, такие книги сложно найти? – Я протянул подошедшему Дафоту листок, на котором аккуратным подчерком были выведены названия магических гримуаров и имена их создателей.

– М… Хм. – На осмысление всех тридцати пунктов магистру понадобилась минута, после чего он выдал свой вердикт. – Двадцать два тома – общедоступны, шесть – запрещены в большей части королевств, подчиненных фракциям Света, а ещё два разыскиваются и уничтожаются даже среди тёмных фракций, так как в них практикуются жертвоприношения и поглощение душ. Очень опасная и страшная магия, в своё время развратившая множество волевых чародеев, взявшихся за её изучение. Я не рекомендую тебе даже просто брать в руки копии этих книг до тех пор, пока ты не сравняешься по уровню знаний хотя бы со мной.

– Хотя бы с вами…? – На моём лице отразилась целая гамма эмоций. – Но почему порог настолько высок? Как магия вообще может повлиять на человека, её контролирующего?

Магистр вздохнул и махнул в сторону стойки, из которой уже вылезла привычная банкетка.

– Присядем. Разговор нас ждёт не быстрый, а в него тебе придётся вникать, если хочешь действительно что-то понять. – С этими словами старик занял своё место, а я – своё, на всякий случай проверив, включена ли запись. Если что-то не пойму, то смогу прослушать заново. – Понимаешь, юноша, чародей, создавая заклинания, вкладывает в него свою душу, волю и желание. И отклик, ответ он получает тоже. Не всегда этого отклика хватает для того, чтобы повлиять на мага. Но рано или поздно, в десятый, в сотый раз крупица зла, тьмы и ненависти, источаемой подобной магией, проникнет в твою душу, подготовив почву для следующей. В конечном итоге ты можешь измениться, даже не заметив этого.

– Тогда и условно светлые заклинания должны делать ровным счётом то же самое, верно? И какой-нибудь маг-целитель по время войны станет… – Я задумался над тем, кем же он всё-таки станет. – … святым?

– Не совсем так. В человеке… да и в любом другом разумном за редкими исключениями тёмного и злого намного больше, чем доброго и светлого. Разумные существа склонны к злу, и потому легче поддаются воздействию запретных заклинаний. – Магистр сложил руки перед собой. – Даже в норме общества разных рас поддерживаются за счёт норм морали и их активного навязывания ещё в детстве. Заметь: потенциально разумные расы вроде гоблинов, троллей или циклопов из-за отсутствия единого общества относятся к хаотично-злым, тобишь – их поведенческие нормы соответствуют таковым у животных, но при этом не управляются инстинктами, подавленными сознанием. Понимаешь?

– В какой-то мере. – Киваю согласно. – Но значит ли это, что предпочтения к использованию той или иной стихии тоже отражается на заклинателе?

– В отличии от разновидностей тьмы или света стихии сугубо нейтральны. Они не влияют на мага так, как это делают первозданные элементы. Но и россказни о том, что характер мага можно легко сопоставить с используемой им стихией имеют под собой достаточно прочную основу – расу во-первых, путь развития мага во-вторых. Скажем, захоти я стать экспертом в магии огня, а не пространства, то мне пришлось бы всячески взаимодействовать с огнём, привыкать к нему, прогоняя страх прочь. Ведь тот, кто боится своей стихии никогда не достигнет вершины. – Магистр замолчал на секунду. Морщины на его высоком лбу стали, казалось, ещё отчётливее, а подёрнутые мутноватой плёнкой карие глаза в эти мгновение смотрели уж точно не на меня. – Трудно на словах объяснить, что такое близость к стихии или элементу. Существуют люди, которые с самого рождения обладают наивысочайшим коэффициентом близости, но к десяти, двадцати или тридцати годам полностью лишаются этого дара. Занимаются они магией или нет – без разницы, какую-либо закономерность в этом магическая наука не выявила.

– Но дар богов, который получили все призванные души, позволяет узнать, какой элемент в моих руках будет сильнее, а какой будет меньше мне вредить…

– Я знаю об этом, но предрасположенность… Понимаешь, мой юный друг, я могу сказать тебе, какие примеси содержатся в озере, почерпнув воду с его поверхности, но это отнюдь не означает, что такие же показатели будут на глубине в пять, десять или все пятьдесят метров. Этот божественный дар, безусловно, полезен, но как ты рассчитаешь эти условные повреждения, случись тебе применить огненное торнадо? Это не один лишь огонь или воздух, это смесь двух стихий, которые непременно затянут третью – землю. А если я создам абсолютную пустоту прямо в центре такого заклинания? Что произойдёт с ним? Как опишет случившееся твой дар?

От слов магистра я на несколько секунд опешил. Он говорил правильные, понятные вещи максимально доступным языком… Но смотрел на вопрос со своей стороны. Со стороны мага, исконного жителя этого мира. Мага, ограниченного в своём знании. Чарль Дафота был бесконечно сильным человеком, но всё его знание о Системе – слова, сказанные игроками, с которыми ему удалось поговорить. А слово – оно многогранно, отчего далеко не всегда можно с первого раза понять, что именно имелось ввиду. Повреждения комбинированных заклинаний описывались как соотношение, скажем, семидесяти к тридцати, где семьдесят единиц наносил огонь, а тридцать – ветер. Разрушение заклинания… Оно, скорее всего, отразится в логах именно как разрушение, но это будет всего лишь отписка. Просто потому, что Система – не универсальный инструмент, у неё могут и должны быть дыры, затыкать которые игроку предстоит своими знаниями, умениями и силами. Как, например, сейчас делаю я, изучая магию в обход интерфейса.

– Магистр, вы говорите в корне правильные вещи, но при этом не обладаете всей полнотой информации. – Взгляд старика посуровел. – Призванные могли просто умолчать о каких-либо деталях или предоставить неполную информацию. Уже одного этого достаточно, чтобы составить неверную картину. Я могу ответить на оба ваших вопроса…

– Но хочешь награду?

Не то, чтобы этот полуутвердительный вопрос задел меня до глубины души, но… Было неприятно. Мерзко и гадко, словно меня заподозрили в чём-то постыдном, а после прилюдно в том обвинили. По этой причине отвечать я начал резко, но уже после первых слов чуть поостыл – хвала обожаемому магами способу держать эмоции под контролем, медитации, в подобии которой я пытаюсь находиться постоянно.

– Нет, магистр. Вы сделали для меня больше, чем кто бы то ни было в этом мире. Кем бы я был, попроси сейчас что-то взамен?

– Типичным представителем своего мира, я полагаю. Среди вас ещё никто не отказывался от награды, которую я предлагал. – Магистр улыбнулся. – Но ты не дурак, ты не преследуешь сиюминутную выгоду. И как минимум сейчас, мой юный друг, ты поступил по совести. Извини меня за слова, что оскорбили тебя.

– Я не держу обиды, магистр. Как я уже говорил, вы сделали для меня слишком многое.

– Подобное отношение к жизни и поступкам окружающих похвально, юноша, но запомни: далеко не все «благодетели», – это слово Чарль выделил особо, – заслуживают благодарности. Особенно если ты не видишь, чем помощь тебе может помочь им самим.

– Но чем в таком случае лично вам может быть полезна помощь мне, магистр? – Вопрос я задал с улыбкой, продемонстрировав тем самым, что вопрос этот несёт в себе лишь толику серьезности.

– Польза… – Старик цокнул языком. – Знания, мой юный друг, знания. Из наших бесед пользу извлекаешь не только ты, но и я. Божественный дар и вы, призванные – вот что интересует тебя в первую очередь. Прямые расспросы слишком топорны, так что я предпочитаю действовать иначе.

– Но так вы получаете лишь крупицы от той информации, которую я могу предоставить. Быть может, я расскажу вам о даре настолько полно, насколько смогу? Так я хотя бы частично отплачу вам…

– Отплатишь за что, юноша? Сейчас я – библиотекарь, и помощь в поиске книг входит в мои обязанности.

– А Астральные Задачи? А ваши рассказы?

– Первое можно интерпретировать как облегчение создания Задач мне самому, так как чем больше число участников – тем легче магу поддерживать заклинание. Что до рассказов… Я и сам получаю от них немалое удовольствие, ведь нам, старикам, в радость делиться знаниями с молодыми. – В глазах Чарля Дафота заблестели весёлые искры, развеявшие старческую муть.

– Что угодно можно интерпретировать как угодно, но своё предложение поделиться с вами информацией я назад не забираю. – Раз уж я решил, что так будет правильно, то и изменять ничего не буду. – С вашей стороны будет достаточно одного лишь слова.

– Если мне потребуются эти знания, мой юный друг, то я всенепременно воспользуюсь твоим предложением. Сейчас же, пожалуй, нам стоит вернуться к изначальной теме разговора. К магии…

* * *

От Магистра я выходил с головой, переполненной разного рода мыслями. Разговор вышел долгим и тяжелым для мозгов, и потому шёл я напрямую к своим знакомым, с которыми удалось заключить своеобразное соглашение. Самуэль учит меня тому, что считает наиболее важным в призывах, а я в ответ отвечаю на его вопросы касательно нас, игроков-призванных, и Системы, «дара божьего». Что до Мастольфа, то он всегда был за хорошую драку. Не на пределе и даже не на половине сил, конечно, но и в бою против меня копейщик получал капельку удовольствия.

Он был маньяком до битв, в то время как его друг – учёным и исследователем. Самым ценным для Самуэля были знания и постижение непознанного, и только за счёт этого я двигался вперёд. Пусть даже он не давал цельного знания, какого ожидаешь от книги или наставника, но заданные им ориентиры, предостережения и советы были бесценны. Ведь Музыкант – саммонер высочайшего класса, мастер своего дела, обладающий обширными, а не узкими познаниями в магии. И то, что он делится со мной бесценной информацией, которую днём с огнём не сыщешь, иначе как чудом не назовешь…

Трижды ударив кулаком по массивной двери вхожу, не дожидаясь ответа. Простенькая, почти спартанская обстановка плохо сочетается с некоторыми явно чужеродными элементами вроде здоровенной артефактной пирамиды – аналога магического станка, предназначенного для тончайшей настройки оружия Самуэля.

Его скрипки.

Как я и предполагал изначально, призыв в отрыве от иных областей магии был не самым эффективным инструментом, так как его возможности были изначально ограничены. Зато в связке с каким-либо элементом или научным направлением он раскрывался в полной мере, позволяя призывать духов стихии, существ из иных миров, оружие и даже строения. Или даровать физическую форму своим фантазиям, как это делал сам Самуэль посредством скрипки – артефакта, облегчающего управление фантомами. Ведь они не обучались, как мои миньоны, так что каждое движение, каждый удар и шаг Музыканту приходилось направлять вручную. Та ещё задачка, по сравнению с которой необходимость подучить своих подручных кажется сущей мелочью.

– Рикон? Ты сегодня припозднился…

– Долго разговаривал с магистром Дафотой. – Пожимаю плечами. – Это проблема?

– Ни в коем разе. Мы здесь всё равно планировали оставаться ещё до-олго… Возможно даже, до самого закрытия этого измерения.

– Действительно долго. – Согласно киваю. – К цитадели лича пока ещё никто не подобрался даже на сотню километров.

– И не подберутся, если все такие же слабаки, как ты. – Вставил своё веское слово Мастольф, до этого момента расслабленно дремлющий на кровати. – Лич и низшая нежить, с которой твои друзья-призванные развлекаются, даже рядом не стоят. Для справки: некромант такого уровня способен за сутки оживить тысяч так триста трупов простых людей или десяток драконов, кости которого ты, например, даже не поцарапаешь независимо от того, сколько печатей используешь для усиления.

– Как видишь, даже мой неразумный, но прекрасно владеющий копьем друг может ясно и чётко выражать свои мысли… – Самуэль увернулся от кинжала и даже поймал его, отправив обратно. – Ну-ну, не обижайся.

– А ты лишний раз не дёргайся – того и гляди голова перевесит, упадёшь, умник. – Мастольф перевёл взгляд на меня. – Смахнёмся?

– Я не против. Как раз порастрясу мозгами, освежусь…

– Ну, тряску я тебе обеспечу, если так хочешь. – Копейщик предвкушающе улыбнулся. – Есть, чем меня удивить?

– Очень на это надеюсь. Я поработал над использованием в бою свободной руки, но управляться одновременно с чокуто и кинжалом довольно-таки сложно. – Я вытащил из ножен клинок, а кинжал просто достал из инвентаря. Не слишком длинный, с лезвием в пятнадцать сантиметров, он чисто теоретически позволял сносно отводить удары и наносить ответные в момент, когда «основное» оружие занято, но в моих руках почти всегда превращался в бесполезный груз. – Моя левая рука чаще всего простаивает, не принося никакой пользы, а в силе удара мечом я заметно проседаю.

– Ну, тут тебе поможет только и только опыт. Если хочешь, то первую половину боя мы посвятим слаживанию твоих рук.

– А это возможно? – Предложению Мастольфа я не особо удивился, так как он нередко давал мне ценные советы или исправлял ошибки, коих в моём рисунке боя было намного больше, чем правильных решений. Учитывая же то, что на наши схватки Самуэлем, жаждущим знаний, отводилось ровно сорок минут…

Мастольф явно делал мне одолжение.

– Сейчас ты или держишься обеими руками за рукоять меча, или одна непременно болтается без дела. В твоём случае я вижу два варианта: небольшой кулачный щит, закрывающий запястье и часть руки, или кинжал. Так как ты принёс последний, то им и будем заниматься.

Мне по душе был ближе щит, о чём я и сообщил «наставнику», однако…

– Без его фактического наличия что-то практиковать смысла нет, а у меня с собой таких вещиц не припасено. Пойдём во двор. Сам, установи купол, будь другом…!

Последнюю фразу копейщик кричал уже с улицы. Даже несмотря на то, что мы условились сводить разрушения во время боёв к минимуму, – местные жители яро противились уничтожению степи, а игроки просто сбегались, как мухи на мёд, – звуки и определённые спецэффекты никуда не пропали. Потому мы, сражаясь на обнесённом каменным забором участке, просили Самуэля устанавливать маскирующий нашу деятельность барьер. Пространства тридцать на тридцать нам хватало, а то, что после боя нужно было ровнять землю…