Текст книги "Наш завод"

Автор книги: Евгений Шварц

Соавторы: Илья Фрез
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

– Для нас, детей рабочих, тогда школ нехватало.

– А где же ты училась читать и писать? Откуда ты всё знаешь так хорошо?

– Учиться я пошла, внучек, много-много позже, уже при советской власти.

– Ну ещё, бабушка! Ещё! – попросил Ваня. – Ещё рассказывай! Ну, посидели вы с папой на солнышке, а потом что? Ну, пожалуйста! Бабушка!

– А потом, – ответила бабушка, – стали мы жить да поживать. Вот тебе и всё.

Ваня вздохнул.

– Ты почему вздыхаешь? – спросила бабушка.

Ваня вздохнул ещё раз и ответил:

– Потому что когда про несчастья рассказывают, то говорят длинно. А как только несчастья кончаются, сейчас же: «Вот тебе и всё». Даже в сказках – и то: «Я там был, мёд, пиво пил, по усам текло, а в рот не попало!» И конец… Почему это?

Бабушка подумала и ответила:

– А по-моему, мы с тобой всю дорогу говорили длинно и подробно как раз про хорошее. Про то, что все несчастья прошли и никогда-никогда не вернутся!

И тут бабушка и внук подошли к детскому саду и попрощались до пяти часов.

Вопросы и ответы

1

Для того чтобы попасть в детский сад, надо было открыть калитку и войти в настоящий сад, с высокими деревьями и широкими дорожками. Ваня так и сделал.

Самая широкая дорожка привела Ваню к просторному двухэтажному дому.

Он поднялся по ступенькам на крылечко, вытер о половичок ноги, открыл дверь и вошёл в длинный светлый коридор. Здесь вдоль стен стояли большие шкафы с отделениями. На дверце каждого отделения была приклеена картинка, которая помогала детям найти свою вешалку.

На Ванином шкафчике была наклеена картинка: самолёт с тремя моторами мчится по небу между белыми облаками.

Рядом, у Пети Захарова, была картинка, которая Ване нравилась гораздо больше. На этой картинке был нарисован паровоз.

Когда воспитательница Лидия Николаевна спросила в начале занятий, кому какую картинку приклеить над вешалкой, все дети закричали:

«Мне – паровоз! Я хочу паровоз!»

Пришлось бросить жребий, и тогда паровоз достался Пете Захарову.

Ваня разделся, поднялся во второй этаж и вошёл в большую светлую комнату. Там вокруг Лидии Николаевны на низеньких стульях уже сидели Мая Орлова, Лёва Дорошенко, Вася Максимов, Лиза Кудряшова, Петя Захаров.

– Здравствуйте, Лидия Николаевна! – сказал Ваня.

– Здравствуй, Ваня! – ответила Лидия Николаевна.

Каждое утро, пока не соберётся вся старшая группа, Лидия Николаевна или рассказывала, или заставляла рассказывать детей, или придумывала новые игры.

– Сегодня мы начали утро с вопросов и ответов, – сказала Лидия Николаевна. – Один спрашивает, а мы все отвечаем общими силами.

– Вы знаете, – спросил тогда Ваня, – что в будущем месяце нашему заводу сто лет?

– Знаем, знаем! – закричали дети. – Это все знают! Даже в младшей группе.

– А вы знаете, – продолжал Ваня, – что день рождения завода будут праздновать не так, как собирались раньше, а в сто тысяч раз лучше?

– Я знаю! – сказал Лёва Дорошенко. – Папа утром из-за этого рано ушёл на завод, на целый час раньше.

– И я знаю! – сказала Мая Орлова. – Мне мама сказала.

– Лидия Николаевна, это верно? – спросил Вася Максимов.

– Да, – ответила Лидия Николаевна. – Вся Советская страна живёт одной дружной рабочей семьёй. У нашего завода день рождения – и вся семья радуется: все наши заводы, фабрики. Всей страной будем мы праздновать теперь годовщину нашего завода.

– А подарки ему к рождению будут? – спросила Лиза Кудряшова.

– Непременно! – ответила Лидия Николаевна. – Какой же это день рождения без подарков? Чтобы порадовать новорожденного, каждый сделает всё, что может. Кто строит самолёты – выпустит ещё больше самолётов в честь годовщины нашего завода. Кто строит пароходы – построит ещё больше пароходов.

– А велосипеды? – опросил Петя Захаров.

– И велосипеды, – ответила Лидия Николаевна.

– Двухколёсные детские?

– Думаю, что всякие. И двухколёсные детские.

– А нас позовут на завод, когда будет праздник? – опять спросил Ваня. – Дедушка говорит, что, наверное, позовут. Но только когда он это говорил, я не разобрал, шутил он или нет. Позовут нас или вдруг могут не позвать?

Дети переглянулись. Потом посмотрели все на Лидию Николаевну.

– Вот это вопрос! – сказала Лидия Николаевна. – Есть над чем нам подумать!

Дети молчали.

Но вот Мая подняла руку и, не ожидая, чтобы Лидия Николаевна спросила её, заговорила быстро:

– Конечно, позовут нас! Как это можно – не позвать! Ведь тогда мы обидимся.

– На заводе будут гости со всей страны, – ответил Ваня. – Нам просто может нехватить места.

– А нам места много не надо! – сказала Лиза Кудряшова. – Мы можем вдвоём на одном стуле сидеть.

– Конечно, нас позовут, – сказал Лёва Дорошенко. – Всегда зовут детей. Пионеры будут говорить приветствие. А мы подарим цветы.

И тут дети закричали:

– Позовут нас! Конечно, позовут! Детей всегда зовут!

– А ты как думаешь, Петя? – спросила Лидия Николаевна. – Ты что-то помалкиваешь всё время…

– Не знаю…

– Ну, а всё-таки?

– Может, и не позовут, – сказал Петя.

Все перестали кричать. А Ваня посмотрел на товарища и задумался.

Пока шёл этот разговор, собрались уже все дети старшей группы.

Были заняты все шкафчики в коридоре, все низенькие стулья в комнате.

Лидия Николаевна взглянула на стенные часы и сказала:

– Пора нам, дети, на утреннюю зарядку. А пока вот что я вам скажу. Найдётся нам на празднике место или нет, позовут ли нас – конечно, не нам решать, а хозяину – имениннику. Только надо это заслужить. Нужно стараться получше вести себя в саду и дома. Вот и всё. Понятно?

– Понятно! – закричали дети.

– Впрочем, мы ещё поговорим об этом, – пообещала Лидия Николаевна.

После утренней зарядки Ваня спросил Петю Захарова:

– Ты веришь, что только надо вести себя отлично, да и всё тут?

– Нет, – ответил Петя. – А ты?

– Не знаю, – ответил Ваня.

2

Ваня был сегодня дежурным по столовой.

Вместе с Лизой Кудряшовой ходили они вокруг низеньких белых столов – помогали няне расставлять тарелки, раскладывать ложки и вилки, разносить молоко в чашках. И Ваня всё время ошибался. Лёве Дорошенко положил он две ложки, а Мае Орловой две вилки. Потом он чуть не разлил молоко. Потом уронил поднос.

– Да что с тобой сегодня? – спросила Лиза Кудряшова.

Но Ваня не ответил. Он и не слышал, о чём его спрашивает Лиза. Он думал о своём.

Позавтракав, все перешли в большую комнату, по стенам которой были развешаны в четыре ряда картинки, нарисованные детьми. Конечно, не все рисунки попали на эту выставку, а только самые лучшие.

В двух верхних рядах висели рисунки тех детей, которые теперь уже выросли и давно перешли из детского сада в школу. На этих картинках стреляли орудия, наши самолёты с красными звёздами на крыльях поджигали и сбивали фашистские, наши танки гнали врага прочь с Советской земли. Все эти картинки нарисованы были давно, во время войны.

В двух нижних рядах военных картинок было поменьше. Тут яркокрасные трамваи бежали по городским улицам. Мчались по шоссе «Победы», «Москвичи», пятитонные грузовики. Поезда неслись по рельсам. Праздничные шествия двигались с красными знамёнами мимо трибун.

Все эти картинки были нарисованы детьми, которые посещали детский сад теперь.

Дети уселись, и Лидия Николаевна раздала всем корзинки с игрушечными яблоками. Пять яблок лежало в корзинке. Лидия Николаевна велела достать из корзинки два яблока и сосчитать про себя, сколько яблок останется.

– Ну, Ваня, – спросила Лидия Николаевна, – сколько яблок осталось в твоей корзинке?

– Сто! – ответил Ваня.

Все засмеялись.

– Что с тобой сегодня? А, Ваня? – спросила Лидия Николаевна. – Ты ответил нечаянно: «Сто»? Наверное, всё думаешь, сколько лет нашему заводу?

– Да, – ответил Ваня.

– Будь внимательнее, – сказала Лидия Николаевна. – Ну, давайте считать дальше. Лёва, сколько яблок осталось в твоей корзинке?

– Три, – ответил Лёва.

Ваня старался быть внимательным, но мысли о заводском празднике всё время мешали ему. Он забыл, что и ему тоже надо петь, когда все пели, а Лидия Николаевна играла на рояле.

Он не слушал, когда Лёва Дорошенко читал наизусть стихи. Но вот все принялись рисовать, и тут наконец мысли о заводе перестали мешать Ване, а помогли ему.

Ваня нарисовал мост и паровозы, бегущие к заказчику. Так хорошо нарисовал, что все удивились. А Лидия Николаевна принесла деревянную рамку, вставила в неё Ванин рисунок и повесила на стену, туда, где висели лучшие картинки детей.

3

Домой из детского сада возвращались втроём: Ваня, Петя Захаров и бабушка.

Мальчики шагали рядом, взявшись за руки.

Когда они подошли к дому, где жил Петя Захаров, Ваня попросил:

– Бабушка, можно, он меня проводит, а потом мы его проводим ещё раз?

– Можно, – ответила бабушка. – Сегодня все наши, наверное, задержатся на заводе. У нас есть время пройтись немножко.

И все трое снова отправились в путь. Когда они подошли к магазину номер один, то увидели, что большое окно фруктового отдела занавешено парусиной. Свет пробивался через этот занавес, и сразу можно было понять, что за ним кипит работа. Тени ходили по парусине. Вон появилась голова с бородой, покивала и пропала. Вон чья-то рука с молотком показалась в углу занавеса, выросла во всё окно, снова стала маленькой и исчезла.

Ваня попробовал заглянуть под парусину, но она плотно прилегла к толстому оконному стеклу, и он ничего не увидел.

– Если бы была какая-нибудь дырочка! – пожалел Петя.

– Нечего, нечего подглядывать! – сказала бабушка. – Придёт праздник – всё увидите.

– Бабушка, – спросил Ваня, – а мы не опоздаем?

– Куда? – удивилась бабушка.

– Все уже готовятся к празднику, а мы ещё и не начали.

– Ничего, – ответила бабушка, – успеем!

И они повернули обратно – провожать Петю Захарова.

Мальчики шли впереди, разговаривали негромко, и время от времени бабушка слышала слова:

– Когда я буду работать на заводе…

– А я когда буду работать на заводе…

– Когда я буду лётчиком…

– А я когда буду учителем…

– Когда я буду шофёром…

– Вы что же – всем на свете собираетесь быть? – спросила бабушка улыбаясь, но Ваня и Петя не расслышали её.

Уже наступил вечер, небо покрылось звёздами, подморозило. Окна в домах засветились каждое своим светом: синим, красным, зелёным. А мальчики шли, взявшись за руки, и мечтали.

Детский сад путешествует

1

Наутро в детском саду все разговаривали только о заводском празднике. Он приблизился всего на один день, но уже весь город к нему готовился – прихорашивался, чистился. Лёва Дорошенко узнал от отца, что на заводе ещё вчера начали строить новый, удивительный, праздничный паровоз, который будет готов как раз ко дню годовщины. Лиза Кудряшова рассказала, что на площади против Дворца культуры загорятся огромные светящиеся картины из электрических лампочек. Она узнала это от своего брата-монтёра.

Дети с Лидией Николаевной вышли в сад на прогулку.

Внизу, на земле, ветра не было, но наверху, над городом, он дул во всю свою силу. Правда, дети не сразу это заметили, но Лидия Николаевна показала им на ветки деревьев, которые повисли неподвижно, будто спящие, а потом на облака, которые мчались по небу.

И сразу всем показалось, что сегодня в саду особенно уютно.

– Ой, как хорошо! – воскликнула Мая Орлова. – Наверху буря, а у нас тихо, как в домике! Давайте играть в дочки-матери!

Но тут вдруг у самых ворот сада остановился большой автобус и громко загудел.

– Ура! – закричали дети. – Экскурсия! Мы поедем на экскурсию!

Девочки запрыгали. Мальчики стали бороться от радости. Ваня и Петя даже упали в снег.

– А куда мы поедем, Лидия Николаевна? – спросила Мая Орлова.

– На Новую улицу, к парку Победы. Наш завод только что поставил вокруг парка чугунную ограду, на которую стоит посмотреть.

Лидия Николаевна, стоя у дверцы автобуса, помогала ребятам взбираться на высокую ступеньку. Вот все уселись и поехали.

2

Дети очень любили экскурсии. Это было так же интересно, как сказки и рассказы, которые читала вслух Лидия Николаевна, а иногда и ещё интереснее.

Ваня глядел в автобусное окно и всё протирал стекло рукавом, потому что оно затуманивалось от его дыхания.

Вот автобус проехал мимо школы номер десять, и Ваня сразу вспомнил, как они ходили сюда на экскурсию.

Принимали гостей первоклассники. Они стали школьниками совсем недавно, с месяц назад, но всё уже могли показать, обо всём рассказать. И гости увидели первый класс – высокую светлую комнату, посреди которой в три ряда стояли парты. Хозяева разрешили гостям посидеть немножко за партами. Ваня и Петя сели рядом на второй парте, и она оказалась им только чуть-чуть велика. Прямо против парт висела на стене большая чёрная доска. И первоклассники показали, как пишут мелом на этой доске. Они всю её исписали косыми палочками.

Потом первоклассники показали гостям библиотеку. В этой комнате до самого потолка возвышались книжные полки. И все эти полки были заполнены детскими книжками. Потом была перемена. Зазвонил звонок, и из всех классов выбежали мальчики и стали бегать и играть в коридорах, длинных, как улица, и в большом зале. Потом детям показали учительскую, и дети удивились, как много в школе учителей.

* * *

Вот автобус остановился у светофора, и Ваня сразу узнал милиционера, сидящего в стеклянной будке. Недавно детский сад ходил в экскурсию к светофору, и этот самый милиционер показывал детям, как он работает.

«Глядите», сказал милиционер детям, повернул рукоятку – и на светофоре зажёгся красный свет. И все шофёры послушно остановили у переезда свои машины, все вагоновожатые – свои трамваи, мотоциклисты – мотоциклы, велосипедисты – велосипеды.

Потом милиционер зажёг жёлтый свет. Этот сигнал означал: тот, кто стоит, пусть готовится ехать, а кто едет – пусть готовится стать.

И наконец милиционер зажёг зелёный свет, который сказал шофёрам, вагоновожатым, мотоциклистам и велосипедистам: путь свободен! И все они смело повели свои машины вперёд.

Вот автобус пробежал мимо высокого дома, на крыше которого поблёскивали огромные стеклянные буквы:

ДОМ ТЕХНИКИ

Вечером эти буквы загорались синим светом и были хорошо видны даже из окна Ваниной спальни, хотя жили Соколовы на другом конце города.

Петя Захаров, который сидел рядом с Ваней, всё время правил машиной вместе с шофёром. Правда, шофёр поворачивал баранку руля, а Петя вертел руками в воздухе, но ему казалось, что тяжёлый автобус слушается и его тоже.

Вот автобус пробежал мимо Дворца культуры, мимо школы для девочек, мимо универмага, где Ваня с бабушкой купили на прошлой неделе электрический утюг, и помчался по улице с новыми белыми домами. Это и была Новая улица.

И в конце улицы дети увидели парк Победы, но не сразу узнали его. Он стал нарядным, как будто собирался итти в гости и надел новое платье.

Автобус подъехал ближе, и все поняли, что парк Победы так украсила новая ограда.

Ограда была узорная, как кружево, и казалась лёгкой-лёгкой. Трудно было поверить, что она отлита из тяжёлого чугуна.

Все вышли из автобуса и тихонько пошли вдоль новой ограды, и Лидия Николаевна стала рассказывать.

Она рассказала детям, что после войны, в один из воскресных дней, тысячи людей вышли с лопатами за город. Тут были и рабочие завода, и инженеры, и доктора, и учителя, и школьники. Все эти люди несли в руках лопаты. И огромный пустырь, по которому только кошки бродили, был очищен от мусора, выровнен, колышки отметили те места, где станут деревья. Много-много раз выходили на работу люди. И вот были вырыты ямы для посадки, и грузовики привезли высокие деревья. Такие тяжёлые, что их невозможно было поднять руками. Кран снимал деревья с грузовиков и медленно-медленно, осторожно-осторожно опускал, пока корни не укладывались в яму.

И вот наконец за городом вырос парк Победы. И до сих пор идёт работа над парком. В честь заводского праздника заводские художники, инженеры, рабочие общими силами нарисовали, рассчитали, отлили из чугуна эту замечательную ограду.

Рассказав всё это, Лидия Николаевна повернула с детьми в парк. А они шли и оглядывались, как будто попали сюда в первый раз… На детской площадке посреди парка дети вдруг увидели другой детский сад.

– Здравствуйте, Лидия Николаевна! – сказала воспитательница из другого детского сада.

– Здравствуйте, Наталья Васильевна! – ответила Лидия Николаевна. – Познакомьтесь, дети. Это детский сад с Новой улицы.

Оба детских сада сначала только смотрели друг на друга и молчали. Но вот Мая заговорила с незнакомой девочкой, потом Ваня – с незнакомым мальчиком, и скоро оба детских сада так перемешались, что невозможно стало различать, где одни, где другие. Дети катались с горки, бегали наперегонки, играли так дружно, будто познакомились уже много дней назад. Ваня сначала чуть не подрался со своим новым знакомым, которого звали Миша. Тот предложил попробовать, кто сильнее, и мальчики пробовали да пробовали, пока не рассердились. Но потом они успокоились, помирились и разговорились.

Ваня рассказал Мише, как он любит рисовать и какая большая выставка детских рисунков висит на стене у них в детском саду. А Миша рассказал, что когда их детский сад был на даче, то они вырастили двадцать цыплят и одного из них, самого умного, привезли с собою в город. Назвали они этого цыплёнка Пушок. Он живёт в детском саду, бегает за детьми, как собака, и скучает, когда они уходят домой.

Лидия Николаевна взглянула на часы и сказала, что пора собираться домой.

– Ещё хоть полминуточки! – закричали дети.

– Пора, пора! – сказала Лидия Николаевна. – А наши новые знакомые проводят нас до машины.

Дети шли из парка медленно-медленно, чтобы подольше побыть вместе, и вот они вышли на аллею, вдоль которой тянулись молодые липки, тоненькие, как тростинки.

– Вот здесь мы на минутку задержимся, – сказала Наталья Васильевна: – я хочу показать новым знакомым наши деревья. Вот эти липы посажены учениками десятой школы, а помогали их сажать…

– Мы! – закричали дети.

– Смотри, – сказал Миша Ване, – вот моё деревцо. Я с ним каждый день здороваюсь. Я знаю, что оно меня не слышит. Во-первых, зимой деревья спят, а во-вторых, у них нет ушей, но всё-таки они живые. Я никому не дам моё деревцо в обиду, и когда вырасту и поступлю в школу, я всё равно буду приходить сюда каждый день. И когда стану инженером, всё равно буду приезжать сюда. Мы теперь много знаем о деревьях. Наталья Васильевна читала нам о них книжки. А потом к нам приходил садовник – старый-старый и совсем белый, как дед Мороз. И он рассказывал ним, как надо беречь молодые деревья.

По дороге домой только и разговору было, что о новых знакомых. Петя Захаров даже забыл, что ему надо править автомобилем. И дети решили, что ранней весной они посадят в своём саду кусты малины, красной и чёрной смородины и будут заботиться об этих кустах всю жизнь.

И вот дни пошли за днями. Заводской праздник приближался с каждым днём. Ваня изо всех сил старался вести себя хорошо, и это ему довольно часто удавалось – он был настойчивый мальчик. Ему так хотелось попасть на завод, что он даже видел во сне, как заводские ворота широко раскрываются перед детским садом и все кричат детям: «Заходите, заходите, милости просим!»

Пятница, суббота, воскресенье

1

Вечером в пятницу Ваня сидел со своей бабушкой в столовой и рисовал. Часы пробили девять раз.

Ваня посмотрел на бабушку, а бабушка на Ваню.

– Ничего не поделаешь! – сказала бабушка. – Пора!

– Спокойной ночи, бабушка! – ответил Ваня печально и пошёл умываться.

У него с бабушкой был такой уговор: если она скажет, что пора, то уж тут без всяких споров отправляйся спать.

А сегодня Ване очень хотелось посидеть ещё хоть полчасика.

Он соскучился без мамы, папы и дедушки, а они всё не возвращались домой. Умывался Ваня не спеша.

Сначала он почистил зубы обыкновенной зубной пастой, а потом вспомнил, что бабушка недавно купила ему тюбик пасты под названием «Детская». Он почистил зубы и детской пастой.

Потом прислушался.

Нет, никто не пришёл. Тихо в столовой.

Тогда Ваня стал мыть руки. Мыл до тех пор, пока они не окоченели от холодной воды. Ваня перестал мыть руки, закрутил кран и снова прислушался.

Тихо в столовой. Никто не вернулся домой.

Тогда Ваня стал мыть лицо, уши, шею. Мыл до тех пор, пока не устал. Опять прислушался. Никого нет!

Всё напрасно. Придётся итти спать.

Но когда Ваня уже разделся, лёг и укрылся, лифт щёлкнул и остановился на площадке у квартиры Соколовых.

Открылась входная дверь, и Ваня сразу узнал знакомые шаги.

Дедушка вернулся домой.

Ваня даже засмеялся тихонько от радости.

Дедушка вошёл в столовую. Заговорил с бабушкой вполголоса: он думал, что Ваня спит, боялся разбудить его. Потом бабушка ушла в кухню, загремела там посудой, а Ваня приподнялся в кровати, сел и уставился на дверь.

Он знал, что дедушка войдёт сейчас к нему – посмотреть, спит он или нет.

И в самом деле, дверь открылась потихоньку, и Ваня увидел Ивана Сергеевича старшего.

– Та-а-ак! – сказал Иван Сергеевич. – Ты что же это, завёл новую моду – сидя спать?

– А я, дедушка, не сплю! – ответил Ваня. – Я тебя жду. Здравствуй!

Дедушка показал головой и сел на стул возле Ваниной кровати.

– Здравствуй, дедушка! – повторил Ваня.

– Здравствуй-то здравствуй, – ответил дедушка, – а спать ты когда будешь?

– Когда ты пойдёшь пить чай.

Дедушка взглянул на часы, подумал и кивнул головой.

– Ну, так уж и быть! – сказал он. – Минуточек десять поболтаем.

– Не минуточек, а минут! – попросил Ваня. – Минуточки – они маленькие, а минуты всё-таки побольше.

– И на это я согласен! – ответил дедушка. – Начнём с поручений. Поручила мне мама передать тебе поклон. Говорит, что соскучилась без тебя.

– А где она? – спросил Ваня.

– Задержалась на собрании. Весь тот цех, в котором работает мама, обсуждает, как им встретить заводскую годовщину. И папа тоже просит передать тебе поклон.

– А где папа сейчас?

– В партийном комитете. И там сегодня один разговор – всё про заводской праздник.

– А ты где был, дедушка?

– Я, брат, сегодня с учёными академиками провёл целый день. Сначала мы беседовали с ними, а потом ходили по всему заводу.

– О чём вы беседовали?

– О паровозах беседовали.

– Понравились тебе учёные?

– Люди знающие.

– А ты?

– Что – я?

– А ты им понравился?

– Не спросил. Кое о чём они со мной поспорили, кое в чём я с ними не согласился, а, в общем, расстались мы друзьями. А у тебя что нового?

– Рисунок нарисовал.

– Какой?

– Ограда вокруг парка, а возле ограды мы стоим.

– Покажи!

– Он там остался, в детском саду. Его на стенку повесили.

– Значит, хорош получился рисунок?

– Лидия Николаевна говорит, что хорош. Правда, на картинке узоров ещё больше, чем на настоящей ограде, но Лидия Николаевна говорит, что это ничего… Дедушка, знаешь? Мы стараемся! Ты не шутил тогда?

– Когда? – удивился дедушка.

– А ты не помнишь? Ну тогда, давно. Вспомнил?

– Нет! – признался дедушка.

– Ну, когда говорил, что если будем стараться, то и нас возьмут на праздник.

– А! – сказал дедушка. – Ну, чем же вы нас порадуете?

Ваня задумался.

– Отвечай, внук! Время идёт!

– Вот детский сад с Новой улицы курицу вырастил…

– Какую курицу? – удивился дед.

– Белую. Её зовут Пушок.

– Имя кошачье, – сказал дедушка.

– Имя кошачье, а бегает она за ребятами, как собачка. А мы… Не знаю, чем мы вас порадуем, – признался Ваня. – Мы стараемся вести себя лучше, и всё тут.

– А тебе этого мало?

– Конечно, мало.

– Ладно, мы ещё поговорим об этом, – сказал дед и встал.

– Прошли уже десять минут? – спросил Ваня печально.

– Пробежали, Ваня! – ответил дедушка. – Ничего не поделаешь – уговор есть уговор. Спокойной ночи. Но ты не огорчайся. Завтра у нас суббота, как будто срочных дел у меня нет никаких. Я найду часик, и мы побеседуем с тобой. Ладно?

– Хорошо! – ответил Ваня. – Но только ты не часик найди для меня, а целый час. Пожалуйста!

– И на это я согласен! – сказал дедушка.

И они попрощались до завтрашнего дня.

2

В субботу вечером стоял Ваня у окна и думал. И задумался он так сильно, что и не услышал, как в комнату тихонько вошёл дедушка и стал возле внука.

И только когда дед сказал: «Ваня!», тот обернулся и ответил удивлённо и радостно:

– Дедушка!

– Ну вот! – сказал дедушка. – Вот и освободился я. Сказано – сделано. Целый час в нашем распоряжении. А ты чего вдруг загрустил? Только что кричал, прыгал, грохотал, а теперь вдруг замолчал. Почему это?

– А я сначала играл в облаву на волков, а потом задумался.

– О чём же это?

– Всё о том же. О чём вчера говорили. Вот детский сад с Новой улицы, наверное, возьмут. Они деревья оберегают. Курицу вырастили. А у нас что хорошего?

– А я слышал, что вы рисуете очень хорошо, – возразил дедушка.

– Ну это что! Это пустяки…

– Хорошие картины – пустяки? Ну, это ты, внук, неверно говоришь.

– Неверно? – обрадовался Ваня.

– Неверно.

– Значит, нас, может быть, позовут на праздник?

– Там видно будет, – ответил дедушка и засмеялся.

Некоторое время оба молчали, глядя в окно. Солнце уже зашлю, и в городе стали появляться огни.

Сначала осветились нижние этажи домов. Потом вспыхнули окна и в верхних этажах. Зажглись огромные буквы на Доме техники. Загорелись уличные фонари. Заблестели фары на машинах. Снег на деревьях засиял, как будто тоже стал светиться своим собственным светом.

И вдруг за стеной заиграла музыка.

3

Дедушка и внук переглянулись, улыбнулись друг другу и уселись рядышком возле окна. Это было их любимое время.

Каждую субботу, вечерком, приходил к Соколовым папин товарищ и друг Леонид Васильевич Домашов, тот самый, с которым папа вместе воевал, а сейчас вместе работает.

Он приносил свою виолончель в таком большом футляре, что Ваня легко мог в него спрятаться.

Потом раздавался длинный звонок, и к Соколовым приходила Вероника Сергеевна Астахова, директор музыкальной школы.

Это была высокая седая женщина в очень больших очках. Папа и Леонид Васильевич учились у неё в школе, когда были мальчиками. Она до сих пор дружила с ними. И каждую субботу приходила к Соколовым в гости.

Она приносила с собою толстые нотные тетради. Гостей поили чаем, разговаривали с ними, а потом Вероника Сергеевна говорила строго: «А не пора ли, друзья мои?»

Она садилась за пианино и открывала одну из своих толстых нотных тетрадей.

Папа брал скрипку, Леонид Васильевич – виолончель.

Все трое взглядывали друг на друга, и папа подавал знак: можно начинать. И начиналась музыка. Так было и сегодня.

Музыканты играли, а дедушка и внук слушали.

Иногда скрипка рассказывала что-то, всё рассказывала, а остальные ей помогали, поддерживали её; иногда начинала говорить самое главное виолончель, потом пианино, а потом все трое хором опять всё рассказывали что-то, всё рассказывали…

– Дедушка, – спросил Ваня тихонько, – что они рассказывают?

– Каждому своё, – ответил дедушка.

– А что они рассказывают тебе?

Дедушка подумал, покачал головой печально, потом улыбнулся весело и сказал:

– Погоди минутку, дай собраться с мыслями. Ваня поглядел на дедушку, а тот глядел за окно, на сияющий в темноте город. И, собравшись с мыслями, дедушка заговорил.

Ваня слушал его, слушал музыку, и ему казалось, что и скрипка, и виолончель, и рояль – то все разом, то по очереди – помогают дедушке рассказывать.

4

– Вот что мне вспомнилось, когда я услышал музыку, – рассказывал дедушка. – Вспомнилось, что когда мне было столько лет, сколько тебе, хорошую музыку я мог слушать только под чужими окошками. А я любил музыку. Вот как любил! Притаишься бывало под окошком на улице, как виноватый, да слушаешь, всё слушаешь, не глядя на погоду.

Город в те времена был маленький, совсем не такой, каким мы его видим сейчас за окошком. Редко где горели керосиновые фонари. А мне это и наруку. В темноте не заметят, что притаился под чужим окном. Не прогонят. Стоишь бывало, слушаешь и боишься одного: как бы не перестали играть.

И смотри, Ваня, как всё обернулось теперь!

Я, как и прежде, рабочий.

А вместе с тем музыка-то – вон где она! У меня в доме. Сын мой играет. А я с внуком сижу у окна в мягком кресле и слушаю.

Я, как и прежде, рабочий, а самые учёные в нашей стране люди, академики, приезжали из Москвы поговорить со мной, познакомиться. И я поеду в Москву после заводского праздника к ним в гости.

Я, как и прежде, рабочий, а вместе с тем и хозяин. Завод теперь чей? Государственный. А государство чьё? Наше – трудящихся. Тех, кто трудится, работает. Значит, и завод теперь мой.

Вот что получилось, внучек. Вот до каких чудес я дожил! Прямо как в сказке.

В одном только разница.

В сказке человек находит своё счастье легко. По волшебству. А мы счастье своими руками добыли. С бою взяли.

Легко это было?

Нет, не легко.

Заводчики и фабриканты дрались за своё богатство беспощадно. Когда прогнали мы их в октябре семнадцатого года, отобрали у них заводы и фабрики и взяли власть в свои руки, они ни за что не хотели верить, что потеряли владения свои навеки.

Подняли они против нас войну.

Позвали на помощь всех богачей.

Привели они, предатели, на нашу родную землю разные иностранные войска. И немцы пришли, и англичане, и французы. Четырнадцать армий со всех сторон окружили нашу Советскую республику. А против них стояла одна только наша Красная Армия. Молодая ещё, необученная.

Трудные были дни…

Такие случались дни, что придёт, например, человек в партийный комитет, а на двери записка:

«Комитет закрыт, все на фронте».

И вот, помню я, как в такие трудные дни закончил наш завод постройку бронированного поезда.

Четверо суток не выходил я с завода.

Иду домой и даже ослабел на свежем воздухе.

Голова кружится. Хочется прилечь на травку у забора да уснуть.

Наш город тогда больше на деревню походил. Трава росла на улицах. Прихожу домой.

Бабушка твоя тогда ещё молодая была. И хоть жилось нам в те дни голодно и трудно, всегда она встретит меня весело, сынишку поднесёт поздороваться. А так как сынишка в те дни ещё разговаривать не умел, то она и поздоровается бывало за него и поговорит.

Так она встретила меня и на этот раз. Спросила, как с бронепоездом. Я рассказал. Собрала она мне поесть, что дома было.

И тут я ей говорю:

«Слушай, Елена Игнатьевна. Я нынче вечером ухожу с бронепоездом на фронт».

Она спрашивает:

«Положение на фронте тяжёлое?»

А я отвечаю:

«Да».

Она только головой кивнула.

Спрашивает:

«Когда итти вам?»

Я отвечаю:

«Через час».

Она опять головой кивнула.

А я, поев, совсем ослабел. Лёг на лавку, думаю: полежу немного и отойду. Голова перестанет кружиться.

Лёг я и вдруг уснул. Ведь почти не спал я четверо суток: бронепоезд строили мы.

Разбудил меня будильник.

Вскакиваю, гляжу на часы – ровно час я проспал. Зову:

«Лена, Лена!»

Никто мне не отвечает. Пусто в доме. Что такое?

На столе стоит мой деревянный сундучок. Уложено всё, что надо в поход. А ни жены, ни сына нет дома.

Сбегал к соседям – и там их нет и не было.