Текст книги "Архангелы: Битва за Землю"

Автор книги: Евгений Истомин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

22

Ресторанчик при отеле больше походил на пусть и весьма приличную, но все же столовую и тем не менее смотрелся очень даже мило. Белоснежные скатёрки, желтенькие цветочки в маленьких вазочках и пирамидки из салфеток на каждом столике – все чистенько и аккуратно. У дальней стены ненавязчиво наигрывали музыканты, приглушенный свет создавал уют, а небольшое количество посетителей позволяло добиться уединения, притом что столики стояли довольно тесно.

Вера и Грассатор молча утолили голод и, откинувшись на стульях с бокалами вина в руках, перешли к неторопливой беседе.

– Сутеки говорил, что твое имя переводится как «бродяга», – произнесла Вера. – Почему? Ты много где бывал?

– Бывал, – отозвался Грассатор. – Мне всегда было интересно вернуться в те места, которые я посещал прежде, и посмотреть, что там изменилось за годы и десятилетия.

– Я тут вспомнила про Византию. Почему она была тебе так важна, что ты даже решил защищать ее?

Грассатор смущенно улыбнулся. Насадил на вилку кусочек сыра.

– Я воплотился неподалеку, прожил там свои первые годы среди людей. После нашего съезда в Риме, а собрались мы примерно через десять лет после воплощения, на котором решили, что умываем руки, я ради интереса помотался по Европе, а потом вновь вернулся в Константинополь. Для меня Византия стала чем-то вроде родины… Ну а последняя оборона… – Грассатор прикрыл глаза. – Помню, как впервые испытал обстрел из пушек, как рушилась наша внешняя стена под ядрами. Помню морской бой в Золотой бухте… Треск дерева и крики тонущих доносились до нас отчетливо… Столько людей копошилось в воде… Помню, как поливали «греческим огнем» брешь во внутренней стене, как горели и кричали башибузуки… Помню, как с музыкой на нас двинулись янычары. Это было жутковато. Презрение к смерти. Сейчас такого не увидишь. Мы крепко стояли, но… – Грассатор печально улыбнулся. – Я ушел вместе с итальянцами, когда стало понятно, что все кончено, и потом около пяти лет прожил в Генуе, пока не перебрался в Рим.

– А она? – осторожно спросила Вера. – Та византийка, о которой говорил Сутеки. Она погибла тогда? Кстати, как ее звали?

– Мелания. Ее звали Мелания. Она умерла много раньше. От болезни.

– Кем она была для тебя?

Грассатор помолчал, отпил вина.

– Откровением. Новой гранью людского мира. До встречи с ней я, признаться, относился к людям не слишком хорошо. Конечно, не так фанатично, как Экзукатор, но что-то сродни взглядам Нокса. После встречи с ней многое изменилось.

– Вот мы и выяснили причину злобы того лысого монстра. – Вера решила уйти от скользкой темы. – Бабы ему не хватает.

Они посмеялись и решили, что это вполне сгодится в качестве тоста.

– И надолго ты обосновался в Риме? – продолжила расспросы Вера после короткого обсуждения, что им заказать на десерт.

– Да я не то чтобы обосновался. Пожил там какое-то время и вновь отправился путешествовать по Европе. Тогда этот кусочек мира был очень интересен. Мы частенько пересекались с Лексом, пока ему не захотелось помотаться по морям с португальцами. После этого я не видел его, наверное, лет пятьдесят, а в следующий раз, когда мы встретились, Лекс заявил, что на корабли он больше ни ногой. Бывало, что и с Ноксом шалили порой, если только он не задумывал чего-то такого, на что я был не готов.

– А этот ваш приятель, в гости к которому мы торопимся, что делал он?

– Когда чума отступила, он перебрался в Венецию. Вскоре начался расцвет Венецианской рес публики, и она стала на редкость богатеньким городишком. Не буду ничего утверждать, но так частенько происходило с местами проживания нашего Креза.

– Ну вот видишь, значит, и он не такой уж плохой.

– А я и не утверждал, что он плохой. Хотя ради справедливости добавлю, что обогащение кого-то еще для Креза всегда было последним делом, видимо так просто получалось.

– Ладно, рассказывай дальше про себя.

– А дальше мне надоело болтаться по Европе и я решил отправиться на Восток, в гости к Сутеки. Но увидеть мне его удалось только через тридцать лет, а в Европу вернуться – через сорок. На Востоке оказалось ничуть не скучнее, чем на Западе, так что я не торопился. Кстати, тогда я первый раз побывал у вас в России, тогда еще Московском княжестве. Вера оживилась:

– Ну-ка, ну-ка, здесь поподробней. Это какой год?

Грассатор задумался.

– Конец восьмидесятых где-то. Пятнадцатый век.

– Да? Я, честно говоря, не очень помню это место в учебниках… Стояние на Угре и Иван Третий – вот и все, что всплывает.

– Так и есть. Угру я уже, правда, не застал, но живенько у вас там было. Сразу видно, что матерела страна после долгой разрухи. Я даже думал присоединиться к походу дружин на Казанское ханство, они как раз при мне выступали в восемьдесят седьмом, насколько помню, но потом решил двинуться в Персию. Затем добрался до Индии, кстати, тогда же Васко да Гама открыл туда морской путь в обход Африки, но я находился далеко от побережья и этого еще не знал. В общем, чтобы не утомлять тебя рассказом, скажу, что побывал я затем на Тибете и добрался наконец до Сутеки. Он в Китае тогда обитал. Помахал вместе с ним саблей да и засобирался обратно.

– Неужели вот так вот просто через весь континент, да еще в то время? – Вино успело зашуметь у Веры в голове, и если прежде ей приходилось осаживать свой скепсис, то теперь она втягивалась в рассказ все сильнее.

– Почему же просто? Всякое бывало, но в целом не так страшно, как может показаться. Прорубаться сквозь орды разбойников не приходилось. Случалось порой отшить кое-кого, но хватало и тех, кто готов был подвезти, дорогу показать, пустить переночевать, в конце концов. Эти странствия помогли мне увидеть всю многогранность людской природы. Если до встречи с Меланией я видел только черное, а после – черное и белое, то потом для меня стали открываться все новые цвета и оттенки.

Вера улыбнулась:

– Звучит жизнеутверждающе.

Грассатор ответил ей улыбкой и вновь наполнил бокалы.

– Ну хорошо, – сделав глоток, продолжила она, – а дальше-то что? Вернулся в Европу?

– У нас до сегодняшнего дня еще пятьсот лет. Если я буду подробно тебе о них рассказывать, нам и ночи не хватит.

Вера вдруг стала серьезной.

– Господи, подумать только, а ведь тебе действительно семьсот лет!

– Ну, не совсем, до юбилея еще время есть. Хотя что такое несколько лет? Если хочешь, можем выпить за это сейчас. И, между прочим, я давно тебе сообщил возраст своего тела.

– Да, но я почему-то только сейчас осознала: я сижу, пью вино, называю на «ты» мужчину, которому семьсот лет… Хм, нет, не осознала.

– В любом случае я не против всего вышеперечисленного. Так что? За юбилей?

Они выпили.

Вера долго смотрела на Грассатора, наконец спросила:

– А каково это? Так долго, так много всего…

– Я не знаю, как по-другому, так что… Лишь в последние десятилетия стало скучновато. Появились самолеты, практически исчезли расстояния. Теперь, чтобы где-то побывать, нужно совсем немного времени. Да и мир стал другим. Одинаковым. Неинтересным.

Вера пожала плечами:

– Может быть. И все-таки столько событий, столько людей… Это же опыт и знания.

– Наверное. Знаешь, бывали, конечно, такие моменты… что-то вроде кризисов среднего возраста, когда начинаешь взирать на людей свысока. Все вокруг казались слишком примитивными, что ли… даже поговорить толком становилось не с кем. Ну представь, чтобы сорокалетний человек всерьез о чем-то беседовал с пятилетним ребенком.

– Да уж. Сравнение оценила. Спасибо.

Грассатор улыбнулся:

– Но такое завышенное самомнение быстро улетучивается, когда ты сам совершаешь удивительно глупые поступки или когда встречаешь человека, который оказывается мудрее тебя, хотя, судя по всему, он младше на сотню-другую лет. И вот теперь, чем больше мне кажется, что действительно есть вещи, о которых я знаю все, тем больше приходится удивляться, когда ошибаюсь.

Вера задумалась, затем кивнула.

– И все-таки, что было потом?

– Вернувшись в Европу, я снова немного пошатался по ней, посмотрел на перемены, а потом отправился в Америку. Там мне очень понравились индейцы, мне показалось, что в них еще было нечто такое, что могло направить их в верном направлении. Но было уже поздно – европейцы наступали, индейцы ломались. В Америке я прожил долго, изъездил вдоль и поперек оба континента и покинул ее с началом войны Севера с Югом – мне не хотелось участвовать в местных разборках. Затем снова была Европа, снова изменившаяся и интересная, а потом – Африка. В Африке я опять повстречал людей, которые были чистым листом, но уже знал, что это ненадолго. Чуть позже Австралия и снова Восток.

– Да уж, точно – бродяга…

– Историй много и всяких разных. Было смешное, было забавное, было и трагичное. Но вот так сразу все не упомню. А если начну, то нам действительно не хватит ночи.

Вера улыбнулась уголками губ.

– И на что же нам ее не хватит? – промурлыкала она.

Грассатор хмыкнул и потянулся за бутылкой вина.

– Не могу поверить! – воскликнула Вера. – Я смутила ангела!

– Ты думаешь, что такое возможно? – отозвался Грасс, усмехаясь.

– Действительно, куда уж мне со своей жалкой четвертью века против семи полноценных! Я даже боюсь представить, сколько у тебя было таких вот сопливых девчонок за это время. Хотя бы та же фрау Августа…

– Фрау Августу я знаю с детства. Она всегда оставалась для меня маленькой дочуркой моего друга, которую я увидел впервые сотню лет назад, когда мы сидели с ее отцом в гостиной того самого особняка за бокалом бургундского. Это совсем другое. А ты… такая, как ты, – впервые…

Теперь пришел черед Веры отводить взгляд.

– Понимаю, что врешь, – тихо произнесла она, – но почему-то очень хочется верить…

Грассатор протянул руку через стол и сжал ее ладонь.

– Тогда можешь верить смело. Потому что это правда.

Вера какое-то время молчала, затем подняла глаза и проговорила еще тише:

– Так для чего же ты так берег эту ночь?

Грассатор подмигнул ей, совсем по-человечески, и позвал официанта.

Когда они уже вошли в номер, Вера обняла Грассатора, при этом ей показалось, что она сделала самую естественную вещь на свете. Грасс прикоснулся к ее щеке и осторожно поцеловал. Его губы, так же как и остальная кожа, словно испускали слабые разряды тока, но на этот раз девушка испытала не щекотку, а удивительно сладостное ощущение.

Оторвавшись от его губ, Вера прошептала:

– Так ты говоришь, что вы можете в любое время направить свою кровь туда, куда нужно?

– И почему женщин всегда так интересует этот вопрос? – усмехнулся Грассатор, прикрывая дверь.

23

Вера видела подобные райские уголки только по телевизору и на картинках. Бесконечные пальмы самых разных видов, изумрудное море, бархатный песок, бунгало, ютящиеся среди зелени, и люди со счастливыми лицами, отлично сознающие, что живут в одном из прекраснейших уголков планеты. Хотелось плюхнуться в шезлонг, прикрыть глаза и остаться здесь навечно, позабыв обо всем.

Однако такси неумолимо проносило ее и Грассатора мимо этих райских уголков. Наконец они остановились рядом с воротами, за которыми возвышался впечатляющий размером и архитектурой особняк. Вера готова была биться об заклад, что другой стороной особняк обращен к морю, как и большинство зданий в бухте Дрейка. Истинно ангельское прибежище!

Чуть заметная дверца в воротах оказалась не заперта, так что они без труда проникли на территорию, прошагали по выложенной брусчаткой тропинке и остановились перед внушительными резными дверями.

– Оружие, – буркнул Грассатор, извлекая оба своих револьвера.

– Ты думаешь, что… – начала Вера, доставая пистолет.

– Кроме Креза внутри еще четыре человека. Может быть, Экзукатор тоже здесь. Помнишь, как мы договаривались? Ты держишься в стороне, если есть возможность – поможешь мне, если нет – не геройствуешь. Заметишь, что дело плохо, – немедленно уходишь, добираешься до аэропорта, забираешь из камеры хранения сумку с деньгами и…

– Я помню.

Грассатор кивнул, приоткрыл дверь и исчез в проеме. Вера двинулась следом.

За дверью им открылся приличных размеров холл с ковровой дорожкой на полу, картинами, светильниками и старинным оружием на стенах. Впереди виднелось несколько дверей и лестница на второй этаж.

Грассатор задвинул Веру за спину, сам же вытянул руки с револьверами в стороны и медленно пошел вперед.

– Крез, с каких это пор ты завел себе охрану?! Раньше, помнится, ограничивался только старичком-привратником! – Грасс заговорил неожиданно громко и по-английски, так что Вера вполне улавливала общий смысл фраз. – От кого обороняться решил? От меня или от Экзукатора?

– Если понадобится, то от обоих, – раздался голос с лестницы.

Крез на этот раз был одет в ослепительно-белый и наверняка чудовищно дорогой костюм, однако отсутствие галстука и цветастая рубаха, расстегнутая на груди, скрадывали ощущение официальности.

В целом он напоминал колумбийского наркобарона из голливудских фильмов.

Вера заметила, как из двух противоположных дверей, слева и справа, появились четверо мужчин серьезного вида с автоматами в руках. Грассатор даже головы не повернул, развел руки с револьверами в стороны и пробормотал девушке:

– Похоже, мои опасения подтвердились.

– И что теперь?

– Не переживай, он не отдаст приказа стрелять. Это же Крез, в конце концов. Не должен… – Затем он снова повысил голос: – Ты меня удивляешь, Крез! Двое из твоих ребят будут мертвы раньше, чем успеют спустить курок, да и двум другим после этого жить недолго!

– Может быть. А как у тебя получится увернуться от пулемета? – Крез поднял руку с каким-то пультом, нажал кнопку, и из потолка прямо напротив двери выдвинулся автоматический шестиствольный пулемет на кронштейне, тут же устремивший на Грассатора зловещий красный глаз-фонарь. – Шестьсот выстрелов в минуту.

– Многовато. Вот если бы пятьсот девяносто… – угрюмо сострил Грассатор. – Ловко придумано.

Еще бы, пока он отвлекается на охранников, его поливает свинцом автоматический пулемет, который не «учуешь» и не уболтаешь.

– Во всяком случае, ты попался. – Крез усмехнулся, нажал на кнопку пульта еще раз, и пулемет послушно скрылся в потолке, а охранники опустили автоматы. – Поднимайтесь ко мне.

Вера облегченно выдохнула и убрала в кобуру пистолет, казавшийся ей сейчас не опаснее воздушного шарика.

– И когда ты обзавелся всем этим добром? – поинтересовался Грассатор, оказавшись на одной ступеньке с Крезом.

– Сразу после ухода Экзукатора. На всякий случай.

– Тогда установи еще один пулемет, а лучше парочку.

Все трое поднялись на второй этаж и оказались в уютной гостиной, противоположную стену которой заменял балкон, выходивший, как и полагала Вера, на море.

– Это кто? – кивнул Крез на девушку, сам при этом суетясь у барного столика. – И на кой черт ты притащил ее сюда?

– Началось, – буркнула в ответ Вера, прогуливаясь по балкону.

Крез поднял на нее недоуменный взгляд.

– Он не говорит по-русски, – пояснил Грассатор, располагаясь в кресле. – Никогда не бывал в ваших краях.

– Ах да, как же я забыла, ведь мистер у нас – домосед.

– Она все знает и помогает мне, – объяснил Грасс теперь уже Крезу.

– Глупостями ты занимаешься, – произнес Крез, выставляя на столик перед Грассатором бокалы, бутылку бренди и фрукты, после чего сам опустился на диван.

– Я занимаюсь глупостями? И это заявляет мне тот, кто договорился с убийцей трех наших?

– А ты бы хотел, чтобы он и меня убил?

Грассатор выдержал напряженный взгляд собеседника и скептически усмехнулся:

– Так это был лишь тактический маневр, так что ли? Даже я вижу, когда ты врешь, что уж говорить о…

– Нет, мы действительно договорились, – Крез сделал глоток из бокала. – И не смотри на меня так: ох-ох-ох, ведь он убил Лекса, Нокса и Сутеки, какой злодей. Я, как и ты, никогда не прощу ему этого. Я, как и ты, очень желал бы зубами разорвать ему глотку. Но нужно быть умнее. Что за эмоции? Не уподобляйся им. – Крез покосился на Веру, стоявшую у перил балкона. Та обожгла его злобным взглядом. – Давай считать это небольшим перемирием в нашу пользу. А месть оставим на потом.

– И о какой же пользе ты толкуешь, хотелось бы узнать?

– О пользе нашему делу. О том, ради чего мы здесь. Или ты забыл, что мы воплотились не для того, чтобы лапать этих миленьких созданий? – Крез снова посмотрел на девушку, теперь уже явно враждебно.

Вера не выдержала: в конце концов, она молчит, не вмешивается в беседу и не дает никаких поводов оскорблять ее. Если у этого типчика проблемы с людьми, женщинами или кем-то еще, то это только его проблемы. Она ответила по-английски:

– Последите за языком, мистер! Это «милое создание», возможно, и не венец творения, каким вы себя считаете, но…

– Действительно, Крез, не нужно, – спокойно, однако с некоторой угрозой в голосе проговорил Грассатор.

Крез усмехнулся:

– Так-так-так. Ну что же, дружище, ты у нас всегда был недалек от Лекса с его гипертрофированной привязанностью к человечкам, но не ожидал, что все так запущено.

– И с чего же ты вдруг вспомнил про нашу миссию? – В голосе Грассатора появился лед.

– А я, в отличие от вас, никогда про нее не забывал. Я постоянно твердил вам, что их мир прогнил, что деньги окончательно превратили людей в животных. Посмотри на них! Они воюют и убивают за деньги, они возвели деньги на пьедестал, деньги дают им власть и силу. Их мир прогнил уже давно, и с этим давно пора что-то сделать.

– Старая песня, – не выдержала Вера. – Да, это хреновый мир, но это наш мир. Да, он не такой, каким бы мы хотели его видеть. И что? Разрушить все? Натравить друг на друга, чтобы люди убивали не ради денег, а ради куска хлеба или приглянувшейся соседки? Этого вы с Экзукатором хотите, разбрасываясь сказками про очищающее пламя и новый идеальный порядок на руинах старого? А может быть, вы хотите всего лишь власти, обычной такой, совершенно банальной и человеческой власти? Все это мы уже проходили. И в России – тем более.

– Я не собираюсь перед ней оправдываться, – огрызнулся Крез.

– И все же – вопрос задан, – отозвался Грассатор. – И мне тоже интересно.

– Хорошо, женщина, я отвечу. Если бы мне была нужна власть, я бы ее получил, как и любой из нас шестерых. Но мне этого не нужно. Я хочу освободить вас от цепей, которые вы на себя навесили. И речь не о людских выдумках типа коммунизма, анархизма и чего-то там еще…

– Ты действительно веришь, что можно взять и отменить деньги? – перебил его Грассатор. – Это бред. Нельзя повернуть историю вспять.

– Конечно бред. Они восстановят экономику по старому образцу рано или поздно, сколько ни разрушай.

– Тогда зачем все это?

– Чтобы расшевелить болото. Показать им, что деньги – пыль, недостойная поклонения. Сегодня есть – завтра нет. Показать на примере сегодняшних хозяев жизни, которые уже завтра окажутся на дне. Мы должны пробиться к ним в души, Грассатор, любой ценой.

– Откуда тебе знать, к чему приведет крах нынешней системы? И что дальше? Ты действительно полагаешь, что после этого люди дружно одумаются и потянутся к духовному, а не к куску хлеба с маслом?

– А иначе у них нет будущего. Но мы поможем им. Я смогу встать у руля новой возрождающейся финансовой системы, сделать ее другой, понимаешь. Но для этого нынешнюю нужно разрушить в любом случае. И вот тут-то Экзукатор пригодится нам, ох как пригодится! Сколько времени я потратил на то, чтобы придумать, как размотать этот гордиев узел на шее человечества, и все безрезультатно. Каждое неверное движение повлекло бы за собой реки крови, как в той же России в начале двадцатого века. Он же рассечет его одним хирургическим движением, потому что я покажу, где и как рубить. Те люди, что держат сейчас мир в руках, дергая за денежные ниточки, непросты, уж поверь мне. Попробуй ты или я прийти и внушить им что-то – получишь лишь усмешку в лицо. А он способен заставить их танцевать ча-ча-ча и лизать ему сапоги. Такого шанса упустить нельзя. Да, у него свои планы, скорее всего, он хочет избавиться от меня и от всех нас за ненадобностью. Но и нам он будет больше не нужен, мы остановим его на том этапе, который будет удобен, вот и все! Жертва Лекса, Нокса и Сутеки станут не напрасны.

– Подумай, Крез, – пробормотал Грассатор, – подумай! Создашь ли ты что-то действительно лучшее или окажешься убийцей дракона, который рано или поздно сам становится драконом. И почему так уверен, что нам легко удастся остановить самого Экзукатора, прежде чем тот натворит непоправимых бед? Ты хочешь открыть ящик пандоры.

– Оставь свои патетические сравнения. Я хотя бы попробую.

– Разумеется. Ведь тебе это ничем не грозит.

– Да, и поэтому я могу подойти к делу с холодной головой. В отличие от тебя.

Крез махнул рукой и снова наполнил себе бокал. Грассатор к своему даже не прикоснулся.

– Давай оставим это. В любом случае – дело сделано. Теперь все, что от тебя потребуется, – помочь в нужный момент расправиться с Экзукатором. Ведь в этом наши с тобой желания совпадают?

Крез извлек из-под столика ноутбук, раскрыл его.

– Так или иначе, Грассатор, а шоу начинается, и тебе с дамой повезло оказаться в первом ряду.