Текст книги "Альтернатива (СИ)"

Автор книги: Евгений Токтаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Ди Магальянш понял, что в Португалии его идея, как и во времена короля Жуана, не получит поддержки. Он задумался об эмиграции в Испанию. Но эту мысль пришлось сразу же отбросить. Португальцы так бережно сохраняли от кастильцев путь в Индию, что отъезд в Испанию столь осведомленного навигатора был бы немедленно приравнен к государственной измене. Перед глазами Фернана стоял живой пример в лице его приятеля Барбозы. Отец Дуарте чем-то провинился перед королем, и вся семья вынуждена была бежать в Испанию. В Португалии они были объявлены вне закона, а на Фернана, зятя Диогу Барбозы, стали поглядывать косо. О переходе на службу к кастильцам не могло быть и речи.

Тем не менее, Фернан не желал отказываться от своей идеи добраться до Островов Пряностей более коротким путем. Он внимательно изучил выкладки Кристобаля Колона, вступил в переписку с ректором Падуанского университета, в котором учился Тосканелли. Однако все было напрасно. Ученый мир продолжал считать эти самые двенадцать тысяч миль величиной, доказанной раз и навсегда. Это не говоря уж повсеместном хождении невежественных бредней, будто корабль, спустившись на запад по водяной горе, никогда не смоет подняться назад.

Тогда Фернан решил пойти другим путем.

«Надо вновь поступить на службу, завербоваться в Индию. Там будет легче добраться до Серрана. А там... Да хоть на малайской джонке, с командой язычников, от острова к острову, и доберусь до Португалии».

1521 год, Софала, Мозамбик

Восточная Африка в те времена была довольно густо населена. Здесь было много городов и торговых поселков, в которых жили арабы, индусы и местные аборигены, зинджи. Основными предметами торговли были слоновая кость и железная руда. Последняя пользовалась большим спросом. Самые знаменитые клинки, которыми славилась Индия и Персия, ковались из руды, добываемой в окрестностях города Малинди.

Вторжение португальцев в это «райское место», как они сами его называли, началось с обмана. Вашку да Гама на встрече с султаном Мозамбика заявил, что эти невиданные здесь корабли принадлежат мавританским купцам из Северной Африки. Султан был рад помочь единоверцам и выделил да Гаме лоцманов. С тех пор португальцы неоднократно «отблагодарили» местных жителей невиданными зверствами.

Теперь здесь, в Малинде, в Момбасе, и много южнее, повсюду стояли португальские форты, самый первый из которых был построен в Софале, древней гавани, которую арабы начали использовать за восемьсот лет до прибытия португальцев.

Фернан в Софале бывал дважды, но оба раза лишь по паре дней. Никогда бы не подумал, что ему придется тут застрять на год. Однако, человек предполагает, а Господь располагает. На подходе к Софале Фернана уложила с постель жестокая лихорадка. Офицеры решили, что капитан не жилец. Он и сам уже так думал. По достижении фактории, его отправили на берег. Нужно было принимать решение. Фернан имел вполне определенное задание, вез в Гоа пятьдесят аркебузиров, несколько чиновников, направленных королем в колонию, почту, европейские товары. Ждать выздоровления капитана не было никакой возможности, поэтому Фернану пришлось остаться в Софале, отправив вместо себя заместителя.

Лихорадка мучила его довольно долго, но все же Фернан оказался сильнее. Болезнь отступила, но ди Магальянш все равно не мог уехать в Индию. Опасался связываться с арабами, а португальские корабли скоро не ожидались.

Потянулись дни. От нечего делать Фернан знакомился с местными обычаями, изучал язык, даже охотился вместе с зинджами на львов. Обследовал береговую линию, составляя точную карту. Он просидел в Софале с марта по декабрь.

Незадолго до Рождества португальцы заметили на юге паруса. Прямоугольные. Такие использовали только европейцы.

Три корабля приближались к Софале. На мачтах развевались португальские флаги.

Фернан, вместе с комендантом форта выехали на небольшой парусной лодке встречать соотечественников, прибывших на трех каравеллах. Но едва они поднялись на борт самого большого судна, как матросы набросились на них и обезоружили.

Фернан даже дар речи потерял от изумления. Солдаты в кирасах и шлемах-морионах уперли ему в грудь острия алебард. Они говорили на чужом, но таком знакомом языке.

– Кастильцы! – крикнул кто-то из португальцев.

– Это Эль Роперо... – испуганно выдохнул начальник форта, – спаси, Господи...

На палубе появился статный высоколобый господин с окладистой бородой. Он был закован в недешевые латы. На поясе висела широкая шпага, скорее даже полумеч, с глухой чашевидной гардой, которая в последнее время становилась все более популярной. Офицер, который сопровождал известного пирата, показался Фернану знакомым. Да это же...

– Дуарте? – окликнул Фернан шурина, – это ты?

– Фернан? – удивленно проговорил Барбоза.

– Вы знаете его, сеньор Барбоза? – повернулся Эль Роперо к португальцу.

– Да... – пробормотал Дуарте, – это мой зять...

– Что вы здесь делаете? – прищурился Фернан и вдруг обмер, пораженный догадкой, – это ты их привел сюда, Дуарте? Ты выдал маршрут? Это же измена, что ты творишь?!

Острие алебарды неприятно кольнуло горло.

– Не надо кричать, – поморщился Эль Роперо.

Он повернулся к начальнику форта.

– Так-так. Это у нас, значит, представитель властей? Превосходно. Полагаю, вы, милейший, не откажетесь проехать со мной и моими людьми на берег, чтобы мы могли воспользоваться вашим гостеприимством без ненужных хлопот?

– Сдохни, кастильская собака! – прошипел начальник форта.

– Вы не вежливы, сударь. Придется вас поучить манерам.

Он повернулся к солдатам и указал на португальского офицера.

– Этого раздеть догола и бичевать, пока не лишится чувств. Только не убейте, он еще нужен. Как и этот, – пират посмотрел на Фернана, – его в трюм, я с ним побеседую позже.

– Сеньор Писарро, вы не смеете! – подался вперед Дуарте, – мы так не договаривались!

– Что? – удивился Франсиско Писарро, носивший прозвище «Сын кастелянши», – мы с вами, сеньор Барбоза действительно не обговаривали, что будем делать, если нам в Индии вдруг повстречается ваш зять. Но раз уж он повстречался... Я тут подумал, два лоцмана, наверное, лучше, чем один? Как вы считаете? Особенно, если один из них будет очень бояться, как бы с другого не спустили шкуру живьем? Вы пока посидите в своей каюте, сеньор Барбоза и подумайте, мы еще вернемся к этому разговору. Вы ведь знаете, я буду очень огорчен, если мне не удастся осмотреть здешние достопримечательности из-за внезапно нахлынувшего патриотизма лоцмана.

– Да как вы смеете?! – быстро проговорил Фернан, – вы попираете буллу престола Святого Петра! Вы нарушаете договор, это акт пиратства!

Писарро рассмеялся и от его смеха по спине Фернана пробежали мурашки. Последнее, что он услышал, прежде чем его втолкнули в темный трюм, был торжествующий голос пирата:

– Ну, вот мы и на пороге Индии, ребята! Да здравствует его католическое величество Карлос! Да здравствует Испания!

Сага об Эгиле

Рассказ написан на конкурс, проводившийся на ФАИ в мае 2015. Условия конкурса:

Рассказ должен описывать развилку, породившую альтернативно-исторический мир, или сам АИ-мир в любой момент времени после развилки. Необходимое условие:

Действие происходит где-нибудь на просторах Иберии,

или действие происходит где-нибудь на просторах или обломках одной из иберийских империй, как реальных, так и альтернативных;

или действие происходит где-нибудь на просторах Большой Скандинавии;

или действие происходит где-нибудь на просторах или обломках одной из скандинавских империй, как реальных, так и альтернативных;

или действие происходит где угодно и когда угодно в каком угодно альтернативном мире, но главными героями непременно являются: иберийцы или скандинавы или иберийцы и скандинавы одновременно.

Рассказ представляет собой попытку стилизации под скандинавскую сагу. Причем в нем присутствует и фрагмент реальной саги, которая видоизменяется после развилки.

Из хрестоматии по литературе Средних веков для учащихся старших школ. Изложено в сокращении. Издательство университета Ставангера, Великая Дания, 1960.

От редактора

«Сага об Эгиле» – выдающийся литературный памятник XIII века, повествующий о жизни и деяниях четырёх поколений предков и потомков Эгиля Скаллагримсона, одного из виднейших конунгов, живших в X веке. Авторство Саги неизвестно. К сожалению, она не сохранилась полностью. В настоящее время известна в нескольких фрагментах. Наиболее полно сохранилось начало Саги, так называемая «Прядь о роде Квельдульва».

Пролог

Сей достославный муж, о деяниях коего поведу я речь, умер за двести вёсен до моего рождения, но сейчас он стоит предо мною, будто живой, такую память он оставил о себе. С самого детства я узнавал о нём, слушая от людей хвалебные драпы, пропетые знаменитыми скальдами. Довелось мне однажды услышать и хулительный нид, поносящий Эгиля. Мало кто в Круге Земном более него был в равной степени отмечен хулой и хвалой, но при жизни Эгиля немногие осмеливались на непроизносимые речи. Суров он был нравом и не спускал обид, нагоняя страх на храбрейших. Даже когда он достиг девяноста вёсен, ослеп и ослабел ногами, не смели люди хаять его, зная, как крепок род Эгиля Скаллагримсона. Лишь когда насыпали курган над кораблём, в котором он уснул, сжимая верный меч, многие люди вздохнули с облегчением и стали судить о делах его, славных и бесчестных, добрых и злых.

И по сей день люди вспоминают висы, сочинённые самим Эгилем, ибо в низке слов был он столь же искусен, сколь и в рубке мечом и водительстве дружин. Сам Торбьёрн Хорнклови, бывший скальдом у Харальда Косматого, передавал висы сына Скаллагрима, а ведь он был уже стар в пору молодости Эгиля. Таково было уважение старого скальда к Эгилю.

С младых лет, слушая рассказы об Эгиле Скаллагримсоне, почитал я его более других славных мужей. Сейчас, когда прожил я немало лет, пристало записать всё, что известно мне о правителях, которые были в Северных Странах и говорили на датском языке, как я их слышал от мудрых людей, а также некоторые из родословных, как они были мне рассказаны. Кое-что взято мною из перечислений предков ярлов и конунгов, а кое-что из песен, что сложены людьми на забаву. Мы признаем за правду все, что говорится в этих песнях об их походах или битвах, ибо ни один скальд не стал бы лгать перед лицом правителей, приписывая им деяния, о которых люди знают, что это небылицы.

Начну я свою повесть не с древнейших времён, а с недавних, ибо свежа ещё память людская о деяниях тех дней. Сын же Скаллагрима достоин стать первым из мужей, чья история будет доверена пергаменту.

Прядь о роде Квельдульва

Жил человек по имени Ульв. Он был сын Бьяльви и Халльберы, дочери Ульва Бесстрашного. Халльбера приходилась сестрой Халльбьярну Полутроллю с острова Хравниста, отцу Кетиля Лосося. Никто не мог сравниться с Ульвом ростом и силой.

В молодости он ходил в походы. У него в то время был товарищ, которого звали Кари из Бердлы. Это был человек знатный и необыкновенно сильный и смелый. Говорили, будто он берсерк. С Ульвом они крепко дружили, а когда они оставили походы, Кари поехал в свою вотчину в Бердлу. Он был очень богат. У Кари было трое детей. Одного его сына звали Эйвинд Ягнёнок, другого Альвир Хнува, а дочь – Сальбьярг. Она была женщина видная собой, и работа у неё спорилась. Сальбьярг стала женой Ульва. Он тогда также поехал к себе домой. У него было много земли и добра. Как и его предки, он стал лендрманом и могущественным человеком.

Рассказывают, что Ульв был хорошим хозяином. Он обычно рано вставал и обходил работы, или шёл к своим ремесленникам, или же осматривал стада и поля. А иногда он беседовал с людьми, которые спрашивали его совета. Он мог дать добрый совет в любом деле, потому что отличался большим умом. Но каждый раз, когда вечерело, он начинал избегать людей, так что лишь немногим удавалось завести с ним беседу. К вечеру он делался сонливым. Поговаривали, что он рано ложился спать, потому что вечером обращался в волка, потому и прозвали его Квельдульвом, Вечерним волком.

У Квельдульва с женой было два сына. Старшего звали Торольв, а младшего Грим. Они выросли оба такими же высокими и сильными, как отец. Торольв был человек красивый, умный и отважный. Он походил на своих родичей со стороны матери, был очень весёлый и деятельный, за все брался горячо и рьяно. Его все любили. Грим, черноволосый и некрасивый, был похож на отца видом и нравом. Он много занимался хозяйством, был искусен в работах по дереву и железу и стал в этом деле большим мастером. Зимой он часто ходил в море ловить сельдь, и с ним многие его домочадцы.

Когда Торольву исполнилось двадцать лет, он собрался в поход. Квельдульв дал ему боевой корабль. Тогда же снарядились в путь сыновья Кари из Бердлы. У них было много хирдманнов и ещё один корабль. Летом они отправились в поход и добывали себе богатство, и при дележе каждому досталась большая доля. Так они провели в походах не одно лето, а в зимнее время жили дома с отцами. Торольв привёз домой много ценных вещей и дал их отцу и матери. Тогда легко было добыть себе богатство и славу. Квельдульв был в то время уже пожилым, а сыновья его стали вполне взрослыми.

Харальд, сын Хальвдана Чёрного, получил после отца наследство на востоке, в Вике, Он поклялся до тех пор не стричь и не расчёсывать волос, пока не станет единовластным конунгом. Его прозвали Харальд Косматый. Он повёл войну с соседними ярлами и многих победил. Есть об этом старые длинные рассказы. Овладел он Уппландом, а потом поехал на север, в Трандхейм, и выдержал там много битв, убив или подчинив себе тамошних морских ярлов. В ту пору многие люди говорили, что страна скоро станет единой под властью Харальда и называли её Северным Путём.

Сальви, сын ярла Хунтьова, одного из побитых Харальдом, всю зиму оставался со своими людьми на драккарах и совершал набеги на Северный Мёр. Он перебил много людей Харальда. Некоторых он грабил, других жёг и сильно разорял страну. Подчас он бывал зимой в Южном Мёре у ярла Арнвида, своего родича. Когда они услыхали, что Харальд приближается на кораблях с большим войском, они собрали народ, и было их очень много, потому что многие считали, что им есть за что отплатить Харальду Косматому.

Арнвид решил собрать войско и защищать свою землю. Они с Сальви заключили союз и послали сказать ярлу Аудбьёрну, правившему в фюльке Фирдир, чтобы он шёл к ним на помощь.

Послы сказали так:

– Хотя теперь беда случилась с нами, но и вам её недолго ждать, потому что, я думаю, Харальд скоро явится и сюда. Он ведь сумел поработить и превратить в слуг всех в Нордмёри и Раумсдале. Вам придётся, как и нам, защищать свою собственность и свободу, и тогда будет у вас случай испытать всех, от кого вы ждёте помощи. Я хочу предложить себя и свою дружину в помощь тебе, сильномогучий Аудбьёрн против насилия и несправедливости. Или же вы захотите по своей воле пойти под ярмо и стать рабами Харальда? Моему отцу казалось, что умереть ярлом со славой более почётно, чем на старости лет подчиниться другому. По-моему, думать так должен и ты и другие знатные и уважаемые мужи, если они хотят быть деятельными и решительными.

Выслушав послов, ярл Аудбьёрн начал совещаться с друзьями. Все советовали, чтобы он созвал рать и шёл на соединение с мёрянами, как просил Арнвид. Тогда ярл Аудбьёрн велел вырезать ратную стрелу и пустить её по Фирдиру, оповестить всех о войне. Он отправил своих людей к знатным и могущественным мужам, чтобы призвать их к себе

Послы ярлов прибыли тогда и к Квельдульву и передали ему, что ждут его со всеми его людьми. Квельдульв ответил так:

– Я встану с ними, когда придётся защищать свою землю и война будет в Фирдире. Но отправляться на север, в Мёр, и биться там я не обязан.

Так сказал послам Квельдульв, и ещё добавил, что, видно, у Харальда немалый груз счастья, а у ярла Аудбьёрна нет даже полной горсти.

Послы ярла стали уговаривать Квельдульва так же, как Сальви уговорил ярла Арнвида, но Квельдульв был непреклонен, и послы уехали ни с чем.

В тот раз сыновья Квельдульва были дома, и Торольв спросил отца, почему тот отказал послам.

– Отказался я биться против Харальда потому, что есть у меня предчувствие – принесет он нашему роду погибель, – ответил Квельдульв.

Тогда Торольв повёл такие речи:

– Говорят люди, будто Харальд Косматый хочет всех морских ярлов изгнать. Если победит он Аудбьёрна и Арнвида, то завладеет Мёром, а потом и в Фирдир пожалует. В тех фюльках, что Харальд покорил, заставляет он всех выбрать одно из двух: пойти к нему на службу или покинуть страну. Тех же, кто противится, он лишает жизни, а иным калечит руки и ноги, дабы не злоумышляли против него. За лендрманами и влиятельными бондами он зорко следит, опасаясь восстания. Боюсь, что и от тебя, отец, он потребует службы.

– Стар я уже, чтобы служить ярлам и не поеду к Харальду, если он явится в Фирдир, – ответил Квельдульв.

– Тогда он потребует, чтобы сыновья твои приехали к нему. Кто знает, почестей мы заслужим при нём или злой смерти? Во многих длинных рассказах говорится, что когда люди пытаются избежать пророчества, то оно тогда и сбывается, – сказал Торольв.

Квельдульв долго думал над его словами и, наконец, сказал:

– Что бы ты не решил, Торольв, я тебя благословлю. Если хочешь, поезжай на бой с Харальдом или же поступай к нему на службу.

Жил тогда же в Гауларе ярл Атли Сухопарый. Детей его звали Халльстейн, Хольмстейн, Херстейн и Сольвейг Красавица. Случилось однажды, что в Гауларе собралось множество людей на осеннее жертвоприношение. Тогда Альвир Хнува увидел Сольвейг и полюбил её. Позже он посватался за неё, но ярлу показалось, что Альвир ему не ровня, и он не захотел выдать за него дочь. Атли Сухопарый был из тех, кто поддержал ярла Аудбьёрна.

Торольв решил посоветоваться с Эйвиндом Ягнёнком, как лучше поступить. Слышал их разговор и Альвир. Он подумал, что мог бы заслужить благосклонность ярла Атли, если бы присоединился к походу в Мёр. Стал он тогда уговаривать брата и Торольва собрать дружины и ехать к ярлу Аудбёрну. Торольв ещё колебался, но про Альвира говорили, что в низке слов тот уступает только Торбьёрну Хорнклови, потому Торольв и Эйвинд поддались его уговорам.

Когда они собрали своих людей и взошли на корабли, Квельдульв благословил Торольва, обнял его и пожелал победы и благополучного возвращения.

Ярлы Сальви и Арнвид, а так же сильномогучий ярл Аудбьёрн, коего избрали конунгом, и другие, вступившие в союз, собрали большое войско и много драккаров. Когда Торольв, Эйвинд Ягнёнок и Альвир Хнува прибыли к войску со своими дружинами, все радовались, что Квельдульв передумал.

Войско ярлов двинулось на север, а Харальд пошёл им навстречу. Обе рати сошлись у острова Сольскель.

В ту пору в обычае было связывать корабли для битвы, так поступили и на сей раз. У Харальда Косматого было шестьдесят драккаров, а у союза морских ярлов восемьдесят, однако конунг не испугался того, что кораблей у него меньше.

– Отступись, Харальд! Вас горстка в сравнении с нами! – крикнул конунг Аудбьёрн.

– Нас рать, – ответил на это Харальд и повернул свой щит к Аудбьёрну боевой стороной, чтобы все видели, что разговаривать он не собирается, а желает биться.

Сам он встал в центре связки кораблей. Его драккар был самым большим, и все воины видели, где находится Харальд, С ним было двенадцать берсерков.

На правом крыле войска Харальда встал ярл Рагнвальд с сыновьями – Иваром, Эйнаром и Хрольфом, прозванным Пешеходом, за то, что он был столь огромен, что ни одна лошадь не могла его нести. Ярл Рагнвальд правил Северным Мёром и покорился Харальду. Тогда тот пообещал отдать ему в управление и Южный Мёр, когда победит морских ярлов, потому Рагнвальд жаждал битвы.

На левом крыле расположились ярлы Асгаут и Асбьёрн.

Против них встал сильномогучий конунг Аудбьёрн, а против Рагнвальда Атли Сухопарый. Здесь же были Торольв, Эйвинг Ягнёнок и Альвир Хнува.

Ярлы Арнвид и Сальви, сын Хунтьова поставили свои драккары в центре, намереваясь сразиться с Харальдом. Самым старшим хёвдингом здесь был Вемунд, брат конунга Аудбьёрна.

По сигналам конунгов корабли принялись сходиться, и началась битва. Много народу полегло с обеих сторон.

Воины Атли Сухопарого ворвались на корабли Рагнвальда и побили почти всех его викингов. Торольв, сын Квельдульва неистовствовал в первых рядах и сразил своим топором Хрольфа Пешехода. Пал так же и Эйнар, а Ивар сумел нанести Торольву тяжкую рану и спасся бегством. Бежал и его отец.

Самая жестокая сеча разгорелась на драккаре Харальда, который звался «Большой Змей». Драккар Сальви встал борт о борт с ним и викинги сына Хунтьова схватились с берсерками Харальда. Под конец битвы конунга Харальда обуяла такая ярость, что он вышел на нос своего драккара и в одиночку, ибо все его двенадцать берсерков пали один за другим, бился против викингов Сальви и ни на шаг не отступал.

Казалось, не найдётся мужа, способного сразить Харальда Косматого, но тут вышел вперёд сам ярл Сальви, вооружённый большим топором и вступил в единоборство с конунгом. Истинная правда в том, что столь мощный удар Сальви нанёс Харальду, что расколол его щит, шлем и голову. Видело этот удар много людей и потому следует доверять висам, сложенным о том поединке. Так пал конунг Харальд Косматый, сын Хальфдана Чёрного, который хотел изгнать морских ярлов. Сальви же за тот удар получил прозвище – Раскалыватель.

Многие мужи сложили головы в этой сече. Погиб ярл Арнвид, а сильномогучий конунг Аудбьёрн поразил ярлов Асгаута и Асбьёрна. Все уцелевшие викинги Харальда обратились в бегство, но и на кораблях победителей мало кто не был ранен из тех воинов, что стояли перед мачтой.

Тяжкие раны получил Торольв, почуял он приближение смерти и подозвал ярла Атли Сухопарого.

– Видно придётся мне умереть от этих ран, сильномогучий Атли. Перед смертью хочу просить тебя, дабы не противился ты сватовству моего друга и родича Альвира Хнувы, ибо он достойный муж и доблестно бился.

Но ярл Атли и сам видел, сколь доблестен Альвир Хнува и потому ответил согласием.

Успокоенный, Торольв сын Квельдульва умер и немало мёда было выпито на тризне по нему, немало хвалебных драп сложено в его честь. Так сбылось пророчество Квельдульва.

Многие бонды опасались теперь победителя, ибо они пошли за Харальдом оттого, что он обещал истребить морских ярлов, что притесняли людей и вымогали дань, дабы снаряжать походы в Валланд и земли саксов. Так велика была их обида на ярлов, что они отдавались под руку Харальда, хотя тот попирал многие обычаи и почти перестал собирать тинг, решая всё единолично. Конунг Аудбьёрн первым делом пошёл в Мёр и созвал там тинг, на котором успокоил всех, сказав, что он не Харальд и не станет принуждать никого к службе себе.

Многие ярлы Харальда тогда перестали опасаться за свою жизнь. Ярл Рагнвальд, которого в народе звали Мудрым, тоже призывал всех к миру с конунгом, однако сын его Ивар не смирился и поклялся отомстить за смерть братьев. Он стал со своей дружиной совершать набеги на Фирдир, нанося великое разорение. Тогда Сальви Раскалыватель сразился с ним и изгнал из страны. Ивар бежал на Оркнейские острова. Некоторые ярлы Харальда тоже покинули страну, но большая их часть осталась. Рагнвальд Мудрый по-прежнему правил в Мёре. К нему перешли многие люди, которые кормились со стола Харальда. Среди них были и скальды, Торбьёрн Хорнклови и старый Аудун Плохой Скальд, прозванный так за то, что часто присваивал части драп и висы других скальдов.

Когда закончилось немирье, Грим, младший сын Квельдульва, решил жениться. Он посватался к Бере, дочери знатного и уважаемого лендрмана Ингвара, который жил в Фирдире. Бера дала согласие, и они сыграли свадьбу. Гриму в ту пору было двадцать пять лет, но он к тому времени полностью облысел и его прозвали Скаллагримом (Лысым Гримом). Он стал распоряжаться всем в хозяйстве отца, хотя старый Квельдульв был ещё крепким мужем. Скаллагрим во всём походил на отца и статью и нравом. Был он не воинственным человеком и редко ходил в походы, подолгу сидя дома. У него работало много людей, и род Квельдульва процветал в достатке. Скаллагрим был известен, как искусный кузнец.

У Скаллагрима и Беры было очень много детей, но вначале все они умирали. Потом у них родился сын, его окропили водой и назвали Торольвом. Он рано стал высок ростом и очень хорош собой. Все как один говорили, что он очень похож на Торольва, сына Квельдульва, по которому был назван. Торольв далеко превосходил своих ровесников силой, а когда вырос, то стал искусным во всём, чем тогда охотно занимались ловкие и умелые люди. Торольв был очень весёлый человек. Он рано стал таким сильным, что его считали годным для любого дела. Все его скоро полюбили. Его очень любили и отец с матерью.

У Скаллагрима и Беры было две дочери. Одну из них звали Сеунн, а другую Торунн. Они тоже подавали большие надежды.

Родился у Скаллагрима с женой ещё один сын. Его окропили водой и дали ему имя Эгиль. А когда он подрос, стало видно, что он будет некрасивым и черноволосым, похожим на отца. Он рано стал говорить и говорил складно, но когда он играл с другими мальчиками, он был очень необуздан.

Когда Эгилю было семь лет, он начал сочинять висы и так складно, что многие благодарили его и хвалили. За самую первую вису Ингвар, дед Эгиля, подарил ему три морских раковины.

Скаллагрим был большой охотник до состязаний в силе и игр. Он был не прочь и поговорить о них. Тогда любили игру в мяч. В те времена в округе было много силачей, но все же никто не мог сравниться со Скаллагримом. Эгиль тоже был силен в борьбе и так вспыльчив и горяч, что все наказывали своим сыновьям уступать ему в спорах. Бывало, что Эгиль калечил сверстников, и его отцу часто приходилось платить виру. Скаллагрим был недоволен сыном, но Бера сказала, что из того выйдет настоящий викинг и когда подрастёт, нужно будет снарядить ему драккар. Многие бонды наказывали своим сыновьям не связываться с сыном Скаллагрима.

Когда Эгилю исполнилось двенадцать лет, он был сильнее всех своих сверстников и искусен в играх, где никто его не мог победить. Тогда он играл в мяч вместе с юношами старше себя против Скаллагрима. Про Скаллагрима говорили, будто вечером он становится сильнее, оттого, что отец его был оборотнем. Как-то, играя против Эгиля, Скаллагрим так швырнул его оземь, что едва не переломал ему все члены. Эгиль был вне себя от гнева, а когда вечером все сели за столы, он не занял своего места. Эгиль подошёл к тому человеку, который у Скаллагрима управлял хозяйством и которого Скаллагрим очень ценил и нанёс ему смертельную рану. Таков был нрав Эгиля. Скаллагрим ничего ему на это не сказал. Больше отец с сыном не разговаривали.

Следующей весной Эгиль подошёл к отцу и сказал, что хочет уйти в поход с Торольвом. Торольв не хотел брать его, потому что боялся, что не совладает с братом. Тогда они поссорились и Эгиль от обиды прорубил дно драккара Торольва. Люди долго их мирили. Летом они все же вместе уехали и ходили по всему западу в походы.

В Ирландии они свели знакомство с человеком по имени Офейг, которого прозывали Греттиром. Он был сыном Эйнара, сына Эльвира Детолюба, которого звали так, потому что он не разрешал своим викингам развлекаться, бросая младенцев на острия копий. Офейг Греттир был женат на Асню, дочери Вестара, сына Хэинга.

Греттир – «Тот, кто морщится».

Греттир бежал на запад из-за вражды с Харальдом Косматым, но когда тот пал в битве при Сольскеле, Греттир домой не вернулся, ибо все его домочадцы уже поселились на Гебридских островах.

Греттир был уважаемым хёвдингом и ходил в походы в Ирландию. Как-то собралось много викингов в большой поход против ирландского конунга Кьярваля. Среди них были и Торольв с Эгилем. Случилось так, что встретили они оркнейского ярла Ивара, сына Рагнвальда Мудрого. Когда тот узнал, что Торольв и Эгиль племянники Торольва Квельдульвссона, который убил его братьев, то воспылал жаждой мести и напал на них. Греттир принял сторону Торольва и Эгиля и общими силами они одолели дружину Ивара. Тогда тот был вынужден снова бежать, и поехал в Йотланд.

Торольв и Эгиль в том походе совершили много подвигов и взяли богатую добычу. Когда настало время возвращаться домой, Эгиль сказал, что хочет остаться в дружине Греттира. Люди удивлялись его разладу с братом, но Эгиль всё таил обиду на Торольва, что тот не хотел брать его в поход, и на отца он до сих пор был обижен. Так Торольв вернулся домой один.

Эгиль остался на Гебридских островах. Три лета он воевал у берегов Ирландии и страны скоттов. Эгиль прославился и взял богатую добычу. Люди уважали его ещё и за то, что он умел красно говорить. Позже, когда он вошёл в возраст, то посватался к Асвёр, дочери Греттира и она ответила ему согласием.

Греттир был уже немолод и редко ходил в походы. Асвёр была его младшей дочерью, а старших звали Альдис и Эса. На Эсе был женат Транд сын Бьёрна Гаутландца, сына Хрольфа из Ама. У Транда был брат Эйвинд. Его уважали все викинги на Гебридских и Оркнейских островах. У него было много драккаров. Эйвинд несколько раз сражался с ирландским конунгом Кьярвалем, потом мирился и тот выдал за него свою дочь Раварту. Эйвинд в ту пору владел Чёрной Гаванью и охранял берега Ирландии от других викингов. Эгиль стал плавать на кораблях Эйвинда и быстро стал большим хёвдингом.

Чёрная Гавань – Дублин.

Через три года после женитьбы Эгиля снова пришло немирье в Норвегию. Ивар Дваждыизгнанник несколько лет уже служил конунгу данов Горму, сыну Кнуда Жестокого, который подчинил себе весь Йотланд. Ивар стал склонять Горма к тому, чтобы пойти походом на север.

– Все ярлы и конунги разобщены. Ты легко побьёшь их поодиночке, – так говорил он Горму.

Конунг Горм послушался его и, собрав большое войско, вторгся в Норвегию. Тогда жители Хёрдаланда, Рогаланда, Агдира и Теламёрка собрались в большом числе со множеством кораблей. Предводителем в войске провозгласили конунга Вемунда, брата Аудбьёрна, который к тому времени уже умер. Другие вожди были такие – ярл Агдира Торир Длиннолиций, сын Кьётви Богатого, и Сальви Раскалыватель, сын Хунтьова. Оба были уже немолоды, как и конунг Вемунд. Ему было семьдесят лет, но он все ещё крепко держал топор. Из молодых хёвдингов более других уважали тогда Торольва, сына Скаллагрима.

Как и предсказывал Ивар Дваждыизгнанник, ярлы с севера не поддержали Вемунда, потому что думали, что даны хотят покорить Рогаланд и дальше не пойдут. А жителям Мёра не было дела до Рогаланда. К тому же в Мёре до сих пор правил старый Рагнвальд, отец Ивара. Когда жители Мёра узнали, что Ивар теперь служит Горму, то подумали, что уж он-то отведёт напасть от их края.