![](/files/books/160/oblozhka-knigi-uzhasnaya-versiya-371199.jpg)
Текст книги "Ужасная версия"
Автор книги: Евгений Греков
Жанр:
Прочие детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
– Сергей Петрович, вы что молчите? – дошел наконец до полковника приглушенно-взволнованный голос Тани.
– Да нет, я слушаю тебя, Татьяна Владимировна. Я слушаю тебя, Таня… – пересилив себя, мягче повторил Обручев.
– Ты прости, папа… Мы не успели тебе ничего объяснить. Хотели решить все основательно!.. В общем, мы снова живем с Володей. По-моему, все у нас теперь будет хорошо. Я тебе и сказала, что они пошли в кино… Я, дурочка, была уверена, что он опередил меня с этой вестью, а получилось…
– Спасибо, дочка… – Сергей Петрович облегченно вздохнул, почувствовав, как свалился с души непомерный груз. – Я завтра приеду к тебе. Завтра я буду в ваших краях, – поправился он. И уже прежним, официальным тоном: – Ну все!
***
Роликов возвратился в квартиру часа через три. Собственно, ни Антон, ни Юля его не ждали. Он по-хозяйски толкнул дверь, что вела в малую комнату и, расплывшись в улыбке, остановился на пороге.
– О! У вас уже любовь! – с неискренним удивлением в голосе констатировал он, хотя в душе Игорь Николаевич особенно не поразился, ибо весь женский пол мерил на одну колодку. И когда ему пытались втолковать, что дело не в том, что порядочных и неприступных женщин нет, а в том, что он просто не знаком с ними, а, следовательно, не сталкивался, Роликов отмахивался, даже не собираясь вступать в полемику. Сегодняшний пример в очередной раз убеждал его в правоте своих взглядов. Усмехнувшись, он повернулся и двинулся на кухню, где принялся шумно выставлять бутылки на стол.
– Будем вставать, золотая моя? – Антон, пряча руки под одеялом, погладил ее по груди и, почувствовав, как Юля замерла и напряглась, тоже на минуту затих.
Наконец Юлька, высунувшись из-под одеяла, куда она забралась с головой еще только заслышав Игоревы шаги, проговорила:
– Слышишь, Антон… Не смотри, пожалуйста! Я быстро оденусь, хорошо? – она просительно заглянула ему в глаза. – Сейчас, когда все у нас уже это случилось, может, смешно тебе… но мне стыдно.
– Юличка, милая! Я исполню твою просьбу!
Он притянул ее к себе и крепко обнял, однако тотчас же отпустил, чувствуя, как мгновенно начинает воспламеняться от ощущения молодого, упругого и, в то же время, необыкновенно нежного тела.
– ?..
– Все-все! Я закрыл веки! Ты свободна, моя юная мадонна!
– Я жду вас, господа влюбленные! – донесся из кухни нетерпеливый голос Игоря Николаевича.
Шурша натягиваемой одеждой, Юля хихикнула:
– Антон, а твой друг, по-моему, точно алкоголик!
Ромашинский совершенно непроизвольно разомкнул веки. Юля успела надеть одну кофточку, протянув руку за юбкой. Только во второй раз за эти, проведенные с ней, часы он увидел ее длинные ноги, обтянутые капроном, который она так и не снимала, и покатый овал бедер под символическим прикрытием розовых плавочек.
– Ой! – Юля поспешно натянула юбку.
– Извини, я не хотел, – серьезно заверил ее Антон.
– Это я сама виновата, – слегка покраснела Юля. – Ведь я назвала тебя по имени. А вообще, сейчас мы опять выпьем, и мне совсем не будет стыдно тебя. Тогда я стану совсем смелая!.. Как ты думаешь?
– А вот и посмотрим! – откликнулся Антон, резво выбираясь из постели. – Вот я тебе сейчас! – шутливо пригрозил он.
– Не поймаешь, не поймаешь! – Юля показала ему язык и, рассмеявшись, выбежала в зал.
– Ого, как у вас весело! Может, вы и пить вовсе не будете? – с деланным удивлением на лице Роликов вышел из кухни.
– Игорь Николаевич, вы алкоголик, – заявила Юля и звонко захохотала. Успокаиваясь, она стала поправлять волосы.
– Просто не знаю, чего Антон не мог раньше догадаться приехать! Смотри ты, как захорошела, будто одуванчик! Видать, на пользу тебе Антон…
– А вас завидки берут, Игорь Николаевич! – прыснула Юля. – Вы только бы договаривали, если назвали меня одуванчик, то и добавляли бы – божий! Я уже слышала от вас это выражение: примерно с месяц назад мы встретились с вами в подъезде, когда с вами шла какая-то женщина… Вы еще запнулись на лестнице, потому что я помешала, и сказали: «Крутятся здесь под ногами божии одуванчики!». Правда, я ничего не стала вам отвечать.
– Все может быть… В этом мире может быть все! – Роликов неожиданно попытался поймать Юлю за пальцы.
– Руки, Игорь Николаевич! Руки! Вы думаете, что сейчас мне ничего не остается, как быть покладистой и покорной! В этом ваша ошибка, Игорь Николаевич! То, что получилось у нас с Антоном, не дает вам такого же права!
– Ух ты, как сильно сказано! – усмехнулся Роликов. – А к слову, я не заводил разговор на тему: кровать, раздевать, полежать, поспать.
– Ну еще этого не хватало! – Юля презрительно повела бровями.
– А ведь из всех русских слов, – не обращая на девчонку внимания, продолжил Роликов, – я больше всего уважаю такие слова, как «темень» и «постель». Правда, еще слово «водка» красиво звучит, ласково так, даже приятней, чем слово «женщина».
– Возможно, вы и оригинал, Игорь Николаевич! Только от ваших слов больше попахивает пошлостью и алкоголизмом, – по-ханжески заявила Юлька, явно довольная собой.
– Конечно, я мог бы обидеться. Но пошлость – естественное состояние души. Для всех, – спохватываясь, подчеркнул он.
– Очень мудрая философия! – Юлька дурашливо привстала на цыпочки и качнулась из стороны в сторону.
– Да у вас целая дискуссия разгорается! – появляясь в зале, проговорил Ромашинский.
– Целой может быть только бутылка, до которой не дотянулась рука пьяницы, да еще женщина в воображении шизофреника! – поупражнялся в остротах Роликов.
– Сегодня Игорь Николаевич в своем амплуа! – подытожила Юлька.
– Нисколько. Меня всегда поражает одно и то же: большинство людей не желает называть вещи своими именами! Ведь это же так естественно. Нет, так мы не договоримся. Пойдемте-ка лучше за стол.
На минуту примолкнув, они прошли на кухню, и Роликов заговорил первым:
– Меня что интересует! – он сделал ударение на последнем слове, одновременно поднимая бутылку с водкой и разливая содержимое по стаканам, всем поровну. – Я думаю, Юлия здесь свой, а тебе – и родной человек, и нам можно говорить обо всем, – обратился он к другу. – Если ты, конечно, думаешь оставаться в Татьяновске. А пока минута молчания: пьем!
Медленно прожевав кусочек плавленого сырка и уже после того поморщившись, будто именно сырок имел вкус водки, Игорь продолжил:
– Я хочу посоветовать тебе идти опять в УПТК. Начальник там новый, но мужик он во! Пьет, правда, мало, но дела с ним воротить можно, – по мнению Роликова, кто мало пьет, не может делать серьезных дел. – Кстати, Владик там по-прежнему шоферит, только другую машину получил. Ну а при умном подходе сам же шеф и поможет тебе обстряпать квартирку, какую ни есть: они дом заложили на 18 квартир. Ну и следующим этапом – мы тебя с Юлькой официально поженим. По закону все, честь по чести! Водкой-вином затаримся, гостей назовем побольше, – размечтался Роликов.
– Следующим этапом, значит… – секундой задумавшись и растягивая слова, проговорил Ромашинский. – А у этого начальника голова-то хоть масштабно варит? – живо поинтересовался Антон, чтобы не углубляться в проблемы женитьбы. Хотя в целом он ничего не имел против того, чтобы иметь в женах такую, как Юлька. И внешностью девочка вышла, и фигурой. Престижная была бы жена, будь она даже дурой. А девочка не дура! По своему развитию она стоит где-то на среднестатистическом уровне, – отметил про себя Ромашинский.
– Начальник – я еще раз тебе говорю – там с понятием! Себя не обидит, но и деловых людей не забудет, – заверил Роликов.
– Приятно слышать, что я попадаю в разряд деловых. Тогда согласен, будем решать, оставаться мне здесь или нет. Завтра, конечно.
– Ясное дело, что завтра, – подтвердил Игорь.
– Ой, мальчики! А ведь я пьяная совсем… И как только я пойду домой, – не совсем уверенно произнося слова, заговорила Юля. Она на расстояние вытянутой руки отодвинула от себя пустой стакан.
– Дойти мы тебе поможем, если уж сильно захочешь, – первым отозвался хозяин квартиры. – А так, куда тебе спешить? Дети дома не плачут, выговаривать и читать мораль тоже некому. Дядька сам еще исправляется, а тетка, как мне кажется, для тебя не авторитет.
– Юличка! Это действительно не серьезно. Неужели ты не хочешь остаться со мной? Ну-ка, иди ко мне, детка, иди быстренько! – Антон протянул в сторону Юли две руки, и та быстро пересела к нему на колени. Обнимая его за шею, она принялась поудобней устраиваться и, глядя влюбленными и доверчивыми глазами в лицо, вдруг уткнулась ему в ухо и что-то быстро зашептала, неожиданно вспыхнув под конец.
– Такая любовь, я просто балдею! – с пьяноватым блеском в глазах и легкой иронией в голосе проговорил Роликов.
– Игорек, все в норме! Ты нас извиняй, но мы уединимся в маленькую комнату. Время клонит к вечеру, а точней, уже вечер; Юличка устала… – Ромашинский подмигнул другу, – и я тоже; так что баюшки-баю, чтобы утром пораньше встать. Дел много, начну работать – не останется времени на личную жизнь.
– Ну что ж, годится! – согласился Игорь. – Я ни для кого не бываю обузой, и свободу желаний ничью не стесняю. Спокойной ночи, господа! Хотя еще вопросик: тебя будить ночью опохмеляться или нет?
– Благодарю за заботу, друг, но думаю, что не стоит.
***
– Вот здесь тормозите! –указал майору Лобов на невзрачный деревянный дом с закрытыми ставнями, что стоял на окраине улицы в ряду таких же одноэтажных строений.
Захаров открыл дверцу уазика и секунду помедлил, видимо решая, брать или не брать кого из сотрудников. Решив никого из них не брать, поманил за собой Ваську Лобова.
Майор толкнул калитку, ведущую во двор. Она оказалась не запертой. С правой стороны от дома стоял небольшой флигель, а дальше шел огород. Захаров, как сельский житель, издали рассмотрел, что на нем произрастали одни сорняки. Внутри двора окна были без ставень, и, хотя располагались они вровень с землей, разглядеть что-либо внутри жилища было невозможно из-за зашторенных занавесок.
В этот момент Захар увидел, что дверь отворилась, и из нее выбежал мальчуган в светлой рубашонке и коротких штанишках, годиков четырех. Заприметив двух дядь, малыш остановился и, в упор разглядывая их, со степенным достоинством засунул палец в рот.
– Как звать-то тебя, джигит? – Захаров сделал к ребенку шаг и присел перед ним на корточки.
Мальчуган помолчал и, вытащив палец изо рта, отступил на один шажок.
– Мама-то дома, что молчишь? – Герман Семенович подмигнул ребенку.
– Дома! – неожиданно громко выкрикнул малыш и попятился, собираясь дать стрекача. Однако в этот момент на пороге появилась худенькая девушка в цветастом простом платьице и домашних тапочках на босу ногу. Увидев мужчин, причем, одного из них в милицейской форме, она, как показалось Захарову, нахмурила брови.
– Вам кого? – спросила она грубоватым голосом.
– Пока, наверное, вас, – майор встал. – Здравствуйте! Моя фамилия Захаров. В доме, кроме вас, есть еще кто-нибудь? Мне, как работнику милиции, хотелось бы многое выяснить.
– Да… Сестра. Старшая сестра с ребенком. И больше никого. Можете посмотреть, только у нас беспорядок, – она переступила с ноги на ногу.
– Видите ли, нас интересует Дмитрий Копылов. Он здесь проживает?
– Нет. То есть, это его дом, но он тут почти не бывает. А мы вот с сестрой – квартирантки.
– Теперь все понятно, девушка. Давайте где-нибудь присядем, а? – предложил майор. Захаров прошел к скамейке, стоявшей возле флигелька. Сев, он дождался, когда его собеседница тоже устроится рядом с ним, и сказал переминавшемуся с ноги на ногу Лобову:
– Ты, Василий, иди пока в машину. Посиди, покури там.
Сделав необходимую паузу и обращаясь теперь только к девушке, Захаров продолжил:
– Мне бы хотелось более или менее обстоятельно поговорить с вами. Я работник Улуйского отделения милиции. Фамилию свою я называл, а вот вы, кстати, не представились. Вас как звать? Меня Герман Семенович.
– Оля…
– Ну так вот, Оля… Ты только что говорила мне, что Копылов в доме почти не бывает. Но «почти» не означает, что «совсем». Так? Вот ты и расскажи мне о Дмитрии все, что знаешь. Он хорошо тебе знаком?
– Да уж куда лучше! – с некоторой досадой обронила она.
– Что, не дает покоя, пьянствует что ли? Вы говорите, как есть, не бойтесь! – майор кашлянул и полез в карман за сигаретой.
– А мне что бояться?! Да и почему вы решили, что он пьянствует? – девушка в упор глянула на Захарова. Майор увидел, что у нее очень милое личико. Особенно его красили глаза – даже сейчас, когда в них проглядывали недоверие и тревога. Эти глаза смотрели отчужденно и холодно и не оставляли надежду на легкую и откровенную беседу.
«Понятно одно, что ей в тягость этот разговор. Почему?» – подумал он, а вслух сказал:
– Значит, как я понял, живете вы хорошо, никто не мешает. Но я ведь знаю Копылова немного и сейчас ваше отношение к нему чувствую. По крайней мере, в словах, брошенных в его адрес, уважительного отношения не слышно.
– А я обо всех так говорю, – обронила Оля.
– О мужчинах или вообще обо всех? – уточнил Захаров. Не дождавшись ответа, спросил: – Малыш-то ваш? Симпатичный пацаненок, только тоже не пожелал со мной разговаривать.
– Вы уж лучше спросите, а где мой муж! И не знаю, где, – заговорила Ольга без всякого выражения.
– А зачем? Это я и так понял. Хотя странно, что такая красивая девушка вдруг одна… Тем более, что худенькие у молодых ребят сейчас в моде, – майор улыбнулся открыто и мягко.
– Оказывается, вы знаток женщин, товарищ Захаров, – с явной иронией отозвалась девушка.
– Да нет, Оля, я не знаток. Но в красоте разбираюсь и вкус свой имею. К тому же, я все-таки мужчина, поэтому просто невольно приглядываюсь к женщинам даже сейчас, уже будучи староватым.
– Вы шутник, товарищ майор.
– Сомневаюсь, Оля, это тебе показалось. Меня смущает твое нежелание отвечать на мои вопросы. Если ты считаешь, что я приехал к тебе посвататься или просто от скуки, тогда и в молчанку сойдет поиграть.
Ольга неожиданно звонко рассмеялась.
– Ой, насмешили вы меня, товарищ майор! – проговорила она, успокаиваясь. – Что я могу вам рассказать… – ее взгляд снова стал отчужденным. – Бывает он здесь редко: придет-уйдет, – она прикусила нижнюю губу и добавила: – Выпьет, как все, и все дела. Ночевать он здесь не ночует. Опять что ли подрался? – вдруг спросила она. – А так, он парень ничо! – коротко заключила Ольга.
– Он часто дерется? – попытался ухватиться Захаров.
– Да нет, – замялась девушка, – просто вид у него решительный.
– Хм… Понятно. А личные вещи у него в доме есть? Можно все-таки заглянуть в ваши апартаменты?
– Ну если очень желаете, – нехотя согласилась Ольга.
Она поднялась со скамейки и прошла к дверям. Захаров двинулся следом.
Дом состоял всего из одной комнаты и маленькой кухни. В углу, недалеко от печки, стоял шифоньер, рядом с ним стол, в другом углу столетняя тумбочка и небольшой телевизор «Рассвет». Еще в комнате стояли две железные кровати. На одной из них сидела девушка, овалом лица и бровями схожая с Ольгой, но разве что чуть постарше, и баюкала грудного ребенка. Она никак не отреагировала на появление милиционера и только ниже склонила голову к своей малютке в ответ на приветствие Захарова. Задерживаться в доме не имело смысла, и Герман Семенович вышел во двор. В это время в калитке появилась и исчезла фигура сержанта Мачуевского.
– А можно открыть этот флигель? – спросил Захаров у вышедшей вслед Ольги.
– Можно, – отозвалась она и тут же подумала, что флигель открывать вряд ли стоило.
Когда-то Ольга с сестрой две недели прожили в нем. Тогда было им не до выбора, где жить: они бегством спасались от пьяной мачехи, разгулявшейся с топором в руках. После того, как хозяева съехали на новую квартиру, они заселились в дом, и флигель пустовал до тех пор, пока однажды не объявился Копылов – самый младший. После организованной им пьянки Ольга во флигеле не прибирала.
Майор вошел в небольшое и низкое помещение. Печка, кровать, два стула, стол и диван. На оконце плотная занавеска. Дух во флигеле был нежилой, хотя на столе стояло десятка полтора пустых бутылок из-под вина и водки. В нескольких из них Герман Семенович заметил остатки спиртного. Среди всей этой батареи на столе еще затерялись два стакана, сухарь и кусочек пожелтевшего сала. «Да здесь пьют, как все», – подумал майор. Однако на столе среди всего этого лежала еще и новенькая поршневая авторучка, которая никак не гармонировала с обстановкой. Захаров аккуратно взял ее в руки и, сняв колпачок, раскрутил. Ручка была заправлена черными чернилами.
– Не ваша? – Захаров обернулся в сторону девушки.
– Понятия не имею, откуда она взялась. Да и сомневаюсь, чтоб Димка что-то писал, – она криво усмехнулась. – А может, и писал что, черт его знает! Я, во всяком случае, могу этих подробностей и не знать. Правильно? – вопросом и с детским раздражением закончила она.
– Все правильно, – миролюбиво согласился Захаров. – Я запишу вам два телефона, и у меня будет такая просьба: если появится Копылов, позвоните по любому из них. Очень хотелось бы с ним увидеться, но о моей просьбе ему говорить не стоит. Да и вашей сестре, я думаю, нет необходимости об этом знать. Если что, скажите ей, что на Бородинской угнали машину и ищут свидетелей, кто что-то слышал. Надеюсь, ты пойдешь мне навстречу?
– Возможно… Интересненькая просьба.
– Я чувствую, что уже надоел. До свидания. Всего тебе доброго, Оля.
Выходя из флигеля, Захаров заприметил в крохотных сенцах ящик с соткой. Нагнувшись, он зачерпнул горсть гвоздей и одновременно с этим увидел валявшуюся ножовку. Здесь же, около ящика, удалось рассмотреть и тонкую россыпь древесных опилок. «Ну вот почти и полное подтверждение – все замышлялось здесь», – быстрым пунктиром пронеслись мысли в его голове. «Две дощечки с гвоздями… Именно соткой были проколоты колеса ГАЗ-53».
– Оля! Если можно, я возьму их немного, – распрямившись с горстью гвоздей в руке, Захаров повернулся в сторону девушки. – Я ведь человек из глубинки, и как раз позарез надо пару десятков в хозяйстве, а до хозмагазина никак не дойду.
– Вот добра-то! – фыркнула Ольга. – Берите, жалко что ли?
– Ну и спасибо. Еще раз до свидания.
Майор быстро пересек двор и вышел на улицу.
– Заждались, наверное? – проговорил он, подходя к машине. Боковым зрением он заметил, как девушка вслед за ним выглянула на улицу, и лишь затем громыхнула задвигаемая щеколда. «Когда я входил, калитка была не запертой», – автоматически отметил майор.
– Заверни во что-нибудь! – Захаров протянул шоферу гвозди. – А ты, Мачуевский, вот что… – отводя сержанта в сторону, потому что в машине сидел Лобов, медленно заговорил майор: – Прямо сейчас установишь за домом наблюдение. Я лично удостоверился, что здесь замышлялся и подготавливался разбой. Место, где удобней устроиться, выберешь сам; а я поеду сейчас в горотдел и там договорюсь, чтоб прислали еще одного парня. Потом вас обоих сменят. Если появится Копылов – ты его узнаешь сразу – звони дежурному, он будет в курсе дела; а твой напарник пусть продолжает наблюдение, пока ты станешь созваниваться. И если до прибытия оперативников он надумает уходить – проследите. Я сейчас скажу лейтенанту, чтоб он отдал тебе рацию, так будет верней. А вообще, смотри по обстановке. Да поаккуратней!
– Все будет в норме, товарищ майор!
– Пистолет у тебя при себе?
– Так точно!
– Я потому спросил, что в нашей работе ничего не исключено. А в доме две женщины и двое детей, один из них грудной. Ты усек, Мачуевский?
– Так точно, Герман Семенович!
– Ну и добро! – Захаров хлопнул сержанта по плечу и пошел к уазику.
«Пожалуй, я допустил грубый прокол», – подумал Герман Семенович, усаживаясь на переднем сиденье. Шофер сразу завел машину. «Не стоило появляться здесь в форме, да еще приезжать на «канарейке». Может случиться нежелательное, что Копылова еще на подходе к дому проинформирует кто-нибудь из соседей о нашем посещении. Само по себе то, что он куда-то исчез в день преступления, мало о чем говорит. Но опилки и гвозди во флигеле, да плюс к тому не очень ласковое поведение квартирантки – это уже многовато. Даже если не брать во внимание то, что он с утра разъезжал с незнакомыми людьми на чужой машине. М-да… Улики и факты так и поплыли в руки, только самих субъектов преступления не видно на горизонте. Вообще-то, как правило, чем крупнее преступление, тем меньше улик. А пока самое вероятное, что Димку тут вряд ли дождешься, если то, что я здесь нашел, конечно, не представляет из себя вариант идиотских по количеству совпадений. Старики Копыловы и знать не знают, что старший сын получил новую квартиру, а старый дом оставил в распоряжении младшего; да и откуда знать: как никак сыновей и родителей разделяет целых пятьдесят километров! Когда доберешься, чтоб их навестить! Интересно, появилось что нового у Яснова?» – вспомнил майор о своем заместителе. Вспомнил по той причине, что именно Яснов перед самым его отъездом в Татьяновск сообщил, что родители Копыловых не знали о получении старшим сыном новой квартиры.
***
Ольга постояла во дворе, пока не услышала шум отъезжавшей машины. «Принесло его сюда, мента проклятого!» – зло подумала она. «И этот… Допрыгался, наверное, сволочь! Вряд ли они зря приедут. Если Митьку посадят, можно будет хоть свободно вздохнуть. Его старший брат их не потревожит, он серьезный парень. А вот жена его, довольно невзрачная с виду, скорее даже дурнушка, но надо же – повезло. А вообще, уйти бы отсюда, куда глаза глядят… Да куда ж они глядят?! У нее Алик, так ему уже хоть четыре! У сеструхи вон, совсем грудной. Где снимешь еще жилье с таким наследством?! А домой возврата нет. Опять станет, сука, с топором бегать. Как нажрется – так за вилку или за топор. А трезвая обижается, почему мамой не называем. Вдобавок ко всем радостям еще и братик полмесяца назад объявился. Не приведи бог заиметь такого, как он, братишку. Правда, двоюродный, а все равно брат, и никуда от него не деться. Как уехал из деревни, так и болтается теперь по Татьяновску. Шестнадцать лет, не работает, волосы отрастил больше моих, а когда заявляется – так перебудит всех. А волокется постоянно в два часа ночи. Только в газетах и писали «профилактическая работа с молодежью» или «особое внимание молодому поколению»… А в жизни так: явится сегодня это «молодое поколение» ночью и заорет, как обычно: «Дырки, подъем!». И по роже ему не дашь…»
Ольга вошла во флигель, который так и не закрывала после визита нежданных гостей, и сразу бросилась на кровать. Лежа на животе, она ощутила, что платье неудобно завернулось, оголяя ноги. «Наверное, по самую задницу», – пронеслось в голове. Пошевелиться, однако, было лень. «Да и все равно, я одна. И вообще, и в частности… А если бы кто и находился, так там и смотреть-то не на что! Вон на работе, девчонки диету соблюдают, и все равно у них есть за что подержаться мужикам». В крайнем раздражении на саму себя Ольга дернулась на кровати. «Да будь они прокляты, эти мужики, чтоб еще отращивать для них свои прелести! Лучше бы вообще не знать эту любовь! Читать про нее в книгах, как раньше в школе, и верить во всех Онегиных». И всплыло воспоминание, да только совсем не связанное со школой, совсем свежее.
Мужчина, который тогда пришел вместе с Митькой, был интеллигентным по виду. Собственно, тогда она их обоих увидела в первый раз. Он говорил ей бесконечные комплименты, что было приятно. Хозяин же дома, как он сразу о себе заявил, наоборот, повел себя крайне по-хамски. Ольга пыталась ему объяснить, что на квартиру ее вместе с сестрой пустил его старший брат, поэтому они даже не ведали-не гадали, что кто-то может предъявить им свои претензии. За жилплощадь и свет они платят, порядок поддерживают. Однако новый хозяин дома не слушал, что говорила ему девушка. Пересыпая бранью бессмысленные фразы, он кругами ходил по двору и пинал там и сям стоящие банки, ведра и прочую утварь. Генрих, как звали мужчину с манерами интеллигента, все пытался урезонить товарища; и тот, наконец, стих. Копылов деловито подошел к забору и вытащил из растущей вдоль него полыни четыре здоровых бутылки вина, которые чаще всего называют огнетушителями. Совершенно успокоившись, Димка торжественно водрузил их на стол, что стоял здесь же во дворе, а затем подтянул поближе скамейку. Усевшись на нее, он стукнул кулаком по столу и произнес:
– Закуску! – а в следующую секунду уже заорал: – Ты чего мнешься-трешься, шалава! Сказал, закуску, значит шевели броднями, дура!
За свою недолгую жизнь Ольга в общем-то и не была избалована обходительным обращением парней. Поэтому поведение Копылова ее не удивило, но по самолюбию все же задело. Она хотела уже ответить ему парой ласковых слов, но в последнюю минуту раздумала и молча ушла в дом. «Посмотрим, что будет дальше», – решила она.
Сестра в это время находилась в доме и сейчас, сидя на кровати, кормила малыша грудью.
– Кто там? – спросила она.
– Еще познакомишься… – почти про себя обронила Ольга и громче добавила: – Хозяин новый объявился. Закуску требует!
– Это Копылова брат? Симпатичный? – заинтересовалась Надька.
– Дура ты! – рассердилась Ольга. – Мало тебе одного! – она указала рукой в сторону малыша, безмятежно посасывающего сиську. – Там, по-моему, такой «подарок», что лучше и не придумаешь!.. Жаль, до 8-го марта далеко, а то в самый раз бы получить!
– Что, он обидел уже тебя, что ли? Злая ты, кажется, здорово.
– Лается, как кобель, вроде я ему жена или любовница. А ведь видит в первый раз! Все банки перебил-распинал по двору, что я вчера перемыла.
– Пьяный, наверное. Вот и рисуется, как все они делают, стоит увидать им красивую девчонку. Мордашка-то у тебя на все сто! Это я тебе не только как сестра говорю, – Надя вздохнула и стала укладывать наконец-то наевшегося малыша. Затем она застегнула халат на груди и подошла к сестре, которая крошила в большую миску зеленоватые помидоры.
– Мордашка, мордашка! – не оборачиваясь, передразнила сестру Ольга. – Всем мужикам нужна ночь, а ночью мордашки не видно. В темноте основное, чтоб было за что пощупать, – она бросила нож и, обернувшись, ущипнула сестренку за бедро. – Вот как у тебя, например.
– Ты, Олечка, не прибедняйся! Поняла? Я-то наверно знаю, к кому больше липнут…
Ольга сосредоточенно посолила нарезанные помидоры, а затем вновь обернулась к сестре:
– Да ты разуй глаза! Одни косточки остались! – она задрала платье до самого пояса, демонстрируя себя перед сестрой.
– Постой, дорогуша! – Надя ухватила ее за руки, не давая опустить платье. Моя оценка здесь не то, ты вон выйди вот так во двор – я уверена, что он сразу перестанет материться и откроет рот.